Тот, кого не прощают

После того инцидента с Малфоем я приняла твёрдое решение: никаких пересечений без крайней необходимости. К чёрту его. Он всё такой же мудак, каким и был. Почему моя дурацкая привычка верить в людей снова подвела меня? Почему каждый раз, когда я думаю, что кто-то может измениться — в итоге остаюсь разбитой и вымотанной? Поэтому я спряталась. Не за замками и заклинаниями — за смехом друзей, за громкими разговорами, за книгами, в которые можно было нырнуть с головой. Всё, лишь бы не думать. Не чувствовать. Несколько дней подряд я старалась держаться ближе к друзьям. Их присутствие, шумная болтовня, привычные разговоры — всё это помогало отвлечься. Уют в гостиной, смех за длинными столами в зале, рассказы Рона, подкалывания Джинни… пусть ненадолго, но всё это глушило боль и гнев. Я заставляла себя не думать. Не возвращаться мысленно на то поле. Не вспоминать, как он смотрел на меня. Как приблизился. Как снова сделал больно. Очередное утро. Мы с друзьями собрались в Большом зале за завтраком, готовясь к началу учебного дня. Я краем глаза заметила, как в зале появилась профессор Макгонагалл. Это сразу насторожило. С момента её назначения директором Минерва редко показывалась в Большом зале во время трапез. Говорили, что она ест в своём кабинете — слишком много дел: постоянная переписка с Министерством, совещания с инвесторами, письма и совы от родителей, которых нужно было убедить, что их детям здесь ничто не угрожает. Если она появилась здесь сейчас — значит, будет объявление. И, скорее всего, не самое приятное. Минерва прошла к преподавательскому столу, обменялась парой слов с несколькими учителями и направилась к центральной трибуне — той самой, с которой обычно делаются официальные заявления. Взмах палочки — и голосовое усиливающее заклинание мягко задрожало в воздухе. — Внимание, студенты, — произнесла она, обводя взглядом зал. — Я не стану отнимать у вас много времени, но должна озвучить важное. В зале постепенно стихли разговоры, звуки стука ложек о тарелки угасли. В наступившей тишине голос директора звучал особенно отчётливо, чуть глухо, но с неизменной твёрдостью. — В последние дни в стенах Хогвартса имели место случаи травли между учениками. Я не стану вдаваться в детали, однако меня глубоко тревожит происходящее. Пауза. Кто-то кашлянул. Кое-кто неловко заёрзал на скамье. — Независимо от факультета, происхождения или прошлого — каждый из вас заслуживает уважения. И каждый из вас несёт ответственность за атмосферу в этой школе. Я понимаю, что времена непростые. Я понимаю, что у многих из вас за спиной опыт, с которым не каждый взрослый способен справиться. Но именно потому, что нам всем тяжело, мы обязаны быть сдержанными. Терпимыми. Разумными. Она на мгновение отвела взгляд, будто что-то обдумывала, затем продолжила: — Мы строим новый Хогвартс. Не просто стены и правила — мы создаём место, где вам должно быть безопасно. Поэтому, начиная с этой недели, по согласованию с Больницей Святого Мунго в школу будут приходить специалисты — целители и психомаги, обученные работе с травмами и поствоенными стрессами. Они не будут навязывать свои услуги, но будут доступны для беседы, поддержки и консультаций. Обращаться к ним — не слабость. Это зрелость. Она выдержала ещё одну паузу, а затем завершила: — Я не потерплю издевательств, запугивания, или вражды, завуалированной под “шутки”. Тому, кто не способен вести себя по-человечески, придётся покинуть этот замок. Прошу вас — выбирайте свет. Даже если это сложно. Спасибо. С последним словом она убрала палочку, и в зале снова ожил шёпот. Некоторые студенты переглядывались, кто-то смотрел в тарелку. Я едва заметно кивнула — и почувствовала, как внутри дрогнуло. Как будто кто-то, наконец, произнёс вслух всё, что сжимало моё горло последние дни. Минерва сказала вслух то, что каждый из нас давно чувствовал. И добавила: «Выбирайте свет». Даже Драко Малфой это услышал. Вопрос только в том, выберет ли. Минерва на мгновение задержала взгляд на старших учениках, словно убеждаясь, что её слова действительно дошли. Затем, слегка выпрямившись, она продолжила уже более нейтральным, даже немного оживлённым тоном: — Теперь, позвольте перейти к более приятным новостям. Некоторые головы тут же приподнялись, напряжение в зале чуть ослабло. — Организационный комитет завершил составление расписания матчей по квиддичу. На дальнем конце стола кто-то тихо присвистнул, а в центре гриффиндорской скамьи уже начали переглядываться игроки команды. — Первое состязание состоится через три недели. Поэтому, спортсмены, тренеры, капитаны — готовьтесь. У вас достаточно времени, чтобы привести себя в форму и достойно представить свои факультеты. На лице Минервы мелькнула лёгкая тень улыбки. Та самая, которой она всегда встречала хорошую игру — не бурную, но одобряющую. — Расписание с точными датами и временем матчей будет размещено на доске объявлений возле тренировочного поля. Следите за обновлениями. С этими словами она слегка кивнула преподавателям, развернулась и вернулась к