Глава 7. Искусство компромисса
3 июля 2025 г., 17:26
11 Мая, 2011
Время шло, как это всегда бывает: медленно и нереалистично, но при этом стремительно. Настоящее противоречие. Время — странная штука. Оно будто всегда рядом, но неизменно ускользает.
Не успела Гермиона оглянуться, как минуло уже четыре недели с того дня, как она начала заботиться о Нарциссе. И вот она вновь оказалась там, где всё началось.
В кабинете Тео.
Это была её первая встреча для подведения промежуточных итогов. Обычно Гермиона не устраивала подобных встреч, но этот случай требовал особого внимания. Напоминание о встрече появилось в её Магическом Планировщике ещё с утра.
Они сидели на диване, а не за столом, и пили зелёный чай с лимоном и имбирём; для Тео это была первая чашка, а для неё уже третья. Он приподнял бровь, но благоразумно промолчал. Тишина казалась тревожной, словно затишье перед бурей. Гермиона была готова утопить его в потоке слов, которые до этого сдерживала.
Оставшихся двадцати шести минут ей явно будет недостаточно.
Тео, должно быть, почувствовал её испепеляющий взгляд и уловил мысленную тираду: уже собираясь сделать ещё один глоток, он вдруг вздохнул, словно сама энергия Гермионы нарушила его покой. Он поставил чашку на стеклянный стол, а Гермиона тут же осушила свою, не обращая внимания на жгучую смесь горячей воды и имбиря. Раздражение вспыхнуло с новой силой, но она постаралась скрыть его.
Её настроение было словно неприятный спутник, преследовавший её все эти недели, — тень, которая с каждым днём становилась всё длиннее и искажённее.
— Как прошли первые тридцать дней на новом назначении? — спросил Тео, сделав паузу, словно заранее готовясь к удару. — Говори честно.
— Я увольняюсь.
Реакции не последовало.
— Ты же не всерьёз.
— Не всерьёз. Но мне стало легче, когда я сказала это вслух, а не про себя.
319 раз… по миллиону разных причин.
Выражение лица Тео оставалось спокойным и нейтральным, таким же, как у самой Гермионы, когда она пыталась завоевать доверие пациента.
— Расскажи мне, Гермиона. — И он, к её раздражению, выглядел предельно искренним и обаятельным.
Она громко фыркнула.
— Ты сейчас говоришь точь-в-точь как мой психотерапевт.
Тео непринуждённо откинулся на спинку дивана, скрестил ноги и устроился поудобнее. Гермиону бесило, насколько эффектно он смотрелся в бордовых брюках, и то, с какой мягкой интонацией он произнёс:
— Я надеялся звучать как друг.
— Друг не отправил бы меня в бой с неподходящим оружием. Ты дал мне нож для масла, когда мне требовался огнемёт. И целая армия.
Несмотря на расслабленную позу, Тео ничуть не выглядел виноватым. Напротив, его глаза загорелись интересом, даже ярче, чем обычно.
— Никогда раньше не видел тебя такой выбитой из колеи… Интересно.
— Ты серьёзно? Сейчас не время для твоих дурацких экспериментов!
— Я не ставлю опыты ради развлечения. Но это пойдёт на пользу твоему личностному росту.
Эти слова буквально вышибли из-под неё опору. Все заготовленные возражения рассыпались, не успев оформиться в слова.
— Ты прекрасно справляешься со своей работой, но я давно хотел вывести тебя из зоны комфорта. К тому же мне всегда было любопытно: что случится, когда непобедимая сила столкнётся с непреодолимым препятствием? Не думал, что это произойдёт именно так. Похоже, мне давно не хватало неожиданностей.
— Сейчас не до этого, Тео.
— Мне кажется, ты взялась за дело с завышенными ожиданиями от самой себя. — Он переплёл пальцы и заговорил размеренно, несмотря на то что Гермиона едва сдерживала кипящий внутри гнев. — Ты правда полагала, что всё окажется настолько простым?
Гермиона открыла рот — раз, другой, — но так и не издала ни звука. Потом попыталась в третий раз, но снова закрыла, не сумев подобрать точных слов.
Нет? Но, может, и да? Чуть-чуть?
