Глава 5. Грейнджер
2 июля 2025 г., 22:13
2 Апреля, 2011
Оранжерея, на самом деле, не была зелёной.
Это была самодельная постройка из стекла, дерева и металлических рам. С помощью чар расширения снаружи она выглядела вполне скромно, уютно вписываясь в пейзаж возле грядки с овощами. А вот внутри было просторно. По зелёному коридору тянулись ряды растений: одни росли в горшках, другие вились по шпалерам, третьи свисали с потолка. Всё пестрело красками. Растения были аккуратно расставлены по секциям: в самом конце — фруктовые деревья, в центре — определённые цветы, между ними — овощи, которым не выжить на открытом воздухе, а на длинных столах — постоянно растущая коллекция трав, необходимых для зелий.
Пустые участки напоминали о том, что работа над оранжереей ещё продолжается. Может быть, когда-нибудь здесь соберутся абсолютно все известные травы, но пока Гермиона использовала то, что было, чтобы менять мир по-своему.
В этот день светило солнце, но с востока дул прохладный ветер. Высоко в небе проплывали облака, смягчая свет и не давая теням становиться резкими. Внутри оранжереи было тепло и зелено благодаря естественному освещению и заклинаниям, регулирующим температуру.
Гермиона сняла джемпер, как только вошла, и положила его на скамейку у двери. Взмахом палочки она направила воду к фруктовым деревьям и задумалась, не добавить ли карликовое манго к грушам, лимонам, инжиру и своему последнему приобретению — мандаринам. Детям это точно понравилось бы. Она проверила цветы, фрукты и овощи, а затем обратила внимание на главную причину, по которой создала оранжерею — травы.
Особенно те, что нужны для зелий.
Первой остановкой стал бадьян — растение, почти погибшее за последний год. Новый куст, который она пыталась вырастить, по-прежнему стоял на подоконнике её кабинета, упорно не желая прорастать. Вид у него был унылый, но стойкий. Наверное, Невиллу придётся забрать его в свою теплицу для восстановления.
Следующей была крапива. С ней нужно быть осторожной, поэтому Гермиона надела перчатки из драконьей кожи. Златоцветник, прыгающие поганки, ним, рвотный корень и полынь выглядели хорошо. Аконит стоял отдельно, на своём собственном столе. С тех пор как Дафна начала собирать его для Гермионы три года назад — чтобы та могла варить Волчий аконит для пациентов Падмы — кустов стало уже двадцать. Они отлично росли, в основном благодаря усилиям Невилла, его наставлениям и особому удобрению.
Гермиона только закончила их поливать, как двери распахнулись, и внутрь вошла Дафна. Сразу за ней шёл Невилл, неся её последнее приобретение.
Настоящий джентльмен.
— Арка.
Гермиона с уважением коснулась листьев растения кончиками пальцев в перчатке, пока Невилл ставил горшок рядом с ней. Это оказалось прекрасным дополнением, потому что арка использовалась в зельях для облегчения боли после воздействия заклятия Круциатус. Кроме того, она входила в состав нескольких зелий для Нарциссы.
Гермиона не просила об этом, но момент был как нельзя кстати.
— Где вы её достали?
Дафна хитро улыбнулась.
— Птичка на ушко нашептала мне вчера на дне рождения Джорджа, что у тебя новый пациент и что арка входит в состав нескольких зелий.
Гермиона метнула взгляд на Невилла — единственного, кто мог знать, какие ингредиенты ей были нужны, ведь накануне вечеринки она обчистила его теплицу.
Он беззаботно засвистел, затем одарил её кривоватой улыбкой.
— Птичка пришла со мной, чтобы принести её сюда. — Дафна закатила глаза. — Куда ты хочешь её поставить?
— Лучше подальше от остальных, — сказал Невилл, отнеся растение к последнему свободному столу в ряду.
Гермиона повернулась к Дафне.
— Сколько я тебе должна?
— Нисколько. Просто удачное совпадение. Я всегда сообщаю Невиллу, если мне удаётся достать редкое растение. Тебе просто повезло, владелец умер, и мне удалось с кем нужно договориться… Ах, да! — Дафна залезла в карман и достала маленький мешочек с сушёными травами. — Опьяняющий перец, как ты и просила.
Он действительно был нужен Гермионе, так как она добавляла его понемногу в чай для новых пациентов, чтобы успокоить нервы.
— Я пыталась найти для тебя целое растение, но продавец не захотел его отдавать или делиться черенком. Сказал, что повредит корни.
— Спасибо. — Гермиона положила траву и палочку в карман своего фартука.
— Блейз заглянет позже с остальным. Сейчас он занят, ведёт переговоры о продаже редкой картины для клиента.
Судя по выражению лица Дафны, Гермионе лучше было не знать подробностей.
Дафна и Блейз занимались добычей редкостей дольше, чем Гермиона выращивала растения. Всё началось как хобби, но быстро превратилось в профессию. Выбор был странным, но у Дафны, по всей видимости, был настоящий талант находить редкие вещи. Именно она сумела достать почти исчезнувшие ингредиенты для противоядия, которое понадобилось Молли, и при этом уложилась в сроки.
Их бизнес заключался не только в поиске редких трав — они сотрудничали с частными коллекционерами самого разного рода. От магозоологов, пытавшихся спасти редких магических существ от нелегальной торговли, до Министерств со всего мира, которые заказывали у них уникальные реликвии. Дафна оставляла всю практическую часть на Блейза и их подчинённых, а сама занималась менее трудоёмкими поисками и исследованиями нужных предметов — особенно с тех пор, как узнала, что беременна.
Невилл осмотрел листики арки и взял пробу почвы.
— Оно в отличной форме. Даже лучше, чем я сначала думал. Нужно дать ему адаптироваться пару недель, а потом пересадить. Главное, использовать почву точно такого же качества, чтобы не повредить его.
Гермиона взглянула на растение у него за плечом.
— Когда я смогу использовать его?
— Через месяц?
— На это время я уже нашла тебе всё необходимое, — сказала Дафна, прежде чем у Гермионы успела зародиться тревога.
За последние два дня она работала над зельями в одиночку, и мысль о том, что может чего-то не хватать, заставляла сердце сжиматься от беспокойства.
Превосходно.
Первая проблема решена.
На улице была вполне приятная погода, ни дождя, ни сильного ветра, поэтому они взяли пледы, немного еды и вышли на пастбище за домом Гермионы. Она превратила сорняк в самый уродливый диван горчичного цвета, какой только могла себе представить, но после короткого обмена взглядами с Дафной они устроились на нём по разным концам под общим пледом. Тем временем Невилл расстелил плед прямо на траве перед ними, лёг на спину и подложил руки под голову. Гермиона быстро наложила на него согревающее заклинание.
Так они и остались, наслаждаясь странным, но приятным спокойствием и передавая друг другу пакет с чипсами. Гермиона и Невилл молча договорились, что Дафна может съесть большую часть.
Всё-таки она ела за двоих.
— Где Луна? — спросила Гермиона. Обычно та приходила вместе с Невиллом.
— Очищает дом Гарри от нарглов. Похоже, они там снова завелись.
— Оу.
— Передай ей спасибо за подарки для ребёнка, — сказала Дафна со смехом. — Но, думаю, с цветом она не угадала. Я уверена, что у меня будет мальчик.
Они хотели, чтобы это был сюрприз, что, по мнению Гермионы, было не слишком практично, потому что она считала, что к таким вещам нужно готовиться заранее — выбирать имя, собирать всё необходимое. Впрочем, это было не столь важно. Все вокруг были уверены, что у Дафны будет мальчик, якобы из-за того, как она себя вела, хотя Гермиона в этом не разбиралась.
Луна же была абсолютно уверена, что родится девочка. Настолько уверена, что, когда на вчерашних посиделках все придумывали мужские имена, она назвала только одно.
Халия.
В память о близком человеке.
Намного уместнее, чем унылое предложение Чжоу назвать ребёнка Полом — из-за чего Пэнси посмотрела на неё так, будто та сбежала из психушки.
— Может, у тебя и правда будет девочка, — предложил Невилл, пожимая плечами.
— Конечно, ты на стороне своей девушки, — фыркнула Дафна, машинально сжала пустой пакет из-под чипсов и тяжело вздохнула, поняв, что всё съедено. — Вы всё доели.
Невилл поднял голову, готовый высказать возражение, но, встретившись взглядом с Гермионой, понял, что лучше промолчать. В прошлый раз Дафна чуть не расплакалась, когда Парвати воскликнула, что та съела сразу два пакета чипсов.
— Ой, извини. Мне приготовить обед?
— Ну, наверное, я бы поела, — с деланным равнодушием ответила Дафна. — А ты сделаешь пирог?
— Сделаю, не вопрос.
После того как в первом триместре она почти ничего не могла есть, Дафна сейчас выглядела по-настоящему воодушевлённой.
— Кстати, я скоро начну обустраивать пчелиный сад для Кингсли, — сообщил Невилл, и Гермиона тут же оживилась. — Сейчас подбираю подходящие растения и выбираю студентов из тех, кто сразу вызвался помочь, когда узнал, для кого это.
