Осколки стекла

Ки Хун не помнит как оказался снова дома, перед глазами стоит один и тот же кадр. Вот машина, вот Ин Хо заходит в неё, а после уезжает. А он один на асфальте, брошенный, ненужный. Заслужил ли он такое? Да. Но, почему же мозг отказывается принимать это? Не помнит как подходит к бару, достаёт бутылку виски. Крутит её в руках, словно он понимает в этом, словно это не его партнер хранил эти дорогие бутылки. Понимал почему один напиток отдает таким послевкусием, а другой другим. Плевать. Сейчас ему важнее. Бутылка открывается с характерным звуком в тот же миг. Сон делает глоток. Сразу с горла, не церемонясь на бокалы. В этом нет необходимости. Нужно заткнуть себя. Свои мысли. Забыться и вычеркнуть этот день. Вычеркнуть себя. За одной бутылкой идёт вторая, а потом уже и третья. Он опустошает запасы, что бережно хранились для особых случаев. Вот он особый случай, лучше уже и не придумать. Что может быть лучше, чем отпраздновать свой собственный крах. Алкоголь приятно отдаётся теплом внутри, разнося горечь, глушит мысли, расслабляет тело. Даёт возможность отдаться моменту, впустить несколько часов тишины. Позволяет немного забыться, отпустить те чувства, эмоции, что разрывают изнутри. Ки Хун не помнит как вновь одел футболку в попытках стереть, то что уже нельзя скрыть. Все эти следы, оставленные на его теле, слишком сильно указывали на проведённую ночь. На последствия после. Но если это скрыть за слоями ткани, то можно представить что этого и нет. Правда ведь? Тело оказалось в спальне. Как? Почему? Не важно. Сидит на полу, упираясь спиной в кровать. Вокруг него только пустые бутылки. Такие же пустые, как и он сам. Алкоголь отключил голову, но ощущения остались. Костяшки болят, кровь давно на них засохла, но ему плевать. Пусть так. Сейчас это не важно. Он закуривает. Пускает дым прямо в комнате. А ведь нельзя. Нельзя курить в спальне, но как же на это все равно в данный момент. Сейчас он один, и его боль может утешить только этот чёртов виски и чёртов никотин. Сон не может сказать сколько проходит времени, прежде чем его организм просто выключается. Не выдерживает всей эмоциональной нагрузки, реки алкоголя и никотина. Мужчина впадает в беспамятство, без единого сна. Словно мёртво лежит в гробу, а не на кровати, укрывшись покрывалом. **** Утро. А может уже день. Не совсем понятно, но солнце направляет свои лучи, сквозь приоткрытые шторы. В попытках разбудить всех жителей в округе. Он открывает глаза, стонет, закрывает обратно. Голова раскалывается так, словно по ней проехались катком и размазали в мясо, раскатав мозги в асфальт. Вот оно доброе утро. Поднимайся, Сон Ки Хун, и радуйся новому дню с жутким похмельем. Ки хун переворачивается со спины на бок, утыкается сильнее носом в подушку. Закусывает губу в попытках унять этот взрыв фейерверков в голове. Зачем он так напился? Что-то произошло? В голове лишь обрывки событий, что не дают никакого ответа. Вроде бы они поссорились, а потом был бар, Сан Ву, а после? Что было после? Где он? Вроде дома, в своей кровати, в их кровати, но как он тут оказался? Слишком много вопросов, но нет ни единого ответа. Память, словно вычеркнула вчерашний день, как что-то не нужное, не важное. Заблокировала кусок событий, не желая их возвращать обратно. Главное что, сейчас он дома, а значит он не один. Но что-то скребло на душе, давало подсказки, но не отвечало полностью. Словно ждёт, когда же мужчина заметит это перед своим носом. Что-то настолько очевидное, что пропустить просто нельзя. Рука сама тянется вперёд, пытаясь поймать такое нужное