Ладно. Возможно, она и впрямь подошла к заданию с излишней самоуверенностью.
Воспоминания лишь усилили ощущение бушующей внутри бури. Она всерьёз рассчитывала найти баланс в отношениях с Нарциссой, выстроить союз с Малфоем ради планов по обеспечению безопасности и подготовке к будущему — и, быть может, облегчить её симптомы. Но сейчас она не приблизилась к этим целям ни на йоту по сравнению с тем, что было месяц назад.
Гермионе требовался новый план. Такой, что позволил бы ей сблизиться с Нарциссой, сохранив при этом дистанцию и нейтральность. План, который проверил бы, сумеет ли она удержаться от комментариев по каждому аспекту жизни Нарциссы, не входящему в её прямые обязанности целителя.
О проблемах, которые она отчётливо видела.
О нарастающем напряжении…
Об «обгоревших» фрагментах жизни Нарциссы — тех, от которых у Гермионы холодело внутри… Но это не её дело. Не её задача всё исправлять. Это Нарцисса должна распорядиться отведённым ей временем разумно.
Кардинальные перемены не были невозможны, но ждать их за тридцать дней, особенно в семье вроде Малфоев, с самого начала выглядело наивным. И теперь, когда у Гермионы появилось время на размышления, она осознала, что её разочарование коренится не столько в окружающей ситуации, сколько в ней самой. В том, что ей не удалось добиться ощутимого прогресса ни в одном из намеченных направлений.
Малфои по-прежнему оставались скрытной расколотой семьёй на вершине общества, которое восхищалось ими за кажущуюся сплочённость в тяжёлые времена.
Иронично.
— Приму твоё молчание за знак того, что ты уже поняла: ситуация… сложная. Как и сама семья.
— Сложная? — Гермиона фыркнула. — Они невыносимы. Малфой… Я вообще не понимаю, что с ним. Я почти уверена, что вижу его чаще, чем кто-либо другой.
Тео приподнял бровь, словно задавая немой вопрос, но Гермиона лишь пожала плечами. Малфой неизменно уходил до того, как спускались его мать или Скорпиус, и не возвращался до её вечернего ухода.
— У Нарциссы с самого начала наблюдались странные результаты.
— Я видел. Ты присылала мне материалы.
— Ты успел с ними ознакомиться?
Тео промолчал, но… Ах да, его странная вовлечённость в это дело.
Гермиону не отпускало назойливое желание понять, в чём причина.
— Её состояние резко ухудшается к вечеру, а ночи и вовсе кошмарные. Сон нарушен, она беспокойна, начались приступы… Нарцисса бродит по дому и потом не помнит, как там оказалась. Насколько я понимаю, она почти не спит, лишь ворочается, из-за чего днём становится ещё раздражительнее. Если она ещё раз накричит на няню Скорпиуса, бедная девушка либо расплачется, либо уволится… а может, и то и другое.
— Она и на ужине с Пэнси, Драко и мной на прошлой неделе была на редкость вспыльчива. — Тео поморщился. — Поэтому я и запросил твои записи и результаты.
— Нашёл что-нибудь стоящее? Что-то, чего я ещё не проанализировала сотню раз?
— Нет, но я отправил копию Чарльзу Смиту в Бостон. Насколько я знаю, вы обсуждали её случай в течение последнего месяца. Верно?
Да, так и было.
Помимо перепадов настроения и прочих симптомов, приступы «отключки» и дрожь не уменьшились, как ожидалось при новом курсе зелий. Впрочем, и не усилились — это оставалось единственным утешением. За это время Нарцисса несколько раз забывала и Гермиону, и всех вокруг. И лишь однажды проявилась случайная магия, когда она аппарировала через комнату. К счастью, без расщепления, но это лишь подстёгивало желание Гермионы докопаться до истинной причины её проблем.
— Да, мы общаемся, — ответила Гермиона. — Ты получил от него ответ?
— У меня назначена беседа с ним завтра. Если хочешь, можешь присоединиться… — Он взглянул на неё с лёгкой усмешкой. — Если, конечно, ты ещё не уволилась.
Гермиона посмотрела на него искоса.