— Неудивительно. — Дафна потянулась. — Если это для Кингсли, дай знать, мы с Блейзом можем что-нибудь достать. — Когда оба на неё уставились, девушка только пожала плечами. — Ну а что? Он мне нравится. Если бы он снова стал Министром, я бы не возражала.
На самом деле существует целое подпольное движение, мечтающее об этом.
— Ну, если что понадобится, дам знать, — сказал Невилл, садясь и облокачиваясь на руки, пока ветер играл с его волосами. — Так… твой новый пациент…
— Ага, — оживилась Дафна. — Что заставило тебя передумать? Пэнси говорила, что ты отказала ей.
— Насколько плохо она обо мне говорила?
Блондинка промолчала, но её выражение лица сказало всё.
Гермиона поморщилась.
— Настолько плохо, да?
— Фраза «упрямая сучка» проскальзывала… Но, может, она сказала это с любовью? — неуверенно произнесла Дафна, пожав плечами, а потом, вздохнув, перешла на более спокойный и усталый тон. — Она уважает Нарциссу, не знаю почему. Хотя, возможно, это мои личные обиды говорят.
— Из-за сестры и племянника? — автоматически уточнила Гермиона.
— Да. И из-за Драко.
У Невилла брови удивлённо поползли вверх, даже выше, чем у Гермионы.
— Малфоя?
Вздох Дафны прозвучал так, словно она собиралась начать длинную тираду в стиле Гарри — всякий раз, когда речь шла о Малфое. У неё был шанс бросить убийственный взгляд на Невилла, чтобы сменить тему, но, к её удивлению, он выглядел скорее заинтересованным, нежели раздражённым.
— Она относилась к моей сестре как к временной замене. Просто ждала, пока та умрёт, чтобы найти кого-то получше на роль следующей Малфойской матриархессы.
Отвращение в её голосе не оттолкнуло Гермиону, а напротив, привлекло. Это была важная деталь, помогающая понять, в какую историю она ввязывается.
И пока картина вырисовывалась мрачной.
— Я уже пообещала, что возьмусь за её лечение, — спокойно сказала Гермиона, давая понять, что проводит чёткую грань между личным и профессиональным.
— И я ни в коем случае не встану у тебя на пути. Да, я её не люблю. И, возможно, мне даже кажется ироничным, что она теперь сама медленно угасает, после того, как обращалась с моей сестрой… — Дафна покачала головой. — Но ради того, чтобы Скорпиус не потерял ещё одного близкого человека так рано, я готова отбросить свои чувства.
Сказано так, как может сказать лишь тот, кто по-настоящему любит.
Семья.
— Я всего лишь стабилизирую её состояние, чтобы выиграть немного времени. Или постараюсь это сделать. Сейчас разбираюсь с деталями, — сказала Гермиона.
А под «деталями» скрывалось многое: зелья и ингредиенты, методы лечения, которые Нарцисса прежде отвергла. Плюс нужно было понять семейную динамику, чтобы выяснить, насколько полезным или, напротив, проблемным окажется Драко Малфой, когда речь пойдёт об уходе за матерью.
Голубые глаза Дафны были устремлены на неё, полные столь ярких и сложных эмоций, что подобрать слова для них оказалось невозможно.
— Что бы ни случилось, если моё мнение что-то значит, то я рада, что именно ты этим занимаешься, — сказала она.
Гермиона опустила взгляд на уродливый, пёстрый плед, которым была укрыта.
— Что касается Астории, мои обиды слишком глубоки, — призналась Дафна. — Рождение Скорпиуса не изменило её отношений с Нарциссой, но, кажется, немного сгладило ситуацию. Появился кто-то, на ком можно было сосредоточиться.
Это не звучало как что-то хорошее.
— Драко с головой ушёл в работу и пытался их защитить. Делал всё, что мог. Астория заботилась о Скорпиусе настолько, насколько позволяли силы. А когда она умерла, Нарцисса взяла всё на себя — со своими глупыми правилами, строгим расписанием и завышенными ожиданиями. А ему всего пять!
— Он… — Гермиона нахмурилась.
— Ты встречалась со Скорпиусом?
— Мельком.
— И что ты о нём думаешь?
Гермиона особо не задумывалась об этом в последние дни, но теперь, когда разговор зашёл об этом снова, кое-что начало всплывать в памяти.
Да что уж там, много чего.
— Он очень воспитанный и послушный. Кажется, необычайно наблюдательный. А ещё удивительно тихий, — сказала Гермиона.
— Всё, чем, по мнению Нарциссы, должен быть ребёнок. Кроме одного: он не ведёт себя как ребёнок, — ответила Дафна.
Теперь, когда она это сказала… Гермиона вспомнила ещё кое-что.
— Кажется, за всё время он ни разу не произнёс ни слова.
— И не скажет. — Голос Дафны стал жёстким. — Он не разговаривает.
— Не может? — уточнил Невилл.
— Может. Просто не хочет. Он, конечно, стесняется незнакомцев, но раньше болтал без умолку в кругу семьи. Примерно за три месяца до смерти моей сестры… он будто что-то понял и замкнулся. Просто… перестал говорить.
Скорбь способна на многое. Особенно когда речь о ребёнке.
Дафна нервно провела рукой по волосам. Не зная, что сказать, Гермиона осторожно коснулась подошвой ботинка Дафны — это была молчаливая поддержка, которую та оценила благодарным взглядом. Положив ладонь на округлившийся живот, она взглянула в сторону леса, где деревья покачивались на ветру.
— Смотреть, как он замыкается в себе, было мучительно для Астории. Я пообещала следить за ним, но… — Дафна покачала головой. Обещание, которое так и не было сдержано, повисло в воздухе, тяжким грузом ложась на её плечи.
Гермиона наблюдала, как Дафна борется с волнами собственных эмоций — каждая накатывала сильнее предыдущей. Та пыталась удержаться на плаву, но в конце концов погрузилась в откровенность.
— С тех пор всё стало… сложным. Он почти не смотрит на меня. Словно не в силах.
— Дай ему время, — тихо произнёс Невилл. — Мои родители до сих пор живы, но порой мне тоже тяжело…
Он смотрел в небо. В воздухе повисла тяжесть и след несказанных слов, отголосок общей боли и утраты. Гермиона знала, что горе бывает разным, принимает множество форм. И понять, какое из них тяжелее, почти невозможно.
Но надежда всё ещё оставалась.
Люди справляются с переживаниями по-разному, но чаще всего молча. И всё же удивительно, как некоторые умудряются протянуть руку не только за помощью, но и в знак солидарности.
Невилл делал именно это — продолжает делать именно это — для Дафны после смерти Астории. Раньше они с Дафной не были особенно близки, но теперь между ними появилась связь. Он протянул ей руку помощи, и она, всё больше доверяя ему, приняла её.
— Дай ему время, — снова сказал Невилл.
— Сколько? — спросила Дафна.
— Сколько потребуется.
Время текло незаметно, утопая в мыслях и тихих раздумьях.
В какой-то момент Дафна отпустила руку Невилла, а он вновь устремил взгляд в небо, наблюдая за облаками.
Момент, пожалуй, был не самый подходящий, но вопрос словно сам собой сорвался с языка. Гермиона пыталась сдержать слова, но они всё же вырвались:
— Я понимаю твою предвзятость из-за сестры и племянника. Но… почему Малфой?
Гермиона подтянула плед повыше, внезапно почувствовав прохладу, хотя в ткань были вплетены согревающие чары. Дафна, похоже, не мёрзла — её согревал внутренний огонь.
— Поступки или бездействие Драко напрямую влияют на Скорпиуса. Я не уверена, что он осознаёт, насколько губительна его эмоциональная отстранённость. Рядом с ним Скорпиус буквально сжимается, боится сделать что-то не так. А Драко должен делать больше. Он не делится со мной причинами, но… — лицо Дафны стало жёстким, — в этом и нет нужды. Драко — это результат того воспитания и той жизни, в которую его загнали. Мне тяжело смотреть на Нарциссу и не винить её за то, каким он стал, и за то, каким становится её внук.
