Глава 3. Оставь всё позади
2 июля 2025 г., 20:12
21 Марта, 2011
Три ключа к садоводству — это хорошее планирование, предвидение и стратегия.
Именно поэтому садоводство стало идеальным хобби для такой натуры, как Гермиона. Сначала это было задание от её невыносимо раздражающего психотерапевта, а позже превратилось в способ выпустить пар — ведь окружающие вели себя с ней словно на минном поле. Но после множества неудач, прорыва в терапии и времени, потраченного на то, чтобы понять себя, Гермиона начала осознавать, что садоводство — это не просто копать ямы, сажать растения и вовремя их поливать.
Это про установление связей.
Связей между наукой, искусством и биологией. Её завораживала гармония всего происходящего. Например, растения, которые были правильно размещены в своей среде, начинали процветать.
Эксперименты были ещё одной частью садоводства, которую Гермиона пока не освоила, в основном из-за своих личных заморочек. Эксперименты — это ведь про пробовать новое и терпеть неудачи. А подобного опыта в жизни у неё было достаточно, и повторять его совершенно не хотелось.
Гермиона стремилась просто жить, не меняя ничего, и сначала довести до совершенства то, чем уже занимается, прежде чем браться за новое.
Это вернуло её к самой себе, к тому, что она всегда любила — к изучению и исследованию. Только теперь её целью было не просто знать больше, а менять к лучшему себя и мир вокруг. Причём делать это так, чтобы это действительно имело значение… И не доводило её до изнеможения, как раньше.
Вместо того, чтобы изучать законы, она начала изучать климат и погоду в своём регионе, а также исследовала целесообразность посева в помещении. Вместо того, чтобы быть пешкой в интригах самых влиятельных людей из Министерства, которые просто использовали её для своего имиджа, Гермиона исследовала почву, подбирала нужный уровень кислотности и научилась правильно удобрять землю. И вместо того, чтобы вникать в политику и запоминать, к кому из членов Визенгамота можно подойти, а кого стоит избегать, она училась колдовать нужные защитные чары от диких животных и вредителей. А ещё построила оранжерею, в которой было всё, что ей нужно.
Это было восхитительно.
Никогда не скучно и всегда успокаивающе. Практичное хобби для практичного человека.
Садоводство многому её научило. Любой рост начинается с семени, а вот что из него вырастет, зависит уже от тебя.
Когда растения умирали, она начинала лучше ценить любую жизнь. Гермиона поняла, как важен каждый этап ухода за чем-то, чтобы оно стало сильным и здоровым. Всё, что она выращивала, имело определенную цель: травы для приготовления зелий, фрукты и овощи для употребления в пищу. Важен был каждый процесс — уход и удобрения для получения максимального урожая. И некоторые ингредиенты были жизненно важны, например: солнечный свет, вода, время и терпение.
Но садоводство также научило её замечать сорняки.
Их, как и людей, трудно определить. Некоторые безвредны, сливаются с окружающей средой и спокойно уживаются с остальными растениями. В редких случаях от них даже может быть польза. Но другие — разрушительны. Таких Гермиона старалась выдёргивать сразу, иначе они разрастались и могли задушить молодые ростки. Сорняки истощают почву, забирая себе все полезные вещества.
Подобный «сорняк» поджидал Гермиону в домашнем кабинете.
Тиберий МакЛагген.
Гермиона только и мечтала, чтобы кто-нибудь вырвал его с корнем.
После войны тихое ослабление власти Министра привело к появлению вакуума, с которым Магический мир ещё не сталкивался. На фоне всеобщего хаоса это прошло почти незаметно, и каждый высокопоставленный чиновник, не связанный с Волдемортом, поспешил занять освободившееся место.
Одним из таких мест была должность Верховного чародея — главы Визенгамота.
Теперь этот человек стоял в её кабинете, разглядывая лотки с рассадой, почти готовой к высадке. Его присутствие не было бы проблемой, если бы не изменения в правительстве, которые сделали его самым влиятельным волшебником в стране. Он был насквозь прогнившим, насколько это вообще возможно. И его появление только подтвердило это.
Обычно после её отказов Тиберий присылал Кормака, и это всегда превращалось в познавательный опыт. Особенно, если тот не распускал руки и держал при себе мысли о её фигуре.
И всё же с Кормаком было легко справиться.
А вот с Тиберием?
Помимо известной склонности решать вопросы взятками, Гермиона знала о нём слишком мало, чтобы делать какие-то выводы.
— Верховный чародей, — поприветствовала она его, стоя в дверях.
Ему было уже за пятьдесят, хотя внешне он казался моложе. Как и Кормак, он был высок, широк в плечах и производил внушительное впечатление. Его волосы были такие же кудрявые и тёмные, но вот глаза и само его присутствие были совершенно другими.
Кормак вечно строил глазки и флиртовал, а вот Тиберий был острый, как бритва. Он был тем типом людей, у которых всё имело скрытый смысл, даже одежда. Тиберий всегда носил официальные мантии, подчёркивающие его высокий статус. А приятное выражение лица было неискренним, фальшивым, как медный галлеон.
— Мисс Грейнджер, — сложив руки, сказал он. — Я уже начал гадать, когда же вы появитесь.
На самом деле, Гермиона собиралась не появляться — по крайней мере, пока он не уйдёт обратно через камин, из которого пришёл. Но, проведя полчаса на грядках, она убедилась, что Тиберий, к сожалению, не из тех, кто уходит сам.
В этом он очень напоминал своего племянника.
— У вас тут довольно… живенько, — заметил он.
Кабинет и правда был просторным и в основном чистым, уютным — насколько это было совместимо с представлением Гермионы о профессионализме. Пэнси рвалась переделать обстановку, но кабинет оставался сборной солянкой мебели, подчёркивающей белые стены и дубовый пол. На столе рядом с рассадой стояли отдельные горшочки с самыми капризными растениями — бадьян и моли, которые отказывались прорастать и требовали к себе повышенного внимания.
— Спасибо, — кивнула она. — Мои приёмные часы начнутся через час.
— Прошу прощения, не знал, что мне нужно записываться к вам на приём.
— Независимо от вашей должности, я придерживаюсь расписания. А ещё через час у меня встреча, так что, прошу покороче. — Она села за стол, кивнув на кресло напротив. — Вы пришли на консультацию? Сейчас я не беру новых пациентов, но могу порекомендовать кого-то из коллег. Конечно, если вы расскажете, какая помощь вам нужна.
Его отказ сесть стал ещё одним подтверждением того, что пришёл он не просто так, а с определённой целью.
— Я не за консультацией. Это просто дружеский визит.
Гермиона не могла понять, настроен ли Тиберий дружелюбно, угрожающе или сочетает оба эти качества.
— Не знала, что мы с вами друзья.
Улыбка Тиберия стала холодной. Определённо угрожающе.
— Мой племянник восхищается вами ещё со времён Хогвартса. И продолжает это делать, даже после встреч с вами по поводу ваших постоянных отказов от предложений Министерства.
— Понятно. — Ей стоило большого труда скрыть отвращение на лице. — Но всё равно, это не делает нас друзьями. Скорее просто знакомыми.
— Тем не менее, он уверен, что вы передумаете.
— Тогда он совсем меня не знает.
Словно соперники в шахматах, они пытались предугадать ходы друг друга. Гермиона была в тупике. Несмотря на её статус «героини войны», она была всего лишь маленьким винтиком в большой системе. Его присутствие нарушало все установленные правила. Как и её полное безразличие к этому.
— Небольшой совет, мисс Грейнджер. Когда Верховный чародей находит время в своём очень занятом графике, чтобы вас навестить, стоит хотя бы показать радость от этого.
— Запомню. — Она открыла папку на столе, готовясь к предстоящей встрече, сложила руки на ней и наклонилась вперёд. — Вы хотите почтения, но называете это дружеским визитом? Честно, я в замешательстве. Что вам нужно, Верховный чародей?
Тиберий помолчал, переводя взгляд на овощи и эвкалиптовое растение.
— До того, как я узнал о вашей преданности во время работы в Министерстве, я думал, что Кормак преувеличивает, рассказывая о вашем интеллекте. Теперь я знаю, что он говорил правду. Вы достаточно умны, чтобы понять причину моего визита.
— Да.
— Работа, которую вы проделали перед своим неудачным уходом, была весьма впечатляющей. Я хотел лично убедиться, что вы сохранили этот успех на новой должности. — Он обвёл взглядом кабинет. — Похоже, что так и есть.
