Арата Сена – Злодейские планы трудны в исполнении
22 октября 2025 г., 23:37
Джозефин Даймон всегда считал себя самым уравновешенным человеком на планете. В конце концов, о чем еще может свидетельствовать занимаемая им должность директора престижной военной академии на протяжении столь значительного срока? Разумеется, о способности прежде всего здраво оценивать ситуации с разных точек зрения, контролировать свои эмоции и…
Что дальше пелось в чудесных мысленных дифирамбах, господин Даймон додумать не успел: его размышления прервало нечто весьма тяжелое, твердое и летящее на скорости, за которую, возможно, оштрафовали бы даже в Токио, не говоря уже о маленьком острове, где у людей в почёте велосипеды и фургончики, а не спорткары, на любом из которых получилось бы разве что перелететь весь остров Камуи и нырнуть носом в океан.
В Джозефина Даймона, как он потом клятвенно заверял сонную медсестру, влетел…
— …по меньшей мере, ТАНК, я клянусь вам, Хигураши-сан!!!
Махиро Хигураши неотрывно смотрела на него взглядом умирающей от раздражения рыбы и повторяла, будто заведенная:
— Успокойтесь, господин директор, на острове Камуи нет места и условий для хранения тяжелого вооружения… — она повернулась к тумбочке и тайком бросила в стакан три таблетки успокоительного, после чего протянула его Даймону. — И никакой это не танк, всего лишь Середи-сенсей…
Но куда там, Джозефин прожужжал уши «вопиющей ситуацией» даже стоявшему рядом по долгу службы Метазаве, которому по природе своей эмоции иметь не полагалось, однако на дисплее друг друга сменяли не самые дружелюбные эмодзи. От кипящего возмущения у господина директора разом отлегло от сердца, сошла на нет боль в боку, на который пришелся основной удар от столкновения, и отступили в благоговейном страхе все мигрени. Махиро Хигураши, узрев столь необычайную бодрость духа, затолкала в глубины памяти совесть и мысли о клятве Гиппократа, со словами «Вы в полном порядке, всего доброго» выпроводила пациента в коридор…
…И повернулась ко второму, так и не сумев скрыть своего удивления. На ее памяти Середи Крейслер посещал медпункт только с целью проведать студентов Эзельдарма, если они там пребывали, самому преподавателю никогда не требовалась какая-либо помощь.
— Середи-сенсей, как Вы себя чувствуете?
Ответ был произнесен настолько отчаянным и замогильным голосом, что медсестра, тысячу раз прошедшая через огонь, воду и «я не хочу на контрольную по химии», вздрогнула.
— Меня точно исключат…
— Что, простите?
В алых электронных глазах читалась смесь искреннего ужаса и отчаяния, так напомнившая медсестре директора, что у нее дёрнулось нижнее веко.
— Я влетел прямо в директора… Мне конец…
Около пяти минут Махиро Хигураши неотрывно смотрела на скрюченную фигуру перед собой, решая, действительно ли она хочет знать, какие размышления предшествовали этой бессмыслице. Сделав глубокий вдох, вспомнив несколько монографий о работе с людьми с нестабильным психическим состоянием и досчитав до десяти, девушка пробубнела:
— Да какой конец… Ваши же студенты за вас директору глотку вскроют…
— А? — он поднял голову и расфокусированным взглядом уставился на неё.
— Отдыхайте, говорю, Вам нужен покой.
призвал Шарлотту Райн, но сейчас он был готов на всё, лишь бы не видеть перед собой руководителя Портона. Потому, наплевав на все возможные последствия пребывания с одной из главных помощников Середи в одной комнате, он поспешно сказал:
— Да-да, так и есть! Пойдём… те, мисс… Райн… — как же непривычно обращаться к студентам не по имени.
На лице девушки на мгновение мелькнуло удивление, но, будто секундная рябь на воде, тут же сменилось гладким спокойствием. Она кивнула, чуть склонив голову, и несказала ни слова, будто чего-то ждала. Минуту спустя Арата понял, что первым в кабинет — как преподаватель — должен войти он.
