Сердца Пустыни

Прошёл год. Год, полный перемен, адаптации и невидимых нитей, что сплетались между двумя такими разными девушками. Кайра повзрослела. Из дикой, испуганной девушки она превратилась в истинную красавицу. Её фигура стала стройной и крепкой, движения приобрели кошачью грацию и уверенность. Она стала выше, и её кожа, закалённая южным солнцем, приобрела глубокий золотистый оттенок, словно выкованный из ценного металла. На фоне этого загара ещё ярче выделялись её синие, пронзительные глаза, полные прежней силы, но теперь смягчённые внутренним покоем. Длинные тёмные волосы спадали на плечи, лишь с боков были аккуратно убраны, чтобы не мешать. Кайра была прекрасна в своей суровой, дикой красоте. Ясмин тоже повзрослела. Она стала выше, её движения обрели ещё больше изящества, а черты лица стали ещё нежнее, ещё ярче. Её черные, вьющиеся волосы блестели на солнце. Глубокие, пронзительные карие глаза светились умом и добротой, а нежное, очень мягкое лицо излучало безмятежность и внутренний свет. Если Кайра была дикой, неукротимой степной ланью, то Ясмин – хрупкой, изящной газелью, воплощением восточной грации. За этот год Кайра стала компаньонкой Ясмин, неразлучной тенью, проводящей всё время рядом с ней. Их отношения больше напоминали крепкую дружбу, чем связь между госпожой и рабыней. Единственное, что продолжало выделять Кайру, был тонкий, но крепкий металлический ошейник на её шее. Пусть он был изящным и аккуратным, с тонкой гравировкой, это всё ещё был рабский ошейник, напоминание о её неволе. Кайра по-прежнему носила простое серое платье рабыни, которое, впрочем, не могло скрыть её статной фигуры и природной красоты. Во всём остальном же девушки были как подруги: учились, играли и смеялись. Кайру обучали южному наречию и Общему Языку. Самира, несмотря на все прежние стычки, настояла, чтобы Кайру обучали и этикету. Ведь Кайра всё ещё сохранила привычку оскалиться и даже укусить любого, кто осмеливался прикоснуться к ней без её разрешения. Её дикий инстинкт защиты оставался с ней. Единственной, кто мог висеть на её шее, радостно щебетать и обнимать её безбоязненно, была Ясмин. И Кайра позволяла ей всё. Её терпение и необъяснимая привязанность к юной госпоже были для всех загадкой, но для самой Кайры это стало частью новой, неожиданной жизни. Наступило утро, когда Самира собиралась в дорогу. Её караван, уже ждал во дворе. Самира стояла посреди главного зала замка, отдавая последние распоряжения. Аиша и Заида внимательно слушали её, кивая. Самира велела привести Кайру. Девушка появилась, её лицо было непроницаемым, но взгляд, как всегда, внимательным. — Я уезжаю в столицу, — произнесла Самира, глядя прямо в синие глаза Кайры. Её голос был ровным, но в нём звучала нотка необычной серьёзности. — Нужно обсудить кое-какие дела с королевой. Меня не будет некоторое время. Я… — она слегка запнулась, подбирая слова. — Я прошу тебя позаботиться о Ясмин. Не давай ей скучать. Ты же сможешь, Кайра? Кайра молчала. Её взгляд метался от Самиры к Ясмин, которая стояла чуть поодаль, вцепившись в руку Аиши, её лицо выражало грусть от предстоящей разлуки. Самира видела, как Ясмин привязалась к Кайре. — Я доверяю тебе свою дочь, Кайра, — добавила Самира, её голос стал тише, почти доверительным. — Ты – её компаньонка, её тень. Ясмин нуждается в тебе. Кайра подняла голову, её синие глаза встретились с карими глазами Самиры. Она не ответила словами, но медленно, едва заметно кивнула. Этого было достаточно. Самира, почувствовав облегчение. — Хорошо. Аиша, Заида, вы слышали. Я полагаюсь на вас. Самира последний раз обняла Ясмин, погладила её по голове, а затем, бросив последний взгляд на Кайру, повернулась и вышла из зала, направляясь к своему каравану, который уже ждал её, готовый отправиться в долгий путь к столице. Двери замка закрылись за ней, оставляя Ясмин и Кайру наедине, в новом, изменившемся мире их повседневности.