своему месту за столом. Шум в зале постепенно вернулся: оживлённые перешёптывания, звяканье посуды, тихие восклицания вроде «Вот это да, наконец-то!» и «Три недели — нужно срочно возобновить тренировки». Я ещё секунду смотрела в спину профессору, а потом перевела взгляд на Рона и Джинни. Лёгкость, пусть и мимолётная, снова вернулась на лица друзей. И я впервые за несколько дней позволила себе сдержанную улыбку. Жизнь продолжалась. Несмотря ни на что. — Ну всё, — первым подал голос Рон с набитым ртом, — теперь официально началась предматчевая истерия. — Джинни, ты же в команде? — уточнила я, повернувшись к подруге. — Конечно, — уверенно кивнула она. — Мы тренируемся с начала учебного года, но Гарри переживает, что наши загонщики всё ещё не в форме. Гарри сидел напротив, слегка нахмурившись, постукивая пальцами по столу. — Они стараются, — сказал он, — но пока что медленные. Если не ускорятся — Слизерин нас размажет. Джинни мягко накрыла его руку своей и сжала. — У нас всё получится, — тихо сказала она. — Мы поможем им подтянуться. Ты отличный капитан, Гарри. Будет отличный матч. Он посмотрел на неё, на секунду отвлёкшись от тревог, и кивнул. — Надеюсь. Но пахать придётся всем. — Мы справимся, — отрезала Джинни. — Ты сам сказал — в этом году у нас нет права на провал. Так что будем биться. — Как лев за свою мантию, — усмехнулся Рон, доедая сосиску. — Или как лев за тарелку, — вставила я, склонив голову, но с лёгкой улыбкой. Все рассмеялись, и на миг стало по-настоящему легко. Казалось, будто за плечами — не война и не разрушения, а обычное утро обычных студентов, готовящихся к своему первому настоящему матчу. — Гермиона, — позвала Джинни, когда мы уже собирались покинуть зал. — Мы с девочками сегодня решили устроить небольшой девичник в нашей комнате. Придёшь? — А кто будет? — настороженно спросила я. — Ну, я, Луна, Лаванда, Парвати… Мэри из третьего курса тоже может быть заглянет ненадолго. Только свои, — заверила Джинни с лёгкой улыбкой. Я на секунду задумалась, но, не услышав в списке ни Пенси, ни Дафны, ни кого-либо, с кем не хотела бы пересекаться, чуть расслабилась и кивнула: — Конечно. Будет даже полезно немного отвлечься. — Отлично! — обрадовалась Джинни. — Тогда после ужина. Мы уже всё приготовили. Я улыбнулась чуть искреннее, чем за последние дни. Возможно, это именно то, что мне сейчас нужно. Учебный день закончился быстрее, чем ожидала Гермиона. Всё прошло спокойно: на каждом занятии она участвовала в обсуждениях, ловко парировала вопросы преподавателей и даже заработала несколько дополнительных баллов для Гриффиндора. День был продуктивным — насколько это вообще возможно после всего, что произошло. После последнего урока она вместе с Луной направилась по коридору в сторону башни. Луна с воодушевлением рассказывала, как её отец изобрёл новое устройство для общения с загадочными существами, обитающими, по его словам, в кронах деревьев. — Он утверждает, что они общаются через колебания листьев, и если правильно откалибровать приёмник, то можно услышать их мысли, — мечтательно произнесла Луна. Гермиона кивала, вежливо слушая, хоть и с трудом следила за ходом рассказа. Луну, как всегда, было сложно понять — но в этом и заключалось её странное очарование. И вдруг — хлопанье быстрых шагов, и к ним подбежал запыхавшийся младшекурсник. — Гермиона Грейнджер? — выпалил он. — Да, это я, — удивлённо ответила она, отрываясь от мыслей. — Меня попросили передать вам это. — Он протянул небольшой свёрток, завёрнутый в плотную серую бумагу. — Что? Кто передал? — нахмурилась она, не беря посылку. — Мой… мой отправитель пожелал остаться анонимным, — замялся мальчишка, поёжился, будто сам не рад был оказаться в роли посредника. — Так вы заберёте? Гермиона с минуту колебалась. Инстинкты подсказывали ей быть осторожной. Последние события не оставляли иллюзий: далеко не все в школе настроены доброжелательно. Особенно к ней. — Ладно… — наконец выдохнула она и аккуратно взяла коробку. — Спасибо. Мальчик молча кивнул и тут же умчался прочь, будто боялся, что её вопросы продолжатся. Свёрток был лёгким, плотно завёрнутым и ничем не выдавал своё содержимое. Гермиона медленно повернула его в руках, прислушиваясь к внутреннему беспокойству. — Думаешь, это безопасно? — тихо спросила она, почти себе под нос. — Возможно, это знак примирения. Или признательности, — Луна задумчиво наклонила голову, разглядывая бумагу. — Но лучше проверить. На всякий случай. Гермиона всё ещё держала коробку в руках, разглядывая обёртку с подозрением. Бумага ничем не выделялась — серая, тусклая, словно отрывок пергамента из архива. Ни подписи, ни ленты. Никаких намёков на отправителя. — Знаешь, Луна… — тихо сказала Гермиона, пряча тревогу за привычной рассудительностью. — Мои друзья, если бы хотели сделать мне подарок, отдали бы его лично. Гарри — точно. Джинни? Она бы ещё и при всех пошутила. А от Рона… — она фыркнула. — Вряд ли стоит ждать сюрпризов, завернутых в бумагу. Он бы скорее сунул что-то в руку и пробурчал «держи». — Значит, это не от них, — с