сейчас тепло, но натыкается лишь на холод. На пустоту. На отсутствие человека рядом. Он проводит ладонью по пустой половине кровати, хмурится, открывает глаза. Странно. Ки Хун приподнимается, осматривает кровать в поисках. Почему он один? Вторая половина ощущается одиноко, холодно, словно никто на ней и не спал никогда, будто тут всегда было пусто. Лишь чужой запах говорит об обратном. Непонятное чувство лишь сильнее заскребло где-то под лёгкими, запуская свои когти ещё глубже. Мужчина старается не обращать на это внимание. Старается игнорировать. Приподнимается с кровати, опуская ноги на пол. Вновь осматривается. Возможно, Ин Хо просто проснулся раньше него. Верно? Нет ни единого повода для волнения, но тишина в доме напрягала. - Ин Хо? Голос не такой, как всегда. Во рту сдохли кошки. Он скорее скрипит, чем произносит это. Звук слишком тихий, чтобы обратить на него внимание, но этого достаточно чтобы разрезать, словно нож, тишину, что окружала его. Под ногами бутылки. Одна, две, три, больше. Почему он столько выпил? Почему пил в спальне? Что-то не так. Вновь пытается напрячь мозги, пытается вспомнить, но не получается. Слишком сильный туман, чтобы так легко пробиться сквозь него. Ему нужно за что-то ухватиться. Нужно найти Ин Хо. Извиниться за ссору, он ведь ждёт его. Наверное, просто решил спать на диване, чтобы не беспокоить. Так ведь бывает. Всё в порядке. Нет нужды для волнения, но руки всё равно слегка подрагивают. Ки Хун попытался подняться, но стоило телу принять прямое положение, как мир перед ним начал кружиться с большим усилием. Боль в висках лишь усилилась. Пришлось сесть обратно, хватаясь за голову. Тонкие пальцы зарываются в волосы, сжимая их. Он слегка массирует кожу, чтобы хоть немного облегчить пульсацию в голове. Ничего не выходит, но замечает, как неприятно покалывают руки при каждом сжатии. Даже не заметил, как сначала проводит одной рукой по другой, касаясь пальцами по кисти, задевая костяшки. Небольшие раны уже запеклись и покрылись коркой, в попытке обезопасить их. Сон жмурит глаза, проводит вновь и вновь, пытаясь понять, и лишь потом опускает руки, рассматривая их. Всматривается в каждую трещину, в каждую красную каплю, что оставила след на коже. Почему они в крови? Он подрался? С кем? Чёрт. Почему в голове настолько пусто? Что, чёрт его дери, было вчера? Они ведь не могли подраться с Ин Хо? Тот бы никогда не поднял на него руку, чтобы ударить. Их конфликты никогда не заканчивались подобным образом, это просто невозможно, но тревога лишь сильнее оседала где-то в районе желудка. Так и говорила, смотри внимательно, ты упускаешь детали. Она ещё не давила так, как могла, лишь выжидала момент для атаки, словно хищник. Ки Хун проводит последний раз по своим кистям, и делает новую попытку подняться. Опирается руками по краям, шипит, но толкается. Головная боль не останавливается, но ему нужно встать. Нельзя продолжать лежать, слишком много неясностей и подозрений, чтобы можно было оставить всё просто так. Он не хотел накручивать себя и свои мысли раньше, чем сможет получить ответы. Не сейчас. Тело трясёт, но первый шаг сделан, за ним и второй. Слышен звук стекла, видимо, задел какую-то из бутылок, что лежали рядом. Слишком их много для одного его. Всего слишком. Сон выходит из комнаты. В доме тишина. Непривычно тихо для места, где живут двое. Тревога нарастает с каждым шагом по помещению. Что-то не так, но что? - Ин Хо? Голос все ещё тихий, скрипящий. Он откашливается в попытках привести его в порядок. - Дорогой? Ты здесь? В ответ лишь тишина. Глухая, бездонная