— Вы следили за мной.
— Следили — слишком резкое слово. — Его уклончивый ответ напомнил ей его племянника. — Я предпочитаю думать, что я просто наблюдал за вашей выдающейся карьерой.
И это натолкнуло её на мысль, требующую подтверждения.
— А, так это вы стоите за предложениями работы из Отдела Магического Правопорядка. Не Гестия.
— А если и так? — Его взгляд скользнул по капризным растениям, а затем остановился на ней. — Отдел Гестии Джонс переживает сейчас имиджевый кризис. Даже назначение знаменитого Гарри Поттера главой авроров не помогло.
Вот что происходит с гнойной раной, если её оставить без лечения: она загнивает, и в итоге приходится ампутировать всю конечность.
— Доверие людей к стражам закона и порядка стремительно рушится. И Гарри Поттеру, похоже, на это наплевать.
Гермиона пошевелила пальцем, используя беспалочковую магию, чтобы поднять чайник, зачарованный на сохранение тепла. Ещё одним движением запястья она налила дымящуюся жидкость в пустую чашку. Тиберий смотрел на неё так, будто ожидал другой реакции — такой, чтобы она не чувствовала себя достаточно спокойно, чтобы пить чай в присутствии самого могущественного волшебника страны.
Лишь сделав первый глоток, она обратилась к Тиберию, который теперь пристально смотрел на неё.
— Хочу сказать, что у Гарри есть забот побольше, чем просто общественное доверие. А вы, похоже, только и делаете, что пытаетесь замять всё, что связано с Пожирателями. Один аврор пропал, несколько получили ранения всего пару дней назад — и ни слова в газетах. Ни одного упоминания. Никаких предупреждений для людей.
— Мы решили, что нет смысла пугать людей заранее.
— То есть вы просто контролируете новости. — Гермиона откинулась на спинку стула. — Знакомая история.
Тиберий напрягся.
— Это не совсем так, мисс Грейнджер. Мы просто попросили перенести публикацию на следующую неделю, чтобы она не помешала расследованию.
— Какому расследованию? Насколько я знаю, вы даже не даёте им отправить команду за Мэтерсом.
Тиберий сцепил руки за спиной, приняв позу уверенного и самодовольного человека. Он явно не чувствовал от неё угрозы и хотел это показать. Интересно.
— У вас слишком много информации для человека, который не собирается возвращаться в Министерство.
— Не собираюсь.
— Жаль. — Он цокнул языком. — Гарри Поттеру не помешала бы ваша помощь. Да и Драко Малфою тоже.
Сдерживая раздражение, Гермиона сделала ещё глоток чая.
— Зачем ставить их на важные посты, если вы не верите, что они справятся?
— Их назначили не за профессиональные заслуги. — Это Гермиона и сама знала. — Гарри Поттер — это Мальчик-Который-Выжил, защитник всего хорошего и справедливого. Драко Малфой — символ искупления, человек, который отвернулся от идеалов своей семьи. Из врагов в союзники. Их сотрудничество — это почти как поэма.
Какой абсурд.
— Простите за резкость, но это не театральная постановка, Верховный чародей. Это реальная жизнь, и каждое ваше действие, или бездействие, имеет последствия. Возможно, они и подходят для этих должностей, но…
— У каждого из нас есть своя роль, которую мы должны играть, чтобы сохранить наше правительство и стабильность.
Сохранить — интересный выбор слова, учитывая, сколько всего ещё нужно изменить. Было так много всего, что всё ещё было неправильным. Сколько всего прогнило и испорчено из-за их неправильных решений.
— Мы все должны вносить свой вклад, в том числе и вы, мисс Грейнджер. Люди уважают вас. Они помнят, как вы сражались во время войны. Министерству бы это пригодилось…
— Или, вместо того чтобы использовать меня для создания красивой троицы — очередного доказательства вашей «борьбы» с Пожирателями — вы могли бы просто выделить необходимые средства Аврорату и Оперативной группе. Они работают без должного финансирования, с нехваткой подготовленных кадров, а вы продолжаете возлагать на них новые задачи.
— У Министерства много обязанностей. Мы попросили их выполнять свои, чтобы мы могли сосредоточиться на восстановлении экономики и…
— О, я прекрасно в курсе вашей «заботы об экономике». — Гермиона скрестила руки на груди. — Но на каком месте в этом списке находятся сами люди?
— Люди выигрывают от экономического роста и стабильности.
— Я говорю о том, что происходит прямо сейчас. Экономика растёт медленно, и простым людям это становится заметно не сразу. А пока оборотни теряют свои земли, кентавры лишаются территорий, а те, чьи дома и бизнесы находятся за пределами Косого переулка, страдают — что с ними происходит? Зато богатые богатеют, а остальные с каждым днём всё больше разочаровываются. — Взгляд Гермионы стал острым, как нож. — Кстати, как там дела в Косом переулке?
А он-то знал, потому что ему принадлежали там почти все здания и магазины. Кроме магазина близнецов Уизли.
Тот факт, что Верховный чародей мог управлять собственным бизнесом и недвижимостью, одновременно принимая выгодные для себя законы, был возмутителен. Однако отсутствие прецедентов и соответствующих законов делало борьбу с этим практически невозможной. Так что, формально — это было не преступление. Но с точки зрения морали — полное дно. Это показывало огромную дыру в устройстве их системы. Дыру, которую Визенгамот даже не пытался заделать.
И люди это замечали.
— Бизнес — это не то, зачем я к вам сегодня пришёл, мисс Грейнджер. Моему племяннику так и не удалось убедить вас принять наше предложение, поэтому я пришёл сам. Обсудить условия, зарплату и бонусы за успешную работу. — Он сделал паузу. — То, о чём никто больше знать не должен.
Теперь, когда он наконец сбросил маску, Гермиона ответила тем же.
Или, точнее, яростно сорвала.
— Мне не нужно ничего из того, что вы можете предложить. Я не продаюсь. Ваши проблемы куда больше, чем я и моё так называемое влияние. Меня больше не интересует роль марионетки Министерства.
— Значит, вы из тех, кто хочет сместить Визенгамот?
Тиберий ошибался. Напрямую с «Движением за восстановление» Гермиона не сотрудничала. Но и совсем неправ он не был.
— Мы знаем, что они существуют, — сказал он, когда она промолчала. — Они бы вас поддержали. Если бы вы вернулись.
А вот и объяснение: им просто нужно было держать её под контролем.
— Я не собираюсь возвращаться. Ни ради вас, ни ради кого бы то ни было. Возможно, вам следует меньше думать о том, чтобы подкупить меня, меньше пытаться плести интриги, чтобы заглушить жалобы, и больше заниматься своей работой. Защищайте людей. Помогайте им. Дайте аврорам и Оперативной группе ресурсы и время, которые им действительно нужны, чтобы…
— У нас больше сотни авроров…
— Я в курсе, — холодно бросила она. — Раньше я вела такие подсчёты. Но их едва хватает даже на то, чтобы справляться с обычными преступлениями, которые совершают отчаявшиеся люди, так и не оправившиеся после войны. И есть ещё Пожиратели Смерти, которые прячутся по деревням, ведут себя как ни в чём не бывало, и по одному уничтожают целые группы. А у авроров стоит ещё и задача найти их базу. Людей попросту не хватает.
— Министерство…
— Я не собираюсь обсуждать тот факт, что Пожирателей Смерти становится всё больше и больше. — Гермиона не намеревалась выслушивать оправдания. — Да, все согласны, что Волдеморт был безумцем с ужасной идеологией. Но всё больше людей считают, что смена власти — это куда лучший вариант, чем то, что у нас есть сейчас.
Лицо Тиберия исказилось от едва сдерживаемой ярости. Видимо, не привык, что с ним разговаривают в таком тоне. Но уважение нужно заслужить.
— Думаю, вы забыли, с кем разговариваете.
— Я отлично знаю, кто вы. Ваши мантии ясно показывают, что вы с удовольствием пользуетесь своей властью. Даже если вы на самом деле не подходите для этой должности. — Она подняла подбородок. — Но я не работаю на Министерство…
— Мы принимаем законы, которые касаются и вас.
— Верно. И далеко не всегда в лучшую сторону.
Он сжал челюсти, стараясь держать себя в руках.
— Ваш отдел финансируется Министерством.