лёгкой грустью констатировала Луна, всё ещё изучая коробку, будто могла увидеть сквозь бумагу. Гермиона покачала головой. — Слишком много непонятного. И… если я что-то усвоила за эти годы, так это то, что лучше перестраховаться. Последний раз, когда я проигнорировала тревожное чувство, мы едва не погибли в Министерстве. Она вздохнула, сжав коробку крепче. — Лучше уж быть чрезмерно осторожной, чем потом лежать в больничном крыле с проклятием, или, чего доброго, попасть в Святого Мунго. — Кому ты доверяешь? — мягко спросила Луна. — Блэквуду. — Гермиона даже не колебалась. — Он строгий, но разумный. И… знает, как действовать в опасных ситуациях. — Тогда иди к нему. — Луна кивнула. — А я пока вернусь в башню. Расскажешь потом, что было внутри? — Обязательно, — ответила Гермиона, слабо улыбнувшись. И, сжимая коробку в руках, она развернулась и направилась по направлению к западному крылу, где находился кабинет профессора Блэквуда. Кабинет Блэквуда находился в тени западной башни, чуть поодаль от основной галереи. Гермиона постучала, стараясь держать сверток как можно дальше от тела. — Войдите, — послышался низкий голос. Она вошла и аккуратно закрыла за собой дверь. Профессор сидел за столом, обложенный свитками, среди которых пыхтел чайник и мерцал тусклый синий свет зачарованного фонаря. — Мисс Грейнджер? Что-то срочное? — Простите за беспокойство, профессор, — начала она и поставила коробку на край стола. — Мне… передали это. Неизвестно от кого. Через младшекурсника. И… я не уверена, что это безопасно. Блэквуд приподнял бровь и отложил перо. — И вы сразу подумали, что внутри — проклятие? — Я подумала, что лучше перестраховаться, — спокойно ответила Гермиона. — Сейчас такое время… да и друзья мои не стали бы передавать подарки вот так. Гарри, Джинни — они бы отдали лично. А Рон... — она скривилась, — вряд ли стал бы заморачиваться с обёрткой. Блэквуд всмотрелся в коробку, затем в неё. — Учитывая, сколько вы успели повидать, мисс Грейнджер, я не имею права осуждать вашу паранойю. Хотя… — он чуть усмехнулся. — Могу предположить, что это юношеский жест. Возможно, от мистера Поттера или Уизли? Гермиона мотнула головой. — Нет, сэр. Это не в их стиле. И… у меня плохое предчувствие. Профессор кивнул, встал и надел перчатки из тонкой драконьей кожи. Затем обошёл стол и направил на коробку палочку. — Revelo Incantamentum. — Простое, но точное заклинание, высвечивающее следы магии. Коробка засияла слабым серебристым светом. Блэквуд нахмурился. Он направил палочку повторно и тихо произнёс: — Dispellare Tegmen. Бумага на коробке медленно разошлась сама собой, сложившись в уголках, словно сброшенная кожа. Внутри оказалась ещё одна — плотная, тёмная обёртка, перевязанная красной нитью. Гермиона напряглась. Профессор Блэквуд взмахнул палочкой, и обёртка на коробке рассыпалась в воздухе тонкими сверкающими полосками. Под ней оказалась книга. Старая, немного потёртая, с закладками и лёгким запахом пергамента. Гермиона осторожно взяла её в руки. «Этика магии: Природа власти и мораль в волшебном обществе» — гласила надпись на обложке. Внутри, между страниц, лежала записка. Почерк был аккуратным, ровным, слегка сдержанным: Грейнджер, Я не прошу прощения — ни к чему. Просто считаю, что некоторые вещи должны попадать в правильные руки. Книга не новая. И, к твоему удивлению, я её читал. Возможно, ты найдёшь в ней больше, чем я. В этом у тебя всегда получалось лучше. Делай с ней что хочешь. — Д.М. Блэквуд взял записку, слегка прищурился, заметив инициалы. — Д.М.? — переспросил он, взглянув на Гермиону с едва заметным приподнятием бровей. — Вы с мистером Малфоем… друзья? — Нет, — быстро ответила она. Слишком быстро. — Просто… я не знаю, зачем он это сделал. Блэквуд посмотрел на неё чуть дольше, чем требовалось, но ничего не сказал. Только кивнул и вернул записку. — Всё в порядке. Похоже, подарок безопасен. Гермиона снова взглянула на книгу и прижала её к груди. Она ничего не добавила — просто коротко поблагодарила и вышла. Унося с собой не просто старую книгу, а нечто странное, неудобное… и по-своему значимое. Профессор ещё раз взглянул на книгу, затем спокойно произнёс: — Мисс Грейнджер… Если у вас есть возможность помочь этому человеку выбраться из тьмы — так помогите ему. Гермиона опешила. Слова прозвучали слишком лично, слишком точно. — Прошу прощения, профессор, но… почему вы считаете, что я должна его спасать? Неужели я мало сделала для магического мира? Блэквуд на миг замолчал, затем медленно кивнул: — Вы сделали очень многое, мисс Грейнджер. Мы перед вами в неоплатном долгу. Но мистер Малфой... он явно запутался. И, возможно, если бы вы нашли способ помочь ему, вы бы спасли ещё одну невинную душу. Не ради него — ради того, кем он может стать. Гермиона сжала пальцы на корешке книги, едва заметно побледнев. И всё же выпрямилась, встретив взгляд Блэквуда прямо. — Профессор… простите, могу ли я быть откровенна? — Конечно, — кивнул он. — Тогда я считаю, что не должна больше никого спасать. Не сейчас. Я сама временами не знаю, как