Едва он переступил деревянный порог, как услышал звук закрытия двери. Обернувшись и мысленно приготовившись к худшему, он уставился на внезапно пришедшую «что-то обсудить» ученицу Эзельдарма.
— Середи-сенсей, Вы в порядке? — прохлада на лице Райн сменилась заметным беспокойством. — Вы довольно быстро покинули медпункт. Итан сказал, Вы не очень хорошо себя чувствуете. Если необходимо, завтра на Военном времени мы выступим без Вас.
Едва Арата услышал про завтрашнее Военное время, как ему стало гораздо легче. Он боялся, что девушка свалилась на его голову обсуждать какие-то страшные Эзельдармовские тайны, к которым он пока не был готов. Он ведь еще не изучил ни одной вещи своего противника, какие тут могут быть разговоры?
— Со мной всё хорошо, — уже стараясь подражать манере речи Середи, ответил он. — Завтра я приду на Военное время, — «А как же ещё испортить вам положение во Втором Мире?»
— Поняла. Рада, что Вы в порядке, — Шарлотта снова чуть-чуть склонила голову. — До свидания и хорошего Вам дня.
— Спасибо… — Арата искренне удивился, не веря, что слышит эти слова от равнодушной нахалки, не так давно мерзко хихикавшей над проигрышами Дженока. — Можешь идти.
Дверь за девушкой тихо закрылась. Арата издал мученический вздох и огляделся.
Кабинет Середи был небольшой, даже немного тесный. С боковых сторон стояли два невысоких — ровно до середины стены — шкафа, заполненные стопками бумаг и огромными папками на кольцах — Арата ужаснулся от мысли о том, как, возможно, будет вынужден перебрать их все. Посередине ближе к окну стоял стол. Верхняя же половина кабинета представляла собой абсолютно нормальные вещи, при детальном рассмотрении мгновенно превращающиеся в не пойми что, и именно это отвлекло внимание Араты от стола. Над одним из шкафов на стене висели простые белые часы, причём довольно высоко, почти под потолком — ему пришлось довольно сильно напрячь шею. Арата долго на них таращился под разными углами, пытаясь понять, что с ними не так, а когда понял, растерял последние мысли из головы.
Потому что часы по какой-то неизвестной причине шли в обратную сторону.
Кое-как переведя с них взгляд и стараясь слишком сильно ни о чем не задумываться, Арата увидел на стене над вторым шкафом приклеенный кусочками скотча календарь… за декабрь двухтысячного года. Теряясь в догадках, куда делись остальные 11 месяцев и неужели Середи все ещё живёт в Японии 55-летней давности, Арата окинул быстрым взглядом повешенное рядом полотнище с флагом Эзельдарма, парочку кубков с соревнований Академии между классами, статуэтку невиданного зверя и страшной толщины книгу со стёртым корешком. И наконец вернулся к столу. Дошел до него, и, вспомнив про свои твёрдые намерения узнать все тайны Эзельдарма, первым делом взялся за ящики. Мелким ключом легко открылся первый, и Арата с энтузиазмом отправился изучать недра стола, позабыв о заветном «Нельзя копаться в чужих вещах». Отодвинув в сторону квадратную подставку с бумажками для заметок, Сена со сверкающими глазами извлёк на стол ноутбук. Провел ладонью по гладкой серебристой поверхности, открыл и…
«Введите пароль»
Приехали.
С тоской глядя на бенадёжную надпись, Арата вынул из кармана смартфон, так и не поддавшийся его попыткам разблокировки. Отложил оба устройства в сторону и решил рассмотреть бумаги, вдруг найдётся какой-нибудь страшный договор на поставку оружия. Вернулся к раскопкам первого ящика и, для верности пошарив ладонью в глубине, внезапно нащупал нечто прямоугольное и тонкое. Сена незамедлительно вытащил находку на свет и еле сдержался, чтобы не заорать.
Корпоративный мобильник Академии Камуи Даймон. Точная копия того, что находится в распоряжении Рейны Мито и других преподавателей. Совсем не похожий на то космическое нечто, найденное Аратой в кармане одежды.
В отличие от монстра из кармана, этот телефон разблокировался сразу, без единого усилия — на нем не было пароля и была боковая кнопка включения экрана. Арата принялся с энтузиазмом разбирать содержимое смартфона.