— Конечно, я хочу присоединиться. Несмотря ни на что, я намерена довести это до конца. Просто были… трудности.
Мягко говоря.
Зелья должны были подействовать. Симптомы Нарциссы должны были уменьшиться, а её состояние стабилизироваться. То, что этого не произошло, означало, что Гермиона что-то упускает.
И так дело не пойдёт.
— А как Скорпиус?
Вопрос показался странным, но Гермиона поняла, что Тео просто хочет знать больше про своего крестника. Нарцисса приводила его к Тео на еженедельные приёмы — это всё, что Гермиона знала.
— А что с ним?
— Просто спрашиваю. Я редко его вижу.
— Он… — При взгляде Тео Гермиона решила быть честной. — Я никогда не встречала такого ребёнка.
И сомневалась, что встретит.
Скорпиус жил по такому жёсткому распорядку, что Гермиона могла сверять часы по его приходу и уходу. Он был необычайно наблюдателен, даже больше, чем она предполагала. Всё слушал, всё замечал, держался сосредоточенно и тревожно — из-за этого Гермионе становилось неловко с ним разговаривать.
Она подмечала многое, чего пока не могла до конца осмыслить. Но главное отличие Скорпиуса от всех знакомых ей детей заключалось в одном: он был настолько отстранён, что воспринимал поведение Нарциссы как норму. Он жаждал ласки до такой степени, что цеплялся за любое доброе слово или малейший жест внимания. Его одиночество было почти болезненным для наблюдателя. А хуже всего — грусть, таившаяся в каждом его поступке. Эта грусть не поддавалась описанию, леденила душу, и никто, казалось, её не замечал.
Наверное, на лице Гермионы отразилось нечто искреннее и откровенное, потому что это заставило Тео вздохнуть.
— Ты видела это, — сказал он.
— Что?
— Его страдания.
Слова Тео прозвучали так весомо, что Гермиона глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться с помощью логики — своего главного оружия.
— Он не мой пациент.
Тео пристально смотрел на неё, словно проверяя, не сбежит ли она. Но Гермиона лишь молча глянула в сторону двери, надеясь, что кто-нибудь войдёт и прервёт разговор.
Но никто не вошёл.
— По моим правилам, чтобы качественно выполнять работу, я должна сохранять отстранённость, нейтральность и невовлечённость. Я очень стараюсь. — Гермиона укоризненно посмотрела на него. — Если ты сам всё прекрасно видишь, то сделай с этим что-нибудь.
— Я пытаюсь, — ответил он с непривычной для себя эмоциональностью, и Гермиона замерла от удивления. — Нарцисса думает, что поступает правильно, а Драко…
Тео не закончил фразу.
В этом не было нужды.
Потому что Драко не был рядом.
Теперь, зная всё это, Гермиона сожалела, что не уделила больше внимания разговору с Дафной. Но…
Она наклонила голову, сосредоточившись на Тео, пока в сознании складывались разрозненные мысли. Чем дольше Гермиона размышляла, тем яснее всё вставало на свои места.
Задание, которое ей поручили.
Личное участие Тео в этом деле.
Да, всё связано с Нарциссой и Малфоем. Но чтобы понять мужчину, сидящего перед ней, нужно было разобраться с маленьким мальчиком, полностью зависимым от окружающих его взрослых.
— Это из-за Скорпиуса, да? Вот почему ты так вовлечен в её лечение.
Его лицо стало серьёзным, как обычно. И Гермиона уже знала, что попала в яблочко. Тео расслабил ноги, взял чашку с чаем и допил её залпом.
— Он мой крестник. Драко и я знакомы с детства.
— Знакомы? Но вы не были друзьями. По крайней мере, я не помню, чтобы вы были близки, как Крэбб и Гойл или даже Блейз. — Гермиона чувствовала, что он недоговаривает. — Малфой сейчас…
— Уже не тот, кем был раньше.
— Я знаю.