себе помочь. А тут… — она покачала головой. — Простите, но нет. Блэквуд долго смотрел на неё, а затем чуть склонил голову. — Я понимаю вас. И прошу прощения, если полез не в своё дело. — Ничего, — тихо ответила она. — Ещё раз благодарю за помощь. И… хорошего вам вечера, профессор. — И вам, мисс Грейнджер. Она вышла из кабинета, всё ещё сжимая в руках книгу — тяжёлую не столько по весу, сколько по смыслу. Вернувшись в комнату, я без сил рухнула на кровать. Книгу, вместе с запиской, просто закинула в сундук у изножья и захлопнула крышку. Мне не нужны ни его извинения, ни жесты, ни тем более попытки «исправиться». Пусть катится ко всем чертям. Хотя… проект-то никто не отменял. Прекрасно. Очередное напоминание, что мне придётся ещё не раз пересечься с этим самодовольным гадом. Сомневаюсь, что профессор Спраут сменит мне напарника — особенно сейчас, когда прогресс по уходу за этим проклятым цветком и так едва заметен. Я краем глаза взглянула на растение. Пока оно держалось — без изменений, но и без развития. Всё ещё закрытое, замкнутое в себе… как будто отражало нас обоих. Ну конечно. Какой цветок, такой и тандем. Я тяжело вздохнула, закрыла лицо ладонями и прошептала в темноту: — Ладно, Гермиона, соберись. Ты умная. Ты выживала и в худших ситуациях. Это… просто цветок. Просто проект. Просто Малфой. Я опустила руки и уставилась в потолок. Есть хотя бы один положительный момент: после всей той ярости, что мы вылили друг на друга на стадионе, мне больше не снились никакие пошлости с его участием. Ни намёков, ни двусмысленностей. Ни метел, ни стен. Вот это действительно прогресс. Я даже усмехнулась. Горько, но искренне. Пока за окнами ещё не совсем стемнело, я решила взять с собой книгу, которую привезла из дома — одну из немагических, маггловских. "Унесённые ветром". Я любила возвращаться к этой истории. В ней было что-то… странно утешающее. Наверное, потому что читать о ком-то, кто так непохож на тебя, всегда легче. Иногда даже полезнее. Скарлетт О’Хара была моей полной противоположностью. Эгоистка, хитрая, своевольная, временами безжалостная. Но, чёрт возьми, какая же она была сильная. Местами мне даже хотелось быть такой, как она. Да, звучит нелепо — завидовать вымышленному персонажу. Но я правда завидовала. Её упорству, её способности выкручиваться из самых безвыходных ситуаций, её умению оставаться целеустремлённой, даже когда весь мир рушился. Она умела стоять на ногах одна. А я… Я всегда держалась за тех, кто был рядом. За Гарри, за Рона, за родителей, за Макгонагалл, за друзей. Когда вокруг рушилось всё — у Скарлетт оставалась только она сама. И этого было достаточно. У меня же... как только исчезает опора, я разваливаюсь. Или чувствую, что вот-вот это случится. Я медленно перелистнула страницу, взгляд пробежал по строкам, но мысли вернулись к себе. К тому, какой я не являюсь. И к тому, кем, может быть, когда-нибудь научусь быть. Сильной. Без оглядки. Научиться стоять — даже в одиночку. Я не заметила, как уснула. Меня разбудил знакомый голос — звонкий, как колокольчик: — Эй, Гермиона? Пора вставать, соня! Мы тебя уже ждём! Я медленно приоткрыла глаза. Джинни стояла надо мной, усмехаясь и покачивая головой. Понять, где я и что происходит, получилось не сразу — остатки сна всё ещё тянули меня обратно. Мысли путались. — Если так и дальше будешь валяться, — поддразнила Джинни, — всю жизнь проспишь! Давай, вставай! Я нехотя приподнялась, потянулась всем телом, чувствуя, как в голове постепенно проясняется. Порывшись в сундуке, нашла что-то из домашней одежды, чтобы переодеться, и направилась вслед за Джинни в её комнату. Там уже собрались девчонки. Все были в отличном настроении — кто-то красился перед зеркалом, кто-то делал локоны с помощью волшебной палочки, кто-то уже вовсю смеялся, болтая о всякой ерунде. На столике стояли какие-то угощения и много запотевших бутылочек. По комнате витал лёгкий запах чего-то сладкого… и подозрительно похожего на сливочное пиво. Или, может быть, чего-то покрепче. Я присмотрелась. Похоже, у них тут не просто вечер болтовни, а самый настоящий девичник. И судя по настроению — с элементами чего-то алкогольного. Ну что ж. Почему бы и нет? Хоть на пару часов можно позволить себе забыть обо всём. — О, Гермиона, привет! — первой откликнулась Луна, улыбаясь своей загадочной улыбкой. — Выяснила, кто передал тебе тот подарок? О, Мерлин, только не это. Я чуть не застонала вслух. Только не сейчас, Луна, умоляю… Но было поздно — её слова уже привлекли внимание всех в комнате. — Гермиона, у тебя что, тайный поклонник? — с прищуром спросила Лаванда, и все девочки синхронно уставились на меня. — Эээ… нет, — пробормотала я, чувствуя, как краснею. — Я так не думаю. Просто… ну, небольшой презент. — И что это было? — подключилась Парвати, подливая в бокал себе ещё немного пузырящегося зелья, похожего на малиновый сидр. — Книга, — коротко ответила я, стараясь не встречаться глазами ни с кем. — Книга? — Парвати фыркнула. — Ну ты даёшь. Скучнее подарка и не придумаешь. Что за книга хоть? — Ничего