— Поправочка, финансировался. Наш старт был обеспечен причинами, о которых вам хорошо известно. В настоящее время мы полностью финансируем свою деятельность за счёт исследовательских грантов в рамках работы частной больницы. Так что у вас нет ни власти над моей работой, ни власти в моём доме.
Гермиона позволила своим словам повиснуть в воздухе и невозмутимо отпила чай. Мята. Без сахара и мёда.
Вместо того чтобы разозлиться, Тиберий сделал нечто странное. Он улыбнулся. И выглядел при этом по-настоящему довольным. Даже воодушевлённым. Словно он был полностью поглощён её словами и личностью, почти одержимо.
— У вас такой огонь внутри, мисс Грейнджер. Столько страсти и ума. Вы именно та, кто нам нужен. Вам стоит подумать о возвращении. Ваши способности можно направить на благое дело.
— Как я уже много раз говорила, я не собираюсь возвращаться в Министерство. Я не собираюсь играть ни в чью игру.
— Это из-за того, как Министерство поступило с вами во время… того инцидента?
Его небрежное упоминание столь личной темы заставило её содрогнуться. На этот раз — заметно. И это её насторожило.
— Да, определённо. Но и нет. — Это был единственный честный ответ, который она могла дать.
— В каком смысле?
— Я понимаю, где допустила ошибку. Я не поставила себя на первое место. Я доверилась системе, которой всё равно, жива я или нет. Системе, которой было нужно только одно. Чтобы я продолжала работать и расхваливать Министерство до посинения. В буквальном смысле.
К сожалению, это не было преувеличением.
На пике карьеры Гермиона трудилась в бешеном ритме, полностью пренебрегая собственным здоровьем. Однажды ей резко стало плохо… а дальше — провал. Очнулась она уже в больнице Святого Мунго, спустя неделю. Оказалось, её нашли на полу, в припадке, и лишь чудом успели доставить в больницу.
Почти ничего из того времени она не помнила. Только тревожные лица друзей… а потом родителей. Ей было тяжело принять, что она потеряла целую неделю жизни — и часть воспоминаний. Припадки, которые её тогда скрутили, сделали магию нестабильной, тело слабым, а разум спутанным, неспособным связывать воедино сложные мысли.
Приступы грозили повториться при неконтролируемом стрессе. Через два дня после того, как она пришла в себя, её уже ждали на работе.
Именно это требование стало для неё переломным моментом. Её здоровье оказалось для Министерства разменной монетой — ради их «высшего блага». И это оставляло горький привкус во рту.
— Признаю, тогда Министерству следовало поступить по-другому, — осторожно заговорил Тиберий, как настоящий политик. — Однако…
— Обсуждать больше нечего. Рассматривайте это как категорический отказ от любых предложений — прошлых, настоящих и будущих. А теперь, будьте добры, покиньте мой дом.
Когда он уже был почти у двери, она услышала:
— Вам стоит всё же подумать, мисс Грейнджер. Я знаю, как вам важно менять мир к лучшему. С вашей помощью можно было бы помочь тысячам.
— Нет, спасибо. Я предпочитаю действовать согласно собственным принципам.
***
22 Марта, 2011 Гермиона в третий раз перечитывала дело таинственного пациента, когда из камина вышла Нарцисса Малфой. Интересно. Она была едва ли не последним человеком, которого Гермиона ожидала увидеть… но очень близко к этому. Эта «честь» по-прежнему оставалась за её сыном. Судя по всему, Нарцисса тоже была не менее удивлена, увидев Гермиону. Тео оказался куда хитрее, чем она думала. Он не раскрыл ни одной из них всей правды. Но, прежде чем Гермиона успела хоть что-то сказать или даже подумать, камин снова вспыхнул, и из него вышли двое волшебников из службы безопасности. Они встали по бокам от Нарциссы, скрестив руки и нахмурив брови, словно демонстрируя защиту от возможной угрозы. От Гермионы, якобы. Она почти засмеялась. На фоне своих «телохранителей» в чёрных мантиях Нарцисса выделялась изысканным лавандовым нарядом, дополненным серебристыми деталями. Гермиона заметила на ней простое ожерелье с не сочетающимся по цвету золотым кольцом. Безупречный макияж и идеально уложенные светлые волосы — она явно старалась произвести впечатление. Гермиона задумалась: изменила бы Нарцисса свой наряд, если бы заранее знала, с кем ей предстоит встретиться? Она кивнула в сторону кресла, предложив: — Присаживайтесь, пожалуйста. — Затем, обращаясь к телохранителям, добавила: — А вы можете подождать за дверью. Нарцисса села, идеально сложив руки на коленях и выпрямив спину. Её охранники остались неподвижны. Гермиона посмотрела на каждого из них, но они не обращали на неё никакого внимания. Как только Гермиона открыла рот, чтобы повторить просьбу, Нарцисса спокойно подняла палец и кивнула в сторону двери. Телохранители послушно вышли. Последний аккуратно закрыл за собой дверь. Они остались одни. Гермиона позволила себе внимательно изучить собеседницу, прежде чем вновь встретиться с ней взглядом. Обычно на этом этапе она просила пациента рассказать о себе и о том, чего он хочет достичь с её помощью. Но сегодня Гермиона решила подождать. Формальности были ни к чему — они знали друг друга. Пусть и не настолько близко, чтобы считаться знакомыми, но достаточно, чтобы узнавать друг друга на улице. Или в её доме во время войны. Слишком воспитанная, чтобы демонстративно вертеть головой, Нарцисса осторожно осматривала всё, что попадалось в поле зрения. Но Гермиона и без того знала, на что та смотрит — в конце концов, они были у неё дома. На стенах, между белыми книжными полками, висели её награды и дипломы. Нарцисса разглядывала каждую рамку, будто не верила, что женщина такого возраста могла добиться успеха. Но Гермионе был всего тридцать один год, и у неё был Орден Мерлина. Когда Нарцисса заметила эту награду, она перестала рассматривать остальные. Это ничуть не помогло убедить Гермиону принять Нарциссу в качестве пациентки. Для неё это была просто работа. Ничего личного. — Теодор не говорил мне, что именно вы будете тем целителем, которого он нашёл, — сказала Нарцисса. — Я так и подумала, — спокойно ответила Гермиона, мельком взглянув в лежащую перед ней папку. — Когда вы просили «лучшего», — она подняла взгляд, встретившись с холодным взором Нарциссы, — стоило уточнить, обязателен ли определённый статус крови. — Моя просьба была вполне корректной. — Нарцисса изящно промокнула лоб шёлковым платком с вышивкой. Гермиона заметила пот ещё до того, как та его убрала. Этого признака было достаточно, чтобы понять, что зелья, которые принимает Нарцисса, больше не действуют. Жаль. Похоже, Нарцисса уловила её внимательный взгляд и, убрав руку, прищурилась. — Для меня вы могли бы быть кем угодно, мисс Грейнджер, хоть троллем. Но если вы действительно лучшая, то это значит, что я пришла по адресу. — Хорошо. Пауза, повисшая между ними, не была чем-то необычным — многие пациенты не сразу готовы говорить. Но это молчание было другим. Тяжёлым. Оно словно сжалось внутри Гермионы, осев в животе плотным клубком воспоминаний. Их было слишком много, и все они оказались чрезвычайно сложными. Но всё же, Нарцисса просила у неё помощи. Ирония в этом ощущалась особенно остро. Годы терапии научили Гермиону, что исцеление от травм — это не только про тело или разум. Это о том, чтобы взять в свои руки свободу, перестать быть жертвой и не позволять прошлому разрушать настоящее и будущее. Она уже простила Нарциссу и её семью. Сделала это много лет назад и не собиралась снова возвращаться в то состояние. Она простила не ради них, а ради себя. Гермиона понимала, что нельзя двигаться дальше, если держаться за обиды. Нельзя взлететь, если позволить прошлому держать себя на земле. А ей хотелось и расти, и летать. Прощение — это не действие, а осознанный выбор. Оно не даётся легко, но Гермиона осознанно решила не позволять ненависти затуманивать её рассудок. Это подарило ей внутренний покой, позволяющий смотреть на Нарциссу объективно. Достаточно отстранённо, чтобы сосредоточиться не на человеке, а на сути дела. Но правда была в том, что она не могла взять её как