Ее воспоминания

Утахимэ чихнула, звук резко прорезал сгущающийся вечер. Нос неприятно защекотало, и она машинально потерла его тыльной стороной ладони. День клонился к закату, испепеляющий зной сменился тягучей духотой, лишь редкие порывы ветра приносили обманчивую прохладу. Она сидела на ступенях у входа в колледж, сама не зная, зачем. Просто чувствовала, что должна быть здесь, хотя и не могла вспомнить, почему. Локти уперлись в колени, подпирая щеки, и тихий вздох вырвался из груди. Сегодняшний день был соткан из странностей. Незнакомые люди, уверенно обращавшиеся к ней по имени, вели разговоры, содержание которых ускользало от ее понимания. Внутри росла сосущая пустота, тревожное ощущение, будто из нее медленно вытягивают нечто жизненно важное. Но что именно? Она не могла ухватить это ускользающее «что-то», не могла зацепиться за него даже кончиками пальцев. Безнадежный вздох сорвался с ее губ. Легкое прикосновение к плечу заставило Утахимэ вздрогнуть, словно от удара током. Испуганный писк вырвался из ее горла, и она резко обернулась. Над ней, слегка склонившись, стояла Мэй Мэй, ее лицо озаряла фирменная озорная улыбка. Она наклонила голову, изучающе рассматривая Утахимэ своими светлыми глазами. — Напугала? — промурлыкала Мэй Мэй с игривой насмешкой в голосе, качнув головой, и ее светлые волосы послушно повторили это движение. Утахимэ нахмурилась, щеки вспыхнули румянцем, и она сердито фыркнула, отворачиваясь. Мэй Мэй тихо хихикнула и присела рядом. — Ничего подобного, — обиженно прошипела Утахимэ, скрестив руки на груди. Мэй лишь тихо промычала в ответ, закинув ногу на ногу. Тишина повисла между ними, словно натянутая струна, звеня невысказанными словами. Утахимэ украдкой взглянула на подругу: Мэй сидела, излучая непринужденную грацию. Кто бы мог подумать, что такая, как она, обратит внимание на такую, как Утахимэ, и они подружатся? Утахимэ никогда не выделялась: простая внешность, ничем не примечательное телосложение, да и в одежде она предпочитала удобство красоте. Внимание Мэй к ней можно было счесть настоящей удачей. — Ты пялишься, это неприлично, — с улыбкой проговорила Мэй, легонько ткнув Утахимэ в щеку длинным пальцем. Девушка, залившись краской, отмахнулась от руки подруги и, отвернувшись, уставилась на свои колени. В глубине сознания что-то щелкнуло: она уже слышала эту фразу, но не от подруги, а от кого-то другого. Утахимэ быстро покачала головой, отгоняя навязчивые мысли. Не нужно было придавать этому значения. — Уже вечереет, — задумчиво произнесла светловолосая девушка, подперев щеку рукой. — Не хочешь вернуться в комнату? Утахимэ на мгновение задумалась. Ей и правда стоило бы вернуться и подготовиться к завтрашнему дню, но какая-то необъяснимая тревога терзала её душу. Она не могла уйти отсюда. Решительно покачав головой, Утахимэ ответила: — Не, я ещё посижу. — Её взгляд устремился вперёд, к массивным воротам. Казалось, Утахимэ кого-то высматривает, ждёт. Лицо её было расслаблено, а взгляд сосредоточен. Мэй вскинула бровь и, тихо поднявшись, потянулась. — Тогда я пойду. — В голосе девушки прозвучала едва уловимая грусть, но Утахимэ, не заметив этого, лишь промычала в ответ. Мэй потрепала подругу по голове, отчего та заёрзала и возмущённо ахнула, бросив на неё сердитый взгляд. Утахимэ удивлённо раскрыла глаза. Мэй стояла перед ней с искренней улыбкой, глядя на неё с теплотой, заложив руки за спину. — Что бы ни случилось, я всегда буду рядом, Утахимэ. Искренность слов Мэй поразила Утахимэ. Она знала, что подруга больше всего ценит деньги, а не эмоциональную связь, и не ожидала услышать что-то подобное от вечно невозмутимой и практичной Мэй Мэй. Утахимэ хотела задать вопрос, узнать, что значат её слова, но Мэй быстро подняла руку, пресекая расспросы. Она тихо развернулась и скрылась за