тишина. Нет ни единого шороха, ни единого звука, лишь его глухие шаги, что раздаются с каждым новым шагом. Мужчина заглядывает в гостиную, в надежде увидеть Хвана спящим на диване, но ничего. Его нет здесь. Нет не только в гостиной, но нет вообще дома. Где же тогда его дорогой? Он только сильнее не понимает в чём дело. Рассматривает комнату так, словно если посмотреть чуть дольше, то все встанет на свои места. Ничего. Нет ни одного намёка на чужое присутствие. - Ин Хо... чёрт... знаешь... это не смешно. Слова вылетают со скулежом. Пытается привлечь внимание, будто от него прячутся. Дом не настолько большой, чтоб спрятать себя так, что у другого не было возможности найти. Это ведь не прятки, чтобы скрываться по углам. Они взрослые люди, какой смысл опускаться до такой наивности. Ки Хун ничего не понимает, двигается дальше, держит путь на кухню. С вечера на ней не изменилось ничего, но мужчина не может помнить этого. Взгляд цепляется за сковородку, что лежит брошено на полу. Он поднимает её, проводит пальцами по её краям. Почему она здесь? Её кто-то бросил? Уронил? Картинка в голове так и не складывается, как бы этого хотелось. Аккуратно убирает её в раковину, думая что разберется позже. Сейчас явно не до этого, а посуде нет места на полу. Ин Хо такого не позволит. Он окидывает взглядом кухню. Цепляется за мебель, стол, посуду, в попытке сложить пазл. Найти нужные ответы. Замечает тесто для блинов. Это было сделано сегодня или вчера? Оставлено так, словно к нему уже никто не вернётся. С одной детали перескакивает к другой. Замечает на полу фартук. Тот самый фартук с подсолнухами, что всегда надевает Хван перед готовкой. В нём он выглядит немного нелепо, хоть это и наоборот прибавляет такому мужчине своего шарма. Но почему он небрежно валяется? Ки Хун подходит к нему, поднимает с пола. Пальцы скользят по ткани, нос вдыхает знакомых запах. Запах приготовленной еды, запах корицы, и лишь легко уловимый аромат одеколона любимого. Тот возвращает фартук на своё место, последний раз касаясь его рукой, поглаживая. Смотрит на него, не моргая. Пытается найти в этом зацепку, но всё проходит мимо него, словно песок сквозь пальцы. Делает пару шагов вперёд, упирается руками в стол. Пытается снова, выдавить из себя хоть что-то, хоть какую-то нить воспоминаний. Старается. Ощущает себя словно лошадь, что бежит за морковью. Вот она — рядом, остаётся только схватить, но никак не получается. Приходится бежать вперёд и верить. Верить в то, что в следующем прыжке получится, и он сможет дотянуться до неё зубами. Снова ничего. Картинки бегут перед глазами, будто пересматривает фильм. Только картинка размыта, а фокус нечёткий. Сюжет не последовательный, обрывками. А вместо фраз героев — помехи, что невозможно разобрать. - Чёрт, Ин Хо, ответь мне. Сон снова зовёт, надеется на ответ, но тишина не покидает его. Она начинает давить, заглатывать в себя все глубже и глубже. Здесь никогда не было настолько тихо. Настолько неправильно. Настолько не по себе. Пальцы сжимаются в кулак. Зубы прикусывают щёку изнутри, в попытках успокоить растущую лишь сильнее, и сильнее, тревогу. Либо он идиот, и это всё тупой розыгрыш, либо что-то случилось. Что-то серьёзное. Непоправимое. Какие мысли только не начали атаковать его голову, предполагая плохие сценарии, которые могли бы произойти. Сон старается держать себя в руках. Делает глубокий вздох, пытается улыбнуться. Натянуто, но только в попытках приободрить самого себя. Он просто себя накручивает, как всегда. Правда ведь? Да? Но никто ему не отвечает. Даже он не может