Алая искра судьбы

𓂃 𓈒❤︎

В саду дворца было тихо. Весенний воздух напоён цветами, и Се Лянь неспешно шагал по каменным дорожкам, прижимая ладони к округлившемуся животу. Рядом с ним шёл Линь Юнь — молодой слуга, тоже омега, добродушный и весёлый, с которым Се Лянь часто проводил время в прогулках. — Солнышко сегодня такое мягкое, — улыбнулся Линь Юнь, — прямо как господин в последние недели. Вы светитесь, правда. Се Лянь засмеялся тихо, но вдруг остановился. Где-то между кустами раздался тонкий, рваный писк. Омега наклонился, всматриваясь — и увидел чёрное, взъерошенное существо, которое яростно шипело и прижималось к земле, отбиваясь от двух крупных дворовых котов. — Подожди! — ахнул Се Лянь и схватил Линь Юня за рукав. Линь Юнь мгновенно рванул вперёд, разогнал котов с лёгким хлопком ладоней и осторожно поднял чёрного зверька на руки. Кот шипел, царапался и пытался вырваться, будто ещё надеялся сражаться, несмотря на худобу и дрожащие лапки. — Смотрите, какой дикий, — пробормотал Линь Юнь. — Он же только что был готов перегрызть глотку. Се Лянь подошёл ближе, мягко коснулся мохнатой спинки. Кот резко дёрнулся… и вдруг затих. Он замер, ощутимо расслабившись, как будто в этих пальцах было нечто, что внушало безопасность. Когда Се Лянь осторожно взял его из рук слуги, тот даже не шевельнулся — только прижался, уткнувшись носом в рукав. — О… — Линь Юнь удивлённо замер. — Вы видели это? Он… он словно вас сразу признал. Обычно такие звери на людей не идут. Се Лянь посмотрел на кота с нежной, задумчивой улыбкой. — Наверное, он просто чувствует, что я никому не причиню вреда. Или… может, потому что я тоже сейчас защищаю жизнь, как и он пытался. Кот тихо замурлыкал — еле слышно, но ощутимо. — Какой ты умный… — прошептал омега, прижимая его чуть ближе. — Пойдёшь с нами? Ты теперь не один. — Господин, — Линь Юнь улыбнулся, — похоже, у нас новый обитатель дворца. В покоях царила теплая тишина. За прозрачными шторами играл солнечный свет, ложась на ковры и шелковые подушки. Се Лянь сидел на полу у низкого столика, склонившись вперёд. Он с мягкой улыбкой наблюдал, как Эмин — тот самый чёрный, раненый кот — с аппетитом ел тёплую варёную курицу из фарфоровой мисочки. Один его глаз был закрыт — плотно, навсегда, но второй, янтарный, смотрел живо и внимательно. Оборванное ухо слегка дёргалось при каждом звуке. Но сейчас Эмин выглядел спокойно, даже счастливо. На расстоянии сидела Жое. Она наблюдала за новым обитателем покоев внимательно, сдержанно. Потом медленно подошла, словно в танце. Сначала она принюхалась, затем осторожно потянулась носом к боку Эмина. Тот повернул голову, напряжённо застыл… и вдруг сам потянулся вперёд, коснувшись Жое в ответ. Се Лянь затаил дыхание. — Молодцы… — прошептал он с нежностью, — знакомьтесь. Теперь вы семья. Дверь мягко скользнула, и в покои вошёл Хуа Чэн. Он не успел ничего сказать — потому что Се Лянь, сияющий от радости, тут же бросился к нему, обвив руками за шею и жадно поцеловав в губы. — Лянь? — удивлённо пробормотал альфа, легко прижимая супруга к себе. — У нас гость! — сказал омега с таким воодушевлением, словно говорил о ребёнке. Он быстро повернулся, увлекая мужа за собой, и указал на чёрного кота. Хуа Чэн чуть приподнял бровь, подошёл ближе… и наконец заметил Эмина. — У него… — прошептал он, замечая глаз и ухо. — Да, — Се Лянь тихо улыбнулся. Хуа Чэн молча опустился рядом с ним, протянул руку. Кот смотрел на альфу с осторожностью, но не шипел — лишь снова прижался к полу, будто готов был принять, что больше его никто не обидит. Альфа кивнул, заглядывая супругу в глаза. — Значит, теперь он с нами. Как и всё, что ты любишь. Се Лянь улыбнулся и уткнулся лбом в его плечо, обнимая крепче. — Спасибо, Сань Лан…

𓂃 𓈒❤︎

Ночь опустилась мягким покрывалом на дворец, и лишь редкие огоньки светильников мерцали в тишине, отбрасывая тёплые отблески на стены покоев. Легкий шелест ветра за окнами едва слышался, будто не желая тревожить сон. Се Лянь спал неуклюже — лежал поперёк кровати, прижав к себе подушку, одна нога спущена вниз, другая поджата под себя. Его длинные волосы рассыпались по простыням, щёки порозовели от тепла, а ладонь легла на слегка округлившийся живот. Во сне он что-то пробормотал, шевельнулся, но тут же успокоился, слабо вздохнув. Хуа Чэн сидел за небольшим столом у окна. На нём — лист бумаги, кисть, чаша с тёмными чернилами. Он был одет в лёгкий алый халат, полурасстёгнутый, и выглядел расслабленно, но сосредоточенно. Он рисовал. На бумаге — Се Лянь. Спящий, беременный, прекрасный. Его черты Хуа Чэн передавал с особой заботой — каждый изгиб, каждая мягкая линия, особенно округлившийся живот, что он обводил с трепетом. Его любимый, носящий их ребёнка. Это было больше, чем рисунок. Это было признание. Священное прикосновение к тому, что для него дороже всего. На постели, у ног Се Ляня, свернулись вместе Эмин и Жое. Белая и чёрная шерсть слились в один общий комочек тепла. Эмин уже не прятался, не шипел — он спокойно дышал рядом с Жое, уютно уткнувшись в её бок. Хуа Чэн задержал дыхание и тихо отложил кисть, поднеся лист к глазам. Улыбнулся. Его взгляд скользнул к кровати — туда, где спал его омега, его семья, его счастье. — Моё сокровище… — прошептал он едва слышно. — Я сохраню это мгновение навсегда. Он сложил рисунок, подошёл к кровати и осторожно накрыл Се Ляня пледом. Омега во сне едва шевельнулся, бормоча его имя. Хуа Чэн склонился и поцеловал его в висок. — Спи спокойно, Лянь. Я здесь. Всегда.