дверями, ведущими в колледж, оставив Утахимэ одну с множеством вопросов и гнетущей пустотой внутри. День спешил уступить место вечеру, окрашивая всё вокруг в яркие рыжие тона. ____________________________________________________________________________ Взрыв проклятой энергии растерзал проклятие, обдав пол фиолетовым дождем, напоминающим кровь. Сугуру недовольно цокнул языком. Этим мелким тварям, казалось, не будет конца, они надвигались нескончаемым потоком. Пространство, заставленное полками с хрупкими хрустальными шарами, сковывало движения. Опасаясь разбить драгоценные сферы, им с Сатору приходилось сдерживаться. Гето мимолетно взглянул на друга, который с дьявольской грацией уничтожал мелких паразитов. Сатору, словно танцуя, уклонялся от атак, безжалостно истребляя каждое приближающееся проклятие. Казалось, мерзкие глаза этих тварей были прикованы именно к нему. Возможно, все дело было в шаре с воспоминаниями Утахимэ, который он спрятал в кармане брюк. Эти существа жаждали вернуть свою "прелесть" и восстановить утраченную коллекцию. Но Годжо не собирался отдавать воспоминания в лапы этих гниющих тварей. Внезапно, словно из ниоткуда, одно из проклятий вцепилось в ноги Сатору. Но он, словно молния, одним стремительным движением отправил тварь в полет. Тело существа с оглушительным треском врезалось в стеллаж, уставленный стеклянными шариками. Несколько из них безвольно покачнулись, прежде чем рухнуть вниз. Звон разбивающегося стекла разнесся по комнате, осколки некогда мерцающих всеми цветами радуги воспоминаний обратились в серый бесформенный туман, растворяясь в свинцовой дымке. Комната содрогнулась в яростной дрожи. Из глубин, прорвавшись сквозь ряды мерзких собратьев, вырвалось проклятие, превосходящее остальных размерами и мощью. В его глазах плескалась клокочущая злоба, и когтистая лапа потянулась к Сатору, жаждая разорвать его на части. Беловолосый колдун уклонился от удара, отпрыгнув в сторону. Отлично. Им удалось выманить главаря. Сугуру скривился, словно от зубной боли. Стремительно приблизившись к другу, он перехватил инициативу, принимая на себя удар колоссального проклятия. Сатору лишь фыркнул, не пытаясь остановить Гето в его стремлении пополнить свою жуткую коллекцию. Годжо развернулся, обратив свой лазурный взор на копошащуюся вокруг него стайку мелких проклятий. Усмешка тронула его губы. Чем быстрее он разделается с этими ничтожными уродцами, тем скорее вернет воспоминания своей семпай. При мысли о том, как недовольно нахмурятся ее брови и как румянцем вспыхнут щеки, Годжо замешкался. Легкий толчок поколебал его, но он тут же взял ситуацию под контроль – жалкое проклятье все равно не смогло бы до него дотянуться. Оставалось совсем чуть-чуть. Внезапный, яростный удар земли вновь вывел его из равновесия. Годжо даже не заметил, как маленький, хрупкий стеклянный шарик выскользнул из кармана. В тщетной попытке поймать его, он лишь усугубил ситуацию. С тихим стуком стекляшка отскочила от пола и покатилась прочь. Еще одно проклятье попыталось напасть на Сатору. Тот недовольно цокнул, одним стремительным ударом обратив его в прах. Брови Годжо нахмурились. Он должен вернуть эти воспоминания Утахимэ как можно скорее. Но эти проклятые твари вечно путаются под ногами! Машинально избавляясь от них, он щедро окроплял кровью стены и потолок. Нужно быть внимательнее. Очередная дрожь сотрясла комнату, и Годжо, вздрогнув, случайно направил свою атаку не на ту цель. Шарик с воспоминаниями Утахимэ разлетелся на мириады осколков, осыпав пол дождем хрупкого света. Он угасал, словно догоревшая звезда, оставляя после себя лишь пепел серости и ледяную пустоту оболочки. Годжо, словно зачарованный, не заметил, как проклятья отступили, растворившись в тумане, а шарики на полках вспыхнули прощальным фейерверком искр и