Это было очевидно с самого начала, ещё до того, как он впервые произнёс её имя. Хоть мать Малфоя и служила причиной растущего раздражения Гермионы, заставляла её засиживаться допоздна с книгами, исследованиями и долгими межконтинентальными разговорами через камин, сам Драко превратился в источник бесконечных вопросов и неутолимого любопытства. Он был человеком-загадкой. Гермиона не могла понять, какой из его образов истинный, а какой лишь маска, призванная напомнить ей (и всем вокруг), кем он должен быть.
Огромным придурком.
— Нельзя понять сына, не поняв отца, — сказал Тео.
Гермиона не стремилась постичь ни того, ни другого сверх меры, диктуемой работой. Сын — это отдельная, крайне сложная тема. А отец — человек, которого она и вовсе не могла разгадать.
— Я стараюсь оставаться беспристрастной, Тео. Мне нужно лишь понять его, чтобы добиться сотрудничества. Вот и всё.
— Ну тогда скажи, как у тебя с этим дела?
Гермиона затруднилась с ответом. Малфой почти не разговаривал с ней после их первой стычки — чего и следовало ожидать. Но это не мешало ей здороваться с ним каждое утро и предпринимать попытки завязать беседу.
Поначалу она искренне старалась наладить контакт, понять причину его разногласий с матерью, ведь он неизменно присутствовал, когда она приходила. Но после нескольких дней безуспешных усилий Гермиона стала разговаривать с ним скорее из упрямого любопытства и всё большего интереса к человеку, решавшему кроссворды ручкой. Казалось, он почти не спал из-за изнурительных рабочих часов, но всё равно вставал достаточно рано, чтобы каждое утро оставлять записку для Скорпиуса.
Драко Малфой держался так отстранённо, что возникало ощущение, будто он сознательно избегает семьи.
И собственных проблем.
Он был словно утёс у моря. Встречал каждую её попытку добыть информацию красноречивым молчанием, которое было сильнее, чем его пристальные взгляды и те загадочные выражения лица, которые Гермиона пока не умела расшифровывать.
Но всё переменилось на восьмой день её работы.
Когда она пришла, Малфоя не оказалось на месте — редкость, но не нечто из ряда вон выходящее. Минуты тянулись: пять, десять, пятнадцать, двадцать. Затем он ворвался на кухню, без газеты и кроссворда, с развязанным галстуком и едва просохшими волосами. Гермиона как раз готовила завтрак и догадалась, что он потерял счёт времени, купаясь в бассейне, который она до сих пор не видела.
Он пребывал в необычайном волнении и расстройстве, ворчал, что всё не на своих местах, а расписание и весь день пошли прахом. Реакция Гермионы была мгновенной — она остановилась и помогла. Взмахом палочки поправила его галстук, собрала завтрак, налила чай, и лишь затем отпустила. Малфой уже почти достиг двери, когда оба внезапно осознали, что только что произошло.
А потом он удивил её единственным словом перед уходом:
— Спасибо.
После этого Гермиона не стала бы утверждать, что всё наладилось. Но он перестал её игнорировать и начал общаться, пусть и «по-своему» — раздражающе лаконично отвечая на её вопросы, коротко и по делу.
Сначала это было одно предложение. Потом два…
Тео прервал её размышления:
— Ты не ответила на вопрос.
—А? — Гермиона настолько погрузилась в анализ каждого шага Малфоя, что напрочь забыла, о чём спрашивал Тео. — О чём?
— Как идут твои попытки?
— Ну, честно говоря, не уверена, как на это ответить. Не могу сказать, что они вообще работают, — призналась она. — Но Малфой пару раз за последние недели со мной разговаривал.
Что-то вроде.
Почти.
Беседы с Малфоем выходили неуклюжими и касались исключительно нейтральных тем — безобидных, лишённых риска. Он никогда не заводил разговор первым, лишь отвечал. Поначалу Гермиона старалась подбирать темы, способные его заинтересовать.
Первой стала тема квиддича, но Малфой отмёл её мгновенно:
— Тебе квиддич не интересен. Не трать моё и своё время.
Поэтому Гермиона не стала настаивать.
Вместо этого она мельком взглянула на его газету и обронила замечание о некомпетентности репортёров, разместивших на первой полосе статью об «очередном достижении Министерства» — по её мнению, чистой пропаганде. Малфой согласно хмыкнул, и это заинтриговало её.