пациентку. С какой стороны ни посмотри. У Гермионы были жёсткие правила: она не работала с теми, кого знала лично. Мысленно она метала в Тео ржавые кинжалы — он ведь это знал, и всё равно предложил ей быть непредвзятой. — Чаю? — вежливо предложила Гермиона, кивнув в сторону чайника на столе. Он был зачарован, чтобы всегда оставаться тёплым, и в нём уже был заварен фирменный сбор, который она предлагала всем новым пациентам. — Мелисса, кава и валериана. Хорошо успокаивает нервы. — С моими нервами всё в порядке, благодарю, — сухо отозвалась Нарцисса. — М-м… — протянула Гермиона, подмечая едва уловимые движения глаз и напряжённые плечи — несомненные признаки стресса. Но она не спешила с выводами, всё же она знала эту женщину не так уж хорошо. Гермиона сомневалась, что Нарцисса Малфой осталась прежней. Это было просто невозможно. Потеря мужа и разрушение привычного мира изменили её, заставили замкнуться. Она исчезла и из светского общества Лондона, и из страны, поселившись в неизвестном уголке Франции. Вернулась она совсем недавно. Но, как оказалось, всё это время, она не сидела без дела. Спустя два года после смерти Люциуса Нарцисса выпустила откровенные мемуары, которые Гермиона так и не прочитала, в отличие от Андромеды, которая взялась за них через полгода после публикации. Книга детально и честно описывала её детство в доме Блэков, уход из семьи Андромеды и Сириуса, её собственный брак, воспитание сына (в рамках дозволенного; он предпочитал не разглашать личное), события, из-за которых Волдеморт оказался под её крышей, и всё, что она пережила до и после предательства в ту самую ночь Битвы за Хогвартс. Андромеда расплакалась, когда прочитала слова Нарциссы, обращённые к Люциусу, о тех последних мгновениях, когда он прятал её и Драко перед нападением Пожирателей Смерти. А когда дошла до момента, где Нарцисса описывала пожар в Малфой-Мэноре, — плакала ещё сильнее. Нарцисса описала всё: свои эмоции, боль, и параллель между собственной судьбой и судьбой поместья — обречённого быть одновременно и уничтоженным, и сохранённым в вечном магическом огне. Книгу назвали жёсткой, но честной и глубоко трогающей историей женщины, которая оказалась по ту сторону войны. Эти мемуары превратили Нарциссу в звезду — вопреки её прошлому. Гермиона гадала, сохранила ли Нарцисса прежние предубеждения, которые в неё вбивали с рождения, или война всё-таки показала ей, что можно жить иначе. Замечать предвзятость в себе сложно, а измениться ещё труднее. Но всё-таки возможно. Может, перемены уже начались. Гермиона не могла знать наверняка, ведь Нарцисса была замкнутой и гордой женщиной. Но гордилась она только тем, что сама создала, преодолела и достигла. Именно в таком порядке. Всё остальное оставалось слишком туманным, и Гермиона не намеревалась в этом разбираться, тем более не планируя брать её в пациентки. Она молча пила зелёный чай с долькой лимона из собственной теплицы, наблюдая за затянувшейся тишиной. Бросив на Нарциссу короткий взгляд, она вернулась к записям для Роджера Дэвиса — именно ему Гермиона намеревалась передать этот случай. — Я ожидала от вас больше вопросов, мисс Грейнджер, — первой нарушила молчание Нарцисса. — Что именно вы хотели бы услышать от меня? — Гермиона поудобнее устроилась в кресле, сложила пальцы в замок и пристально посмотрела на собеседницу. — Я читала ваше дело. Трижды. — Например, о моём текущем состоянии. — Я не специализируюсь на вашем диагнозе. Но по тому, что я вижу, назначенные вам зелья и эликсиры либо не работают, либо подобраны неправильно, либо вы принимаете их нерегулярно. Взмахнув рукой, Гермиона подняла чайник в воздух и налила свежий чай в стоящую перед Нарциссой чашку. Женщина на мгновение замялась, прежде чем взять чашку и сделать глоток. — Я заметила, что у вас уже проявляются симптомы. В основном, это потливость, но если бы я сейчас провела диагностические чары, то, скорее всего, обнаружила бы повышенные пульс и давление. Вы тщательно нанесли макияж, очевидно, чтобы скрыть недосып. Днём вы сонливы. Я налила вам чай, потому что вы, похоже, не доверяете своим рукам. Были ли у вас случаи, когда вы что-то роняли из-за дрожи? Оказывались в месте и не помнили, как туда попали? Путали людей, даже если это случается редко? Лёгкий спазм челюсти Нарциссы подтвердил догадки Гермионы. — В этом и суть вашего заболевания. У меня нет вопросов о том, что я уже знаю. Нарцисса поставила чашку на блюдце. — Похоже, Драко не преувеличивал, когда рассказывал в детстве о ваших умственных способностях. — Наблюдательность — это часть моей работы. — Гермиона сдержала улыбку. Они молча пили чай, не стремясь нарушить тишину. — Я понимаю, что вы могли подумать, увидев, что я пришла просить помощи после того, что было между вами и моей сестрой. Тон был таким спокойным и сухим, что Гермиона ответила предельно честно: — Откровенно говоря… до сегодняшнего дня я почти не вспоминала о вас. Ну, если только другая ваша сестра вас не упоминала. А такое случалось нечасто. И, судя по застывшему выражению лица Нарциссы, не без причины. На протяжении многих лет Андромеда явно хотела восстановить отношения с младшей сестрой, но этого так и не произошло. Она говорила об этом, писала одно письмо за другим — и не отправила ни одного. Гермиона задумалась, изменится ли что-то, если Андромеда узнает о болезни Нарциссы. Но не ей принадлежало право сообщать эту информацию. — Но раз уж на то пошло, я понимаю, что вы пришли сюда не ради прошлого. И я тоже здесь не для этого. Мне бы хотелось оставить его позади. — Гермиона старалась вернуть разговор в профессиональное русло. — Теперь ваша очередь рассказать о целях и мотивах, побудивших вас начать лечение. — По мере ухудшения моего состояния, мне потребуется постоянный уход. — Нарцисса, казалось, уже приняла свой диагноз. Что, следует признать, было редкостью среди пациентов с подобным прогнозом. Гермиона сделала быструю заметку для Дэвиса. — Я в курсе. Но почему именно я? — Теодор сказал, что вы лучшая. А я доверяю его мнению. Я не могу изменить свою судьбу, но, похоже, при должной заботе, у меня будет шанс выиграть немного времени. Я… Когда Нарцисса положила руки на стол перед Гермионой, с неё словно спали все маски и напускная гордость. Осталась только реальность её болезни и причина, по которой она пришла за такой сложной, дорогой помощью. — Я ещё не всё успела… Не подготовила ни себя, ни семью. — Голос Нарциссы стал тише. — И я бы не хотела, чтобы мой внук потерял мать и бабушку почти одновременно. Он ведь ещё ребёнок. Гермиона почувствовала странное волнение, когда позволила себе на секунду задуматься, что Драко Малфой, тот самый, успел стать мужем, отцом и вдовцом к тридцати. А она по-прежнему оставалась одна… без партнёра и детей. Нет, Гермиона не жаловалась на свою жизнь, но сравнение было резким, почти болезненным. Она отмахнулась от этой мысли. — И Драко… Он не готов остаться один, — добавила Нарцисса. По её лицу промелькнула буря чувств. Гермиона молча призвала к себе коробку с салфетками, которая стояла на столике рядом с её капризными растениями. Ей хотелось сказать, что сколько бы Нарцисса ни старалась защищать сына, она не сможет уберечь его от всего. От неизбежного. Но она промолчала, лишь наблюдая, как Нарцисса вновь собирает себя по кусочкам. — Я бы хотела увидеть, как он устроит личную жизнь. Женится, до того как… Ну, чем раньше, тем лучше. Он вроде бы соглашается на встречи… Смешное название для свидания, — мысленно усмехнулась Гермиона. — Но я вижу, что он просто тянет время. Ждёт. Мой сын — умный человек, но он скорее упрям, чем практичен. Он любит контролировать то, что может. И думает, что может контролировать это, просто оттягивая момент. Гермиона кивала, делая вид, что слушает, но её мысли всё ещё цеплялись за раздражающую мелочь, не дававшую покоя. Она знала, что отец Малфоя погиб. Об этом знали все, и у всех были свои мнения насчёт того, искупил ли Люциус Малфой свою вину