особенного, — отмахнулась я, надеясь, что разговор свернёт в другую сторону. — Просто старая магическая литература. — Чтож, тогда моему братцу нужно шевелить задницей, — хихикнула Джинни, и, подмигнув, добавила: — А то кто-то может тебя у него и увести. Я смущённо улыбнулась, пряча лицо за бокалом. Если бы вы знали, от кого эта книга… Комната Джинни была полна смеха, блёсток и лёгкой суматохи. Подушки валялись на полу, кто-то накладывал блеск на веки, кто-то поправлял локоны заколдованной щёткой, а в центре круга уже стояла миска с разноцветными конфетами и бутылка чего-то подозрительно весёлого. Пахло лавандой, малиной и каким-то сладким парфюмом. — Ну что, девочки, — протянула Джинни, устраиваясь с подушкой у стены, — предлагаю традиционный раунд: кто кому нравится и с кем бы вы хотели... эээ… практиковать заклинание "Нокс". — Сначала ты, — подмигнула Парвати. — Легко, — фыркнула Джинни. — Гарри. И да, у нас уже был Нокс, если вы понимаете, о чём я. Все заохали, и кто-то даже с завистью вздохнул. Гермиона только покраснела и уткнулась в подушку. — Лаванда? — подкинула Луна. — Ну, я бы не отказалась от одного вечерка с Маркусом Флинтом. Грубоват, конечно… но интригует, — мечтательно произнесла Лаванда, закусив губу. — Боже, Лав, у него же челюсть как у тролля, — рассмеялась Парвати. — Хотя... может, это ты и ищешь? — А что, по-вашему, он делает с этим подбородком... — Лаванда выразительно приподняла брови, и в комнате раздался дружный визг. — Гермиона, твоя очередь! — Джинни ткнула меня локтем. — Признавайся, с кем бы ты пошла на свидание… или хотя бы в поцелуйный кабинет? — Да ну вас, — скривилась я. — Рон. Конечно, Рон. Он же мой парень. — Уууу… — протянула Лаванда с лёгкой насмешкой, и в комнате раздался дружный смешок. — Скучно! — закатила глаза Парвати. — Все и так знают, что вы с ним пара. Это как читать введение к учебнику зельеварения — всем ясно, чем всё закончится. — А вот если не Рон? — подхватила Джинни. — Ну вот представь: не срослось. Чисто гипотетически. Тогда кто? — Мерлин, — пробормотала я, но девочки уже загибали пальцы. — Поттер, Финниган, Блейз Забини, Джастин Финч-Флетчли… — перечисляла Парвати. — И… Малфой. — Малфой?! — в один голос воскликнули Джинни, Лаванда и даже Луна приподняла бровь. Я уставилась на неё как на сумасшедшую. — Что? — пожала плечами Парвати. — Я не говорю, что он стал хорошим парнем. Но… недавно я видела, как он заступился за девочку-первокурсницу со Слизерина. Кто-то из наших — кажется, двое парней с Гриффиндора — подложили ей фальшивый подарок. Когда она открыла его, тот взорвался и она оказалась вся в чернилах. Стояла в слезах, униженная, вся залаяна. А Малфой подошёл, снял заклятие с одежды и устроил настоящую выволочку этим двум идиотам. — Он что, наорал на них? — переспросила Джинни, моргая. — Не совсем, — сказала Парвати, хмыкнув. — Он сказал что-то вроде "поздравляю, теперь вы оба официально — позор факультета", и наложил на них заклинание. За это его и вызвали к Блэквуду. Я не знаю, что ему влепили, но факт есть факт — он впрягся. — Это неожиданно, — пробормотала Луна, задумчиво глядя в потолок. — Может, он просто решил набрать очков приличия, — усомнилась Лаванда. — Может, — вздохнула Парвати. — Но в тот момент он выглядел… настоящим. Не как слизеринец, не как Малфой. Просто как человек, которому было не всё равно. Наступила тишина. Джинни склонила голову и прищурилась: — Гермиона, ты же с ним теперь над проектом по гербологии работаешь, да? — Работаю, — коротко кивнула я, стараясь скрыть вспыхнувшее раздражение. — Ну… — Джинни прищурилась. — Тогда, может, ты и скажешь нам, он всё ещё мразь или уже нет? — Он… — я замялась, потом пожала плечами. — Он всё ещё Малфой. — А ты всё ещё дипломат, — хмыкнула Лаванда. Смех снова заполнил комнату, и я молча отпила немного из кружки, стараясь скрыть, что сердце забилось чуть быстрее. Непонятно, сколько времени мы уже сидели — комната была наполнена хохотом, болтовнёй и запахом фруктового эля, которым кто-то явно неумеренно угощался. Атмосфера тёплого уюта и лёгкого безумия девичьего вечера царила повсюду: кто-то красился, кто-то плёл косички, кто-то рассказывал, кто с кем встречался летом или хотел бы встречаться этой осенью. Вдруг Джинни резко подскочила с кровати и бросилась к своему сундуку, начав в нём активно рыться. Все повернулись к ней. — Джинни? Что ты ищешь? — спросила я, приподняв бровь. — Где же, где же он... Ах, вот! — Она торжествующе выпрямилась, держа в руках небольшой кристалл, светящийся изнутри бледным голубоватым светом. Вернувшись в круг, она села с видом человека, который собирается объявить нечто великое. — Итак, девочки. Мой брат прислал мне новинку. Разработку, которая ещё даже не поступила в продажу. И я хочу с вами сыграть в одну игру. — Ох нет, спасибо. Я не хочу быть подопытным кроликом для изобретений твоего брата, — простонала Лаванда, закатывая глаза. — Расслабься. Всё будет хорошо, обещаю. — Джинни сияла. — Это просто способ сделать игру в «Правду или действие» интереснее. Он назвал это