Сердца Пустыни

Караван медленно двигался в сторону бескрайней, золотой пустыни, оставляя за собой шумный рынок рабов и тревожный порт. Качающийся шаг верблюда убаюкивал, а может быть, это было истощение, но Кайра почувствовала, как её веки тяжелеют. Она дремала в руках у незнакомой женщины. Сквозь полудрёму она почувствовала, как что-то влажное коснулось её губ. Бурдюк. Кайра, которая сначала хотела гордо отказаться, отвернуться, но почувствовав влагу, не выдержала. Жажда была слишком сильной. Она жадно прильнула к бурдюку, и прохладная, чистая вода хлынула ей в рот, стекая по подбородку, оставляя мокрые дорожки на коже. — Тише, тише, дитя, — послышался мягкий голос Самиры. — Понемногу. Остановимся на привал, и тебя покормят. Самира дала девушке вдоволь напиться, и Кайра, измученная долгим путешествием по морю, унизительным стоянием в загоне на рабском рынке, потрясенная всем, что с ней произошло, окончательно расслабилась и погрузилась в глубокий сон в руках этой женщины, которую ещё недавно готова была убить. Проснулась она, когда верблюд опускался, опустив сначала передние ноги, потом задние, покачиваясь и оседая на песок. Кайру отвязали от седла, и крепкие руки опустили её на землю. Почувствовав, что веревки, сковывавшие её тело, исчезли, Кайра, несмотря на усталость, тут же рванулась. Её инстинкты дитя степи требовали свободы. Но её мгновенно схватили. — Не убегай, дитя, — голос Самиры был теперь более строгим, но все еще спокойным. — Пустыня опасна… змеи, львы, холод ночи и невыносимая жара днем. Ты не выживешь… Бежать в пустыню — это самоубийство. Кайра с ненавистью смотрела на Самиру, её грудь тяжело вздымалась от ярости. — Если ты не будешь пытаться бежать, — продолжила Самира, глядя прямо в синие глаза Кайры, — я не стану тебя связывать. Хорошо? Кайра смотрела на женщину, чувствуя такую злость, что едва сдерживала себя, чтобы не наброситься на неё. Но осознание собственной беспомощности, понимание, что она бессильна сейчас, было тяжелым камнем на душе. — Ну-ну, дитя, — Самира легко прикоснулась к её щеке, — не всё так плохо… могло быть куда хуже, расслабься… Девушку усадили на мягкий ковер, который уже успели расстелить прямо на золотистом песке. Вокруг кипела жизнь каравана: кто-то разводил огонь, сухие ветки весело потрескивали, кто-то умело устанавливал просторный шатер, другие начинали готовить в большом котле. Кайра сидела, опустив голову, её ум лихорадочно перебирал варианты побега. Над ней, как тень, возвышалась одна из охранниц в легких доспехах, с изогнутой саблей на поясе. Сейчас бежать она бы точно не смогла. Вскоре шатер был установлен, и из большого котла, висевшего над огнем, запахло так вкусно, что у Кайры закружилась голова. Аромат горячей еды, сладковатый и пряный, казался самым прекрасным запахом на свете. — Пока готовят поесть, ты поговоришь со мной, дитя? — Самира присела напротив Кайры. — Ты говоришь на Общем Языке? Кайра взглянула на женщину с неприкрытой ненавистью, но Самира не изменилась в лице, все еще мягко улыбаясь девушке, её взгляд был полон спокойного терпения. — Как твое имя? Ты же понимаешь меня? — Понимаю… — глухо сказала Кайра, её голос был хриплым и шершавым. — Я Кайра… и я сбегу всё равно… Самира усмехнулась, в её глазах мелькнула искорка понимания. — Я другого от тебя я и не ожидала, дитя степи, — её голос был полон уважения. — Гордая, дерзкая… Но сначала надо, чтобы ты поела и отдохнула… хорошо? Кайра смотрела на Самиру, гордо подняв голову, её синие глаза горели ненавистью, но тело дрожало от голода. — Я не буду вам подчиняться, — сказала Кайра, с сильным акцентом и трудом подбирая слова на Общем Языке. Женщина лишь улыбнулась девушке. Она взяла миску с едой, которую протянула ей одна из женщин-прислужниц, и протянула её Кайре. — Вот, дитя, поешь… Кайра не заставила себя ждать ни секунды. Она схватила тарелку и, обжигаясь, прямо руками, ахая от горячей еды, стала есть жадно, не обращая внимания на приличия. Самира замерла с ложкой, наблюдая, как девочка ест, её взгляд был полон любопытства. — Настоящая дикарка… — усмехнулась она, глядя на то, как Кайра обжигалась, но продолжала есть. — Ты ложку хотя бы возьми... Но Кайра не слышала. Она ела. И то, что она ела, было настолько вкусным, настолько желанным после голода на корабле и ужасного дня унижения на рынке, что у девушки даже выступили слезы на глазах. Её тело требовало насыщения. Увидев, что девочка поела, ей протянули слабое, сладкое вино, которое Кайра выпила не задумываясь. Сладкая тяжесть растеклась по телу, и мгновение спустя она просто уснула… уснула прямо там, где сидела, свернувшись на мягком ковре. Сытая, впервые за долгое время, и совершенно измотанная. Самира отдала приказ. Девочку осторожно перенесли в установленный шатер. На её руку, словно символ её нового положения, одели цепь закрепив ее так что бы девочка не смогла сбежать. Она была не слишком тяжелой, но достаточно крепкой, чтобы предотвратить побег, если Кайра вдруг очнется и попытается действовать снова.