В следующие дни Гермиона выбирала темы из тех разделов газеты, которые успевала разглядеть:
«Дебаты по поводу отмены Статута Секретности»
— Этого никогда не произойдет. Это глупо, — отрезал он.
«Предложение снизить возраст снятия Надзора до 16 лет»
— Я бы предложил повысить, — коротко ответил Малфой.
Статья о росте продаж защитных предметов после мартовской атаки Пожирателей.
— Поттер всё ещё считает, что Мэтерс жив. Но он, наверное, мёртв, — высказал он своё мнение.
Но когда Гермиона затронула тему возможной третьей магической войны, Малфой впервые дал развёрнутый ответ:
— Те, у кого больше всего власти, не хотят мира. В этом нет выгоды. Мир восстановил бы баланс сил и обратил внимание общественности на то, что действительно важно. Например, почему Визенгамот не вернул полномочия Министру после десяти лет, как было обещано.
Это было умное и точное замечание, которое на минуту заставило Гермиону замолчать. Ей отчаянно захотелось заглянуть в его мысли и узнать его мнения, идеи, наблюдения.
После того утра их беседы изменились. Теперь это были просто разговоры — ни о чём и обо всём сразу. Вместо того чтобы выискивать в них пользу, Гермиона всё чаще ловила себя на том, что просто слушает — слушает, что думает Малфой по самым разным вопросам. Они… просто разговаривали.
Это было… неожиданно.
Каждый разговор напоминал открытие новой коробки — Гермиона никогда не знала, что внутри. Она могла бы не открывать, но всё равно тянулась к замку, поворачивала ключ, приподнимала крышку.
Они говорили о магической теории, истории, нумерологии, заклинаниях. Малфой задавал ей вопросы о варке зелий и она вдруг поняла, что у него есть тихая, затаённая страсть к этому делу. Осознание пришло после долгого спора о том, что лучше для зелья Сна без сновидений — медные или латунные котлы.
А когда он заговорил о маггловских темах — литературе, научной фантастике, физике, — Гермиона сделала вид, что не удивлена.
Но на самом деле, удивилась.
Иногда беседы с ним шли тяжело, словно зуб вырываешь. Иногда… легче. Чаще всего он всё же участвовал в разговоре, проявляя нечто большее, чем равнодушное «да» или «нет». Но стоило ему осознать, что он вовлечён, как тут же замыкался и обрывал нить диалога.
При этом Малфой неизменно спорил с каждым её утверждением, бросал вызов каждому доводу.
Он побеждал не всегда.
Но и она тоже.
И это было… по-другому. Странно освежающе, но всё равно сбивало с толку.
Разговоры с ним — не просто вежливые реплики, не просто обмен словами и информацией. Гермионе всегда было проще понять человека, поговорив с ним. Но с Малфоем всё наоборот — каждый их диалог лишь сильнее запутывал её.
И дело было не столько в его интересах и взглядах, сколько в том, кем он являлся на самом деле.
В его личности.