Обязаторус. — Звучит... уже подозрительно, — тихо прокомментировала я. — Гермиона, не будь занудой! — усмехнулась Джинни, явно уже слегка навеселе. — Давай повеселимся. Нам всем это нужно. — Ох блин, ладно, — сдалась я, тяжело вздохнув. Остальные девушки тоже не возражали. Мы сели в круг на полу. Лаванда принесла подушки, кто-то налил ещё тыквенного пунша. Джинни положила кристалл в центр круга и произнесла: — Повторяйте за мной. Это часть активации. Она подняла правую руку: — Я, именем волшебной клятвы, принимаю правила Обязаторуса. — Я, именем волшебной клятвы, принимаю правила Обязаторуса, — эхом ответили мы. — И обязуюсь выполнять правду или действие, или принять последствия. — И обязуюсь выполнять правду или действие, или принять последствия, — хором закончили мы. Кристалл вспыхнул ярким светом, и по комнате разлилось мерцающее сияние — мягкое, словно свет звёзд. Все на мгновение замерли в изумлении. В воздухе будто повисло ощущение волшебства, настоящего, непредсказуемого. — А что будет, если не выполнить задание? — с подозрением спросила Луна, глядя на кристалл. — А вот и увидим! — весело пропела Джинни и хлопнула в ладоши. — Добро пожаловать в настоящую игру, девочки! Мы переглянулись — и засмеялись. Пусть даже немного страшно… но, возможно, именно такой вечер и был нужен нам всем, чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей и притвориться, что мы просто — девочки в комнате, в школе, где всё ещё есть место веселью. Игра в «Правду или Действие» шла полным ходом. Смех, болтовня, лёгкий пунш и пьяные признания заполнили комнату. Обязаторус мерцал в центре круга, довольный активной вечеринкой. — Так, моя очередь! — весело заявила Падма и перевела взгляд на Гермиону. — Правда или действие? — Правда, — без особого энтузиазма произнесла она. — Как тебе секс с Роном? — Падма! — возмутилась Джинни. — Я не хочу этого слышать! Это же мой брат! — Правила есть правила, Джинни, — ухмыльнулась Падма. — Гермиона, если не ответишь, будет наказание. Я закатила глаза. Зная, что у Джорджа порой получаются весьма… нестабильные изобретения, решила, что лучше сказать хоть что-то, чем проверять эффект. — Рон хорош, — отозвалась я с вымученной улыбкой. — У нас... хороший секс. Девочки заржали, хлопнули в ладоши и, казалось, были довольны. Я уже потянулась передать кристалл Лаване, как вдруг он ярко засветился зелёным светом. Я замерла. Свечение сгущалось, словно клубящийся туман, окутывая мою голову. Оно мигнуло, словно со вздохом, и погасло. Я автоматически посмотрела на руки, потом на ноги. Всё вроде бы на месте. — Что... это было? — пробормотала я. — Гермиона… — донёсся до меня сдавленный голос Парвати. — Что? Я что, лысая? — в панике вскочила я и метнулась к ближайшему зеркалу. Отражение чуть не заставило меня завизжать. Несколько прядей на моей голове — особенно у висков и на затылке — стали насыщенного зелёного цвета. Не мягко-изумрудного, не природно-зелёного. А мерзко-слизаренского, вызывающе ядовитого. — О. Боже. Мой. — только и смогла выдохнуть я. — Что это, чёрт побери?! — Ну… — начала было Лаванда, — выходит, кристалл не совсем поверил в твою «правду». — Джинни! — я обернулась к подруге. — Это что за извращение?! Как это исправить? — Я… я не знала, что он так отреагирует, — виновато пробормотала Джинни. — Прости, Гермиона. Правда. Я завтра напишу Джорджу, узнаю, как это отменить. — Угу. Желательно до того, как меня завтра увидит весь Хогвартс, — процедила я, в отчаянии поправляя непослушную зелёную прядь. — Но слушай, тебе даже идёт, — мирно сказала Луна, рассматривая меня с интересом. — Ты теперь как живое сочетание всех четырёх факультетов. Внутренняя гармония. — Я с удовольствием передам тебе этот зелёный ужас, если сможем его оторвать, — буркнула я. Кристалл безмятежно замерцал, будто всё шло по плану. — Гермиона, не расстраивайся, — мягко сказала Луна, подходя ближе. — Тебе очень идёт этот цвет. — Ох, Луна… — простонала я, снова уткнувшись лицом в ладони. — Как я завтра на занятия пойду? — Используй скрывающее заклинание, — предложила Лаванда. — Ага, отлично, и тогда оно скроет все волосы на моей голове. Прекрасный план, Лаванда, просто гениально. — Я закатила глаза. — Да брось, всё же хорошо, Гермиона, — подала голос Джинни. — Я напишу брату, и я уверена, он скажет, как вернуть цвет. Это точно не навсегда. — Ох, надеюсь, — пробормотала я и схватила ближайшую подушку, уткнувшись в неё лицом. — Так, ладно, девочки, давайте не грустить, — бодро воскликнула Парвати. — Посмотрите, сколько у нас ещё недопитого пунша! — Откуда столько вообще? — удивилась я, немного приподняв голову. — Мой папа прислал, — спокойно отозвалась Луна, будто это самое обычное дело. — Твой отец? В смысле как — прислал? — Он дома занимается приготовлением, когда не занят, — пояснила Луна, наливая себе очередной бокал. — А сегодня он был в Хогвартсе. У него было какое-то дело к директору, и я попросила прихватить немного. Он не против. Говорит, это домашний продукт — не то, что всякая гадость из пабов. — Забавно, — усмехнулась