ответить на свои же вопросы. Какой же стыд. Ки Хун отталкивает себя от стола. Двигается в сторону коридора с надеждой, что всё может быть так просто, как всегда. Сейчас он сделает шаг, а за ним ещё один, и дверь откроется. В их дом зайдет Ин Хо, улыбнётся ему, скажет что-то ласковое. Посмотрит тем самым взглядом карих глаз. Таких родных, таких открытых, ведь только в них можно узреть весь спектр эмоций человека. Они всегда смотрели с такой теплотой, что могли согреть в самый холодный зимний день. Подойдёт, скажет что он дурачок, придумал себе что-то, а тот лишь вышел за молоком, потому что оно кончилось. А он знает⁸ как Ки Хун любит пить шоколадное на завтрак. Знает каждую такую мелкую, но важную деталь. Ничего из этого не происходит. Дверь всё так же закрыта, а он один. Стоит, как истукан, и смотрит на неё. Смотрит так, как глядит самая преданная собака, когда ждёт хозяина после работы, а того всё нет и нет, а она ждёт и ждёт. Не умеет иначе, не научили. Вздох, разворачивается, делает шаг назад, но останавливается. Что-то буквально на секунду привлекает внимание, словно монетка, что блестит на свету. Ки Хун поворачивается, смотрит в зеркало, пытаясь уловить то что зацепило взгляд. - Э.. Что это..? Рука сама тянется к шее, проводит по пятну. По укусу. Спускается чуть ниже. Пальцы пересчитывают каждую метку, что открывается перед ним, стоит чуть повернуть голову в бок. И он поворачивает, рассматривает. Не верит. Ведёт ладонь под футболкой, чуть оголяя ключицы и видит такую же картину. Он, Сон Ки Хун, весь покрыт ими. Каждый участок, что открывается его взору, усыпан багровыми отметинами. Укусы, засосы, синяки. Он весь в этом. Помечен. Как собственность. — Что за нахер? — лишь успевает проговорить, прежде чем в голове проясняется. Обрывки воспоминаний ударяют с такой силой, что выбивают весь воздух из лёгких. Наносят удар чётко в самые жизненно важные органы, не позволяя и капли жалости. Щелчок. И вот тёплые ладони проводят по его коже. Он трясётся, изгибается, просит большего. Каждое прикосновение, отдаётся жаром. Руки скользят везде, словно каждый кусок кожи тронут ими. Не пропускают ни одного участка, проходят ровно там, где должны. Они знают куда давить, где трогать. Этот человек знает всё о нём, о его теле. Укусы оставляют за собой следы, метки. Показывают ему, Сон Ки Хуну, каким он бывает в этих умелых руках. Но чьи это руки? Мужчина делает шаг назад, упирается в стену, но продолжает смотреть на себя в зеркале. Не позволяет себе оторвать взгляда от себя. Глаза бегают, цепляются за картину перед ним. Он не верит. Этого не может быть. Щелчок. Чужой член входит глубоко, достаёт до нужной точки. Входит резко, правильно, так как хотел бы его пьяный мозг в тот дурманящий момент. Ему хорошо, он стонет, хнычет. Тонет в этих ощущениях. Отдаётся полностью, лишь бы получить чужое тепло, побыть нужным и любимым в эту минуту. Ноги сами подгибаются. Тело медленно сползает вдоль по стене. Дыхание тяжёлое, резкое, словно воздух вокруг закончился. Теперь он рыба на суше, что борется из-за всех сил, но бестолку. Сколько не дёргайся — уже поздно. Смерть стоит за спиной и лишь ждёт твоего конца. Щелчок. Ощущение чужих зубов на загривке отдаётся мощной волной и плавно перетекает в пах, разнося волны удовольствия. Ему слишком хорошо. Чужие руки продолжают касаться его везде. Где только могут оставить след после себя. Дают пощёчину. Человек что-то говорит, но он не разбирает что, лишь громче стонет, и тонет в этих ощущениях. Теряется в них. Его, словно разрывает изнутри, но он хочет ещё, хочет