Алая искра судьбы

Запах лекарств и гари висел в воздухе, смешиваясь с шумом шагов и голосами военных лекарей. В большом походном шатре, тускло освещённом масляными лампами, Хуа Чэн сидел на низком табурете, спиной к врачу. Его спина была перемотана бинтами, но кровь всё ещё проступала сквозь повязку. — Терпите, Ваше Величество, — прошептал лекарь, осторожно обрабатывая рану. — Я в порядке, — тихо ответил альфа, взгляд его был устремлён на свиток в руках. Письмо. Его Се Лянь. Он читал его уже третий раз, проводя пальцами по знакомым линиям, словно чувствуя прикосновение супруга. Пожалуйста, возвращайся скорее. Мы очень тебя ждём… Хуа Чэн сжал письмо чуть крепче, чувствуя, как сердце сжалось от тоски. Он представил, как Се Лянь сидит у окна, гладит живот… как Чэньсан бегает по коврам и смеётся, в точности как он сам когда-то в детстве. Лекарь отошёл, тихо поклонившись и покинув шатёр. Остался только Хуа Чэн — один в полумраке, среди тяжёлых мыслей и пульсирующей боли в спине. Он взял чистый свиток и сел, чуть склонившись вперёд. Кисть слегка дрожала от усталости, но каждая линия была выведена твёрдо: "Се Лянь… Я получил твоё письмо. Оно сильнее любого зелья — я чувствую твои слова, как прикосновения, как дыхание рядом. Ты говоришь, что скучаешь. А я… я сражаюсь, чтобы как можно скорее вернуться к тебе. Ты и наши дети — моя причина стоять, даже когда раны горят огнём. Я не позволю никому в этом мире нарушить твой покой. Прости, что не рядом. Но я иду. Я — почти дома. Поцелуй Чэньсана от меня. И прикоснись к животику — пусть малыш знает, что отец уже в пути. С любовью, навечно твой — Хуа Чэн." Он свернул письмо, передал доверенному гонцу и тихо произнёс: — Быстро. Когда гонец уехал, Хуа Чэн ещё немного посидел, глядя в пустоту, затем медленно лёг на бок, оберегая спину. Он закрыл глаза, представляя: белый котёнок на подушке… Се Лянь улыбается сквозь утренний свет… детский смех… Скоро он будет дома.