Общее расписание всех классов, календарь, часы, список контактов, состоящий сплошь из лиц, причастных к Камуи Даймон, отсутствующие сообщения, ноль мессенджеров, корпоративная электронная почта с белоснежно чистым ящиком и приложение для заметок, в котором обнаружился только список продуктов годичной давности, Арату не порадовали. Интуиция подсказывала, что он что-то явно упускает, но что именно? Наверняка нужная информация найдётся в защищённом ноутбуке и на втором телефоне. А на этом… Сена нашёл «Змейку» и в течение получаса безуспешно пытался побить старый рекорд, после чего вернулся к ящикам.
Во втором обнаружились чертежи «Калифера» — от ранних до поздних наработок, и Арата, усевшись на пол, отложил их в сторону, чтобы при случае как-нибудь передать механикам Дженока. Под грудой бумаги лежал ежедневник за 2040-й год, из которого выпал конверт, адресованный Середи. В графе отправителя было указано юридическое лицо, ниже — «Камуи Даймон». В конверте лежало письмо с приглашением на работу, судя по дате появления Середи в Академии, тактично проигнорированное. Спрятав письмо обратно, Арата осторожно вернул конверт в ящик. На секунду ему показалось, будто это он должен был приехать в Камуи Даймон почти 20 лет назад в качестве преподавателя.
Последний ящик больше напоминал собой склад. Арата бессовестно опустошил лежавший там пакет с несколькими печеньями, нашёл упаковку мармеладок, коробку чая и пачку карамелек. Чуть дальше обнаружилась упаковка новых шариковых ручек, несколько простых карандашей, пачка бумаги и штамп почему-то без краски. Глядя на все это богатство, Арата даже забыл, зачем начал раскопки в столе. Взгляд сам собой упал на часы, по-прежнему отсчитывающие время в обратном порядке.
Из бессвязного потока мыслей его вырвал стук в дверь.
Арата даже не хотел вставать и идти к двери — сказать по правде, ему на сегодня уже было достаточно посетителей. Но стук повторился. Мягкий, но настойчивый, не дающий вернуться в омут размышлений. Кряхтя, Арата поднялся с пола, кое-как сдвинул всё, что лежало на нем, поближе к столу, дабы не было видно тому, кто пришёл, и, шатаясь, наконец добрался до ручки и открыл дверь.
— А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
Ему на рот легла ладонь, заглушив крик. Рука вошедшего аккуратно развернула его обратно и толкнула внутрь. За спиной щёлкнул дверной замок, а незваный гость обошёл застывшего Арату и улыбнулся.
Арата даже не знал, что на его лице может быть такая жуткая улыбка.
— Сена-кун, скажи на милость, неужели, каждый раз, когда ты смотришь на себя в зеркало, ты так орёшь?
***
Арата Сена мечтал исчезнуть с лица земли. Сию же секунду. Ладно, что-то он погорячился. Не с лица земли, но хотя бы из учебного корпуса Камуи Даймон. Убежать со всех ног, лечь на кровать, засунуть голову под подушку и притвориться, что он нечаянно уснул на неделю. С кем не бывает? Впрочем, он попытался, едва завидев «самого себя» на уроке у мисс Мито и осознав, кто он теперь, добежать до стенда с расписанием каждого класса, чтобы посмотреть, где у Эзельдарма сейчас занятия. Пролетая по лестнице, Арата вспомнил, что расписание имеется у каждого на мобильнике, выданном администрацией Академии в день приезда каждому студенту и преподавателю. И, не медля, сунул руку в карман, вцепившись в заветный металл со стеклом всей пятернёй, будто оно с минуты на минуту могло исчезнуть. Дрожащей рукой вынул телефон, перескакивая через три ступеньки, наконец сфокусировал на нём взгляд и… мягко говоря, обалдел. Даже замедлил на несколько мгновений бег. Потому что смартфон в его руке и близко не был похож на тот, что имелся у него в распоряжении прежде. Нет, он все еще помнил, что это не его мобильник, но… разве устройства учителей и учеников были настолько различны? То, что сейчас находилось в его руках, отличалось