смертью. Вопрос был настолько неоднозначным, что Гермиона решила для себя никогда не поднимать эту тему, ведь это не её дело. Она также знала, что брак Драко с Асторией Гринграсс был зарегистрирован в тот же год, когда его мать выпустила свою книгу. О рождении его сына, Скорпиуса, Гермиона узнала вскользь, до рождения Альбуса, когда новость заполонила светские колонки газет, тех самых, что она обычно пускала на компост. Дафна, сестра Астории, вошла в её круг после побега с Дином и иногда упоминала племянника — в основном в разговорах с Джинни, потому что Альбус и Скорпиус были одного возраста. Когда в ноябре прошлого года Астория умерла, Дафна пришла к Гермионе глубоко ночью — в день похорон. Она плакала, не зная, какие цветы выбрать. Гермиона отдала ей горшок гладиолусов из своей оранжереи, сказала посадить их у могилы, а потом тихо наложила заклинание, чтобы они долго не увядали. Она никогда не встречалась с Асторией, но по словам Дафны знала, какой сильной и искренней та была. Цветы были уместны, но сам поступок был сделан ради подруги, которая переживала утрату. Не ради покойной жены Драко Малфоя. И хоть Гермиона знала обо всём этом, она ни разу не задумывалась, что всё это значит для самого Малфоя. Его работа. Его роль отца и сына. Угрозы, с которыми сталкивалась его семья. Гермиона никогда не воспринимала это как события его жизни, хотя именно эти инциденты могли и должны были определять его судьбу. Но так и было. — Вы не сможете заставить его подготовиться, — произнесла Гермиона, пытаясь отогнать назойливые мысли до того, как они обретут чёткие очертания. — Это должно быть его решение. Только он может его принять. — Возможно, — мрачно кивнула Нарцисса, — но я хочу получить время, чтобы хотя бы попытаться. Ради их будущего. Это будет правильно, если он женится и даст Скорпиусу мать. Такова моя цель, пока я ещё жива. Она пристально всматривалась в лицо Гермионы, будто пыталась что-то в нём найти. И, кажется, нашла, потому что встала, с силой разглаживая складки на мантии. Лицо её потемнело от напряжения. — Похоже, под вашей опекой мне не удастся выиграть это драгоценное время. Гермиона приподняла бровь. — Вы наблюдательны, мисс Грейнджер, но и я не утратила своих навыков. Я пока ещё в здравом уме. Гермиона откинулась на спинку кресла, сохраняя непроницаемое выражение лица. — За последний год я прошла через многих целителей, и знаю, что если бы вы хотели взять меня как пациентку, эта консультация прошла бы совсем иначе. Вы бы уже провели диагностические чары и сравнили бы их с предыдущими показателями. И она не ошиблась. — Вы бы уже разъяснили, почему ваше лечение считают образцовым, — продолжила Нарцисса, не скрывая холодной решительности, — а потом мы бы рассматривали свитки с подробным планом моего лечения. Гермиона не считала нужным юлить, так как это противоречило её принципам. — Вы правы, — просто сказала она. Гермиона встала и обошла стол, чувствуя на себе пристальный взгляд собеседницы. Отказ Нарциссе явно не пришёлся по вкусу. Впрочем, Гермионе тоже не нравилось, что её вообще поставили в такую ситуацию. Хотя вопрос уже решён, она не собиралась быть грубой. Оказавшись рядом, Гермиона невольно отметила разницу между ними. Несмотря на болезнь, Нарцисса выглядела безупречно. А вот Гермиона… совсем нет. Волосы небрежно собраны в пучок, поношенные джинсы, серая кофта с длинными рукавами и резиновые сапоги до щиколоток. Совсем не по-деловому, но она проверяла уличные травы после дождя, когда вспомнила о приёме. На одном колене виднелась грязь, и Гермиона даже не потрудилась её стереть. Вместо этого она выпрямилась и спокойно выдержала взгляд Нарциссы. — Я направляю вас к целителю Дэвису. Он отличный специалист и, уверена, примет условия вашего контракта, — произнесла Гермиона. Одним взмахом руки она открыла дверь, и внутрь вошли телохранители. — Он лучше всех подойдёт под ваши запросы. Нарцисса напряглась. — Могу ли я узнать причину вашего отказа? — Она подняла руку, останавливающим жестом прося паузу. — Хотя, кажется, я и сама её знаю. Конечно, всё из-за нашей истории по разные стороны войны. — Даже если бы это было так… — спокойно ответила Гермиона, чуть склонив голову, — у меня есть полное право принимать такое решение. Согласны? На лице Нарциссы промелькнуло нечто, возможно, раздражение или стыд. Точно определить было невозможно. Но она лишь выдохнула, не решившись возразить. — Согласна. Гермиона уловила нежелание в её голосе, которое объяснялось чистой гордостью. Не всем честность давалась легко. — Но дело вовсе не в прошлом, — спокойно сказала Гермиона. — Я не работаю с пациентами, с которыми знакома лично, вне зависимости от формы знакомства. Из-за специфики и глубины моего подхода — это мой твёрдый и давний принцип. И меня удивляет, почему Тео направил вас ко мне, зная о нашей истории. — У Теодора свои мотивы. С этим Гермиона могла согласиться. Какие именно, оставалось загадкой, но, очевидно, веские, если он полагал, что она отступит от правил ради него. Гермиона даже подумывала спросить, знает ли Нарцисса, чего добивался Тео, но та, скорее всего, не сказала бы. — Возможно, так и есть. Но мне не требуется его одобрение для отказа, — твёрдо произнесла Гермиона. — Я передам ваше дело Роджеру. Он свяжется с вами и назначит встречу как можно скорее. Желаю вам удачи. — Благодарю, мисс Грейнджер, — холодно отозвалась Нарцисса, — разве что за напрасную трату моего времени.***
Гермиона так и не научилась готовить с помощью магии. Даже под наставничеством миссис Уизли ей не удавалось постичь это искусство. Молли утверждала, что у Гермионы попросту отсутствует желание, хотя такие слова прежде никто не осмеливался применить к Гермионе Грейнджер. Но в её словах была доля правды. Проблема была не в отсутствии интереса, а в том, что это никогда не ощущалось естественным. Возможно, виной тому были годы, проведённые за столом, где чередовались мамины кулинарные неудачи и редкие победы. Так или иначе, Гермиона почти не испытывала радости от излишне безупречной еды. Например, в слегка перекосившемся или чуть подгоревшем блюде, созданном своими руками, она чувствовала куда больше тепла, нежели в безупречном магическом творении. Рон сожалел, что ей так и не удалось освоить магию готовки, но больше тему не поднимал, особенно после того, как Гермиона предложила ему пойти на уроки к Молли вместе с Гарри, если он так хочет готовить волшебные блюда. Вскоре, после переезда в свой дом, Гермиона заглянула в книжный магазин в Годриковой Впадине в поисках книги, которая помогла бы с её увядающим растением. Она случайно свернула в другой проход и оказалась перед полкой с маггловскими кулинарными книгами. Импульсивно она выбрала книгу, в названии которой значилось слово «просто». К нему прилагалась бесплатная подставка для книг, и Гермиона ушла довольная своим выбором… Пока месяц спустя она не попыталась приготовить пастуший пирог… Пришлось долго выветривать дым и едкий запах гари с кухни. После этого она начала с самого простого, а именно с яиц и варёной картошки, и постепенно двигалась дальше. Постепенно совершенствовалась. Пока она снова не была готова попробовать рецепты из книги. Готовка напоминала Зельеварение — строгое следование рецепту исключало проблемы. И хотя не всегда удавалось, Гермиона всё же использовала свои навыки в варке зелий, чтобы совершенствоваться. Первое блюдо, которое ей удалось приготовить, и которое действительно понравилось её друзьям, была говядина Веллингтон. Пока они ели и восхищались, Гермиона испытывала удовлетворение, недостижимое простым взмахом палочки. После встречи с Нарциссой Гермиона, ставшая куда более искусной в готовке, не успела приготовить своё первое удачное блюдо, поэтому на ужин она выбрала что-то попроще: курицу в вине с запечённым молодым картофелем и салатом из зелени с её огорода. Она только что наложила согревающие чары и принялась за подготовку салата, как из камина шагнул Гарри. Джинни тем утром