исчезли, оставив лишь звенящую тишину. Сатору, словно марионетка с оборванными нитями, поплелся к эпицентру катастрофы – к единственному разбитому шару, который он поклялся оберегать, который должен был вернуть Утахимэ. Неверие ледяными пальцами сжало сердце, а отчаяние погребло под собой остатки надежды. Он рухнул на колени, словно сломленный колосс, перед безмолвными осколками былого. Горький ком застрял в горле, превратившись в невысказанный, разрывающий душу крик. Гето, предвкушая радостную встречу, воодушевленно подбежал к сгорбившейся фигуре друга. Его порыв мгновенно угас, сменившись недоумением, когда Годжо даже не поднял головы. Осторожно заглянув через плечо друга, Сугуру застыл, словно громом пораженный. В его темных глазах отразился бездонный ужас. — Сатору… – тихо позвал Гето, словно боясь нарушить хрупкое безмолвие. Белоснежная голова не шелохнулась, лицо скрывала завеса упавших волос. Лишь тихий, едва слышный выдох сорвался с дрожащих губ. Годжо осторожно провел кончиками пальцев по острым краям, собирая хрупкие обломки на свою ладонь, словно пытаясь воскресить угасшее. Сугуру, сдерживая рвущийся наружу стон, закусил щеку. — Я признался ей сегодня, — произнес Годжо, нарушив долгое, гнетущее молчание. Он поднял свои небесные глаза, в которых плескалась грусть, и пристально посмотрел на лицо друга. В его взгляде читалась подавленность, словно крылья скорби окутали его душу. Гето тяжело вздохнул, проведя рукой по волосам. В воздухе повисла тяжелая, невысказанная печаль. — Давай вернемся, может, мы все же успели, — тихо произнес Гето, присаживаясь рядом с Сатору. В его голосе звучало искреннее сожаление. Крепкая, ободряющая хватка на плече Годжо немного отрезвила его, словно слабый луч надежды пробился сквозь густую тьму разочарования. — Утахимэ~ Раскатистый, словно колокол, голос пронесся по стенам колледжа, заставляя их вибрировать. Головная боль, словно крадущийся зверь, подбиралась все ближе, но Утахимэ отчаянно пыталась не обращать внимания на Сатору Годжо и его вездесущие вопли. Слишком рано. За окном еще дремала серая утренняя дымка, и большинство студентов еще нежились в объятиях сна. Но, очевидно, не этот ходячий ураган. — Утахимэ, игнорировать людей — это некрасиво! Его голос звучал пугающе близко. Утахимэ проклинала свои короткие ноги, не способные унести ее от этой длинноногой напасти. У нее совершенно не было времени на его выходки: ее ждало задание с Мэй, и опаздывать было никак нельзя. Девушка знала, что стоит ей лишь раз бросить на Годжо мимолетный взгляд, он воспримет это как зеленый свет и не отстанет до скончания веков. Но он, словно назойливая муха, продолжал жужжать ее имя и отпускать колкости, отчаянно пытаясь завладеть ее вниманием. — Годжо, отстань! Мне некогда! — выкрикнула Утахимэ, не выдержав, и бросила на него раздраженный взгляд через плечо. Он стоял слишком близко, его фирменная улыбка расцвела на лице наглым цветком, когда она, наконец, удостоила его вниманием. — Утахимэ, пойдем на свидание, — прошептал он мелодичным голосом, идя вровень с ней. Девушка вздрогнула, словно от удара тока, щеки вспыхнули румянцем, глаза удивленно распахнулись, а сердце на мгновение замерло, чтобы тут же бешено заколотиться. Утахимэ собрала всю волю в кулак. — Хватит нести чушь, Годжо, — проворчала она, ускоряя шаг. Утахимэ не собиралась поддаваться его провокациям. Годжо театрально схватился за грудь. — Что? Но ты мне нравишься! — обиженно надул он губу. Сатору выглядел слишком наигранно, чтобы Утахимэ хоть на секунду поверила в его искренность. Она лишь презрительно покачала головой. – Нет, ты опять издеваешься! – в голосе Утахимэ клокотало возмущение. Этот несносный тип не только посмел вторгнуться в ее утро, но и принялся глумиться над чувствами. – Это чистая правда! – воскликнул