Джинни. — Твой папа — официально лучший родитель. — Он говорит, что алкоголь раскрывает правду, — добавила Луна мечтательно. — Или душу. Иногда — одновременно. Так стаканчик за стаканчиком, обсуждение за обсуждением, и девичник незаметно перешёл в ту стадию, когда смех звучал громче, чем слова, макияж был давно размазан, а прически превратились в хаос. Все были изрядно на веселе. Даже я — несмотря на дурацкие зелёные пряди и ощущение, что утро будет очень долгим. Но, наверное, именно такие вечера и запоминаются. После того как Гермиона с зелёными прядями окончательно утихомирила кристалл, игра продолжилась. — Луна, теперь твоя очередь, — подмигнула Джинни. — Правда, — спокойно ответила Луна, наливая себе ещё пунша. — Кто тебе нравится? — не задумываясь, спросила Лаванда. Луна на мгновение замерла, уставившись в мерцающий кристалл. На её лице впервые за вечер проступила неуверенность. — Невилл, — почти шёпотом сказала она и тут же опустила глаза. В комнате повисло удивлённое молчание, а затем раздался сдержанный «оооох» от Парвати. — Это… мило, — сказала Джинни, тепло улыбнувшись. — Он бы, кстати, отлично тебе подошёл. — Он очень добрый, — тихо пробормотала Луна, пряча улыбку в кружке. — И у него хорошие руки. Такие… уверенные. — Боже, Луна, ты краснеешь! — хихикнула Лаванда. — Кто бы мог подумать! — Это свет от кристалла, — поспешно сказала Луна, но уголки её губ всё равно дрожали от смущённой улыбки. Кристалл в центре круга весело мигнул одобрительно, подтверждая: сказано — чистая правда. Кто-то хихикнул, кто-то пролил пунш на пол, кто-то уже не мог сидеть ровно, и тут Лаванда вдруг воскликнула: — Девочки, а еды-то почти не осталось! Все повернули головы к столу. Пустые тарелки, пара печенюшек, и всё. Джинни театрально оглядела остатки угощения и закатила глаза. — Катастрофа. Срочно нужно что-то предпринять! — Джинни… — начала я с сомнением в голосе. — Да-да-да, я знаю, Гермиона. «Это плохая идея, уже поздно, нас поймают» и всё в таком духе. — Она встала, пошатываясь, и, улыбаясь, направилась к сундуку за мантией. — Но что, если мы наложим исчезающие чары? — Это всё равно неправильно , — пробормотала я, пытаясь сохранить здравомыслие, несмотря на легкое головокружение. — Гермиона, не будь занудой. Мы как раз недавно проходили это заклинание! У меня оно стабильно работает, клянусь. Даже профессор Флитвик удивился. — Джинни гордо выпятила грудь. — Так что, ну что, трусишки? Кто со мной на кухню? — В смысле, на настоящую кухню? — уточнила Парвати, глядя на неё круглыми глазами. — Ага. С эльфами, тайным входом и всем прочим. Самой настоящей. — Джинни повернулась ко мне и ткнула пальцем: — Гермиона, тебя даже не спрашиваю. Ты точно идёшь. — Что? Почему? — Потому что, если мы попадёмся, — Джинни ухмыльнулась, — я буду рассчитывать на твой статус героини магического мира. Может, нам даже автографы начнут раздавать, а не выговоры. — Ты невозможна… — простонала я, но, к своему ужасу, уже поднималась на ноги, потому что… да, я знала, что всё равно пойду. Чёрт возьми. Под пуншем — логика ослабляется. Особенно, когда рядом Уизли. Коридоры были темны и пустынны, освещённые лишь тусклым светом факелов, колеблющимся от сквозняков. Гермиона, кутаясь в мантию, пробиралась бок о бок с Джинни, обе — едва заметные, заколдованные чары невидимости и приглушения шагов. — Тебе не кажется, что мы перебарщиваем? — прошептала Гермиона, оборачиваясь на пустой поворот. — Учитывая, сколько пунша мы выпили… — Не ной. Всё под контролем. — Джинни весело улыбнулась, хотя её глаза блестели куда слишком вдохновенно для «контроля». — Моё заклинание идеально. Мы — как два призрака. Только симпатичнее. Они шли мимо старых доспехов, мимо портретов, которые, казалось, подозрительно замерли, — но, к счастью, никто из спящих обитателей замка не подал голоса. Гермиона держалась ближе к стене, сжимая палочку. — Тихо, вот она. — Джинни указала на небольшую картину с фруктовой вазой. — Груша. Помнишь, надо её пощекотать. — Конечно помню. Я же не напилась до беспамятства. — Ты точно уверена? — На тридцать процентов, — фыркнула Гермиона. Она протянула руку и осторожно щекотнула грушу на картине. Та захихикала, зашевелилась — и мгновение спустя картина превратилась в круглую дверь, которая медленно распахнулась. Кухня встретила их запахами — тёплого хлеба, яблочного пирога, шоколада и запечённой тыквы. Несколько домовиков суетились у очагов, один тащил поднос с пирогами… пока не заметил движущиеся мантии. — ААААА! — взвизгнул он, подскочил, и вся еда с подноса с грохотом разлетелась по полу. — Ой! Прости! — Гермиона тут же сняла чары, став видимой. — Мы не хотели пугать! — добавила Джинни, появившись рядом. Домовик в ужасе уставился на Гермиону. — Мисс Грейнджер?! Вы! Это вы?! Гермиона Грейнджер?! — Да, это я… — Гермиона виновато улыбнулась. — Не знали, что вы… прокрадываетесь по ночам… — пробормотал он и испуганно посмотрел на Джинни. — А вы… э… — Джинни. Джинни Уизли. — О-о-о! — Домовик хлопнул в ладоши. — Так вы… сестра мистера Рона Уизли? О да, теперь