большего. Ему это нужно. Руки больно сжимаются в волосах, тянут их, стараются причинить себе больше боли. Стараются вычеркнуть воспоминания, что приходят друг за другом. Меняя один эпизод на другой. Смотрит плохой сериал, только этот сериал его жизнь. Он уже сидит на полу, вжимается в стену. Глаза бегают, но каждый раз возвращаются к своему отражению. К своему провалу, падению. Отражение так и говорит ему, смотри что именно ты натворил, Сон Ки Хун, удалось сложить два плюс два? Или тебе всё ещё мало? Держи больше. Щелчок. Сон ощущает как член заполняет его рот. Чувствует, как с каждым движением его трахают всё глубже и глубже. Смотрит в чужие глаза, видит перед собой не просто силуэт. Это Сан Ву. Это член его друга детства сейчас заходит ему в глотку глубже с каждым новым толчком, а Сону это нравится. Так нравится, что теряется от возбуждения. Он принимает его, соглашается с этими правилами. Секунда — и его горячий рот покидают. Проводят пару раз рукой вдоль ствола, потянув за волосы, и вот он уже ловит языком семя, продолжая смотреть в лицо. — Нет, нет, нет, — его трясёт всего, пытается подняться, но ноги подкашиваются, и вот теперь он стоит на коленях. — Этого не может быть, всё не так. Дышать тяжело, воздуха критически не хватает. Коридор перед ним ходит ходуном. Тело, словно в лихорадке, трясётся. Он пытается восстановить дыхание, вновь садится, крепко сжимает рукой футболку. Слышится треск ткани, но ему плевать. Мозг не может до конца осознать эти обрывки. Это всё шутка, злая и не смешная шутка, но над таким не шутят. Щелчок. Теперь Ки Хун стоит в коридоре, весь сжатый. Он, как пружина, что в любой момент может выстрелить, не выдерживая всей той нагрузки, что на неё возложили. А Ин Хо смотрит на него. Смотрит и видит насквозь. Понимает всё, с одного взгляда, одного вида, и бесконечных отметин на теле. А Ки Хун ничего не может сделать, лишь что-то мямлит. Пытается, но всё тщетно. Нельзя заклеить стекло, что уже разбилось. Это не просто трещина, это миллионы мелких осколков под ногами. И эти осколки впились в самые болезненные места. Оставили глубокие раны. Мужчина лишь сильнее сжимает ткань. Пытается дышать, но каждый вдох даётся с такой непосильной тяжестью. Ощущает на себе такого размера камень, что не каждый не то что поднять не сможет, не сможет даже сдвинуть. А он на него свалился, прижал к полу, давит, не давая ни малейшего шанса избежать этого. — Нет. Нет. Нет… Всё что вылетает из его рта. Скулёж избитой собаки. Он хочет кричать, но лишь может скулить. Кусает губу, ощущая привкус металла во рту. Отрезвляет, но лишь на секунду. Этого не достаточно, чтобы стереть этот миг. Стереть его самого. Стереть каждый след на его коже, что теперь только обжигает, стоит к ним прикоснуться. Ки Хун хочет встать, но новый фрагмент выбивает из-под ног любую опору. И вот он вновь на коленях, как и тогда. Вчера. Перед ним машина и любимый его человек, но он не рядом с ним. Он где-то за кадром. Наблюдает, видит каждое движение. Хнычет, кричит, но никакого внимания. Теперь он не достоин даже взгляда. Машина уезжает, а Ки Хун всё так же на коленях. Один. Брошен. Бьёт землю, разбивая свои руки. Разбивает себя. Кричит куда-то в воздух. Просит, молит, но ничего не происходит. Остальные события проходят за секунду, возвращаясь к Сону в тот момент, где он остановился. На той же точке, так же на коленях. С удушающим чувством, что сжимает горло как тиски. И душит, душит. Но тот все ещё жив. Ведь это его собственные руки сжимают шею, но он не может перекрыть, дабы забыть. Пальцы проходят по шее, царапая