***
4 Апреля, 2011 Гермиона как-то читала, что секрет успешных переговоров заключается в том, чтобы найти точки соприкосновения и уметь сохранять позицию наблюдателя, а не противника. Важно вести диалог разумно, избегая угроз. Чтобы достичь цели, нужно собрать информацию, предложить варианты и взглянуть на ситуацию хладнокровно и логически. Это напоминало ей уроки волшебных шахмат, которые давал ей Рон — она отлично помнила их, когда пробиралась сквозь политический лабиринт Министерства. Рон никогда не щадил её чувств, неизменно повторяя, что ключ к победе заключается в умении просчитывать ходы наперёд и жертвовать лишь теми фигурами, утрата которых не окажется фатальной. Однако существовали две проблемы: во-первых, Гермиона была слабым игроком в шахматы; во-вторых, её упрямство не позволяло добровольно жертвовать фигурами. И именно поэтому сейчас она и Нарцисса погрузились в гнетущую тишину, готовую поглотить обеих. Но Гермиону это ничуть не пугало. Она уже приступила к третьей чашке чая, пока Нарцисса неторопливо допивала вторую — мятный чай, судя по всему, пришёлся ей по душе. Согласно указаниям сына и их начальника, охранники Нарциссы не могли позволить себе даже мгновенную передышку. Один из них, измученно прислонившись к стене в углу, с трудом держался на ногах, в то время как второй с любопытством изучал молодую абиссинскую смоковницу в горшке, ещё не готовую к пересадке в оранжерею. Нарцисса сделала ещё один глоток чая. До сих пор встреча проходила вполне спокойно. Они начали с подписания основного договора. Гермиона заранее тщательно изучила все пункты, и Перси, как и прежде, одобрил документы во время их вечернего ужина. Хотя он предложил несколько улучшающих поправок, Гермиона предпочла оставить условия неизменными — зарплата была более чем щедрой, а главным для неё оставались свободные выходные и каникулы. По условиям договора Гермиона получала под своё руководство команду паллиативных целителей Нарциссы. Она мысленно отметила, что нужно как можно скорее встретиться с ними и обсудить свой план — как только он окончательно сложится в её голове. Впервые в своей карьере Гермиона Грейнджер действовала по наитию. По словам Чарльза, текущие методы только снимали симптомы, а не лечили причину, поэтому Гермионе приходилось проявлять творческий подход и надеяться на благоприятный исход. Его специалист, кажется, уже наметил план, который она могла бы использовать и без привлечения маггловской медицины. Пока что этого будет достаточно, до тех пор, пока она не уговорит Нарциссу включить в лечение маггловского врача. После подписания договора Гермиона провела серию тестов, чтобы определить общее состояние Нарциссы. Проверила память, внимание и чувствительность, как с использованием магии, так и без неё. Вместе с охраной они прогулялись вдоль ручья у дома, где Гермиона оценила её равновесие, реакцию и силу с помощью разных упражнений. Нарцисса выглядела раздражённой, но вслух почти не жаловалась. Вернувшись в кабинет, она достала свои зелья, и у Гермионы появился весь необходимый материал, чтобы составить для неё ежедневный режим лечения. Всё шло гладко, пока Гермиона не затронула тему расписания Нарциссы, отметив его чрезмерную загруженность. Для человека, который уже много лет не участвовал в жизни лондонского высшего общества, Нарцисса Малфой была удивительно занята. Хотя статус крови по-прежнему играл роль в поддержании престижа. После войны верхушка волшебного мира заметно изменилась: теперь в неё входили и состоятельные полукровки, и влиятельные магглорожденные. Это было доказательством их терпимости. Их прогрессивности. Знаком перемен. До того как сменить карьеру, Гермиона изредка посещала подобные мероприятия. Её представления о светском обществе были поверхностными: один сезон мог вмещать в себя нескончаемые балы, гала-вечера, благотворительные и спортивные события, волшебные садовые выставки, званые ужины и чайные приёмы — практически каждый день месяца. Когда Гермиона предложила Нарциссе временно сократить общественную активность, пока они не разберутся с лечением… Вся вежливость мгновенно испарилась. Гермиона была готова к противостоянию и твёрдо намеревалась выдержать её характер. Наступившая тишина не показалась ей проблемой. Напротив, она восприняла её как возможность и использовала это время, чтобы составить для Нарциссы расписание и детально продумать курс лечения зельями. Для этого ей нужно было побыть одной и, возможно, ещё раз созвониться с целителем Смитом. Она как раз мысленно считала разницу во времени, когда услышала, как кто-то прочистил горло. Звук был тонкий и резкий. Гермиона подняла голову от своих заметок на столе и с приподнятой бровью встретила холодный взгляд Нарциссы. — Да? — ответила Гермиона, стараясь звучать терпеливо, но чуть с оттенком снисходительности. Глаза Нарциссы стали холодными, словно осколки льда. Гермиона попала в точку. — Я готова обсудить сокращение расписания, мисс Грейнджер. Однако вы вряд ли понимаете, что положение в обществе — это не только деньги и влияние. Для меня и будущего моей семьи это имеет первостепенное значение. Впрочем, я не жду, что вы сможете понять наши традиции. Челюсть Гермионы сжалась. Нарцисса явно не стеснялась говорить всё, что думает. Гермиона не питала иллюзий, что между ними будет что-то большее, чем просто отношения «врач — пациент», но это заявление лишь подтвердило её мысли. Как мило. — Вы правы, я действительно не понимаю. Но моё незнание едва ли связано с происхождением. Вы ведь много лет не были частью светского общества, — спокойно ответила Гермиона. — Именно поэтому для меня так важно, чтобы меня видели, — парировала Нарцисса. — Уверена, что ваш сын может занять ваше место, — с лёгкостью предложила Гермиона. — Не сомневаюсь, что вы хорошо воспитали и подготовили его, чтобы он был достойным членом высшего общества. — Она пристально посмотрела на Нарциссу. — Вы, конечно, воспитали его так, что он верит в своё превосходство над всеми из-за фамилии и чистоты крови. Уверена, он отлично впишется. Нарцисса вздрогнула, словно кошка, которую обрызгали водой, но Гермиона сохранила невозмутимость. Она не стремилась задеть собеседницу, но выражение лица Нарциссы ясно показало, что она затронула болезненную тему. Возможно, в этом и была её тайная боль. Интересно. — Полагаю, я это заслужила. — Так и есть, — прямо заявила Гермиона. — Я понимаю, что с вами привыкли общаться иначе, но пока я здесь, моя главная задача — это заботиться о вашем теле и разуме, а не о чувствах. — Она выдержала паузу, давая словам осесть в сознании собеседницы. — Моё уважение к вам будет соразмерно вашему уважению ко мне. Тем не менее я надеюсь, что мы сможем достичь взаимопонимания на время лечения. Гермиона едва уловила, как Нарцисса чуть нахмурила брови. — Возможно, нам это удастся. Этого было достаточно. Гермиона сцепила пальцы и положила руки на лист бумаги. — Итак, мы говорили о сокращении ваших светских мероприятий в пользу… — Драко не подходит, — твёрдо отрезала Нарцисса, словно проведя черту на песке. — Он равнодушен к светскому обществу и считает его пустой тратой времени. За этим стояло что-то ещё, должно было стоять, но Нарцисса предпочла не говорить. Гермиона не была против позиции Малфоя, но годы работы в Министерстве научили её хорошо скрывать эмоции. Сохраняя невозмутимость, она внимательно наблюдала за пациенткой, подмечая капли пота на её лбу и едва заметную дрожь в руке, когда та поднимала чашку. — При необходимости Драко появляется, — произнесла Нарцисса. — Но он избегает любого общения. Не танцует, не поддерживает беседы, не гуляет и игнорирует всех подходящих невест, хотя именно для этого всё и устроено… Внимание Гермионы на мгновение переключилось на безмолвных охранников: один изучал картину над камином, второй украдкой зевал. Подавив улыбку, она вновь сосредоточилась на пациентке, которая всё ещё говорила о своём сыне. — Драко вдовец, которому предстоит найти новую супругу, но только тогда, когда для него будет уместно снова вступить в брак. Именно к этому я и готовлюсь в этом сезоне. Никто не посмеет порочить его имя, пока я жива и в здравом уме. Гермиона с трудом сдержала желание закатить глаза. — К сожалению, с моим сыном происходит что-то странное… После смерти Астории в нём зреет нечто, что никак не утихает. Я надеюсь, он женится прежде, чем это проявится. — Эти слова пронзили Гермиону, словно разряд электричества. — Проблема во времени. Драко посещает свидания, которые я устраиваю, но лишь из чувства долга. Моё влияние на него ослабевает, поэтому я сама встречаюсь с потенциальными невестами на светских мероприятиях. Как видите, мисс Грейнджер, моё присутствие необходимо. Гермиона делала глоток за глотком, пытаясь подавить едкие реплики, рвущиеся с языка, но чай закончился, а раздражение осталось. Это совсем не её дело. Правда, не её. Гермиона многократно повторяла себе эти слова, но, чёрт возьми, она уже так далеко переступила границы, что, пытаясь исправиться, всё равно скатывалась