от привычного студенческого телефона, как автомобиль от велосипеда. Изо всех сил напрягая свои извилины, Сена воскресил в памяти моменты, когда Рейна проверяла время или отвечала на сообщения на уроках, и пришёл к выводу, что в её руках было нечто примерно похожее на корпоративные смартфоны студентов. А облик телефона Середи представлял собой нечто космическое, почти инопланетное, и Арата не обнаружил даже привычной боковой кнопки включения, как бы ни старался вертеть его в ладонях на бегу. И в тщетной десятой попытке хоть как-нибудь уже разблокировать чудо техники он на скорости сверхзвукового самолета вляпался всем телом во что-то большое, мягкое и не то охающее, не то кудахчущее. В директора, то есть. И вернулся в медпункт. Как будто полчаса назад он оттуда не вылетел в обнимку с ручкой, листами, кои так и остались лежать в коридоре на месте столкновения, и инопланетным гаджетом Середи, что упорно не желал поддаваться никаким воздействиям со стороны Араты. Встретившись взгядом с абсолютно круглыми глазами медсестры и выслушав стенания Джозефина Даймона о том, как и где у него болит, он вспомнил, что от Середи ему достался не только невключаемый смартфон, а потому и вовсе потерял последнюю надежду на то, чтобы тихо дожить этот день, отсидевшись где-нибудь в безлюдном уголке, пока новомодный смартфон, синие волосы, бледная кожа и сдобренные металлом Оптимы тяжелые конечности не растворятся сами по себе во мраке ночи, как страшный сон. «Что мне делать?.. Пойти в Дженок и рассказать им всё? Они же не поверят… Мито-сенсей решит, что я… то есть, Середи, спятил… И позовет Хигураши-сан… Но я не могу остаться таким! А Эзельдарм?! Я ведь теперь как бы их командир… Стоп! Я их командир!!! Точно!!! Я же могу столько всего сделать! Я могу… могу выкрасть у них информацию и передать ее в Дженок! Я могу давать им самые дурацкие указания! Итан Кьёджи, тебе крышка! А еще я…» — Середи-сенсей, как Вы? — раздался откуда-то из-за его спины подозрительно знакомый голос. — А-А-А!!! Кто там?! — душа у «Середи-сенсея» от неожиданности ушла в пятки, а злодейские планы мигом выветрились из головы, едва он поднял взгляд и узрел в дверном проёме Итана Кьёджи. На лице ученика было написано такое беспокойство, что Арате с каждой секундой становилось всё больше и больше не по себе. — Ты что тут делаешь?! — Простите, я не хотел Вас напугать. Могу я узнать, как Ваше самочувствие? — последнюю фразу, эхом отскочившую от стен, Итан будто не услышал вовсе. «Он умеет извиняться?!» — Кхм, я… пока не очень… и вообще… — «Что я должен ему сказать?!» — Мне очень жаль. «Ему бывает жаль?! Стоп, а почему ему жаль, он же ничего не сделал…» — Однако вынужден вас побеспокоить: Эзельдармом на данный момент никто не руководит, от участия в сегодняшнем Военном времени нас отстранили на сутки по причине Вашего плохого самочувствия. Приказ об отстранении на завтрашний день нам получить не удалось, да и мы не можем надолго оставаться без учас… Пока Кьёджи перечислял все невзгоды, упавшие на Эзельдарм в результате той несчастной лабораторной, Арата настроился сделать первую попытку вхождения в роль и, постаравшись сделать максимально строгий голос, перебил: — Ты хочешь, чтобы я в таком состоянии завтра руководил операцией, или что? Итан Кьёджи никогда не слышал, чтобы Середи Крейслер разговаривал с кем-то из студентов таким стальным тоном, и заметно дёрнулся, переменившись в лице. «Глава Эзельдарма», забыв на секунду о том, кого должен изображать, от произведенного эффекта пребывал в восторге. От последовавшей за металлической фразой дьявольской улыбки, расплывшейся на бледном лице, Итан на секунду вспомнил парочку богов, но мысленно напомнил себе, что их уважаемый руководитель накануне всего этого вёл практическое занятие у Дженока (!!!), а потому вполне возможно небольшое