Алая искра судьбы

𓂃 𓈒❤︎

Прошло уже больше пяти месяцев с тех пор, как Чэньсан не видел отца. Каждый день мальчик ждал, что высокий силуэт в алом войдёт в дверь, подхватит его на руки и закружит в воздухе, как это было раньше. Но двери оставались тихими. А ночь за ночью становились только холоднее без его любимого папы. Се Лянь сидел на постели, обхватив живот ладонями, поглаживая малыша в утробе. Рядом, с мятой подушкой в руках, сидел Чэньсан. Его пухленькие щёчки блестели от слёз. — Мам, когда папа вернётся?.. — в голосе малыша дрожала надежда. Се Лянь с трудом сдерживал слёзы. Он наклонился и поцеловал сына в макушку. — Папа сейчас далеко, Чэньсан… Он защищает нас… весь народ. Но он обещал вернуться. Очень скоро. — Голос омеги был мягким, как шёлк, но внутри всё сжималось от боли. — А если он… если он не сможет?.. — голос ребёнка стал тише. Се Лянь прижал малыша к груди, позволив слезам скатиться по щекам. — Нет, солнышко, папа вернётся. Он очень-очень любит нас. Он мечтает обнять тебя. И обнять братика, как только тот появится… Он мечтает снова поцеловать нас и убаюкать в своих объятиях. — Я хочу к нему, — всхлипнул Чэньсан. — Я по нему скучаю… — Я тоже… — прошептал Се Лянь, поглаживая волосы сына. Они обнялись крепче. И только Жоэ, устроившаяся рядом, мягко мурлыкала, будто тоже понимала эту тоску, этот долгий, болезненный промежут разлуки.

𓂃 𓈒❤︎

Ночь. В глубине военного лагеря тихо потрескивал огонь. Дождь наконец утих, оставив после себя только запах сырой земли и гари. В шатре императора было полумрачно. На спине Хуа Чэна зияли свежие раны — следы недавнего боя. Лекарь молча промывал их тёплой водой, но сам император почти не чувствовал боли. Он держал в руках письмо от Се Ляня… и сердце сжималось. Когда врач ушёл, Хуа Чэн, не дождавшись полного облегчения, взял кисть, раскрыл новый свиток и начал писать: "Любимые мои, Се Лянь и Чэньсан. Когда ты читаешь это письмо, ночь, возможно, снова окутывает дворец. Я хочу, чтобы вы знали — все мои мысли, каждый удар моего сердца — только с вами. Се Лянь, я помню, как ты выглядишь в утреннем свете, когда держишь на руках нашего сына. Я помню тепло твоей кожи, мягкость твоего голоса, когда ты шепчешь «доброе утро». И я помню, как Чэньсан смеялся, держа мой палец в своей маленькой ладошке. Сын мой, Чэньсан. Папа скучает. Очень. Каждый вечер я смотрю на небо и думаю: «Сейчас ты, наверное, держишь в руках свой деревянный меч и защищаешь маму, как настоящий герой». Ты сильный мальчик. Самый отважный. Я горжусь тобой. И я обязательно вернусь, чтобы снова носить тебя на плечах и рассказывать тебе сказки. Пока ты охраняешь маму и братика в животике, папа охраняет весь наш народ. Но я скоро вернусь. Клянусь. Я хочу быть рядом, когда ты заснёшь, и когда проснёшься. Я хочу снова целовать твою макушку, сын мой. А тебя, Лянь-лянь… я хочу держать, пока весь мир снова станет тёплым и мирным. Берегите друг друга. Я люблю вас больше, чем жизнь. Твой муж и отец — Хуа Чэн." Хуа Чэн отложил кисть, и на мгновение сжал пальцы. Глубокая рана тянула спину, но это не имело значения. Он позвал гонца, передал ему письмо и, тихо приложив пальцы к иероглифу имени Се Ляня, прошептал: — Отнеси это с ветром. Пускай он узнает, как сильно я его люблю...