в чужие дела. И это действительно было опасно. Эта мысль будет преследовать её до тех пор, пока не начнёт гноиться, так что ей придётся об этом подумать. Гермиона пропустила её через мост своего сознания, а потом заперла вместе с сотнями других мыслей, о которых никогда не расскажет Нарциссе. Менее полугода прошло со смерти Астории, а Нарцисса уже стремилась снова женить сына, когда придёт «подходящее» время. Гермиона усилием воли подавила отвращение. Она мало что знала о культуре чистокровных, чтобы судить их. Может, для них действительно было нормой быстро найти вторую жену, когда у ребёнка нет матери. Похоже, так считала и Нарцисса. Но что она могла знать? Пэнси как-то упоминала, что в их кругах браки планируют ещё до рождения детей. Возможно, идея новой жены не так абсурдна. Нарцисса просто не желала оставлять сына в одиночестве после своей смерти, хотя, как верно подметила Чжоу, это выглядело ужасно. Теперь Гермиона понимала горечь Дафны. Угрозы. Работа, больше напоминающая личную миссию. Потеря жены. Сын, который почти не разговаривает. Умирающая мать. Жизнь Драко Малфоя представляла собой клубок стрессов и испытаний. Заключённый брак по расчёту — навязанный, а не по любви — выглядел как подливание масла в огонь. А такой пожар уже не остановить. Нарцисса словно намеренно закрывала глаза на возможные последствия своих действий. Вероятно, из чистого упрямства. Признание проблем никак не входило в её планы. А это уже приводило к другой мысли: независимо от того, в какой ситуации оказался Малфой после смерти жены, возможно, если бы его мать не заставляла взрослого мужчину ходить на свидания, словно непутёвого холостяка, он бы и сам решился на это. В своё время. По-своему. С той, кого выберет сам. Если бы ему это позволили. Успокоившись от этих размышлений, Гермиона мысленно заперла их в дальний ящик и выбросила ключ. Все мысли теперь были сосредоточены на главной задаче. — Нарцисса, я человек разумный и готова к переговорам. Пациентка, рассеянно теребившая кольцо на цепочке, с интересом подняла взгляд. — Я буду наблюдать за вами каждый день в течение первых нескольких недель, пока вы живёте в обычном ритме. Это поможет установить базовый уровень приёма новых зелий. Однако, вы должны свести стресс к минимуму во время светских мероприятий. Кроме того, вы обязаны выделить один день в неделю для отдыха — любой, мне не важно какой. Я бы посоветовала спа или новое хобби, которое не требует физической нагрузки, но всё ещё стимулирует мозг. И последнее, я представляю, как вы выкладываетесь на этих приёмах, так что буду присутствовать, чтобы понаблюдать за вами, но не вмешиваться. Только на тех мероприятиях, куда и меня пригласили. Насколько я понимаю, о вашем состоянии никто не знает. Я права? — Верно. И я намерена сохранять это в тайне, пока могу. — Малф… Драко знает? — Знает, но… — В голосе Нарциссы прозвучала глубокая печаль, и она опустила взгляд. — Раз уж вы всё равно скоро узнаете, скажу откровенно: у нас с сыном сложные отношения. Мы живём под одной крышей, но почти не видимся — только когда речь заходит о Скорпиусе или его будущей женитьбе. По множеству причин наши отношения нельзя назвать хорошими. Подозреваю, что ему безразлична моя болезнь. С тех пор как я рассказала ему о ней, он ни разу не поинтересовался моим самочувствием. — Понятно. Внутренне Гермиона подумала, что ничего удивительного, но вслух произнесла другое. Она с самого начала понимала, что с Малфоями всё будет непросто. Осознавая сложность ситуации, Гермиона чётко видела свой план: держаться отстранённо, не позволяя эмоциям мешать работе, сосредоточиться на лечении Нарциссы и дать ей шанс исправить то, что возможно. Со временем, может быть, и с Драко удастся выстроить рабочие отношения. — Вы готовы сейчас посетить свой дом? Мне нужно осмотреть его, чтобы определить, нужно ли будет готовить еду на моей кухне. — Еду? — В голосе Нарциссы прозвучало искреннее недоумение. — Да, еду. Я лично готовлю для своих пациентов, поскольку убеждена, что еда — это часть лечения. В вашем случае правильное питание так же важно, как и назначенные мной зелья. — Ну, возможно, с помощью домовиков и магии… — Я не готовлю с помощью магии. И у меня нет домовика. — Тогда как же вы готовите? Недоумение на лице Нарциссы было таким откровенным, что это выглядело почти комично. Гермиона задумалась, ела ли та хоть раз в жизни пищу, приготовленную без магии. — На кухне. Следуя рецептам, используя меры и плиту. Иногда использую нож. Что касается продуктов — свежие овощи и зелень я выращиваю в собственном огороде, а хлеб пеку из муки, которую закупаю у фермера маггла по соседству. — Лицо Нарциссы выражало такое изумление, словно ей рассказали о чём-то совершенно невероятном. — Я планирую перевести вас на полноценный рацион, но осознаю, насколько это может быть непривычно. Поэтому начнём с одного приёма пищи в день, постепенно увеличивая количество. — Зачем? — спросила она так, будто Гермиона предлагала накормить её аконитом. — О вашем заболевании известно немного, но маггловские исследования при подобном диагнозе однозначно указывают на важность правильного питания. С развитием болезни могут меняться настроение и пищевые предпочтения, что чревато проблемами с питанием, потерей веса и обезвоживанием. Гермиона заметила, как Нарцисса вздрогнула, и напомнила себе, что, даже если пациентка приняла свой диагноз, говорить о будущем всё равно тяжело. Она постаралась говорить мягче, добавляя в голос больше сочувствия. — Я считаю, что чем активнее мы начнём лечение и стабилизируем симптомы, тем медленнее будет прогрессировать болезнь. Я хочу, чтобы вы начали есть продукты, богатые антиоксидантами и противовоспалительными веществами, поэтому и собираюсь готовить вам еду. Вот предварительный список блюд, так что пожалуйста, сообщите, если хотите что-то добавить или изменить. — Мне бы этого хотелось. Спасибо. — Я ничего не обещаю. Мы будем действовать методом проб и ошибок. — Гермиона протянула ей ещё один свиток, который Нарцисса осторожно взяла. — Я почти закончила составлять список зелий для вас, но выяснила, что некоторые ингредиенты работают лучше в сочетании с определёнными продуктами. — И я готова на нужные изменения… какими бы странными они ни были. Это дало повод перейти к важной теме. — И по поводу специалиста… — Нет. — Можно узнать, почему? Исследования показывают… — Никаких маггловских специалистов! — В голосе Нарциссы прозвучала неприкрытая враждебность. — Если вы не можете соблюдать мои условия, я найду другого целителя. Этот резкий ответ ясно демонстрировал, кто, по мнению Нарциссы, здесь главный. Но с Гермионой такой тон не пройдёт. — Вы вольны поступать как угодно, миссис Малфой. — Она указала на камин. — У меня есть дела поважнее, чем помогать тому, кто не хочет помогать сам себе. Лицо Нарциссы исказилось от напряжения, и Гермиона внутренне приготовилась к конфликту — первому из, возможно, многих. Но вместо ссоры произошло нечто иное. В одно мгновение напряжение покинуло тело Нарциссы, а на её бледном лице появилось пугающее выражение пустоты. Обе женщины замерли, глядя друг на друга в полной растерянности. — Кто вы? Гермиону будто ударило молнией. Она сразу поняла, что происходит, но постаралась сохранять внешнее спокойствие. Терпение и понимание, вот что сейчас требовалось. — Меня зовут Гермиона Грейнджер, — мягко произнесла она, протягивая платок, чтобы Нарцисса могла вытереть выступивший на лбу пот. Одновременно с этим она жестом остановила охранников, готовых броситься на помощь. Пока Нарцисса промокала пот у линии роста волос, её взгляд беспокойно скользил по комнате, словно она пыталась осознать своё местоположение. Руки пациентки дрожали, но не от холода, а от внутреннего напряжения. Наконец, она вновь встретилась взглядом с Гермионой. — Как я сюда попала? — Я ваш целитель. Мы находимся в моём кабинете. — Конечно, конечно. — Нарцисса сделала несколько глубоких вдохов, прижав пальцы к вискам. — Продолжайте, мисс Грейнджер. — С лёгким кивком она, похоже, пришла в себя, но в её глазах всё ещё читался страх от пережитого приступа потери памяти. Фраза «продолжайте» по логике их предыдущей ссоры, должна была бы закончиться её уходом через камин. Но Гермиона не была ни жестокой, ни бессердечной. Разговор можно было отложить. Придётся. — Хотите продолжить позже? — Я не немощная. Ну вот. Значит, Нарцисса окончательно пришла в себя. И она была… Уязвимой. — Конечно, нет, — холодно ответила Гермиона. — Как часто это происходит? — Чаще, чем мне хотелось бы. — Сколько это уже длится? — С тех пор, как мне поставили диагноз. — Это было до или после того, как вы выбрали новое лечение зельями? Молчание Нарциссы было красноречивее любых слов. — Это лечение не обойдётся без побочных эффектов, и вам они могут не понравиться, — предупредила Гермиона. — Но главное, придерживаться плана. Гермиона не тешила себя напрасными надеждами. В характере Нарциссы Малфой было заложено сопротивление. Упрямая и гордая, она никогда и никому не уступала — ни при каких обстоятельствах, какой бы ценой это ни давалось. Нынешняя покорность была для неё исключением, и Гермиона это прекрасно понимала. — Я бы хотела, чтобы вы начали делать лёгкие упражнения. Они помогут сохранить равновесие и минимизировать риск падений. Также я советую регулярные массажи для улучшения кровообращения. Ещё мне необходимо осмотреть ваш дом, чтобы определить место хранения зелий. Я буду варить их еженедельно, чтобы они оставались максимально свежими. Каждый раз я буду приносить подробный список с указанием времени и способа приёма. И ещё мне нужно встретиться с вашими целителями по паллиативной помощи. Нарцисса молча кивнула, устремив взгляд на забытый список. Несколько минут прошли в тишине, пока она полностью не пришла в себя. Предстоящий конфликт словно повис в воздухе — он не был разрешён, а лишь отложен на неопределённое время. — Мисс Грейнджер, за столь короткий срок вы разработали план лечения заболевания, с которым ранее не сталкивались. Я понимаю, что я не самый простой пациент, с которым вы имели дело… — это мягко говоря, — но я всё же благодарю вас за серьёзный подход к моему случаю, несмотря на наше прошлое. — Если я за что-то берусь, то не отступаю. Запомните это. Это произошло настолько быстро, что Гермиона едва уловила проблеск уважения в глазах пациентки. Если бы она на миг отвела взгляд, то могла бы и пропустить. Гораздо больше уважения, чем было в начале их встречи. Гораздо больше, чем Гермиона смела надеяться. Но как любое растение берёт начало с маленького семени, так и перемены в человеке начинаются с малого. И этот кабинет, в понедельник днём, мог стать именно тем местом, где Нарцисса Малфой сделает первый шаг к переменам.***
6 Апреля, 2011 У Гермионы было важное свидание… С самой собой. Ежемесячно она устраивала себе особенный выход. Чаще всего это были театр, кино, балет или концерт — любое мероприятие, пробуждающее интерес. Порой она просто гуляла по парку, любуясь окружающим миром, или читала книгу до тех пор, пока сумерки не делали буквы неразличимыми. В качестве маленьких радостей она баловала себя подарками: покупала цветы, сладости и милые безделушки, которые редко себе позволяла. Порой просто отправлялась на рынок и запасалась всем необходимым для уютного домашнего вечера… в прекрасной компании. С собой. Многие находили странной её привычку устраивать такие «свидания». Однако Пэнси и Парвати увидели в этом особую свободу и вскоре переняли её привычку. Рон время от времени пытался составить ей компанию, но она неизменно отказывала. Это противоречило самой сути таких дней — побыть наедине с собой. Такие свидания помогали Гермионе лучше понять себя и свои ожидания — как от самой себя, так и от будущего партнёра. Они углубляли её связь с собой, помогали развивать здоровые привычки заботы о себе и исполнять собственные желания без чьей-либо помощи. По правде говоря, Гермионе хотелось бы проводить время с собой чаще, но один день в месяц был пределом её возможностей. Возможно, в будущем что-то изменится. Пока же её всё устраивало. Она пропустила мартовское свидание с собой и твёрдо решила не допускать подобного в апреле. Но выбранный для встречи с собой вечер оказался, пожалуй, самым неудачным из возможных. Всё началось с грозы прошлой ночью, из-за которой в её оранжерее разбилось стекло. Хотя волшебный ремонт занял считанные минуты, он полностью нарушил утренний график садовых работ. Позже в её Планировщике появилось имя Тео — срочная встреча. Вот только он «забыл» предупредить, что эта встреча превратится в западню по имени Роджер Дэвис. — Ты переманила моего пациента! Отрицать было бессмысленно. — Да, — спокойно призналась она. Роджер застыл, явно ошарашенный её прямотой. Его лицо выразило переход от изумления к праведному гневу. — Я никогда бы не подумал, что ты способна на подобное! От тебя, Гермиона, я ожидал более высоких моральных принципов! Как ты можешь переходить дорогу коллеге и красть его пациента? Тем более пациента, от которого ты сама отказалась! Это и невежливо, и непрофессионально, и… Гермиона перестала внимать его речам, переведя взгляд на Тео. Внешне Тео казался безучастным, и именно такого эффекта он хотел достичь. Но Гермиона видела больше. В его глазах читалось откровенное веселье. Она заметила, как он тихонько посмеивается в чашку чая, не собираясь прекращать. Молчание Тео говорило само за себя — он намеренно её испытывал. Иногда он делал это от скуки, но чаще ради собственного удовольствия. У Тео был лёгкий комплекс бога, порождённый его способностью замечать больше других. Он обожал наблюдать, как люди выкручиваются — особенно Гермиона, ведь её считали невозмутимой. К тому же ему нравилось её испытывать: сколько бы предложений она ни отклоняла, он всё ещё верил, что однажды она возглавит Министерство. Хотя он был совершенно неправ — Гермиона никогда в жизни не проваливала экзамены и уж точно не собиралась начинать именно сейчас. Поэтому она с лёгкостью проходила его тесты и удивлялась, насколько легко ей удавалось получать высшие баллы. Когда она бралась за дело Нарциссы, Роджер был лишь незначительной помехой, едва заметной в общей картине. Понимая, что он не слишком обрадуется «краже», Гермиона уже подготовила небольшой монолог, затрагивающий то, что Роджер ценил больше всего — свою работу и своё эго. — Нарциссе Малфой нужно начинать лечение немедленно, а не через несколько месяцев, пока вы будете проводить тесты для определения происхождения её болезни. Болезнь развивается слишком быстро, чтобы тратить время впустую. — Оскорбительно, что ты думаешь… — Ты понимаешь, что будет, если Нарцисса Малфой, или даже Драко, хоть как-то заподозрят, что ваши задержки с лечением отняли у неё драгоценное время с семьёй? Эта угроза была отчасти пустой, но он не стал бы её проверять. Наступила тишина, и Гермиона использовала её, чтобы подчеркнуть свою мысль. — Одна только вероятность юридической ответственности разрушит твою карьеру и поставит под сомнение все твои исследования, Роджер. Так что… да, я забрала её дело. — Она скрестила руки на груди. — И нарушила собственные правила ради этого. Надеюсь, твоё эго не ослепит тебя настолько, что ты не увидишь, что я оказала тебе огромную услугу, защитив наш отдел и нашу работу в целом. О, и тебя тоже. Роджер почесал затылок. Так обычно поступали большинство мужчин в её жизни, когда чувствовали вину. — Я… не рассматривал это с такой точки зрения, — сказал он, и щёки его слегка покраснели. — Я всё равно просмотрю её дело, если ты предоставишь копию. Если понадобится помощь, я буду доступен. Мне бы хотелось изучить историю её семьи, исследовать возможную причину… — Я разберусь с этим, когда начну лечить её. — Хорошо, — сказал он, посмотрев на часы. — У меня встреча. Когда Роджер ушёл, Тео поставил чашку на блюдце и выпрямился — сначала поправил запонки, затем провёл рукой по белой рубашке и разгладил тёмно-синий галстук. — Молодец. То, что он выглядел бодрым, не помешало Гермионе метнуть в него недовольный взгляд. — Было бы неплохо, если бы ты предупредил. Но этого никогда не случится. В дверь постучали. Падма заглянула в кабинет — удивлённая, но радостная от встречи с Гермионой. — Мне нужна помощь.***
Помощь Падме в итоге заняла три часа. Масса утомительных анализов, и наконец был поставлен диагноз: отравление порошкообразным серебром. Потом Гермиона нашла след от укуса, который заставил Падму сообщить о новообращённом оборотне. К тому времени, как Падма передала им список сеансов терапии, а Министерство начало расследование того, как произошло заражение, было уже четыре часа вечера — и у Гермионы оставался всего час до встречи с Нарциссой и её целителями. Гермиона собиралась сходить на спектакль в городе. Начало было в восемь, и она поняла, что не успеет, если не поедет прямо из дома Малфоев. Так в четверг вечером она и очутилась в их просторной кухне, одетая в тёмно-зелёное кружевное коктейльное платье и туфли телесного цвета. Длинные волосы были уложены в лёгкие локоны с помощью капли снадобья «Простоблеск». Нарцисса впервые за всё их краткое знакомство одарила её одобрительным взглядом. Они собрались за длинным кухонным столом из грецкого ореха, который был больше, чем её собственный обеденный стол. Гермиона разложила план лечения Нарциссы, исследовательские пергаменты и зелья, сваренные ею накануне. Зелья были разделены по времени суток: утро, день и вечер. Их было всего девять. Китинг и Сакс, целители паллиативной помощи Нарциссы, сидели напротив. Насколько знала Гермиона, они приходили раз в несколько дней и сопровождали Нарциссу на мероприятия в качестве персонала. Эти роли изменятся в течение следующих месяцев и лет. Они внимательно читали её инструкции по режиму приёма зелий и плану питания, в то время как Нарцисса пролистывала свою копию всех материалов. На удивление молча и без жалоб. Гермиона решила пока не обращать внимания на её поведение и сосредоточилась на оценке личных целителей. Они были вполне адекватны — ничего особенно