Тот, кого не прощают

Я проснулась без будильника — первой в комнате. Остальные ещё спали, а я, стараясь не шуметь, взяла полотенце и пошла в ванную. Подставив лицо под струи горячего душа, я позволила воде смыть остатки сна и тяжёлых мыслей. Когда вышла, зеркало было запотевшим, но я смахнула влагу и посмотрела на своё отражение. Кожа уже не казалась мертвенно-бледной, как в первые дни. Тёплая вода вернула лицу румянец — пусть ненадолго, но всё же. Я коснулась щеки. Даже тон кожи стал ровнее. Я больше не выглядела, как призрак, бродящий по коридорам. "Всё вернётся на круги своя. Просто дай этому время," — тихо сказала я себе, глядя в глаза в зеркале. Вернувшись в комнату, я увидела, что девочки уже проснулись, но, кажется, совсем не торопились вставать. Кто-то переворачивался с боку на бок, кто-то уткнулся в подушку, цепляясь за последние минуты сна. — Привет, Гермиона, — сонно пробормотала Парвати, вытягиваясь под одеялом. — Доброе утро, — кивнула я, подходя к шкафу. — Ты давно встала? — Не очень, — ответила я, доставая форму. — Плохо спала? — Всё нормально, — коротко сказала я, переодеваясь. Спорить или объяснять не хотелось — не сейчас. Переодевшись, я решила не ждать, пока мои друзья-лежебоки поднимутся. Лучше уж спуститься в Большой зал, перекусить и пролистать Ежедневный пророк. Не то чтобы я его любила, но, как способ скоротать время — подойдёт. В зале, как я и ожидала, было почти пусто. За столами факультетов сидело всего несколько ранних пташек, лениво помешивая чай и разглядывая тарелки с кашей. Я огляделась — и заметила знакомое рыжее пятно у гриффиндорского стола. — Привет, Джинни. Ты чего так рано? — улыбнулась я, подходя. — Ох, мои соседки встали ни свет ни заря и начали шуметь, — пробурчала рыжая, потягивая тыквенный сок. — С чего бы это? — удивилась я, делая глоток воды. — Начали прихорашиваться и строить из себя паинек. Видимо, решили, что первый учебный день — это дефиле, — фыркнула Джинни, закатив глаза. — Забавно, — хмыкнула я, потянувшись к лежащей на столе Ежедневному пророку. Пробежала глазами заголовки, мельком задержалась на паре статей, но ничего стоящего внимания не нашла. Те же лица, те же обещания. Те же уловки Министерства. Я отложила газету и задумалась, что бы съесть. На столе, как всегда, был выбор: булочки, каши, сыр, фрукты, яйца, бекон. Я решила, что мне хватит омлета с овощами — и обязательно чашку крепкого кофе. Без него я не проснусь окончательно. — Гермиона, ты сегодня придёшь на тренировку? — спросила Джинни, отставив стакан. — Какую? — приподняла я бровь. — По квиддичу. Ребята тебе ничего не говорили? — Говорили... Наверное. Я просто перепутала день и подумала, что всё начнётся позже. — Ничего страшного. — Джинни улыбнулась. — Отбор будет в три, загонщиков будем смотреть. А основная тренировка — в пять. Если не хочешь играть — просто посиди, поболей. Нам твоя поддержка пригодится. — Хорошо. Постараюсь прийти. Она кивнула и снова потянулась за тостом. Я посмотрела на неё и поймала себя на мысли, как быстро меняется жизнь. Вчера — война. Сегодня — завтрак, квиддич, тренировки и обычные разговоры. Иногда это даже пугало. Пока мы с Джинни доедали завтрак, зал постепенно начинал наполняться. Сначала пришли старосты факультетов — все с бодрыми лицами, натянутыми улыбками и кипами бумаг в руках. Потом — старшекурсники, сонные, с лохматыми волосами, кто-то всё ещё жевал что-то на ходу, не дождавшись, пока дойдёт до стола. Где-то в углу раздался зевок Теодора Нотта, который явился с Блейзом Забини, оба лениво переговаривались между собой. Через пару минут зашёл Драко Малфой — с каменным лицом, будто ему только что прочитали лекцию по дисциплине. Пройдя мимо нашего стола, он мельком взглянул в мою сторону, но ничего не сказал. Я быстро отвела глаза. Не хватало ещё начинать утро с этого взгляда — слишком тяжёлого, слишком... внимательного. — Похоже, все просыпаются, — буркнула Джинни, доедая тост. — Вон, даже Симус пришёл — и, о чудо, не сгорел по пути. Я усмехнулась. Казалось, всё почти как раньше. Почти. Когда мы с Джинни вышли из Большого зала, холлы уже оживились. Шум шагов, болтовня, хихиканье. Группы первокурсников сбивались в кучки и вертели головами, глядя на движущиеся лестницы, на портреты, что оживали у них на глазах. Я вспомнила себя в первый год — всё это тогда казалось магией. Сейчас — больше декорацией. Фоном к новой главе жизни, к которой я пока не знала, как относиться. Большинство учеников уже стекались на свои первые пары. Коридоры наполнялись гулом голосов, лёгкой суетой и лёгким запахом мела и пергамента, которым почему-то особенно пропитывался Хогвартс с началом учебного года. Гермиона направлялась в зал для практических занятий по Защите от тёмных искусств. Группу собрали смешанную — ученики Гриффиндора и Слизерина. Джинни, как выяснилось, шла на другой предмет, так что Гермиона осталась без привычного сопровождения. Профессор Блэквуд уже ждал их в просторном зале с высокими сводами. Его мантия была откинута назад, рукава закатаны, а взгляд — колючий. Он выглядел готовым к дуэли, а не к обучению. — Сегодня мы начнем с практики. Заклинания, отражение, реакция. Никаких парт, никаких теорий. — Его голос прозвучал резко. — В реальной схватке никто не даст вам времени вспомнить, как правильно произносится «протего». Он кинул взгляд на группу, затем указал на Гермиону. — Мисс Грейнджер. Встаньте в центр. Будем работать над отражением атак. Я нападаю, вы защищаетесь. Гермиона шагнула вперёд, сжала палочку. Первые заклинания она отбивала уверенно, но ритм ускорялся, и вскоре ей стало тяжело. Пот проступил на лбу, дыхание сбилось. В какой-то момент её щит дрогнул. — Стоп, — скомандовал Блэквуд и опустил палочку. — Что я и говорил. Нулевая физическая подготовка. Вы, дети, умны, но при первом темпе — сдуваетесь. Он повернулся к группе: — Запомните, маг — это не просто ум. Это выносливость, скорость, крепкий корпус. Задохлики не побеждают. Затем взгляд его упал на Слизеринцев. — Мистер Забини, на арену. Блейз вышел не спеша, как всегда ухмыляясь. Дуэль прошла на хорошем уровне, Блейз уверенно блокировал атаки, но всё же один щит треснул. — Техника неплохая. А вот скорость? — произнёс Блэквуд. — Пока вы будете так плавно взмахивать палочкой, вас уже разложат на органы. — Спасибо за конструктив, — буркнул Блейз и вернулся на место. Профессор оглядел класс. Его взгляд остановился на беловолосом юноше. — А теперь, мистер Малфой. Мне говорили, что у вас была… внеурочная подготовка. Беллатриса Лестрейндж. Северус Снейп. Что ж. Посмотрим, чему вас научили. Драко, с каменным лицом, вышел вперёд. Его лицо ничем не выдало эмоций, только сжимающиеся пальцы говорили о внутреннем напряжении. — Вы нападаете. Я защищаюсь. Сделаем вид, что я — враг, которого нужно уничтожить. Начали. С первой секунды в воздухе вспыхнули яркие лучи. Драко не щадил — атаковал быстро, с напором. Блэквуд сначала легко отражал удары, но потом лицо его стало сосредоточенным. — Быстрее, Малфой! Пробей мой щит! Драко закусил губу, выдохнул и метнул заклинание с особой силой. Щит перед Блэквудом заискрился, покрылся трещинами и с грохотом рассыпался. Тишина. — Вот это уже интересно, — произнёс профессор, медленно опуская палочку. — Мистер Малфой, вы меня не разочаровали. Надеюсь, остальные возьмут с вас пример. Драко вернулся на своё место, а глаза всех были прикованы к нему — одни с уважением, другие с настороженностью. Урок был в разгаре, напряжение в воздухе только росло. После впечатляющего выступления Малфоя, некоторые ученики начали перешёптываться. Блэквуд молча проходился взглядом по рядам, будто выбирал следующую жертву. — Кто желает добровольно? — бросил он, и в воздух тут же взлетела рука Рона. — Мы с Гарри можем, — сказал Уизли, вставая. Гарри — сдержанно, но твёрдо кивнул. — Ах, мистер Поттер. — В голосе профессора скользнула странная интонация — не издёвка, не восхищение. Внимание. Он