душевное потрясение. Хотя душевных потрясений у Середи Крейслера не было уже лет сорок, как он сам шутя говорил студентам. — Я не… Кхм, я имею в виду, тогда Вы назначите кого-то из студен… — Так я вам и доверю это дело! — Арата воспрял духом, а в его голове снова начали генерироваться планы, которые, несомненно, должны принести Дженоку сокрушительную победу и ослепительную славу, а Эзельдарм — стереть к чертям с лица земли… то есть, с лица Второго Мира, конечно. — Завтра я выйду! Всё, свободен! — Д-до свидания… — почти онемевший Итан, в шоке забыв отчеканить на прощание вбитое в его голову усилиями Шарлотты «Хорошего выздоровления и скорейшего самочувствия», вышел за порог медпункта и таки стукнулся лбом об дверной косяк, вознеся пару молитв неизвестно кому и кучку беззлобных проклятий в адрес Райн. — Хотя нет, подожди! — послышалось из помещения. Итан вздрогнул. Кажется, проклятия достигли адресата и каким-то варварским образом были возвращены отправителю. — Слушаю? — Кьёджи, гадая, чего ожидать, открыл дверь и остановился на пороге. — Проведи меня в кабинет, — Итан чуть душу не отдал, встретившись взглядом с безумным огнём в электронных ядовито-красных глазах. — Понял…***
По пути Арате страшно хотелось приказать Итану тащиться побыстрее, ибо даже Рейна Мито на своих десятисаниметровых каблуках перемещается по коридору быстрее, а когда Сена реализует очередной гениальный план, классный руководитель Дженока и вовсе обретает способность к телепортации. Кьёджи периодически оглядывался на идущего позади «Середи», раз за разом натыкался на раздраженное выражение лица, в шоке резко отворачивался и… замедлял шаг, думая, что глава Эзельдарма просто с трудом терпит какую-то явно ощутимую боль. Насколько сильным должен быть дискомфорт, чтобы вечно прохладное лицо Середи с лёгкой улыбкой вдруг сменилось на такую мину, ему было страшно подумать. Он порывался спросить, действительно ли всё в порядке, но в его ушах все ещё громом отдавалось резкое «Ты хочешь, чтобы я в таком состоянии завтра руководил операцией, или что?», и Итан каждый раз поджимал губы и молча продолжал идти дальше. Добравшись до заветной двери в «преподавательском крыле», как в Камуи Даймон не сговариваясь называли часть третьего этажа, отведённую под личные кабинеты учителей, Итан и сопровождаемый им «Середи» мысленно выдохнули. Скомканно попрощавшись, не забыв на этот раз про наставления Шарлотты и сглотнув все матюки в ее адрес, Кьёджи дёрганной походкой направился обратно на занятия. «Да будь он неладен, этот Дженок, что такое с Середи-сенсеем?» Оставшийся в гордом одиночестве Арата повернулся к двери и дёрнул за ручку. Закрыто. Что ж, ожидаемо, у Середи, в отличие от Араты, нет под боком Хикару, чтобы по велению паранойи закрывать за собой всё на три замка. После Хошихары никто, кроме него самого, не был способен даже разблокировать будто запаянный наглухо контроллер, которому по всем правилам техники безопасности в отсутствие студента полагалось быть открытым. Пошарив руками в карманах белого халата, Арата довольно быстро выудил звенящую связку. На металлическом кольце, помимо нескольких ключей, болтался немного покоцанный жизнью светлый брелок простой прямоугольной формы. Такие за копейки продавались на острове Камуи с целью немного разнообразить окружающую учителей и студентов рутину. У самого Араты на вечно теряющихся ключах от комнаты был похожий брелок в виде смайлика с «загрузкой» на лбу, месяц назад преподнесенный ему на день рождения Катериной в знак дружеского издевательства. На брелоке Середи с одной стороны была пара царапин и мелко-мелко написанное тушью «вы лучший классрук», а на другой красовалась еле втиснутая на маленький кусочек пластика безрадостная фраза «дети — цветы жизни, но итан — сорняк» с аккуратным «Ш.» в нижнем углу. Похихикав, Арата