вижу! Волосы! Фамильное сходство! Очень Уизли! — Приятно познакомиться, — усмехнулась Джинни. — И… простите, правда. Мы просто голодные. — Мы не хотели беды, — добавила Гермиона. Домовик нервно кивнул, а потом — щёлк! — щелкнул пальцами, и вся разлетевшаяся по полу еда тут же собралась обратно в идеальный пирог, будто ничего не случалось. — Всё в порядке. Я всё убрал. Никаких последствий, мисс. Мы испечём ещё, если пожелаете! — О, это потрясающе, — выдохнула Гермиона. — Вы — волшебники… ну, в хорошем смысле. — А для вас, — продолжил домовик, расправляя усы, — угощение. Он щёлкнул пальцами второй раз, и рядом с ними появился аккуратный поднос с тёплыми булочками, фруктами, печеньем, клубничным джемом и кружками с горячим какао. — Наслаждайтесь! — сказал он, сделав лёгкий поклон, и снова скрылся за печкой. — Ну что, — прошептала Джинни, — теперь можно сказать, что девичник удался. — По крайней мере, никто пока нас не поймал, — ответила Гермиона и уселась за столик, грея руки о кружку с какао. Обратный путь по коридорам был чуть менее волнительным — какао и пирог творили чудеса. Гермиона всё ещё чувствовала легкое опьянение, но еда немного отрезвила. Они с Джинни шли, стараясь не шуметь, вновь наложив чары исчезновения и заглушения шагов. — Всё-таки… домовики… — пробормотала Гермиона, спотыкаясь на мыслях, — до сих пор работают… Это же по сути… рабство. — Гермиона, — мягко сказала Джинни, — я понимаю, о чём ты говоришь. Папа рассказывал, что Макгонагалл предложила им свободу. Они могли уйти, если захотят. У них теперь зарплата, есть выходные. Директор даже хотела отправить их в отпуск, но они отказываются. Считают, что если уйдут — замок без них рухнет. Думают, что от них хотят избавиться. — Но всё равно... — начала Гермиона, когда вдруг... — Так, так, так, — раздался за спиной спокойный, но явно чужой голос. Обе замерли. Проклятье. Она забыла наложить чары беззвучности. — А ну покажитесь. Я не шучу. Они переглянулись. Джинни сделала движение, будто хотела бежать, но Гермиона лишь кивнула — поздно. Они уже попались. — Ладно, шутки в сторону, — произнёс голос, и следом прозвучало чёткое: — Finite incantatem. Магия исчезновения спала, и они предстали в полном блеске. С красными щеками, с остатками пунша в крови, немного растрёпанные. — Бороду Мерлина мне в рот, — прыснул голос. Гермиона обернулась и уставилась прямо в лицо Блейза Забини. — Кого я вижу… — протянул он с лукавой ухмылкой. — Грейнджер. И младшая Уизли. Как мило. Что же вы тут бродите в столь поздний час? В его голосе не было злости. Он был почти весел. Любопытный. Даже немного обрадованный. И, черт возьми, красивый. Джинни тоже это заметила — потому что бросила на Гермиону взгляд с едва сдержанной усмешкой. Гермиона быстро выпрямилась, сложив руки на груди, но Блейз уже разглядывал её с интересом. — Ммм… — он прищурился. — Слизеринский зелёный, не иначе. Это ты так факультеты примеряешь? Или в модный тренд целишь? — Очень смешно, — проворчала Гермиона, закатив глаза. — А по мне — идёт, — небрежно отозвался он, чуть склонив голову. — Если серьёзно. Даже стильно. Хотел бы я увидеть лица остальных львов, когда ты завтра так на занятия заявишься. — Мы… просто… прогулялись, — буркнула она, игнорируя странное тепло, вспыхнувшее где-то в груди. — По коридорам Хогвартса, за полночь, под чарами невидимости? — переспросил он с поднятой бровью. — Очень… законопослушно. Не ожидал меньшего от самой Гермионы Грейнджер. Гермиона закатила глаза, но почему-то не смогла злиться. Блейз Забини никогда не был в их числе врагов. Он всегда держался особняком, даже когда Малфой устраивал сцены. Он скорее наблюдал, чем вмешивался. Удивительно нейтральный слизеринец. — Ты собираешься нас сдать? — прямо спросила Джинни. Он качнул головой, вздыхая. — Зависит от того… что вы мне предложите взамен. — Ты отвратителен, — фыркнула Гермиона. — Я практичен, — пожал он плечами. — Ладно, шучу. У меня сегодня дежурство, и я не настроен на драму. Но вы мне должны. Обе. — Должны? — переспросила Гермиона. — Ну да. В следующий раз, когда Малфой снова что-то выкинет — заступитесь. Официально. А я забуду, что видел вас сегодня здесь. Они переглянулись. Это было… неожиданно. — Почему ты хочешь, чтобы мы заступились за него? — медленно спросила Джинни. Блейз пожал плечами. — Потому что если его совсем загонят, он сорвётся. А тогда всем нам придётся разгрестись. — Забини… — начала Гермиона, но он уже развернулся. — Спокойной ночи, дамы. Пирог на кухне был хорош, кстати. Мой любимый — тыквенный с корицей. Он подмигнул — и растворился в коридоре, оставив их в тишине. — Вот это был… неожиданный поворот, — выдохнула Джинни. — Добро пожаловать в Хогвартс после войны, — хмыкнула Гермиона. — Здесь теперь всё неожиданное. Когда они добрались до башни Гриффиндора, Гермиона всё ещё ощущала вкус корицы на губах и странное послевкусие от слов Забини. «Если его загонят — он сорвётся». Малфой. Снова Малфой. Она тяжело вздохнула, уставилась на потолок, и поняла, что этой ночью заснуть будет не так просто.

***