её ногтями, словно это может стереть, скрыть все эти метки. Засосы. Чужие поцелуи. Он терзает свою кожу, оставляя красные полосы. Пытается перечеркнуть, выцарапать, избавиться. Трёт с каждым разом сильнее, до боли. Старается заглушить этим разрывающие его чувства внутри. Кожа горит, просит пощады, но руки не останавливаются. Ногти везде, начиная от шеи, спускаются к плечам. Заходят под футболку, впиваются только сильнее. Больно, но на душе ещё паршивей. Открывает рот, кричит в пустоту. Не может держать это всё в себе. Пытается вырваться из оков, в которые сам же себя загнал. Дурак. Идиот. Как же так? Резко поднимается, ноги не держат, но он идёт. Нет, он бежит. Бежит в попытках успеть что-то исправить. В голове складывается пазл. Только сейчас он замечает то, что было буквально перед носом. Такие очевидные детали, что даже ребёнок мог заметить, но не Ки Хун. Ки Хун был слишком слеп, чтобы обратить внимание. Ему тычут в нос, а он смотрит в небо. Теперь то мужчина замечает, как в коридоре нет обуви. Как в спальне отсутствовала зарядка, а полка Ин Хо около кровати была так же пуста. Вспоминает как шкаф был слегка приоткрыт, показывая ему отсутствия вещей Хвана. Теперь всё становится ясно. Всё было слишком очевидно изначально. Вселенная ему говорила, а он не слушал. Ничего не видел, ничего не слышал, ничего не говорил. Сон вбегает в спальню, ищет глазами телефон. Этот чёртов кусок пластика должен быть где-то здесь. И он находит его. Тот лежит на полке, ожидает, пока владелец обратит на него своё внимание. Он хватает смартфон в руки, включает. Экран на секунду мерцает, но включается. На удивление у него даже есть заряд, словно всё было так и спланировано. Даёт хоть какую-то призрачную, но веру, в то что есть шанс исправить положение. Пальцы сразу тянутся проверить уведомления в надежде увидеть знакомое имя, но ничего. Ни звонка, ни сообщения. Вновь пустота. Опять тишина. Он просматривает их переписку, читая все те сообщения, что писал Хван пока Ки Хуна жёстко трахали на чужой постели. И самое отвратительное, ему понравилось. Ему чертовски это нравилось. Пиздец. Мужчина закрывает переписку, смотрит на остальные оповещения. Видит сухой мессендж от Сан Ву, но не открывает его, не смотрит что там. Догадывается самостоятельно. Предполагая, что ему могли написать. Он набирает номер Ин Хо, но вместо гудков слышит — абонент не в сети. Попытка, ещё одна, но результат тот же. Пробует снова и снова, словно что-то изменится, если звонить каждую секунду. Но абонент не абонент. Затем в бой идут сообщения. Много сообщений. Пальцы путаются в буквах, но он пишет. Сначала просто зовёт его, потом строчит извинения. Сотни извинений. Пальцы не всегда попадают куда-то надо, выходит криво, некоторые слова невозможно разобрать, но он не может остановиться. Ему не отвечают. Их даже не смотрят. Знак с отправлено, не меняется на прочитано. Это ведь логично, раз абонент не доступен, да? Но Ки Хун не может перестать. Ему нужно. Ему важно. Сказать, молить, объяснить. Пальцы дрожат, телефон чуть ли не падает на пол, но Сон вовремя его ловит. Сдавливает пластик с такой силой, что ещё немного и он треснет. — Черт. Черт. Черт! Ки Хун делает глубокий вдох, словно это его успокоит, и вновь возвращается к телефону. Листает список контактов, пока не находит нужный, открывает его. Джун Хо точно должен знать, где его брат. Секунду смотрит, обдумывает, а после набирает сообщение. "Джун Хо, я проебался" Нет. Не то. Стирает. Вновь смотрит на пустое поле набора сообщения. "Ин Хо ничего тебе не говорил?" Нет. Не подходит. Всё