Годжо, нахмурившись так, словно ему подсунули кислый лимон. – Ты мне нравишься, Утахимэ. – В его тоне звучала обманчивая настойчивость, но Утахимэ не собиралась так легко поддаваться. – Конечно, как же… Она не успела договорить, как ее резко схватили за рукав косодэ и потянули. Утахимэ вскрикнула от неожиданности, когда Годжо прижал ее к стене, заключив в живой плен, ограничив с двух сторон руками. Глаза ее расширились от изумления, в горле пересохло. За темными стеклами очков невозможно было прочитать его взгляд, но по напряженным чертам лица Утахимэ поняла, что Годжо не шутит. – Я серьезно, – твердо произнес он, слегка наклонив голову. Очки сползли на кончик носа, обнажив завораживающую голубизну глаз. Утахимэ замерла, словно зачарованная, щеки вспыхнули от его пристального взгляда. Она нервно сжала руки, не в силах отвести взгляд от этих пленительных глаз. Небесная глубина манила, затягивала, словно в омут, и Утахимэ чувствовала, как тонет в этом бездонном океане. Судорожно сглотнула. — Я люб… — Сатору запнулся, словно язык его вдруг онемел. Брови сошлись в непривычной гримасе, рот приоткрылся в безмолвном усилии, но слова застряли в горле, словно кость. Вся серьезность момента вмиг рассыпалась в прах, когда румянец стыда, подобно алой краске, залил его щеки. Годжо, словно потеряв опору, прильнул к плечу Утахимэ, руки беспомощно соскользнули со стены и улеглись на ее плечи, будто ища спасения. Утахимэ вздрогнула от неожиданного прикосновения, но не отстранилась. — Черт, — пробормотал Сатору, стараясь спрятать взгляд. — Не смотри на меня так. Утахимэ изумленно ахнула. Неужели его смутил всего лишь ее взгляд? Если бы она знала, что это заставляет его замолчать, она бы давно топила его в омуте своего волнения и смущенного румянца. В глубине ее души заклокотал тихий восторг, но стоило лишь взглянуть на этого несносного паршивца, как что-то болезненно щелкнуло внутри. Она осторожно провела рукой по его спине, пальцы зарылись в мягкие, словно шелк, пряди волос, привлекая к себе его внимание. Годжо нерешительно повернул к ней голову, и в его голубых глазах отразилось смятение. — Мы… можем сходить на свидание, — прошептала Утахимэ, избегая его взгляда и устремляя взор куда-то в сторону. Годжо словно вспыхнул изнутри, резко вскинув голову и одарив её сияющей, почти мальчишеской улыбкой. — Это значит… мы станем парой? — скорее констатировал он, нежели спрашивал. Утахимэ тут же яростно замотала головой, щеки её заполыхали румянцем. — Нет! — возмущенно воскликнула она. — Сначала свидание, а потом… потом я решу, давать тебе шанс или нет! — голос её невольно повысился в тщетной попытке вернуть контроль над ситуацией, которая уже давно вышла из-под её власти. Годжо восторженно улыбнулся, убирая руки с её плеч. — Тогда сегодня в пять… у входа в колледж, — произнёс он, засунув руки в карманы брюк и слегка покачиваясь на пятках. — В шесть. У меня задание, и нужно будет написать отчёт, — она скрестила руки на груди. Предательское предвкушение уже играло где-то глубоко внутри, заставляя сердце воодушевлённо трепетать в груди. Годжо кивнул, разворачиваясь и отступая назад, не отрывая от неё взгляда. — Не опаздывай, Утахимэ! — это были последние его слова, прежде чем он исчез за углом коридора. Утахимэ прижала руку к груди, чувствуя, как бешено колотится её сердце, и по всему телу предательски разливается тепло. Она собиралась на свидание с самым несносным парнем на свете. Она взмахнула рукой, пытаясь хоть немного охладить пылающее лицо. Взгляд её невольно задержался на коридоре, где он скрылся. Утахимэ сглотнула, невольно прикусив губу. Резкий звонок мобильного вырвал её из задумчивых грёз. Быстро достав телефон, она увидела имя: Мэй. Утахимэ хлопнула себя по лбу, поспешно отвечая на звонок и торопливо удаляясь в другой конец коридора.