Академия

             Абао сделал шаг назад, собираясь уйти, когда пространство вдруг дрогнуло.Лунный свет, словно живая ткань, сжался, переплетаясь в нити. Аромат цветов стал гуще, и иллюзия замкнулась вокруг него, как мягкая клетка.       — Любопытный час для прогулок, сын старшего брата, — отозвался голос, бархатный и ленивый, будто тёплый дым.       Абао вздрогнул. Из-за арки появился Агарес — без спешки, с той безупречной плавностью, которая делала каждый его жест похожим на игру светотени. Он остановился напротив, слегка склонив голову, будто приветствуя.       — Или ты решил проверить, не слишком ли холоден мой лунный сад? — его губы изогнулись в улыбке. — Осторожнее: здесь даже тени не любят, когда их тревожат без спроса.       Абао молчал. На скулах проступило напряжение.       Агарес, заметив это, чуть сощурился:       — Я понимаю, — мягко произнёс он. — Когда сердце ищет отклика, оно часто ведёт не туда. Но, увы, не каждый свет способен отразиться в Луне.       Он сделал паузу и добавил тише, как будто невзначай:       — И не каждый дракон — умеет ждать.       В ту же секунду в воздухе появилось давление. Эту величественную ауру невозможно было не узнать — она давила, как сама воля мира.       Лунный свет померк — и за спиной Абао возник отец. Еще миг назад, казалось, он был лишь дыханием пространства, но сейчас — стоял рядом, как будто находился тут всегда.       — Брат, — произнёс он тихо. В голосе не было ни гнева, ни упрёка, лишь усталость того, кому слишком многое понятно. — Я сам поговорю с ним.       Агарес чуть склонил голову, вежливо, без спора. Его улыбка осталась прежней, как лунное отражение в воде. Он растворился в световом вихре, оставив за собой лёгкий аромат цветов.       Фэн Сю стоял, не двигаясь.       — Ты слушал то, что не предназначено тебе, — сказал он наконец.       — Я… — Абао опустил голову. — Я случайно… я хотел понять… Почему это не похоже на проверку. А пришёл увидеть Юэ Е.       —Юэ Е не игрушка для твоего тщеславия, — спокойно ответил отец, но в его тоне Абао явственно прочитал неодобрение. — Что бы ты там ни думал, ты не должен быть источником слухов. Иначе никогда не сможешь занять моё место.       Как отец ли он ответил или как владыка демонов?       Тот шагнул вперёд, становясь рядом, и Абао ощутил давление плотной ауры.       — Хочешь быть наследником — научись смотреть не только глазами, — Фэн Сю сделал выразительную паузу, после которой неизбежно последовало наказание. — Немедленно возвращайся в свою комнату. До утра — без выхода. И если попадёшься комендантам — пеняй на себя.       Он развернулся и исчез среди теней, оставляя после себя холодное и горькое послевкусие. Лунный свет снова стал обычным, наполненным иллюзорными приглашениями раскрыть свои тайны.       Запоздалый лепесток с арки тихо проплыл в воздухе и упал на ладонь Абао.       Он остался стоять один — а в груди кипела тихая, упрямая обида.                     Ночь в Академии всегда наступала внезапно.       Как будто кто-то натягивал на весь мир вечно тёмное небо демонов. А сейчас вместе с этим ещё и погасли кристаллы, один за другим, пока не оставалось ничего, кроме мягкой черноты. Даже воздух становился плотнее, будто темнота была насыщена стихией тьмы и имела вес.       Цайэр шла первой, Хаочень держался на полшага сзади, а Остин замыкал шествие. Он двигался бесшумно, только лёгкий шорох ткани выдавал, что он не растворился целиком во мраке. Здесь, где днём звучали голоса и звон оружия, теперь царила тишина, похожая на сдержанное дыхание. За стенами были люди, и их ауры вгрызались во мрак дыханием жизни. Но тем, кто не спал в комнатах, критически важно было скрыть свою.       Хаочень чувствовал, как его собственная духовная энергия, пропитанная стихией света, жаждет вспыхнуть во всей полноте — инстинктивным протестом на темноту. Но та скрывала нарушителей порядка. Даже магические лампы использовать не стоило: в ночи Академии любое свечение могло привлечь внимание дежурных помощников комендантов.       Цайэр ни разу не сбилась с шага, её движения были безошибочны, словно все остальные ощущения ей заменяли зрение. Иногда она чуть склоняла голову, вслушиваясь во тьму.       Так они и добрались до центрального холла, где днём пересекались пути факультетов. Теперь пространство казалось безмерным: гулкий свод терялся во мраке, а редкие отблески луны, падавшие из узких окон под потолком, едва очерчивали контуры колонн.       — Тише, — шепнула Цайэр, замирая. — Впереди кто-то есть.       Хаочень мгновенно остановился. Казалось, ночь сама ждала, когда они сделают лишний шаг.       Впереди, за колоннами, мелькнуло слабое магическое свечение. Кто-то действительно шёл навстречу: два силуэта, вероятно, из комендантского патруля.       Ещё несколько шагов — и их заметят.       Хаочень жестом указал Остину на колонны в противоположной стороне, а сам сжал пальцы Цайэр, притягивая её к себе.       — Прячемся, — губы почти коснулись нежного уха, заставив сердце учащённо биться.       Цайэр послушно пошла следом, и только тогда Хаочень понял, что для ее чувствительного слуха его шёпот мог показаться криком. Но он не выпустил её ладонь, даже остановившись за колонной. Они оказались совсем рядом Они оказались совсем рядом, и, вдыхая тонкий, почти невесомый аромат её волос, Хаочень ощутил, как в груди вспыхивает тихое, невыразимое желание — закрыть её собой, укрыть от всех бед мира, будто одной лишь близостью можно было защитить от тьмы.       Шаги приближались. Магический огонёк освещал холл всё сильнее. Цайэр чуть приподняла лицо, прислушиваясь. Хаочень смотрел, как она улавливала каждое колебание воздуха, словно сама ночь подсказывала ей, где враг. Он не отпускал её руку — знал, что без этого ей будет трудно понять, когда двигаться дальше, если придётся бежать.       Именно в этот момент раздался громкий щелчок.       — Привет! — звонко возвестил Малыш прямо у них из-под ног.       И добавил радостно:       — Ну всё, застукают!       Ночь, казалось, подмигнула всплеском магии.       Продолжение зависит от вас...