примечательного. Старше Гермионы, но младше Нарциссы. Невзрачные, как и большинство частных целителей, с незапоминающимися чертами лица. Они были именно такими, какими и должны были быть: способными следовать инструкциям и достаточно умелыми, чтобы выполнять свою работу. Они были преданы Нарциссе, и Гермиона пока не могла понять, станет ли это плюсом или минусом. Но она точно знала, что они с подозрением относились к её присутствию. И к её плану лечения. — Целитель Грейнджер, — сказала Сакс, когда Гермиона поинтересовалась, есть ли вопросы. — Это довольно обширный список зелий. Откуда вы знаете, что они не будут конфликтовать друг с другом? Она отлично знала, потому что провела чёртову уйму исследований. Но вслух этого не сказала. — План разработан не мной. Я использую рабочую схему, основанную на проверенном источнике. И оставила это без дальнейших объяснений. Нарцисса изящно кашлянула. Китинг взяла вторую по счёту из девяти склянок, выложенных Гермионой на стол, чтобы все могли их рассмотреть. — И вы хотите, чтобы она принимала… — Расписание указано чётко, — ровно ответила Гермиона. — Здесь сказано, что вы будете обеспечивать питание. — Сакс ткнула в пергамент. — Да. Начиная с завтрашнего дня, — ответила она. На самом деле у неё просто не было сил и варить зелья, и готовить еду. Процесс приготовления зелий занял больше времени, чем она ожидала. Результат, возможно, далёк от идеала, но ошибок Гермиона не допустила. — Не понимаю, почему домовики больше не могут готовить все блюда. Сдержанно, но твёрдо Гермиона указала на аккуратно разложенные пергаменты. — Ознакомьтесь с моими исследованиями — там ответы на все вопросы. Если появятся дополнения или уточнения, то свяжитесь со мной. В течение следующих тридцати дней я прошу предоставить мне возможность наблюдать за Нарциссой исключительно самостоятельно. А затем вы обе сможете вернуться к своему обычному графику. Хорошего отпуска. — С сохранением зарплаты, — добавила Нарцисса. Обе не скрывали удовлетворения — неожиданный отпуск и щедрое условие пришлись им по вкусу. — На сегодня это всё, — с лёгкой улыбкой заключила Гермиона. — Буду рада сотрудничеству. Они обменялись рукопожатиями; целители собрали свитки и ушли. — Похоже, вам не по душе мои целители, мисс Грейнджер, — заметила Нарцисса. У Гермионы пока не сложилось определённого мнения. Лишь предварительная оценка, которая, вероятно, изменится, когда она лучше узнает их как профессионалов и как людей. — Я привыкла работать одна. Так что… это будет в новинку. Но это не обязательно плохо. Их присутствие даст ей шанс хоть ненадолго вырваться из круговорота работы и варки зелий, когда ситуация ухудшится. Однако преданность этих людей не давала ей покоя. — Давно они работают на вашу семью? — Они ухаживали за Асторией всё время её болезни. У них профильная подготовка по терминальному уходу. Ага. Значит, уже много лет. Лояльность могла стать проблемой, если Нарцисса решит отойти от плана лечения. Ни один из целителей не выглядел готовым пойти ей наперекор, а это чревато осложнениями, если она нарушит режим, что при течении болезни весьма вероятно. Хорошей новостью было то, что у Малфоев наверняка имелся домовик. И в случае неполадок он тут же даст знать. Кстати о домовиках… Гермиона окинула кухню пристальным взглядом, слегка нахмурившись. Перед уходом из Министерства Гермиона добилась главного: Визенгамот проголосовал за освобождение домовиков. Это вызвало настоящий переполох среди семей, достаточно богатых, чтобы передавать этих существ по наследству. Согласно новому закону, семьи были обязаны освободить домовиков и предложить им возможность повторного найма, но уже на платной основе и с обеспечением нормальных условий для жизни. Более того, чтобы оставить домовика, семья была обязана представить в Министерство объёмную документацию. Министерство проводило проверки на незарегистрированных эльфов — при нарушениях вызывали авроров. Штрафы и общественное осуждение были настолько суровы, что рисковать никто не решался. Гермиона даже начала разрабатывать план по созданию небольшого приюта в Шотландии, где домовики могли бы жить свободно, не находясь в чьём-либо подчинении, и при желании устраиваться на работу — но по своему выбору, а не по принуждению. Интересно, продолжили ли этот проект без неё? — Мисс Грейнджер, если вы ищете нашего домовика, — произнесла Нарцисса, — он работает у нас лишь неполный день. Драко считает, что этот дом слишком мал для полноценного штата. В основном он занимается уборкой и помогает Скорпиусу по вечерам. Гермиона ещё не осмотрела дом, но, судя по кухне и гостиной, у неё сложилось впечатление, что Малфои вряд ли выбрали бы что-то «маленькое». Интерьер оказался неожиданно современным для столь традиционной семьи — очередной удар по её представлениям о Малфоях. Нарцисса в своей сливовой мантии, с неизменным ожерельем и причёской, будто созданной для шляпки, выглядела чужеродно и старомодно, сидя рядом с Гермионой во главе стола. Само помещение было чистым, светлым и просторным, с окнами, пропускающими много солнечного света, и белыми стенами. Светлый деревянный пол контрастировал с тёмными шкафами на кухне, а гранитные столешницы гармонировали с кухонным островком. В гостиной стояли тёмно-серые диваны с журнальным столиком между ними, всё находилось на приличном расстоянии от камина, откуда Гермиона вышла полчаса назад. Картины были развешаны со вкусом, и ещё несколько она заметила на лестнице с другой стороны комнаты. Гермиона была уверена, что Нарцисса не оформляла интерьер. В комнате читались детали, характерные для Пэнси, но даже это не объясняло, почему всё выглядело так современно. И она вдруг задумалась… — Зиппи! — вежливо позвала Нарцисса. Домовик материализовался: в чёрной бабочке, бодрый и ухоженный. — Да, госпожа. — Это мисс Гермиона Грейнджер. Гермиона вежливо кивнула. Домовик уставился на неё; в огромных глазах читались узнавание и… восхищение. — Она будет заботиться обо мне вместе с Китинг и Сакс, — пояснила Нарцисса. — Ты обязан выполнять её указания, как если бы она была членом семьи. — Для меня это будет честью. Нарцисса скользнула взглядом по маленькому существу, потом посмотрела на Гермиону. — Спасибо, Зиппи. А теперь, пожалуйста, доложи мне, как продвигается выполнение расписания Скорпиуса. — Юный господин заканчивает урок этикета. Мисс Причард оденет его в соответствующий ужину наряд, и он будет готов в скором времени. Господин Драко не нуждается в моих услугах. Я отправляюсь домой. — Благодарю. Приятного тебе отдыха. Зиппи почтительно кивнул и исчез с лёгким щелчком. Гермиона была сбита с толку настолько, что не решалась осмыслить всё сразу. Она боялась окончательно запутаться. Ощущение было не просто неприятным, а совершенно чуждым. Хуже всего — попытки не думать об этом напоминали борьбу с дыханием: рано или поздно сдаёшься и жадно хватаешь воздух. Что, собственно, и произошло. Мысли вихрем закружились в голове. Зиппи говорил на удивление грамотно. Даже лучше, чем Кикимер. Почтительный, как и большинство домовиков по отношению к своим семьям, но при этом работал неполный день, имел свой дом и выходные. Одного этого шока хватило бы ей надолго, но сюрпризы продолжали сыпаться без остановки. Уроки этикета для пятилетнего ребёнка? Джинни с трудом могла заставить Альбуса доесть обед, чтобы он при этом не испачкался. А научить его обращаться со столовыми приборами? Задача казалась невыполнимой. К счастью, после этого мысли в голове замедлились настолько, чтобы успеть уловить и зафиксировать два последних пункта её замешательства: их современный дом и, чёрт возьми, сами Малфои. Но анализировать всё это сил уже не было. На это нужно было время. Много времени. И доска для заметок. Гермиона осознала, что чересчур явно погрузилась в размышления в той тишине, что воцарилась после исчезновения Зиппи. Она поймала взгляд Нарциссы — та смотрела с приподнятой бровью, слегка склонив голову, словно уже готовилась к очередной словесной дуэли. Впрочем, учитывая их разные взгляды на жизнь, такие дискуссии стали вполне обычным делом, даже после пары встреч. Ситуация выглядела не столь профессионально, как того желала Гермиона, но всё же лучше, чем можно было предположить, принимая во внимание объём времени, который им предстояло провести бок о бок. Гермиона придерживалась твёрдого принципа: её роль — это исключительно защита. Инициатива неизменно оставалась за Нарциссой; и та управляла диалогом с поразительной лёгкостью. Это невольно наводило на мысль: а не испытывает ли она границы дозволенного, формулируя вопросы лишь ради того, чтобы выяснить, сколько выдержит Гермиона, прежде чем потеряет самообладание? Каждый пациент так или иначе подвергал испытанию её профессиональное терпение — однако никому пока не удалось его сломить. — Скажите, мисс Грейнджер, — произнесла Нарцисса, — вы ожидали от домовика чего-то иного? По тону голоса, напряжённой позе и плотно сжатым губам Нарциссы Гермиона мгновенно уловила, что откровенный ответ здесь едва ли будет мудрым