увезла детей в коттедж «Ракушка» на выходные, чтобы они могли провести время со своими старшими кузенами, Луи и Домиником, которые ещё не уехали в Хогвартс. Гарри принёс бутылочку вина и свежую бутылку огневиски. Предыдущую они допили в прошлую пятницу, из-за чего суббота выдалась тяжёлой. Даже зелье от похмелья не помогло Гермионе прийти в себя. Но Альбусу было плевать. Он с удовольствием лежал весь день в оранжерее после прогулки к лесу. — Привет, чем так вкусно пахнет? Нужна помощь? Гарри неизменно был готов помочь, однако Гермиона отложила нож, отрицательно покачав головой. — Я как раз заканчиваю с салатом, так что нет. — Она улыбнулась, обняла его и убрала вино в холодильник. Огневиски спрятала в шкафчик. — Осталось дождаться остальных. — Кто ещё придёт? — Рон и Пэнси. — Гермиона рассмеялась, когда Гарри сначала закатил глаза. Они с Пэнси вечно спорили о чём-нибудь. Но затем Гарри усмехнулся, и было очевидно, что ему это даже доставляло удовольствие. — Она пообещала вести себя прилично. — Поверю, когда увижу. — Справедливо. — Она пожала плечами. — Ну, как прошёл твой день? Было бы невежливо не спросить, даже если она и так уже знала ответ. Гарри получил повышение до главы Отдела Аврората после того, как его предшественник, не выдержав давления, ушёл на пенсию на восемь лет раньше срока — исключительно из-за Драко Малфоя. У Гарри не было иллюзий насчёт причин своего назначения. В конце концов, он же Мальчик-Который-Выжил. Дважды. Министерство использовало Гарри так же, как некогда пыталось использовать её: как символ, как лицо, как рекламный ход, необходимый для поддержания доверия общества. В отличие от Гермионы, Гарри принял эту роль по своим причинам, полагая, что политические мотивы его продвижения не перечеркнут ту пользу, которую он может принести волшебному миру и своей семье. Но угроза оставалась более чем реальной. Новая должность принесла ему собственный кабинет, щедрое жалованье и непростую задачу: сотрудничать с Оперативной группой… и с Драко Малфоем. Учитывая, что доверие к Министерству рухнуло до рекордно низкого уровня после декабрьской атаки Пожирателей Смерти, стёршей с лица земли целую волшебную деревню, давление было колоссальным. Но несмотря на жёсткие условия, нехватку ресурсов и общий хаос, им удалось добиться некоторых успехов, и за последние два месяца они поймали нескольких высокопоставленных Пожирателей. Однако этого оказалось недостаточно, чтобы удовлетворить Визенгамот. Атмосфера была напряжённой. Ситуацию не облегчало и то, что двое мужчин в эпицентре событий едва выносили друг друга. Годы терапии научили Гарри справляться с эмоциями, помогли ему разобраться с травмами детства и смириться с длинным списком утрат, через которые он прошёл. Он стал спокойнее, собраннее, чаще улыбался и куда реже выходил из себя… Но свою старую обиду он так и не отпустил. По крайней мере, не до конца. В Малфое было нечто, неизменно пробуждавшее в Гарри пятнадцатилетнего подростка, которому до боли хотелось ударить его в лицо. Желательно не один раз. А много раз. Гарри так часто жаловался на Малфоя, что Гермиона успевала мысленно выполнить несколько сложных задач или просто отвлечься на свои мысли, пока он изливал душу. И, как всегда, что бы она ни делала, Гарри всё ещё продолжал жаловаться, даже когда она возвращалась к разговору. Сегодняшний день не стал исключением. — День прошёл как обычно. Малфой был законченной сволочью, — всплеснул руками Гарри. Гермиона завела таймер. Ей стало интересно: побьёт ли Гарри свой рекорд по продолжительности жалоб на Драко? — Помнишь тот рейд, о котором я тебе рассказывал? Она рассеянно кивнула. После изнурительных поисков Малфой в конце прошлого года всё же обнаружил убежище братьев Лестрейндж в Уэльсе. Затем он завербовал волшебника, чтобы тот внедрился в их ряды. Две недели назад этот шпион сообщил, что состоится встреча с высокопоставленными Пожирателями Смерти, но дата пока неизвестна. Было известно только то, что она состоится до конца мая. Судя по тому, что рассказывал Гарри, у них появился реальный шанс закончить всё именно на этом рейде. Подготовка шла тихо, но активно. Разрушителей проклятий постепенно отзывали с других заданий, чтобы они изучали найденные улики и тёмные артефакты, которые могли бы помочь обвинению. Сотрудников Отдела Магического Правопорядка переводили в спецгруппы, чтобы усилить команду. Но времени и ресурсов для полноценного обучения и слаженности пока не хватало. — Да… Малфой отверг всех командиров, которых я предложил, — с досадой произнёс Гарри. — Без объяснений, просто потому что, по его мнению, они некомпетентны. Но сам не назвал ни одного аврора, которого бы одобрил, потому что, мол, это моя работа. Гермиона внутренне поморщилась. Она словно слышала его голос… голос шестнадцатилетнего Малфоя. И хотя Гарри был ей бесконечно дорог, в вопросах, касавшихся Драко Малфоя, он едва ли мог считаться объективным. Тем не менее, если судить по его жалобам и тем обрывкам, что она слышала, Гермиона могла бы сделать вывод, что Малфой остался тем же надменным ублюдком, каким был в школе. Каким бы невероятно привлекательным его ни находила Парвати. — Каждый мой план по проникновению в поместье Лестрейндж он отверг, — продолжал Гарри. — Назвал их примитивными и сказал, что я всех погублю, потому что моя безумная удача распространяется только на меня. Гермиона подумала, не слишком ли рано открывать бутылку огневиски. Для Гарри. — Ах да! — Он щёлкнул пальцами. — Я предложил использовать Перуанский порошок мгновенной тьмы, а Малфой отказался, потому что «слишком грязно». Ну… он ведь не совсем неправ. — Я пригласил специалиста по защитным чарам, — продолжил Гарри, — а он нашёл кого-то другого. Конечно, чистокровного. — Он сжал кулаки; один из приёмов, освоенных на курсах по управлению гневом. — Меня бесит, что на встречах с Визенгамотом мне приходится изображать, будто всё в порядке. Делать вид, что мне не приходится работать с самым большим придурком из всех, кого я когда-либо знал! И вести себя как чёртов профессионал, когда всё, чего я хочу, так это вышвырнуть его в окно каждый раз, когда вижу его хорьковую физиономию! — Гарри глубоко вдохнул, потом выдохнул. Техника, которую он подглядел на занятиях Ламаза вместе с Джинни. После чего улыбнулся. — Вот теперь мне легче. Лучше выпустить пар, чем держать внутри. — Истинная правда, — отозвалась Гермиона, выключая таймер на своих часах, надеясь, что он не заметил, как она засекала время его тирады про Малфоя. Он ненавидел, когда она это делала. Рекорд — шесть минут тринадцать секунд — был установлен в день их первого совместного совещания в статусе руководителей отделов. Тогда они едва не подрались. Сегодня он и близко не подобрался к рекорду: одна минута и тридцать семь секунд. Гермиона надеялась, что её точка зрения не вызовет новую вспышку, потому что не хотелось бы запускать таймер снова. — Впрочем, я не могу сказать, что полностью не согласна с Малфоем… — осторожно начала Гермиона. Увидев на лице лучшего друга выражение почти обиженного недоумения, она примирительно подняла обе руки. — Выслушай меня, Гарри. Он прав насчёт Перуанского порошка. Он только помешает и приведёт к ранениям из-за огня по своим же. К тому же, насколько я знаю, Рука Славы заперта в Отделе Тайн. Вряд ли кто-то одобрит её использование, учитывая, как часто она оказывалась не в тех руках. — Я даже не думал об этом с такой стороны. — Гарри закатил глаза. — Если бы он объяснил так, я бы и не спорил. Она не поверила ему, но решила сменить тему и рассказать про визит Тиберия, когда появилась Пэнси, одетая в бирюзовое богемное платье с длинными рукавами и с грозным выражением лица. Если бы Гермиона увлекалась ставками, она бы без колебаний поставила весь свой сейф в Гринготтсе на то, что именно она стала причиной гнева Пэнси. И была бы права. Пэнси разразилась криком, не дав Гарри даже поздороваться: — Ты отказалась лечить её?! Иногда Гермиона