Привязанность

Следующее утро началось раньше, чем обычно. Как сговорившись, они уже третий день подряд появлялись на этом повороте, где их дороги вновь сходились. В одно и то же время. И снова — так же тихо: без приветствия, без банального «доброе утро». Лишь взгляд и короткий, спокойный кивок. Компания Ши Ина уже стала для неё странно привычной. Их молчание не было неловким или тяжёлым, наполненным одиночеством— наоборот, в нём чувствовалась почти уютная тишина, как знак доверия и спокойной близости. Это было молчание с весом, с теплом, без лишних слов, которые всё равно не нужны. Они не тратили энергию на болтовню — зачем, если всё ясно без неё? В классе та же картина, что и вчера: полутёмное, слегка душное помещение, в котором казалось, замерло время. В углу спящий Сухо, свернувшийся в излюбленной позе. Ши Ин снова подошёл к окну и открыл шторы, позволяя резкому утреннему солнцу хлынуть в класс. Но Сухо даже не открыл глаза, только поморщился и отвернулся, продолжая спать, будто так и надо. Пробный тест шёл как обычно. Раздали бланки, назначили время и внимательно следили за каждым движением в классе. Бом Сок зачем-то задел Ши Ина,небрежно махнув рукой и пробормотав что-то про муху. Хэ Рим обратила внимание на странные переглядывания новичка и Ен Бина. Их глаза бегали и будто говорили друг другу что-то. Неужели теперь Ен Бина и этого бедолагу под себя подмел? Точно уж какую-то херню задумали. Хэ Рим напряглась. И, как оказалось, не зря. Спустя несколько минут Ши Ину стало плохо — его лицо побледнело, он молча и спешно вышел из класса. Напряжение повисло в воздухе. Когда он вернулся, с виду всё было спокойно: сел на место, достал ручку… и начал резко, почти яростно бить себя по лицу. В классе стало тихо. Даже Сухо, всё ещё полуспящий, медленно повернул голову, уставившись на него с тем же вопросом, что был у всех. Ши Ин провёл рукой по шее и как будто замер, уставившись на свою ладонь. Через секунду он резко вскочил. Затем направился к задним партам — быстро, напряжённо. Хватая чей- то учебник по пути, он с размаху ударил им Ен Бина. Дальше — ручка, пронзившая руку, и шок, застывший на лице Хэ Рим. Каждое его движение было точным, злым и холодным. Он не просто дрался — он считал. Всё происходило так, как будто он решал сложную задачу, уравнение, в котором всё должно быть на своих местах. Она не могла оторвать взгляд от происходящего. Ши Ин продолжал наносить удары, пока тело Ен Бина не обмякло, перестав сопротивляться. Вот тогда Хэ Рим поняла — пора остановить. Пока не стало хуже. Но кто-то уже сделал это за неё. И несложно догадаться кто. — Хватит, — лёгким, отстранённым движением Сухо оттолкнул Ши Ина от окровавленного парня. — Тебе-то что? Ты кто такой?! — Ши Ин дышал тяжело, глаза горели злой, почти безумной яростью. Он не был собой. — Я? Да я ангел-хранитель. Только что проснулся, — Сухо в своей обычной манере отшутился. Он что, правда шутит? Сейчас? — Это смешно, по-твоему? — Ага, немного. — Пожал плечами Сухо, всё с той же полусонной интонацией. Этого хватило, чтобы довести Ши Ина. Он долго сдерживался, но теперь — всё. Эмоции вырвались наружу, захлестнув его с головой. Он схватил пенал и с яростью метнул его в Сухо, затем резко примкнул к стульчику, уж явно не с намерением подать его Сухо, чтобы он посидел. Он замахнулся, собираясь швырнуть его с силой. — Стой! — вдруг закричала она, сама не понимая, зачем. Ноги сами пошли вперёд, ближе к ним. Она хотела остановить… но кого? Ши Ин не оставлял попыток запустить в Сухо стул, игнорируя даже его предупреждения, что Сухо вполне способен ударить по-настоящему. Ши Ин был вне себя — глаза метались, пальцы судорожно сжимали холодный металл. И это случилось. Хлёсткий удар — быстрый, выверенный, точно поставленный. Ши Ин пошатнулся, его голова дернулась вбок от неожиданного удара. Хэ Рим стояла, разинув рот, в полном ступоре. Он что, профессионал? С таким хладнокровием даже тренеры не работают. Но Ши Ин не собирался сдаваться. Глотая обиду, он снова потянулся к стулу. — Что тут происходит?! — в класс влетела учительница. Голос — тревожный, почти срывающийся. Схватив ситуацию на лету, она одним взглядом охватила полураспавшийся «ринг» и дернулась вперёд, намереваясь разнять их. И тут началось шоу. Сухо, как по команде, сделал шаг назад, развёл руки и с совершенно невозмутимым лицом изобразил… жертву. — Извините, — сказал он мягко, почти с раскаянием. — Я пытался его остановить… не ожидал такого. Он чуть не ударил меня. Он даже глаза немного прищурил, добавив немного драмы в и без того эффектную сцену. Хэ Рим едва сдержала хмыканье. Театр одного актёра. Аплодисменты.