решением. В облике собеседницы читалась скорее готовность к схватке, нежели к мирному диалогу. — Полагаю, нам будет весьма приятно работать вместе, — с дипломатичной сдержанностью ответила Гермиона. Это был неправильный ответ. — Я знаю, у моей семьи не самая лучшая репутация, — произнесла Нарцисса, бережно складывая пергамент с планом лечения. — Но я уверяю вас, что Зиппи окружён достойным вниманием и заботой. Он вовсе не привязан исключительно к нам. Помимо этого, он служит и семье Гринграсс. Времена, мисс Грейнджер, действительно изменились. — Да, изменились, — подтвердила Гермиона, слегка кивнув. Но, не сумев удержаться, добавила: — Во многом благодаря закону. Нарцисса, не дрогнув и не моргнув, упрямо продолжила: — Тем не менее, сам факт того, что мы соблюдаем этот закон, говорит о многом. В конце концов, любое правило всегда можно обойти. Обе прекрасно знали это не понаслышке. — Несомненно, но в противном случае ваша семья неизбежно привлечёт нежелательное внимание. А оно вам не нужно, если вы хотите сохранить то положение в обществе, которое вы с таким трудом вернули себе. Следовательно, ваше послушание закону — это скорее продуманный тактический шаг. Потому лично для меня он не несёт особой ценности… — Гермиона ненадолго умолкла. — Хотя, признаюсь, наблюдать это всё же приятно. После этого Гермиона поднялась, аккуратно собрала девять флаконов с зельями, которые незадолго до этого разложила на столе, и уложила их в плетёную корзину, заранее принесённую с собой. Затем она двинулась на поиски подходящего места для их хранения. Всё это время Нарцисса внимательно следила за её действиями, не отрывая взгляда. Гермиона принялась осматривать длинный ряд шкафов, выполненных из орехового дерева. Открытые шкафы были заставлены декоративными кухонными принадлежностями. Она потянула на себя одну из дверец: внутри стояли стаканы, чашки, изысканные чайные сервизы. Девушка аккуратно закрыла дверцу, едва слышно щёлкнув замком. — Мисс Грейнджер… — Голос миссис Малфой прозвучал размеренно и задумчиво, словно она долго взвешивала каждое слово перед тем, как его произнести. — Я заметила, что в наших беседах вы проявляете необычайную самоуверенность и почти не стремитесь сдерживать свои суждения. — Вы совершенно правы. Но, думаю, в этом отношении мы куда более схожи, чем вам, возможно, хотелось бы признать. Нарцисса небрежно взмахнула изящной кистью. — В моём возрасте, полагаю, я заслужила право говорить то, что думаю. Согласны? — У вас действительно есть на это право, так же, как и у меня. Но возраст не означает, что вам всё позволено, и не означает, что вы освобождены от ответственности за свои слова и поступки. — Я вовсе не стремилась вас обидеть, уверяю. Просто пытаюсь лучше понять вас, ведь нам предстоит немало времени провести вместе. — Нарцисса слегка прокашлялась, будто подбирая слова, но затем словно передумала их произносить. Гермиона обернулась через плечо, вопросительно приподняв бровь. — Говорите. — Просто во время наших встреч я кое-что заметила. Вы ведь ровесница Драко? — Если быть точной, я почти на год старше. В сентябре мне будет тридцать два. — Вы замужем? — Нет. — Разведены? — В её голосе прозвучало устаревшее брезгливое отношение к самому понятию. — Нет. — Помолвлены? — Нет, я свободна. — Уже давно, полагаю? — Вопрос звучал безобидно, но за ним угадывалась снисходительная интонация. — Ваше молчание подтверждает мои догадки. Интересно. — Нарцисса провела пальцами по своему ожерелью, которое часто не сочеталось с её нарядами. — Впрочем, не вижу ничего удивительного в том, что вы в таком возрасте не замужем. Ваша непоколебимая твёрдость вряд ли располагает к поиску супруга. — Не каждая женщина стремится к замужеству. Нарцисса взглянула на неё с видом человека, уверенного в собственной проницательности. — Вы очень свободолюбивы, мисс Грейнджер, — её тон напоминал беседу аристократа с простолюдином, — однако вы женщина. Природа наделила нас желанием обрести мужа, создать семью, обрести покой в роли жены. В сознании Гермионы столкнулись два противоположных убеждения, вступая в молчаливую схватку. Первое — неприятная правда, что Нарцисса во многом права. Временами Гермиона размышляла о том, чтобы создать семью, обрести спутника жизни, родить детей — но ничего не сложилось. Если уж быть до конца откровенной, после разрыва с Роном она даже не предпринимала серьёзных попыток найти кого-то нового. Возможно, виной тому был страх вновь ошибиться или боязнь взять на себя обязательства. Но второе убеждение звучало в её сознании громче… и раздражало ещё сильнее из-за слов Нарциссы. Конечно, Гермиона была женщиной. И она ни в коем случае не осуждала тех, кто выбирал путь создания семьи — это был их осознанный выбор. Но у неё имелись цели куда более масштабные, чем роль жены и матери. Оставаясь профессионалом до кончиков пальцев, Гермиона не позволила Нарциссе выбить её из колеи. Вместо того чтобы отвечать, она сосредоточенно продолжила поиски подходящего шкафчика для зелий. Хотя мысленно она уже сформулировала не менее семнадцати возможных ответов — одного для такой ситуации явно было бы недостаточно. Потому что одного было мало. — Верхний угловой шкаф пустует — он вполне подойдёт, — подсказала Нарцисса. Гермиона бережно принялась расставлять подписанные флаконы. В это время Нарцисса деликатно прокашлялась, словно готовилась к публичному выступлению. Гермиона, уже изнывая от необходимости держать себя в руках, невольно напряглась и плотно сжала зубы. — Да? — Признаюсь, вы меня заинтересовали, мисс Грейнджер, — произнесла Нарцисса. Гермиона не могла понять, хорошо это или плохо, но решила дослушать до конца. Голос собеседницы стал чуть выше, отчего в памяти невольно всплыла Амбридж. — Я вижу в вас много себя, потому хочу дать дружеский совет. Так, мелочь, которую когда-то сказала мне моя мать. Гермиона проигнорировала то, как от слов этой женщины почувствовала себя мышью, случайно научившейся нажимать на кнопку без всякой дрессировки. — Я не привыкла к вашей культуре, мисс Грейнджер. Но волшебники не ищут жену, которая умаляет их мужественность, постоянно с ними спорит или проявляет чрезмерную самостоятельность. Женщину, слишком привыкшую к одиночеству. Волшебники стремятся чувствовать себя нужными, обожаемыми. Им важно быть лидерами, а не последователями. Даже если потребуется играть роль, мисс Грейнджер, рекомендую освоить это искусство… если вы когда-нибудь захотите выйти замуж. Гермиона замерла, ставя на полку последний флакон с утренним зельем, и заколебалась: ответить или притвориться, будто не расслышала? Подобные слова она слышала не впервые, потому они не ранили так глубоко, как могли бы в иных обстоятельствах. В глубине души Гермиона безмолвно поблагодарила миссис Уизли — та, беседуя с ней во времена её отношений с Роном, неосознанно подготовила её к этому моменту и даже намекнула на возможный ответ. Да, ответ, потому что молчать было уже невозможно — её спокойствие было нарушено. А молчать вопреки своим убеждениям — это было совсем не в её духе. Гермиона поставила флакон на полку и вернулась к расстановке утренних зелий. Сделав глубокий вдох и выдох, она заговорила, и в её тоне прозвучал такой холод, который удивил даже её саму. — Вероятно, в этом и заключается наше различие. — Что? Гермиона принялась расставлять дневные зелья, всё ещё не поворачиваясь к собеседнице. — В отличие от вас, я не стану притворяться или разыгрывать роль ради того, чтобы угодить мужчине. Да, именно мужчине, потому что волшебники — это прежде всего мужчины. Для меня здесь нет разницы. Если мужчина захочет быть со мной, он примет меня такой, какая я есть сегодня, и такой, какой я буду завтра. Я непрерывно развиваюсь и меняюсь, и ожидаю того же от него. Его не испугает и не сделает менее мужественным моя сила или я сама, потому что мужчина, которого я выберу, будет именно мужчиной, а не неуверенным ребёнком. Гермиона изо всех сил старалась сдержать нахлынувшие чувства, однако эмоции не желали отступать. — Мужчина, которого я выберу, будет твёрдо уверен в себе и в тех ролях, что мы будем исполнять в жизни друг друга. И когда я буду заботиться о нём, это будет не для того, чтобы потакать его эго, а потому что я этого хочу. Потому что люблю и уважаю его и то, что у нас есть. Если он пожелает вести за собой, я последую — не безвольно и не из угождения, а по собственному выбору. Прежде всего, мы партнёры, а это значит, что я буду доверять ему, но не допущу, чтобы он принимал решения, затрагивающие нас обоих, без моего участия. Такова будет наша ответственность друг перед другом и… — Драко, сколько ты там стоишь? Всё случилось из-за череды неловких мгновений, которых, вероятно, можно было избежать, если бы Гермиона не была настолько поглощена своими словами и обращала внимание на происходящее вокруг. Сперва её речь утратила напор — слова застряли в горле из-за внезапного прерывания. Потом она потеряла равновесие — и в прямом, и в переносном смысле — когда её каблук скользнул, и она рухнула