кивнул. — Отлично. Мистер Уизли, присаживайтесь. Сегодня меня интересует… как именно сражается тот, кто победил Волан-де-Морта. По рядам Слизерина прошёл гул — кто-то прыснул со смеху, кто-то склонился к соседу с ехидной ухмылкой. — Уж не обижайтесь, профессор, — негромко бросил Монтегю. — Надо бы всем выдать палочки против волшебной любви и самопожертвования. А то как нам-то победить Темного Лорда без этой магии? — Тишина! — отрезал Блэквуд, его голос стал неожиданно ледяным. — Весело, да? Давайте посмеёмся, пока можно. Но запомните, слизеринцы: умейте держать язык за зубами. Особенно если не уверены, что сами способны показать хоть половину того, что Поттеру удалось выстоять в реальном бою. Гарри медленно вышел в центр. Его лицо было сосредоточенным, без показного геройства. Он знал, на него смотрят с ожиданием, с презрением, с недоверием — как всегда. — Защищайтесь, мистер Поттер. Я нападаю. Заклинания полетели сразу. Гарри действовал быстро, чётко. Щиты вспыхивали и исчезали с точностью мага, который действительно бился не раз. Блэквуд усиливал напор, и в какой-то момент даже сам едва не оступился, когда Поттер резко контратаковал. — Неплохо, — произнёс профессор, когда всё закончилось. Он поправил мантию. — Очень даже неплохо. Удивительно, мистер Поттер, но вы умеете думать во время боя. Это редкость. Он повернулся к классу: — Именно это и отличает выживших от мёртвых. Кто смеялся — записывайте. До вас ещё дойдёт очередь. В слизеринской части зала наступила тишина. Даже Блейз и Тео переглянулись без своих обычных ухмылок. Блэквуд поставил палочку на грудь, как меч. По залу прокатилась тяжёлая тишина, когда схватка между Поттером и профессором подошла к концу. Гарри опустил палочку, немного запыхавшись, но сохранял спокойствие. Блэквуд оценил его взглядом, затем слегка кивнул: — Неплохо, Поттер. Даже… почти достойно. — Он сделал паузу. — Но ты работаешь не в полную силу. Гарри нахмурился, но промолчал. — Ты будто жалеешь противника. Напоминаю: на поле боя жалость убивает. Атака была выверенной, но слишком мягкой. Больше силы, больше давления. Не бойся быть агрессивным, если хочешь защищать. Гарри молча кивнул и вернулся на своё место. В ту же секунду Рон, сидящий рядом, шумно выдохнул и демонстративно откинулся назад, скрестив руки на груди. — Он, значит, герой, а я что, мебель? — пробормотал он себе под нос, но достаточно громко, чтобы Гермиона рядом услышала. — Рон, — мягко сказала она, поворачиваясь к нему, — это всего лишь первое занятие. Он выбрал Гарри, потому что хотел проверить, правда ли за ним стоит вся эта слава. На следующем уроке точно вызовет тебя. Профессор, похоже, любит делать свои наблюдения — ты ему ещё покажешь. — Да уж, — буркнул Рон, всё ещё надувшись, — только когда все другие уже покажут. — Рон, ты ведь не хочешь, чтобы учитель думал, что ты не умеешь держать себя в руках, да? — прошептала Гермиона, улыбнувшись. Он фыркнул, но немного расслабился и кивнул. Замолчал. Тем временем Блэквуд вновь прошёлся взглядом по слизеринской части зала. — А теперь вы, — сказал он. — Наши потомки Салазара. Покажите, что за силу скрывает ваше хвалёное благородие. По одному. По моей команде. Среди слизеринцев прошёл нервный шорох. Некоторые уже перестали выглядеть такими самоуверенными, как в начале урока. — Пускай теперь они понервничают, — прошептала Гермиона, краем глаза глядя, как Блэквуд выбирает следующего ученика. — Монтегю, вперёд, — спокойно произнёс Блэквуд, отступая в центр площадки. Грэхэм Монтегю поднялся из-за стола с видом ленивого хищника, поправил мантию и не спеша подошёл. Он ухмылялся, как будто всё происходящее было для него игрой. — Надеюсь, вы не будете жаловаться, если я вас обожгу, профессор, — с усмешкой бросил он, вращая палочкой в пальцах. — Удиви меня, — спокойно отозвался Блэквуд, поднимая свою палочку. Секунда паузы. — Начинайте. — Stupefy! — выкрикнул Монтегю с напором, посылая в профессора яркий луч. — Protego. — Блэквуд