Привычка

Воронеж встретил первое сентября прохладным утром, будто специально подчеркивая, что лето кончилось. Листья на деревьях уже начинали желтеть, но держались из последних сил, не желая отпускать тепло. Улицы заполнились школьниками и студентами, все на одно лицо: чуть помятая рубашка, плотно набитый учебниками рюкзак или сумка, букет цветов. Вика шла в школу, уткнувшись в шарф, и смотрела под ноги — не потому, что боялась споткнуться, а потому что не хотела встречаться взглядом с прохожими. Она ненавидела первое сентября. Ненавидела этот натянутый праздник, фальшивые улыбки учителей, глупые банты у девочек, которые к третьему уроку уже расползались. Ненавидела, как все притворялись, будто рады видеть друг друга после лета, хотя на самом деле большинство одноклассников даже не вспоминали о её существовании. Вике было восемнадцать, но она чувствовала себя старше. Не в том смысле, что была умнее (хотя, возможно, и так), а в том, что ей казалось: она уже прожила слишком много для своего возраста. Родители погибли три года назад. Пьяный водитель, ночная трасса, скользкий асфальт. Они курили. Оба. Вика помнила, как отец, смеясь, выпускал кольца дыма, а мама отмахивалась, но все равно затягивалась своей тонкой сигаретой. Они умерли не из-за этого, конечно, но теперь каждый раз, когда Вика видела курящего человека, ей хотелось кричать: “Вы же умрёте!” Но она молчала. Дорогу до школы скоротала музыка в наушниках. Идя по плиточному полу коридора, Вика то и дело замечала усталые взгляды и слышала тяжелые вздохи, словно все ждут казни, между прочем несправедливой. В классе было шумно. Кто-то громко обсуждал летние приключения, кто-то пересаживался, чтобы быть ближе к “нужным” людям, кто-то просто скучал. Вика села на свое привычное место —третья парта у окна. Отсюда было удобно наблюдать. — Слышала? — опустилась рядом Алина, единственная, кто иногда разговаривал с Викой. — У нас новый классный. И русский с литературой тоже он вести будет. — Кто? — Вика даже не повернула голову. — Не знаю. Говорят, молодой. Вика, пожав плечами, продолжила пребывать в прострации. Ей было все равно. Дверь открылась, и в класс вошел мужчина. Высокий, в строгом, но слегка помятом пиджаке, с молодежным темного оттенка зачесом. Он не улыбался, но в его взгляде было что-то…насмешливое. — Здравствуйте, — сказал он. Голос низкий, спокойный. — Меня зовут Арсений Сергеевич. Отныне я ваш классный руководитель и преподаватель русского языка и литературы. Он обошел класс, медленно, изучая учеников. Вика заметила, как его взгляд скользнул по ней, но и на секунду не задержался. — Первого сентября принято говорить что-то вдохновляющее, — продолжил он. — Но я не люблю пустых слов. Поэтому скажу так: если кто-то из вас наивно полагает, что русский язык — это скучно, то вы ошибаетесь. Это самый живой, самый жестокий и самый прекрасный предмет. Он взял мел и написал на доске: “Слово — это поступок”. — Кто автор? — спросил учитель, внимательно осматривая сидящих за партами. Класс молчал. — Лев Толстой, — сказала Вика, не поднимая глаза. Арсений Сергеевич улыбнулся. — Верно. Урок прошел на одном дыхании. Арсений Сергеевич не читал нотации, не заставлял учить правила. Он говорил о языке так, будто это был старый друг — с уважением, но без пафоса. Он шутил, но не глупо, а так, что даже Вика едва сдержала улыбку. Когда прозвенел звонок, она невольно задержала взгляд на учителе. Он достал из кармана пачку сигарет, покрутил в пальцах, но, заметив неоднозначный взгляд девушки, убрал обратно. Весь день Вика ловила себя на мысли, что ждет следующего урока с ним. *** После последнего звонка она медленно собирала вещи. Не хотелось идти домой — там ее никто не ждал. Только пустая квартира, тишина, книги, которые уже перечитаны. Когда девушка вышла в коридор, то увидела его. У гардероба стоял Арсений Сергеевич, будто ждал кого-то. Увидев Вику, он кивнул и сделал шаг в ее сторону. — Задержись на минуту, — она остановилась. — Ты сегодня хорошо отвечала, — сказал он. — Редко встречаю учеников, которые действительно думают. — Спасибо, — пробормотала Вика. Он достал сигарету. — Не против? — спросил мужчина скорее из вежливости. — Против, — посмотрела она на него. Арсений Сергеевич замер. — Тебе не нравится? — Вам сколько лет? — спросила девушка вместо ответа. — Двадцать восемь. — И вы до сих пор не поняли, что это убивает вас? Он усмехнулся. — Понимаю. Но привычка — вторая натура. — Глупость — тоже, — резко сказала Вика, и мужчина поднял бровь. — Остро. — Если даже взрослый человек этого не понимает, чему вы тогда пытаетесь нас научить? Он задумался, затем выдохнул и сунул сигарету обратно в пачку. — Ты права, — наконец признал он. И тогда неожиданно для себя Вика выхватила у него из рук пачку и хотела швырнуть ее в мусорный бак у входа, но лишь сделала вид…спрятала в карман толстовки. Арсений Сергеевич смотрел на нее, широко раскрыв глаза. Потом рассмеялся. — Ну вот. Теперь точно не закурю. Вика не ответила. Но впервые за долгое время ей стало легче. Они вышли из школы вместе. — Почему ты была такой резкой? — вдруг спросил мужчина. — Мои родители курили. Они умерли. — Прости. — Не надо. Они шли молча, потом Арсений Сергеевич сказал: — Спасибо — За что? — За то, что заставила задуматься. Вика посмотрела на него. — Вы выбросите следующую пачку сами? — он улыб нулся. — Посмотрим. Девушка поняла, что это только начало.