***

Пробный тест был сдан, и ученики, получив свободу, разошлись. На остановке она стояла одна — что вполне объяснимо после такого представления. Уже привычной компании Ши Ина не было. Интересно, как обернется эта ситуация? Ветер трепал края её рубашки, прохладные пряди волос щекотали шею. Было не холодно, но и не по-настоящему тепло — под стать ее настроению: вроде бы спокойно, но что-то внутри нервно подрагивало. Автобус не ехал. Она проверила расписание, потом ещё раз, потом снова — хотя знала, что это бессмысленно. Время не поддаётся просьбам. В какой-то момент ей просто надоело. Она взяла наушники, включила любимую песню и пошла. Пустые тротуары под ногами, вечерний воздух, и тихие шаги. Но никакая песня не могла перекричать мысли. Они были громче, упрямее. Всё снова возвращалось к школе. Да, ей тут лучше. Спокойнее. Но… почему? Ответ ускользал, как тень. Наверное, она и сама не знает. И сегодняшняя ситуация тоже показалась ей…интересной?

***

Удар. Ещё удар. Ещё. В пустом зале звучали только глухие удары боксерских перчаток о грушу и тяжёлое дыхание девушки. Все уже давно ушли. Оставили ключи и разбрелись по домам, оставив её наедине с тишиной. Она всегда оставалась последней. Хэ Рим любила эти поздние часы — в темноте и прохладе спортзала было безопасно. Почти свято. Будильник на телефоне пропищал, напоминая, что пора. Она сняла перчатки, аккуратно оставила их на столе и направилась в раздевалку. Пара глотков воды и всё, день почти закончен. Она сложила вещи, переобулась, сунула ключ на привычное место туда, где всегда кладут его другие и вышла из зала. Дом был в получасе ходьбы. Автобуса она не ждала. Кто будет ездить в полночь? Город спал. И она, будто часть этого спящего города, начала лёгкий бег. Хотелось добить свое усталое тело окончательно, чтобы завалиться в кровать и вырубиться без мыслей. Никто не ждал её дома. Никто не беспокоился о её ночных похождениях. Мать жила с отчимом, который оплачивал ей квартиру отдельно. Два года назад это казалось бы обидным. Сейчас же облегчением. Они обеспечивают её. А она просто не мешает. Такой обмен хоть без тепла, но честный. И, пожалуй, даже удобный. Асфальт слегка поблёскивал в тусклом свете фонарей. Хэ Рим бежала по обочине, стараясь дышать ровно, хотя грудь уже ныла от усталости. Всё тело находилось в приятной, тяжёлой тишине. Мысли, как вода в реке: текут, не задерживаются. Шаг. Вдох. Выдох. Повтор. Но вдруг, из-за поворота, раздался глухой рык мотора. Яркий свет фар полоснул по дороге, вынудив её чуть замедлиться и прищуриться. Мотоцикл пронёсся мимо с характерным глухим гулом и тут же резко сбросил скорость. Водитель повернул голову. И, узнав её, вернулся обратно, ловко развернувшись посреди пустой улицы.  — Ты чего тут одна? - донёсся знакомый голос сквозь шум выхлопа. Хэ Рим не узнала сразу.  Теперь, когда он подъехал ближе, в тусклом свете фонаря она узнала лицо Сухо. Он выглядел уставшим, но в глазах всё так же горела эта лениво-спокойная уверенность. — Что ты тут делаешь? — спросила она, прищурившись. — Работаю, — коротко отозвался он. Она удивилась, но не стала переспрашивать. Он будто почувствовал её вопрос. — Доставляю. Ночью платят больше. А ты чего бродишь? — Иду домой, — отрезала она, но взгляд отвела. — В спортивках, в полночь, вся запыхавшаяся? — он приподнял бровь. — Не выглядишь как человек, который просто «шёл домой». Она молчала секунду. Не хотелось врать, но и рассказывать тоже. Он не спрашивал из любопытства — просто проверял, не в беде ли. — Была кое-где, — бросила она уклончиво. Он кивнул, не настаивая. Наступила короткая пауза. — Садись, подкину, — сказал наконец. — Не обязательно. Ты же на работе.  — Работа подождёт. Всё равно следующий заказ в другом районе. Я видел тебя и… — он чуть сбавил тон, — решил, что, может, не стоит оставлять одну. Она смотрела на него секунду и вдруг поняла, что впервые за вечер почувствовала… тепло. Пусть и не сильное, но настоящее. Улыбка скользнула по её губам прежде, чем она села за его спину. — Держись, только не удушай, как на спарринге, — буркнул он, начиная движение. Он и сам все понял. Видимо спортсмены сразу узнают друг друга. Она смолчала, обняв его чуть крепче, чем нужно. Может, случайно. А может, нет. Мотоцикл рванул с места, в воздухе зазвучал ветер — холодный, ночной, и впервые за долгое время не пустой. — Ты всегда так молчишь? — вдруг спросила она, голос сорвался в потоке ветра. — Только когда со мной едут сзади и душат, — спокойно отозвался он, не оборачиваясь. — Неудобно. Она усмехнулась и немного ослабила хватку. Несколько секунд — тишина, только мотор и свист ветра. Потом снова её голос: — Ты часто так… катаешь девушек? — Нет, — ответ был слишком быстрый, и она это заметила. — Ага, — хмыкнула она, чуть наклоняясь ближе. — Значит, я особенная? — Ты странная, — сухо отрезал он. — Одна по ночам, бродишь, ещё и садишься к парню, который тебе не нравится. — А ты откуда знаешь, что не нравится? — выстрелила в ответ, сама не понимая, зачем. Он на секунду замолчал. Сбавил скорость, взглянул на неё через зеркало. — Значит, нравится? — в голосе снова чувствовались нотки игривости. Снова заигрывает с ней? Она чуть опешила. — Я сказала если бы… — выдохнула, отвела взгляд. Он по-настоящему усмехнулся, почти с облегчением. — Вот теперь точно странная. Она молчала, но с губ не сходила лёгкая, почти незаметная улыбка. Что-то в этой непринуждённой язвительности успокаивало. Он резко повернул направо. — Мы почти приехали. Она кивнула. Несколько секунд они снова ехали молча. — Су Хо? — вдруг позвала она, уже не спрашивая себя зачем. Все равно не понять. Просто делала так, как чувствовала? — М? — А ты всегда такой? Типа… отстранённый? - она не раз замечала, какой он расслабленный, уверенный, будто сам у себя на уме, а с ней он…другой. Он не ответил сразу. Потом, не сбавляя скорости, произнёс: — Нет. Только с теми, кто может мне понравиться. Она не поняла его слов, или сделала вид что не поняла, лишь пару раз моргнула, удивляясь его словам.  Он свернул через дорогу, проехал еще пару домов и остановился у её дома.   Хэ Рим слезла с байка, уже увереннее:привыкла. Сухо не смотрел на неё, казалось, был сосредоточен на чём-то своём. Она сделала шаг к двери, но остановилась. — Спасибо, — сказала она негромко. — За что? — его голос всё такой же спокойный, но без насмешки. — За то, что… подвёз. И не спросил лишнего. Он слегка кивнул. Потом, уже заведя двигатель, бросил через плечо: — А ты не такая, какой кажешься. Сначала подумал, ты очередная гордая тихоня с книжками вместо мозгов. Она усмехнулась. — А потом? — Пока думаю. Он нажал на газ, и байк плавно тронулся с места. Никакого пафоса просто уехал, как будто они встретятся снова. И, что удивительно, ей так не показалось странным. Наоборот, в этом было что-то правильное. Она стояла ещё пару минут, глядя, как красный огонёк его фар исчезает за поворотом. Что-то внутри потеплело, будто он увёз с собой часть её тревог. А может, и не только тревоги. Подойдя к подъезду, она коснулась двери, но не вошла сразу. «Он пугает тем, насколько быстро может стать важным» Привязаться очень легко. И она это знала и всегда избегала этого, но сейчас…Сейчас ей хотелось это допустить. Просто хотелось.