отразил заклинание с лёгкостью, даже не сдвинувшись с места. — Быстрее. — Expelliarmus! — Монтегю перешёл в атаку, но движение было слишком широким, неаккуратным. Учитель снова легко парировал. — Ты предупреждал про «обожгу», а сам дерёшься, как будто кидаешься подушками, — громко сказал Блэквуд, и по классу пробежал смешок. Монтегю помрачнел, попытался резко сменить тактику и зашвырнул серию заклинаний: Impedimenta, Petrificus Totalus, Confringo. Все были отражены. — Ты даже не держишь дистанцию! — бросил профессор и резко взмахнул палочкой. — Ventus Impulsum! Мощный порыв воздуха сбил Монтегю с ног, его отнесло к краю площадки. Он глухо стукнулся спиной о стену, выронил палочку и зашипел сквозь зубы. — Урок первый: прежде чем щеголять, научись хотя бы стоять на ногах, — произнёс Блэквуд, подходя ближе. — Ты выглядел красиво, но сражаешься, как недоучка. Он повернулся к остальным: — Кто следующий? Среди слизеринцев повисло гробовое молчание. Даже Блейз и Драко перестали ухмыляться. Монтегю поднялся, не глядя ни на кого, и быстро сел на своё место, ссутулившись и стараясь не встречаться взглядами. — Кто говорил про пафос и геройство? — прошептала Гермиона Рону. — Даже не Поттер так смешно падал. — Тсс, я наслаждаюсь, — хмыкнул Рон с удовлетворением. Профессор Блэквуд провёл внимательным взглядом по залу, где теперь царила гнетущая тишина. Даже самые уверенные слизеринцы после провала Монтегю заметно поутихли. — На сегодня — достаточно, — произнёс он, глядя на студентов. — Остальных посмотрю на следующем занятии. И не обольщайтесь: я запоминаю, кто как себя ведёт. И кто прячется за спинами других. Некоторые в зале поёжились, особенно те, кто сидел с опущенными глазами весь урок. — И ещё. — Блэквуд прошёлся перед рядами, щёлкнув пальцами. — Оценка по моему предмету будет зависеть не только от ваших знаний, но и от вашей физической подготовки. Он резко развернулся к доске и взмахнул палочкой — там появилось слово «ФОРМА», подчёркнутое жирной линией. — Задохлики, у которых ноги ватные, а руки не поднимаются выше плеч, не смогут ни защититься, ни напасть. Даже если знают всю теорию «по уши». Атаковать из-за угла — не стратегия, это трусость. Он сделал паузу, позволяя словам осесть. — Поэтому — хватит топтать булочки на обедах и лениться в гостиной. Даже те, кто считает, что квиддич заменяет все нагрузки, — послушайте внимательно: не заменяет. Полёты — это хорошо, но бег — это выносливость. Сила удара. Контроль. Блейз насупился. Гермиона подняла бровь. Рон фыркнул. Даже Гарри, который только что сидел спокойно, вдруг подался вперёд. — В подвалах школы теперь оборудован тренировочный зал с магическими тренажёрами, — продолжил Блэквуд. — Все студенты старших курсов могут им пользоваться. А также я настоятельно рекомендую начать бегать, чтобы улучшить показатели по кардио. Он многозначительно посмотрел на угол, где сидели трое слизеринцев, и добавил: — Особенно тем, кто курит. Вы знаете, о ком я. Кто-то прыснул. Кто-то поёрзал. Кто-то покраснел. — Всё. На этом урок окончен, — Блэквуд хлопнул в ладони. — Освобождены. До следующего раза — и, надеюсь, до более достойной демонстрации ваших возможностей. Студенты начали подниматься со скамей и выходить из зала. У кого-то был азарт в глазах, у кого-то — досада. Но в одном все были согласны: это был урок, который сложно будет забыть. Коридор гудел от голосов — ученики обсуждали первый урок Блэквуда, у каждого нашлось что сказать. Кому-то всё показалось слишком жёстким, кого-то задело за живое, но равнодушных не было. — Ну и тип, — буркнул Тео, вытирая лоб платком. — Прямо-таки «восстание задохликов». С каких это пор по Защите от тёмных искусств оценивают, сколько ты можешь отжаться? — Мда, — поддержал его Блейз, почесывая затылок. — Не люблю, когда из урока делают полосу препятствий. Хочешь тестировать выносливость — устрой забег, а не дуэль. Драко шагал чуть впереди, высоко подняв голову, не особо прислушиваясь к друзьям. Лицо