Привычка

На следующее утро Вика пришла в школу раньше обычного. Она не хотела признаваться себе, но часть ее надеялась снова встретить Арсения Сергеевича — просто чтобы убедиться, что вчерашний разговор не был случайностью. Он стоял у входа, но без сигареты. Вместо этого в его руках был стакан кофе, от которого поднимался легкий пар. Увидев Вику, он приподнял уголок губ. — Рання пташка. — Вы тоже, — ответила она, замедляя шаг. — Не смог спать, — признался он, отхлебнув кофе. — Видимо, организм возмущается из-за недостатка никотина. Вика хмыкнула. — Это пройдет. — Надеюсь. Они вошли в школу вместе. Одноклассники, заметив это, перешептывались, но Вике было все равно. На литературе Арсений Сергеевич разбирал с классом “Преступление и наказание”. Он говорил о Раскольникове так, будто лично знал его — с холодной аналитичностью и с какой-то странной жалостью. — Он не просто убил старуху, — объяснял учитель, медленно прохаживаясь между рядов. — Он убил часть себя. И теперь его наказание — не каторга, а осознание того, что он не сверхчеловек. — А вы верите в сверхлюдей? — неожиданно спросила Вика. Класс затих. Арсений Сергеевич остановился и посмотрел на нее. — Нет. Но верю, что люди могут сами решать, кем им быть. — Даже если их решения глупые? — Особенно тогда. Вика усмехнулась. Этот человек по-настоящему заинтересовал ее. Больше, чем кто-либо. После урока учитель задержал девушку взглядом. — Зайди ко мне после занятий. Хочу кое-что обсудить, — задумчиво сказал он. *** Когда школа опустела, Вика постучалась в учительскую. Солнце нежно охватывало светом мебель в классе. За столом сидел Арсений Сергеевич, листая тетради. Он не взглянул на своего посетителя, но произнес: — Садись. Она опустилась на стул напротив. Было трудно не поймать себя на мысли, что девушка непрерывно изучала учителя — черты лица, манеру общения, жесты. Впрочем, это не было для нее чем-то странным и необузданным. — Ты необычная, — сказал он просто. — Это комплимент? — Констатация факта. — Спасибо, — сухо ответила Вика. Несколько тетрадей были проверены и отложены в зеленую стопку. Ветер тихо посвистывал в приоткрытую форточку. — Почему ты так ненавидишь курящих? — спросил мужчина напрямую. — Я уже сказала. — Нет, ты сказала про родителей. Но ненависть — это больше, чем просто обида. Вика замолчала, потом неожиданно начала говорить: — Потому что это слабость. Люди знают, что это их убьет, но все равно делают. Как будто им плевать на себя. — А тебе не плевать на них? — Раньше — нет. Теперь…не знаю. Он откинулся на стул. — Я сегодня не курил. — Гордитесь? — Немного. Вика не смогла сдержать легкую улыбку. Кажется, что между ними завязывалась дружба. — Продолжайте в том же духе. — А ты? — вдруг спросил он. — Что ты делаешь, чтобы не сойти с ума от всего этого? — Читаю, думаю… — Одиночество — тоже вредная привычка. — Зато не смертельная, — парировала Вика. На ее слова мужчина рассмеялся. — Ладно, философ. Давай так: ты помогаешь мне бороться с моей глупостью, а я…попробую научить тебя не прятаться от людей. — Это еще зачем? — Потому что мир теряется, когда такие, как ты, молчат. Вика сжала губы. — Вы говорите слишком много красивых слов. — Зато честных. Долго они смотрели друг на друга. Словно Вика пыталась загипнотизировать учителя, а он — ее. — Договорились, — наконец сказала она. Остаток дня Вика провела, прогуливаясь по городу, в наблюдениях за прохожими. Она начала замечать, что вся жизнь — это театр. Актёры здесь — люди. У них одна жизнь, одна роль, но множество масок — улыбки, слезы, гнев. Вот у лавочки с выпечкой проходили мама с сыночком. Когда женщина отказала в покупке пончика, мальчик заплакал. А что ему оставалось? Он прожил не так много и мог надеть свою единственную маску. А Вика уже очень давно не примеряла грим и маски. Ей это не к чему. Следующим днем из-за темных туч выглянуло холодное солнце. Было тепло, но ветер быстро вновь остужал воздух. Сегодня Вика училась во вторую смену. Когда она вышла из школы, уже стемнело. Девушка шла домой, обдумывая странный вчерашний день. Вдруг из-за угла донесся запах табака. Арсений Сергеевич стоял, прислонившись к стене, и курил. Вика замерла. Он заметил ее и быстро швырнул сигарету, растоптал. — Не смотри так. Сорвался. Она подошла ближе. — Почему? — Привычка. Сложно. — Вы же обещали. — Люди иногда нарушают обещания. — Значит, вы просто как все, — сказала она с ноткой разочарования. Мужчина вздохнул. — Да. Вика молча достала из кармана его же пачку — ту, что не долетела до урны пару дней назад, — и протянула ему. — Решайте сами. — он взял пачку, посмотрел на нее, затем разломил пополам и выбросил. — Решил. — она кивнула. — Завтра снова начинаем. — Договорились, — улыбнулся он. И они разошлись — каждый к своей жизни, которая, кажется, уже не была прежней.