не то. Вновь стирает. Закусивает губы, в попытках подобрать варианты, как аккуратно подойти. Как аккуратно задать свой вопрос. Ки Хун набирает сообщение вновь. Оценивает его. Снова стирает. Делает еще одну попытку. Мимо. — Сука! Пальцы вновь проходят по экрану, быстро печатая фразу. "Ты не знаешь где Ин Хо? Он не ночевал дома... я переживаю." А после отправляет. Доставлено. Пусть так. Телефон возвращается обратно на полку. А мужчина падает на кровать. Перекатывается на другую сторону, утыкается носом в подушку. От неё пахнет им, его запахом. Наволочка всё ещё сохраняет его тепло, а Ки Хун лишь сильнее утыкается в неё. Закрывает глаза. Так он может ощущать его присутствие, в попытках обмануть самого себя. — Ин Хо.. Прошу тебя, Ин Хо.. Сон повторяет это как мантру. Пытается звать, как бы бесполезным это не было. Тишина давит на него намного сильнее, чем хотелось бы. Тело ноет от царапин, что остались после его истерики, но лучше такая боль, чем то что творится в душе. Дыхание немного выравнивается, хоть ощущение удавки на шее не пропадает. Запах любимого человека успокаивает. По телу пробегает дрожь. Ему кажется, что кто-то его касается, притягивая ближе, приобнимая со спины. Сильная рука в наглую ложиться на талию, прижимая к себе. Тепло. Уютно. Эти руки — его дом. Ки Хун выдыхает, держит глаза закрытыми. Не хочет потерять этот момент. Тёплое дыхание касается коже, а затем лёгкий поцелуй в районе седьмого шейного позвонка. Его потряхивает. Тело само тянется к этим прикосновениям, пытается утонуть, ухватиться за них. С Ин Хо всегда хорошо. По настоящему. Правильно. Пальцы проводят по шее, поднимаясь выше. Зарываются в тёмные волосы, что слегка вьются на концах. Нежно массируют, поглаживают. Так гладят домашнего кота, со всей любовью, со всей отдачей. Не хватает только почесать за ухом, и тогда точно замурчит. Хван всегда любил перебирать его пряди, успокаивал таким образом. Говорил что любит, что ценит. Он переворачивается на другой бок, сильнее сжимаясь в тело рядом, утыкается в сильные мышцы. Трётся носом. Пытается насытиться этим моментом, словно ничего не было. Лишь небольшая обида, и вот они лежат вместе, на одной кровати, на их святом месте. Обнимаются. Обнимаются так, как делали это всегда перед тем, как начать новый день. Грелись об друг друга, заряжаясь энергией для нового завтра. Приподнимает голову, хочет заглянуть в родное лицо. Поймать губами лёгкую улыбку. Ощущать себя дома. Стоило только это сделать, как перед глазами стоял совсем другой образ, совсем другое лицо. Перед ним вновь был Сан Ву. Его лицо озаряла лёгкая усмешка, он явно был доволен тем, что произошло. Смотрел словно хищник, цеплялся за каждую каплю спермы, что стекала по лицу Ки Хуна. Сон резко открывает глаза. Наваждение пропадает, так же как и любимые руки на его теле, так же как и горький вкус спермы. Черт. Он вновь глубоко дышит, пытается догнать те ощущения тепла. Вернуться в тот миг, когда чувствовал объятия Ин Хо. Момент ощущается настолько живо, будто это происходило на самом деле, а не являлось лишь его фантазией. Вновь меняет своё положение. Мужчина подминает под себя покрывало, сворачиваясь калачиком, и тихо хнычет. Он не знает что будет дальше, но понимает, что не может без него. Не может без его прикосновений, взглядов, голоса. Любая мысль о нём разрывает изнутри. Не смеет даже допустить мысль, что он ушёл навсегда. Нет. Пожалуйста, не так. Надо вернуть Ин Хо, поговорить с ним. Объясниться, попытаться. Всего лишь один диалог. Всего лишь один шанс. Ки Хун должен попробовать всё исправить.