Привычка

Воскресенье в Воронеже выдалось прохладным, но солнечным. Вика стояла у входа в парк “Алые паруса”, куда Арсений Сергеевич предложил ей пойти. Она не понимала, зачем согласилась — обычно, в выходные она предпочитала одиночество, книги или долгие прогулки без цели. Но что-то в его предложении прозвучало не как формальность, а как искреннее желание…поговорить. Он появился вовремя, в темном свитере и легкой ветровке, с двумя бумажными стаканами кофе в руках. — Не передумала? — улыбнулся он, протягивая один стакан. — Пока нет, — приняла кофе Вика. Они пошли вдоль аллеи, где уже гуляли семьи с детьми, парочки и одинокие прохожие. Осенняя листва шуршала под ногами, и этот звук казался успокаивающим. — Ты часто гуляешь одна? — спросил Арсений Сергеевич. — Чаще, чем с кем-то. — Почему? — Люди утомляют. — А я? — это было неподдельное любопытство. Она посмотрела на мужчину. — Пока терпимо. Он рассмеялся. Они говорили обо всем: о книгах, о музыке, о том, почему воронежские вороны такие наглые. Арсений Сергеевич шутил так, что Вике приходилось сдерживать улыбку. Девушка не могла поверить, что перед ней до сих пор находится учитель, соблюдающий субординацию. Он рассказывал о своих студенческих годах, о том, как когда-то сам писал стихи, но бросил, потому что “рифмованные строки” — это не про жизнь. — А что про жизнь? — спросила Вика. — Неожиданные повороты. Как вот этот. Он указал на мужчину, сидевшего на лавочке вдалеке. Тот был неестественно худ, с впалыми щеками и стеклянным взглядом, чьи зрачки неприлично сильно расширились. Его руки дрожали, а пальцы нервно перебирали что-то в кармане. Вика сразу поняла. — Наркоман. — Арсений Сергеевич кивнул. Они прошли мимо, но Вика не могла отвести взгляд. — Его уже не спасти, — тихо сказала она. — Почему ты так думаешь? — Потому что он сам не хочет. — А если бы кто-то помог? — Помощь работает только тогда, когда человек еще способен услышать. Арсений Сергеевич задумался. — Как с курением, да? — Да. Только там последствия растянуты во времени, а здесь — быстрые. Но суть одна: люди губят себя, даже если за них кто-то переживает. Они шли молча, пока не вышли к набережной. Вода в Дону была темной, почти черной. — Ты права, — наконец сказал он. — Но иногда даже безнадежные случаи…вдруг находят в себе силы. — Редко. — Но бывает, — наотрез уверял учитель. Она посмотрела на него. — Вы сейчас про него или про себя? Он улыбнулся, но в его глазах промелькнула тень. — Может, и про себя. Дул слабый ветер. Людей в округе становилось все меньше, коль приближался вечер. Вика с учителем купили горячих булочек с корицей и сели на скамейку. — Ты когда-нибудь задумывалась, почему люди вообще начинают? — спросил Арсений Сергеевич. — Курить, пить, колоться… — Потому что им не хватает чего-то внутри. — Или потому, что слишком много чего-то снаружи. — Например? — Боль. Пустота. Одиночество. Вика покрутила булочку в руках. — Мои родители курили, потому что это было “круто”. Потом — потому что “расслабляет”. А в конце — просто потому, что не могли остановиться. — Ты злишься на них? — Нет. Мне просто жаль. Он вздохнул. — Я начал курить в армии. Там все курили. Потом — от стресса. Потом…по привычке. — А теперь? — Теперь я понимаю, что это глупо и что не следовало и начинать. Но бросить сложнее, чем кажется. — Потому что это не просто привычка, — сказала Вика. — Это ритуал. Пауза в жизни. Мужчина посмотрел на нее с большим удивлением. — Ты точно в 11 классе? — Возраст не всегда равен опыту. — Это точно. Когда они возвращались, солнце уже садилось. На лавочке сидел тот же мужчина, но теперь он спал, склонив голову набок. Вика остановилась. — Жалко? — спросил ее спутник. — Да. Но больше — страшно, — ее сердце сжалось от звучания собственного голоса. — Почему? — Потому что он мог бы быть другим. Они пошли дальше. Шли тихо, мысленно прокручивая события дня. — Спасибо, — вдруг Сказал Арсений Сергеевич. — За что? — она недоуменно подняла глаза. — За то, что выбросила мои сигареты. Она ничего не ответила. Но в следующий момент мужчина неожиданно достал из кармана пачку и протянул ей. — Выбрось еще раз. — Вика взяла пачку, разломила ее и отправила в ближайшую урну. — Гораздо лучше, — сказала она. Учитель рассмеялся. И они пошли д альше — уже почти друзья, уже почти понимая друг друга без слов.