наугад выбрал ключ и попытался сунуть его в скважину. Тот по форме не подошел, а потому остался категорически безучастен к происходящему. Сена спокойно переключился на второй, но тот, похоже, тоже не был предназначен для открытия этой двери. Мелкий ключ мог просто утонуть в замочной скважине, что было очевидно с первого взгляда, а потому даже не был задействован. Остался последний — четвертый — и он просто обязан был подойти. Ключ многообещающе подошёл по резьбе и легко вошёл в отверстие… правда, почему-то вплоть до запаянного в пластик основания. Арата, не ожидавший такого поворота, поначалу в недоумении застыл. И в этот момент в его памяти всплыла фраза Середи, обронённая им в процессе тихого ворчания перед началом одной из немногих общих лекций у Дженока и Эзельдарма: «Когда тут уже замки нормальные сделают?.. Желающим связать свою драгоценную жизнь с Камуи Даймон — просьба уметь пользоваться отмычкой…» Сейчас Арата был бы очень благодарен кому-нибудь, кто научил бы его столь необходимому для преподавателя в Камуи Даймон навыку. Подёргав для верности почти свободно болтавшийся ключ в замке, Арата тяжело вздохнул. Сегодня был явно не его день, Катерина говорила, Меркурий ретро-что-то-там. — И до Вас добралось это проклятие с замками, да, Середи-сенсей? В который раз чуть не умерев на месте от появляющихся из воздуха людей, «Середи» обернулся, мысленно готовясь страдать, — перед ним стояла Мелисса Портман. — А… з-здрасьте… — в последний раз глава Портона застала Арату, Катерину и Юно на ночной вылазке — «Спорим, тебе слабо пробежать отсюда до во-о-он того дерева мимо окон общежития!» — и закатила такой скандал, что Рейна потом неделю мучилась от головных болей. И да, досталось им от всех и сразу, даже Джозефин Даймон решил в тот день доказать миру, что на директорском посту он не просто штаны просиживает, и влепил им сверху к выговору штраф в несколько тысяч кредитов за нарушение комендантского часа. Арата даже не был уверен в существовании штрафа за сей проступок, но защиты тогда просить было не у кого. Оставалось смириться и жить следующий месяц без новых деталей для LBX и сладостей из «Ласточки». — А Вы так быстро пришли в себя, уже на рабочем месте! — не унималась она. — Что же у Вас такое случилось на занятии, что такой грохот был? На всю Академию ведь! А что со студентом, которого с Вами в медпункт перевезли? Вы директору уже об этом сообщили?! А ведь согласно правилам… — Добрый день, госпожа Портман! — рявкнул кто-то за спиной у Мелиссы, и та от неожиданности поперхнулась собственными словами. Она обернулась, а «Середи» выглянул из-за ее внушительной фигуры и наткнулся взглядом на Шарлотту Райн. Та, скрестив руки на груди, с хмурым лицом и поджатой челюстью взирала на руководителя Портона. — Мисс Райн, Вы перебили меня и… — Боюсь, дело срочное, Портман-сенсей, и оно касается непосредственно Эзельдарма и его студентов, — и, не дожидаясь ответа пребывающей в шоке Мелиссы, она шагнула к двери кабинета Середи. Мимолётно окинула взглядом его фигуру и нахмурившись еще больше, она через плечо небрежно бросила: — Всего доброго. «Середи» не успел и глазом моргнуть, как в руке Шарлотты возникло тонкое блестящее лезвие отмычки. Быстрым, почти неуловимым движением девушка сунула его в замочную скважину и, положив вторую руку на ручку, ловко повернула. Замок издал тихий щелчок, и дверь открылась. От звука, нарушившего гробовую тишину, Мелисса Портман с новой силой принялась трещать: — Мисс Райн, как это понимать? Вы что, только что… И снова ее перебил резкий холодный голос: — О чём Вы, госпожа Портман? Дверь ведь уже была открыта, — в следующую секунду, мгновенно сменив тон голоса, Шарлотта произнесла, глядя вперёд: — Вы звали меня, чтобы что-то обсудить, верно, Середи-сенсей? Арата понятия не имел, кто, когда и на кой чёрт