было важное, почти скучающее — как будто победа над защитным щитом учителя его вовсе не тронула. — Не могу поверить, что ты сейчас не светишься от удовольствия, Малфой, — фыркнул Тео. — Щит пробил, похвалу сорвал, теперь вот нос задрал. — Признание способностей — это не удовольствие, это справедливость, — лениво бросил Драко. — Кто-то же должен был напомнить, что в этом замке есть ученики, которых учили по-настоящему. — Ой, всё, — пробурчал Блейз. Позади шли гриффиндорцы. Гарри не выглядел довольным. Он шёл молча, глядя в пол, словно обдумывая слова учителя. — Он хотел, чтобы я атаковал сильнее. Словно я на настоящей дуэли, — наконец произнёс Гарри, качая головой. — Я просто... не хочу снова чувствовать себя, как на войне. — Знаешь, а мне бы вообще не помешало почувствовать себя хоть кем-то, — огрызнулся Рон. — Он всех вызвал, даже Монтегю, а меня — нет! Что, я хуже всех? — Рон, ну это только первое занятие, — попыталась мягко заметить Гермиона. — Он не мог вызвать всех сразу. Наверняка на следующем ты… — Ага, на следующем. Вон, Гарри уже персональный анализ выдали, а я как мебель. И вообще, — он нахмурился, — с чего вдруг квиддич перестал быть физической нагрузкой? — Может, потому что там мышцы работают только, когда не сидишь, — тихо вставила Гермиона, но тут же замолчала. Она шла чуть позади, держа руки в карманах мантии, и задумчиво глядела на спины однокурсников. Форма. Физподготовка. Бег. Всё это звучало как приговор. Она никогда не была спортивной. Всегда выбирала книги, стратегии, заклинания. А теперь — бег, кардио, тренажёры. Магия с уклоном в физру. И всё же внутри что-то откликнулось — может быть, раздражение, может быть, вызов. — В конце концов, — прошептала она себе под нос, — я и не из тех, кто сдаётся с первого занятия. И с этими мыслями она прибавила шаг, догоняя ребят. Первый учебный день подошёл к концу, и даже самые выносливые выглядели выжатыми, словно из них выкачали магию вместе с силами. Коридоры Хогвартса наполнялись тяжёлой, уставшей тишиной, прерываемой лишь ленивыми переговорами и глухим шарканьем ног. Улыбки постепенно исчезли с лиц, глаза краснели от усталости, а разговоры становились всё короче. — Кажется, будто уже неделя прошла, — буркнул Рон, зевая, когда они с Гарри и Гермионой поднялись в свою башню. — А это только первый день, — усмехнулась Гермиона, поправляя ремень на плече. — Ужас. — Гарри потер затылок. — Нам же ещё на тренировку. — Кстати, Гермиона, ты придёшь? — обернулся Рон у двери в свою комнату. — Да, конечно! — крикнула она, поднимаясь выше по лестнице. На самом деле, Гермиона вовсе не собиралась сразу направляться на поле. Она вспомнила про зал, о котором говорил профессор Блэквуд — и решила сначала заглянуть туда. Её волновало то, что он сказал о физической подготовке. Возможно, стоит проконсультироваться, пока ещё не стало слишком поздно. Найти зал оказалось сложнее, чем она ожидала. Он располагался глубоко в подземельях школы, за массивной дубовой дверью, которую можно было легко принять за склад. Но когда Гермиона толкнула её, перед ней открылся огромный тренировочный зал с высоким потолком, зеркалами вдоль стен и множеством магических и обычных тренажёров. В помещении пахло свежим деревом, металлическими грифами и лёгкой пылью — он явно был новым, но уже активно использовался. Гермиона медленно пошла вдоль зеркал, рассматривая оборудование. Некоторые устройства выглядели устрашающе — с шипами, подвижными платформами и зачарованными гирями. Другие были вполне обычными — беговые дорожки, гантели, скакалки, турники. В углу она заметила весы. С сомнением подошла, сняла обувь, встала. Цифры медленно вспыхнули зелёным. Результат был ожидаем — вес всё ещё меньше нормы. Война оставила свой след: бессонные ночи, голод, стресс. Миссис Уизли делала всё возможное, чтобы хоть как-то её откормить за лето, но Гермиона всё равно выглядела... хрупкой. Она закатала юбку и осмотрела ноги. Худые, да, но не подтянутые — кожа словно обвисла, мышцы были дряблыми. Руки — те же. Даже живот — плоский, но не сильный. Скорее — истощённый. Она тяжело выдохнула и опустила ткань. — Прекрасно, — пробормотала себе под нос. — Просто прекрасно. Позади послышался скрип двери. Гермиона вздрогнула и резко обернулась. В зал вошли Блейз Забини и Теодор Нотт, оживлённо о чём-то споря. — Нет, ну серьёзно, — говорил Тео, — он же с такой миной смотрел на нас, будто мы сопляки без палочек. — Да он так на всех смотрит, — пожал плечами Забини. — Кроме, конечно, отдельных персон. Гермиона уже собиралась уходить, когда Тео заметил её. — О, Грейнджер. Как раз обсуждали вашу победную дуэль. Довольна, что новый профессор — тайный поклонник отличников и антислизеринец? Она лишь закатила глаза и направилась к выходу, не удостоив его ответом. На полпути к двери столкнулась с кем-то. — Осторожнее, Грейнджер, — сказал Драко Малфой, в последний момент остановившись, чтобы не столкнуться с ней плечом. — Ты тут, похоже, всех пугаешь своим внезапным появлением. — Это вы слишком тихо входите, Малфой, — бросила Гермиона, не глядя на него. — Или ты слишком задумчива, — заметил он, будто между прочим, провожая её взглядом. Она уже хотела пройти мимо, но почувствовала этот взгляд — нет, не враждебный. Просто... внимательный. Слишком внимательный. Гермиона ничего не сказала, просто вышла из зала, оставив троих слизеринцев за спиной. Но в груди ощущалось странное напряжение — не от усталости. От чего-то другого. От того, что эта осень только начиналась, и в ней уже было слишком много новых ощущений. Гермиона поспешила покинуть зал и направилась к стадиону, где уже вовсю шёл отбор игроков. Особого интереса к квиддичу она никогда не испытывала, но было что-то правильное в том, чтобы поддержать друзей, особенно в начале нового учебного года. Сидя на трибуне, она щурилась на поле. Игроки мелькали в воздухе, свистки, выкрики, удары — всё это звучало фоном, в то время как сентябрьское солнце согревало кожу. Её ладони всё ещё хранили ощущение от холодных металлических тренажёров, а мысли возвращались к залу и собственному телу, которое за лето ослабло, вытянулось, потеряло привычную энергию. «Никогда не любила квиддич…» — подумала она, следя за рыжей фигурой в воздухе, — «…но, возможно, сегодня мне просто нужно было посидеть на солнце. Посмотреть, как другие двигаются уверенно. Почувствовать, что всё идёт своим чередом». Она осталась лишь на часть тренировки. Потом, поднявшись, неторопливо направилась в башню Гриффиндора. В комнате было тихо, и эта тишина обняла её почти нежно. Гермиона села на кровать, позволив себе вытянуть ноги и на несколько минут закрыла глаза. Позже в комнату заглянула Джинни, и они вдвоём спустились на ужин. За столом царило привычное оживление, обсуждали тренировку, учителей, смешные казусы первого дня. Гермиона больше слушала, чем говорила, улыбалась, но внутри чувствовала, как напряжение всё ещё гнездится между лопаток. После ужина Рон предложил прогуляться. Она согласилась, и они вышли на улицу, держа друг друга за руки. На дворе уже сгущались сумерки, небо пылало остатками закатного золота, ветер был тёплым и сухим. На одной из аллей, где не было никого, Рон внезапно остановился, аккуратно притянул Гермиону к себе и уткнулся носом ей в шею. — Ты у меня такая красивая, — пробормотал он. — Хочешь… может, уединимся где-нибудь? Гермиона на миг замерла. Его объятия были тёплыми, искренними — она это ценила. Но тело просило покоя, а мысли были где-то далеко, всё ещё в зеркалах тренировочного зала. — Я очень устала, — тихо сказала она, отстраняясь чуть-чуть, но с улыбкой. — Прости, Рон. Хочу лечь пораньше. Он кивнул. Лёгкое разочарование мелькнуло в глазах, но он не стал настаивать. Они ещё немного прошлись молча, а потом вернулись в башню Гриффиндора. Гермиона поднялась по лестнице в спальню, чувствуя, как день тянул из неё остатки сил. И всё же, было в этом дне что-то хорошее. Начало. Движение. Шанс.