реагировала слишком быстро, но куда чаще с запозданием. Она была человеком, а значит, вечно балансировала между крайностями. Сегодня Гермиона действовала осторожно. Она подошла к кухонному островку, где Гарри сидел с широко раскрытыми глазами, а Пэнси буквально дрожала от злости. У Гермионы была куча вопросов — Как? Что? Когда? Кто? — но она отмахнулась от них, решив сначала успокоить Пэнси, пока та не сожгла всё вокруг своей яростью. — Это из-за Нарциссы Малфой, — произнесла Гермиона нарочито спокойно, намеренно сбивая Пэнси с толку. И это сработало. Та только захлопала глазами, открывая и закрывая рот, словно рыба, выброшенная на берег. Пока Пэнси не нашла, что ответить, Гермиона положила руку на гранитную столешницу. — У меня есть догадки, как ты так быстро узнала и почему вообще в это влезла, но я не буду отрицать. Да, я отказала ей в лечении. — Почему? И не начинай нести свой целительский бред про «я её знаю, поэтому не могу быть объективной». Я не вчера родилась, Грейнджер. — Я же не учу тебя, как тебе делать твою работу. Так что не учи меня делать мою. — Может, я всё-таки… — попытался вмешаться Гарри. — Гарри, — не отрывая взгляда от Пэнси, Гермиона вскинула руку, — не вмешивайся. — Ладно. — Не разговаривай с ним так! — Пэнси метнула взгляд на Гарри, который, похоже, был не меньше неё удивлён этой защитой. — Что за… Я только что встала на сторону Поттера, чёрт возьми! Ты должна мне выпивку, когда я перестану на тебя злиться. Чёрт, это даже звучит как-то неестественно. Гермиона устремила на неё тот самый пронизывающий взгляд, который Пэнси не выносила. Если бы они остались наедине, Пэнси наверняка зашипела бы, словно кошка. — Я удивлена, что за неё заступаешься ты, а не её собственный сын. — Драко скорее с гордостью сдохнет, чем у кого-то попросит помощи. Это вообще не в его стиле. Он помешан на контроле. — Пэнси закатила глаза. — Да и отношения Нарциссы с Драко… скажем мягко, натянутые. У него своих проблем хватает. Угрозы. Работа. Я бы добавила ещё и Скорпиуса. Но Драко едва ли участвует в его воспитании, как бы ему ни хотелось думать иначе. Теперь это забота Нарциссы, раз уж Астория умерла. Гермиона вспомнила мысль, которую уже пыталась вытолкнуть из головы, и вновь заставила себя от неё избавиться. — Почему ты вообще переживаешь? — Нарцисса была мне больше матерью, чем моя собственная мать, и это было ещё до того, как она меня прокляла. — Пэнси отвернулась, коснулась волос, будто ей было неуютно от собственной откровенности — особенно рядом с Гарри, который с интересом за ней наблюдал. — Как только она узнала, что я ушла от мужа, сразу предложила убежище. Дала время прийти в себя, пока я не смогу снова встать на ноги. Её слова о Нарциссе звучали так же тепло, как речи Гермионы о миссис Уизли. — Когда она рассказала мне о болезни, и Тео сказал, что попросит тебя взяться за её лечение, я почувствовала облегчение, — продолжила Пэнси. — Я знала, что в твоих руках у неё будет шанс. Я надеялась, что она проживёт как можно дольше. Хоть мне не по душе, как строго она ведёт себя со Скорпиусом в плане учёбы… но ему нужна стабильность. А ты… ты всегда так преданно относишься к пациентам. Я думала… — Она нервно сглотнула. — Ну, очевидно, я ошибалась. — Ты видела, как я работаю с пациентами? Потому что мне кажется, что нет. Я становлюсь частью их жизни на всё время лечения. Я контролирую всё: от рациона до семейной обстановки. И если что-то мешает выздоровлению — я это меняю. Я сама выращиваю ингредиенты для зелий в теплице. А если чего-то недостаёт, то добываю, невзирая на трудности. — Я… — начала Пэнси. — Это требует времени, сил и особого подхода, не типичного для обычного целителя. Я не просто волшебница с палочкой и пузырьком зелья. Я забочусь о них полностью: физически, морально, эмоционально. Я работаю с их семьями, потому что все забывают, насколько важно окружение и поддержка. А у Нарциссы, мягко говоря, запутанная семейная история. К тому же, я даже не специализируюсь на её заболевании. Пэнси скрестила руки на груди, словно закрываясь от услышанного. — Я знаю. Всё это знаю. — Тогда ты должна понимать, почему я не могу взяться за её лечение. На мгновение её голубые глаза утратили блеск, став искренними и почти беззащитными. — Ей нужно лишь время, Гермиона. — Роджер… — Дэвис? Этот надменный идиот? Он скорее… — Дело не в характере Роджера, — твёрдо возразила Гермиона, — а в том, способен ли он лечить её без предвзятости. У меня с Нарциссой есть история, Пэнси. Это всё равно что попросить Гарри заняться её лечением. Это… — Я бы взялся за это, — спокойно, но уверенно перебил Гарри, слегка пожав плечами. Обе мгновенно обернулись к нему. — Что? — в унисон спросили Гермиона и Пэнси. Гарри провёл ладонью по вечно непослушным волосам, откинув их назад и обнажив знаменитый шрам. — Мы с ней переписываемся уже несколько лет. Не часто, но иногда. Её письма приходят на Площадь Гриммо. Пэнси уставилась на него, не скрывая изумления. — Я об этом не знала. — Думаю, она хотела, чтобы это осталось между нами. Мы как-то пили чай у меня, когда она вернулась в страну. Это было прямо перед тем, как Малфой занял должность. Андромеда тоже должна была прийти, но в последний момент отказалась. Иногда Гарри удивлял Гермиону тем, что умел держать в секрете такие вещи. — Ты бы действительно помог ей? — Пэнси пристально посмотрела на него, не отводя взгляда. — Серьёзно? — Да, — тихо ответил Гарри, опустив взгляд на ладони. — В своё время она помогла всем нам.***
Оранжерея была любимым местом Гермионы в доме. Это была пристройка со стеклянными стенами и высоким потолком, примыкающая к кухне. Из неё открывался живописный вид на окрестности. Эта часть дома напоминала ей о её связи с природой. Из любого уголка оранжереи Гермиона видела мир за пределами огорода и теплицы: отдельную дорожку из камней, ведущую от дома к забору, поле и деревья вдали, которые отделяли её участок от густого леса. А если просто смотреть было недостаточно, она могла открыть дверь и выйти туда. Пэнси провела почти всю зиму, превращая это помещение в настоящий оазис: повесила уютное освещение; установила решётки от пола до потолка в каждом углу, чтобы по ним вились розы; расстелила ковры, чтобы пол не был таким холодным; и расставила повсюду красиво подобранные растения и цветы, создавая ощущение маленьких джунглей. В центре комнаты расположилась зона отдыха. Тёмная плетёная мебель (диван, кушетка и два кресла с мягкими кремовыми подушками) разместилась вокруг стеклянного столика, на котором стояли свечи. Они загорались сами при появлении любого, кто входил в оранжерею. Справа от зоны отдыха находился уголок для чтения, оборудованный лампами и удобным шезлонгом, на котором спокойно могли поместиться двое. Гермиона нередко засыпала там под пледом — то с книгой в руках, то просто глядя на звёзды. Слева от зоны отдыха размещалась обеденная зона с уютным освещением на случай, если становилось слишком темно. Её старый круглый стеклянный стол на шесть стульев, от которого она не могла отказаться из-за сентиментальных чувств, стал центральным элементом этого уголка. Гермиона часто ужинала здесь, с гостями или одна. Сегодня вечером все четверо уютно разместились за столом — ужинали и непринуждённо болтали под парящими светильниками, прикреплёнными к каменной стене дома. Солнце уже скрылось за деревьями, небо постепенно темнело, уступая место вечерней сиреневой дымке. Скоро должны были появиться звёзды — по прогнозу ночь обещала быть ясной, так что им предстоял красивый вид. Пока Рон и Гарри, как обычно, оживлённо болтали и шутили, Гермиона то включалась в разговор, то отвлекалась. По мере того как ужин продолжался, а пиво, принесённое Роном, начинало действовать, они становились всё более разговорчивыми и весёлыми. Вино, которое пили Гермиона и Пэнси, им, как всегда, не нравилось. И, как обычно, Рон сидел чересчур близко. Достаточно близко, чтобы Гермиона ощущала лёгкое прикосновение его ноги к