вниз. Нарцисса только успела ахнуть, когда Гермиона в последний момент упёрлась локтями в столешницу, удержав флакон и тем самым сохранив плоды своей ночной работы. — Мисс Грейнджер, вы в порядке? — с заботой спросила Нарцисса. — В полном порядке, — отозвалась Гермиона, поднимаясь и возвращаясь к своему занятию. Лодыжка ныла почти так же мучительно, как и уязвлённая гордость, однако она скорее сломала бы ногу, чем призналась в недомогании. — Я скоро закончу здесь и уйду. Утром принесу вам еду. — Вы уверены… — Всё нормально! — выпалила Гермиона чуть резче, чем намеревалась, но тут же, осознав излишний напор, смягчила тон: — Благодарю за беспокойство, но я действительно в полном порядке. Затем воцарилась долгая и гнетущая тишина. Гермиона остро ощущала устремлённые на неё взгляды. Щёки залились румянцем, но она невозмутимо продолжала расставлять зелья на полке. Девушка с облегчением вздохнула, когда Нарцисса наконец заговорила с сыном, потому что список причин не оборачиваться почти иссяк. — Как давно ты вернулся домой, Драко? — Не так давно. Как дела у Скорпиуса? Первым делом Гермиона отметила, что его голос стал звучать взрослее. Разумеется, они уже не были теми напуганными детьми, оказавшимися по разные стороны в войне. Теперь голос звучал глубже, твёрже, сохраняя при этом аристократическую изысканность. И это неожиданно согревало душу — несмотря на все перемены, кое-что оставалось неизменным. — Он вел себя хорошо, проблем не было. Тебе не стоит волноваться. Гермиона наклонила голову, но быстро отогнала любопытство. До выхода оставалось десять минут — нужно успеть на спектакль. Обстановка оставалась напряжённой, и разумнее было не привлекать лишнего внимания. А главное, не демонстрировать травмированную лодыжку. — Хорошо. — Он сделал глубокий вдох, а Гермиона незаметно постучала парой пузырьков, маскируя своё внимание к разговору. — Где он сейчас? В голосе Драко была какая-то нотка, которую Гермиона не могла определить. — Я собираюсь отвести его на ужин к семье Гринграсс, — пояснила Нарцисса. — Полагаю, ты снова задержишься на работе? — Да, — подтвердил Драко. Снова повисла пауза, однако она оказалась недолгой. — Пожалуйста, избавься от этой неряшливой растительности на лице. Я договорилась о встрече с одной из сестёр Сэйр. Ей сейчас двадцать пять, и хотя я считаю, что это много, ты… — Отмени встречу, — отрезал Драко с непоколебимой твёрдостью, и Гермиона поняла, что разговор окончен. — Сегодня вечером я буду работать в кабинете. — Хотя бы на ужин загляни… — Нет. Желаю приятного вечера. — Мне известно, что Скорпиус заходит к тебе в кабинет перед сном. Не задерживай его допоздна, Драко. Для него важен режим. Няня говорит, что в последние дни он по утрам становится раздражительным. — Что ты хочешь, чтобы я сделал, мама? — Голос звучал опустошённо, безжизненно. Последовала короткая пауза. — Чтобы я его прогонял? — Драко… — Наш разговор окончен. Гермиона по-прежнему стояла, не оборачиваясь, однако напряжение в помещении стало почти осязаемым — густым и колючим. Оно исходило от Драко, и казалось, что можно протянуть руку и ощутить его физически. Но она удержалась, потому что знала, что так будет правильнее. Несмотря на сдержанность голоса Драко, в нём скрывалась такая внутренняя нестабильность, что при малейшей неосторожности всё могло взорваться. Гермиона услышала, как Нарцисса направилась к выходу, а следом раздался чёткий стук её каблуков по деревянному полу. — На сегодня мы закончили, мисс Грейнджер? — В голосе Нарциссы проступила непривычная усталость. — Мне пора отправляться на мероприятие. — Да, — с едва заметной заминкой ответила Гермиона, изо всех сил скрывая, что прислушивалась к разговору. Впрочем, она действительно подслушивала. Честно говоря, разве можно было не услышать их разговор? Гермиона всегда отличалась любознательностью. Её жажда знаний не знала границ, даже когда дело не имело к ней прямого отношения. Слушать чужой разговор, находясь рядом, было всё равно что предложить алкоголику бокал огневиски со словами «не пей». Невыполнимая задача. Возникал закономерный вопрос: можно ли считать это подслушиванием, если собеседники вели разговор в её присутствии столь открыто? Ответ оказался прост — нет. Она слегка прокашлялась. — Я закончу тут и загляну к вам утром. — Хорошо. Каблуки Нарциссы эхом отдавались от деревянного пола, когда она покидала помещение. На мгновение она замерла, затем продолжила путь — и её шаги постепенно затихли в тишине. Гермиона выдохнула с облегчением, поставила последний флакон на полку и вдруг осознала нечто важное. Она была не одна. Закрыв дверцу шкафчика, Гермиона осторожно развернулась, внимательно глядя под ноги, чтобы не усугубить травму лодыжки. Ухватившись за край гранитной столешницы, она подняла глаза на Малфоя — он стоял в глубине комнаты, частично скрытый кухонным островком. Несмотря на восторженные речи Парвати о её желании «оседлать» Малфоя, последние полтора года Гермиона лишь слушала жалобы Гарри на его характер и поведение. Эти рассказы, дополненные её собственными воспоминаниями, сформировали в сознании Гермионы чёткий портрет Драко Малфоя: худощавый, бледный, ухмыляющийся придурок с холодными серыми глазами и длинными волосами — копия отца, которому он стремился подражать. Но реальный Малфой совершенно не соответствовал этому образу. Если не брать в расчёт его манеры, Малфоя никак нельзя было назвать непривлекательным. Напротив, с годами он стал более привлекательным в эстетическом плане. Эта мысль показалась Гермионе настолько абсурдной, что она мгновенно её отбросила. Для верности она мысленно «сожгла» эту неуместную идею, тщательно собрала воображаемый пепел и избавилась от него. Даже после тщательной уборки всегда оставался крошечный след, но он не имел значения. Малфой оказался выше, чем она помнила, пожалуй, на целую голову выше Гарри. Он по-прежнему оставался стройным и бледным, однако больше не выглядел измождённым и полупрозрачным, как в те страшные дни, когда в его доме хозяйничал Волдеморт. Теперь в его облике читались сила, серьёзность, уверенность. Гермиона подумала, что это следствие взросления — внешне Малфой действительно изменился. Время и лёгкая щетина подчеркнули его черты, придав им чёткость и выразительность. Но в них не было той утончённости, что отличала его отца. Да и волосы у Малфоя не были длинными, как у многих чистокровных аристократов: короткие, аккуратно разделённые пробором. И это… удивительно ему подходило. Он был… Он направлялся к ней. Его шаги гулко звучали по деревянному полу. Гермиона не отводила взгляда, осознавая, что смотрит слишком дерзко. Но он ответил ей тем же — в его серых глазах невозможно было прочесть ни мысли, ни чувства; лишь едва уловимая дрожь в челюсти и отблеск чего-то неуловимого, странной смеси любопытства и настороженности, мелькнули, когда он замер в противоположном конце кухни. Их положение — лицом друг к другу, без разделяющей столешницы — напоминало преддверие дуэли. Сердце Гермионы участило ритм, будто она готовилась к схватке. Рука непроизвольно потянулась к волшебной палочке, но та покоилась в вышитой бисером сумочке, затерявшейся где-то между ними. Гермиона оттолкнулась от столешницы и двинулась вперёд уверенной, спокойной походкой, несмотря на резкую боль в лодыжке. Подхватив сумочку, она вновь взглянула на мужчину, который и пальцем не пошевелил. Гермиона подмечала детали: его позу, перстень на пальце, взгляд, которым он следил за ней, точно шахматист за ходами противника. Но больше всего её поразила его расслабленная поза, совсем не похожая на напряжённость, которая исходила от него. Она понимала, что нужно что-то сказать. Воздух между ними сгустился до предела, требуя хоть какого-то слова. И Гермиона произнесла коротко: — Малфой. Она вгляделась в его лицо, но не увидела ничего примечательного… кроме мгновения, когда он перестал просто смотреть и начал видеть. Его пристальный взгляд вызывал смущение. Гермиона пыталась справиться с неловкостью, с трудом узнавая себя в этом мгновении — когда слова были, но язык отказывался их произнести. Взгляд Малфоя стремительно скользнул от её ног к лицу, но Гермиона не пропустила тот факт, что этим коротким взглядом он успел оценить её так же пристально, как она оценивала его. Мимолётный взгляд на часы за его спиной и внезапный лёгкий толчок в груди подсказали, что пора уходить. Развернувшись на каблуках, стараясь не показывать боль на лице и не менять походку из-за щиколотки, Гермиона пошла прочь. Шаги её были сдержанными, но решительными. Она чувствовала его взгляд, словно острые уколы булавки. От этого ей хотелось уйти ещё быстрее. Её план отхода казался безупречным, пока Малфой не нарушил тишину единственным словом. — Грейнджер. Только к антракту до Гермионы дошло, что в нём что-то изменилось. Малфой не выплюнул её имя, как ругательство или оскорбление. Напротив, оно прозвучало словно загадка. Загадка, которую он намеревался разгадать.~~~~
Начало мудрости — называть вещи своими именами. — Пословица
~~~~