своей. Достаточно близко, чтобы уловить знакомый запах, с которым она давно ассоциировала Рона. Гермиона прекрасно понимала, что он делает и чего добивается. Рон был не так уж незаметен, как ему казалось — особенно когда, разговаривая с Гарри, положил руку на спинку её стула. Он стремился вернуть себя в её жизнь и собирался добиваться её шаг за шагом. Но Гермиона не просто проявляла упрямство — его внимание ей было неинтересно. Поэтому, когда его пальцы легко коснулись её волос, она едва заметно отстранилась, давая понять, что закрыта для него, в то время как Пэнси метала в него молнии. И Гермиона заметила это. С появлением Рона Пэнси оборвала прежний разговор, но она прекрасно понимала, что та всё ещё строит планы. Пэнси оказалась куда терпимее, чем можно было ожидать. Умела держать себя в руках, быть вежливой. Но сейчас она затаилась, как змея, готовая к точному удару в нужный момент. Но Гермиона не была добычей. Охранные чары известили Гермиону о появлении незваного гостя. — Перси пришёл, — сообщила она, легонько толкнув Рона локтем. — Что? — удивился он. — А это кто? — спросила Пэнси. — Перси — один из братьев Рона. Я… — А, точно. — Рон вскочил со стула и направился к двери. Не заметив диванчик, он едва не задел его, но вовремя увернулся. — Он купил билеты на завтрашний матч Пушек, и я попросил его принести их сюда. — Разве билеты не были бесплатными? — с усмешкой поинтересовалась Пэнси. — Как будто я заплачу хоть один кнат, чтобы посмотреть, как они проигрывают. Рон выглядел одновременно оскорблённым и взбешённым. В итоге, заикаясь, будто сломанный механизм, он скрылся в доме, метнув в Пэнси испепеляющий взгляд. Гермиона и Гарри рассмеялись, отпив из бокалов, и обменялись понимающими взглядами. Пэнси была права, но никто из них не стал бы намекать на это преданному фанату. — Как бы ни было забавно… — Пэнси допила вино и встала, аккуратно задвинув стул, — моя квота на общение с Уизли сегодня исчерпана. Приход ещё одного — это уже перебор. Гермиона могла бы объяснить, но предпочла дать Пэнси возможность разобраться самой. — Перси совсем другой, — сказал Гарри. — У него хорошие манеры за столом? — серьёзно спросила Пэнси. — В некотором роде, — с загадочной улыбкой ответил он. Гермиона рассмеялась, прижав ладони к разгорячённым вином щекам. — В некотором роде?.. — удивлённо переспросила Пэнси. — Разве я недостаточно настрадалась? В этот момент из-за дверей раздался вежливый, но с налётом высокомерия баритон Перси. — Добрый вечер. Все повернулись в его сторону. Это было то самое очарование, которое Перси отточил за годы. Он всегда отличался от остальных, но со временем преодолел отчаянное желание доказать, что превосходит свою семью. Перси стал мужчиной, который точно знал, кто он такой, откуда пришёл и чего стоит. Как глава Международного Бюро Магического Законодательства, Перси двигался с достоинством, в котором читалось всё приобретённое им за годы опыта и испытаний. Гермиона не могла не отметить, насколько братья различались не только по характеру, но и внешне. Сегодня Рон явно приложил усилия: тёмные джинсы, белоснежная рубашка и аккуратно причёсанные волосы. Будучи выше всех братьев и сестёр, он двигался с уверенностью, как человек, у которого нет никаких забот в этом мире. Перси же, напротив, излучал непринуждённость опытного дипломата. Одетый в повседневном стиле: серые брюки, сшитые на заказ, жилет в тон и рубашка в бело-фиолетовую клетку. Не хватало только его привычного галстука-бабочки. Гермиона никогда прежде не видела Пэнси настолько озадаченной. — Ты… Уизли? — Да. — Перси был немного удивлён, но быстро взял себя в руки. — А ты… Когда Пэнси промолчала — слишком поглощённая тем, что моргала, словно в её голове произошёл сбой, — Гермиона решила вмешаться. — Это Пэнси. Голубые глаза Перси на мгновение скользнули в сторону Гермионы. — А, понятно. — Он сделал ещё шаг вперёд, вежливо протянув руку. — А фамилия? Наконец, Пэнси пришла в себя. Она посмотрела на его руку, затем на него. — Сейчас я нахожусь в процессе смены фамилии. Гарри едва не поперхнулся напитком. Рон, который успел вернуться на место во время представления, хлопнул его по спине. Перси тоже сдержал ухмылку, однако руку не опустил, продолжая смотреть Пэнси в глаза с упрямым вызовом. Гермиона уже было подумала, что придётся вмешаться, но Пэнси всё же пожала руку. — Приятно познакомиться, — сказал Перси. — Эй! — Рон возмущённо уставился на брата. — Я думал, ты пришёл поздороваться с Гарри и Гермионой. — Я передумал, — невозмутимо ответил Перси, не отрывая взгляда от Пэнси, чьи щёки едва заметно порозовели. Она откашлялась и медленно высвободила руку. Гермиона заметила, как та слегка согнула пальцы, прежде чем стиснуть их в кулак и убрать за спину. Пэнси обвела комнату взглядом, будто искала нечто жизненно важное. Вероятно, портал в ту вселенную, где всё происходящее ещё имело для неё хоть какой-то смысл. Гермиона едва не рассмеялась. — Если вы не возражаете, — произнёс Перси, посмотрев на Гермиону, — я бы предпочёл остаться. — Разумеется, не возражаем. Пэнси как раз собиралась уходить. Перси снова посмотрел на неё. — Правда? — За вином, разумеется. — Пэнси тут же направилась за ним, прежде чем Гермиона успела напомнить о наполовину полной бутылке на столе. Перси опустился на свободный стул рядом с ней, бережно разгладив невидимые складки на брюках. Гермиона бросила взгляд на Гарри, который наблюдал за происходящим, приподняв бровь над очками. Рон принялся рассказывать о местах на матче, а Гермиона склонила голову, наблюдая за Перси, который тем временем проверял, в порядке ли его и без того идеально уложенные волосы. Гермиона допила своё вино. — Как прошёл твой день, Перси? — Я её не обидел, случайно? — А тебе-то какое дело? — Рон нахмурился. — Это же Пэнси, ради Мерлина… — Замолчи, Рон, — одновременно сказали Гарри и Гермиона. Ответ на вопрос был «нет», но ситуация всё же оставалась шаткой. Однако она не собиралась говорить ему об этом. То, что её предали и изгнали из высшего общества, превратило Пэнси в расчётливого человека, умевшего всё планировать. Ей нравилось заранее знать, что ждёт впереди, чтобы подготовиться как следует. Она превосходно разбиралась в людях и относилась к тем, кто либо разочаровался в мире, либо был достаточно самоуверен, чтобы считать себя неспособной удивиться чему бы то ни было — или кому бы то ни было. Гермиона так и не решилась открыть ей правду о том, что жизнь не подчиняется стандартным правилам. Люди куда сложнее, чем любая система, с помощью которой Пэнси пыталась их упорядочить. Однажды она встретит того, кого не сумеет сразу разложить по полочкам. И, судя по тому, как стремительно она сбежала, этот день наступил сегодня. И этим человеком оказался Перси Уизли. Когда Пэнси вернулась с бокалом для вина в руке, Перси встал. Она не сочла нужным извиниться за то, что не принесла вторую бутылку. Честно говоря, выглядела она вполне собранной — до того момента, как он отодвинул для неё стул. Пэнси уставилась на него. Перси стойко выдержал её взгляд. Их молчаливая дуэль продолжалась, пока Рон неожиданно не оборвал свой рассказ о матче. — О, ради Мерлина, да сядь же уже! Оба метнули в него разъярённые взгляды. — Перси воображает себя безупречным джентльменом. Хотя на деле он ещё тот зануда, — с усмешкой добавил Рон, явно не собираясь говорить всерьёз. Лицо Пэнси исказилось от ещё большего недовольства, глаза превратились в узкие щёлки, но она всё же опустилась на стул, не став продолжать спор. Перси бережно придвинул её стул и лишь затем вернулся на своё место. Он протянул руку к пустому бокалу и бутылке на столе, охлаждённой с помощью магии. Перси наполнил свой бокал вином, после чего повернулся к Пэнси. — Не желаешь ещё вина? Она колебалась, по-прежнему ошарашенная самим фактом его присутствия, но всё же протянула бокал: — Пожалуй, да. Перси улыбнулся.~~~~
Двое самых могущественных воинов — это терпение и время. — Лев Толстой
~~~~