***
13 Мая, 2011 Нельзя назвать паранойей то, что происходит на самом деле. Гермиона вышла из камина в Министерстве в самый разгар суетного полуденного дня, вливаясь в поток людей, направляющихся в оживлённый Атриум. Обычные посетители расходились по краям, чтобы пройти проверку палочек, но Гермиона шла прямо, ощущая на себе взгляды. Чаще всего на неё смотрели лишь потому, что она была известной, но редко появлялась на публике. Личный камин Гарри не работал с тех пор, как он возглавил Аврорат, а другой камин, открытый для неё, оказался недоступен. Так что вот, теперь она идёт здесь. Знакомое лицо в толпе. В большинстве случаев люди пялились. Как, например, двое работников у фонтана: замолчали при её появлении, уставились, а потом снова зашептались. Эти взгляды — отголоски слухов о её уходе из Министерства. Или тех, новых, ещё более нелепых, что появились позже. Но в одном случае дело было не в этом. Мужчина, наблюдавший за ней, явно поджидал её в Атриуме — и вдруг решил, что должен идти следом. Он следил за её появлениями в Министерстве с тех пор, как три года назад ей начали присылать предложения о работе: сопровождал повсюду и, без сомнения, докладывал о каждом её шаге в стенах ведомства. Гермиона знала, что он рядом. И он знал, что она знает. Это было сложно. Похоже на игру. Наблюдатель встал рядом с ней в очереди к лифту. — МакЛагген, я просто обедаю с Гарри. Я представляю такую угрозу, что мне нужен сопровождающий? — Технически ты ведь не работаешь в Министерстве. Так что не должна свободно здесь ходить. Особенно без проверки палочки. Мой дядя становится всё более нервным из-за попыток сместить его, а твоё появление только подливает масла в огонь. Я просто… — Тратишь слова на то, что мне неинтересно, — перебила Гермиона. — Забавно, но мой дядя почему-то уверен, что ты связана с политическими движениями. Возможно, ты в этом замешана. А может, и нет. Но он начал подозревать кое-каких людей. Гермиона отложила эту информацию у себя в голове. — Всё это до боли знакомо. — В каком смысле? — Как история, которая вот-вот повторится, если ничего не изменить. — А может, и нет. Если ты вернёшься и поклянёшься в верности Министерству… — Ты имеешь в виду… присягнуть ему? Нет уж, — сказала Гермиона, легко взмахнув рукой. — Тираны бывают разными и носят разные маски… или, точнее, вычурные мантии. Скорее всего, Кормак даже не уловил смысл её слов. — Я не собираюсь присягать какому-либо мужчине и вообще не ищу новую работу. Меня всё устраивает. Кормак фыркнул с усмешкой. — Я бы тебе поверил… если бы не знал тебя. — Ты вообще меня не знаешь, — спокойно ответила она, не позволяя раздражению прорваться наружу. Её «маска для публики» оставалась безупречной. Если бы она разозлилась, он только раззадорился бы, да и она привлекла бы к себе ещё больше внимания. Подошёл лифт, очередь сдвинулась, но свободного места не оказалось — ускользнуть от Кормака не удалось. Гермиона огляделась в поисках знакомого лица, но никого не увидела. Вздохнув про себя, она повернулась к нему. Он всё такой же: крепкий, широкоплечий, с выразительными чертами лица и обаятельной улыбкой. Его тёмно-русые кудри были аккуратно уложены, и большинству он, вероятно, казался привлекательным. Сегодня, вместо обычной нейтральной одежды, на нём были тёмно-синие брюки, белая рубашка и дорогие запонки. Мантия с гербом Административной службы Визенгамота перекинута через руку. Но, как говорится, не всё то золото, что блестит. Жаль, конечно, что Кормак так и не избавился от своей самоуверенности и наглости. Он нарочно задел её плечом и, понизив голос до интимного шёпота, пробормотал: — Я хорошо знаю таких женщин, как ты. Могу показать тебе насколько… — Ты каждый день тут околачиваешься в надежде, что я появлюсь, или у тебя всё-таки есть работа? — О, Гермиона… — протянул он. Ей не понравилось, как он произнёс её имя, с этим напыщенным тоном. И ещё больше то, что он в который раз коснулся её плеча. Он стоял слишком близко. — Ты же в курсе, что я унаследую кресло дяди в Визенгамоте, когда его сместят? Когда. Кормак тоже понимал, что грядут перемены. Момент, когда Тиберий МакЛагген был назначен в Визенгамот, особого значения не имел. Важнее стало то, что произошло после того, как он занял пост Верховного чародея. Сначала он скупил почти все бизнесы в Косом переулке у владельцев, отчаянно пытавшихся выжить. А затем — конечно же «из добрых побуждений» — разрешил им арендовать свои бывшие магазины за процент от годовой прибыли. Это действительно помогло в первые послевоенные годы, когда магазины пустовали по несколько дней, а люди всё ещё боялись возвращаться к нормальной жизни — например, ходить по магазинам. Сомнительные схемы начались после того, как Тиберий запустил масштабную программу восстановления, в которую Министерство вложило миллионы галлеонов… в бизнесы в Косом переулке. И когда дела у магазинов пошли в гору, выросла и арендная плата. Тиберий МакЛагген заработал миллионы. Те, кто пытался оспорить арендные условия, быстро получали отказ. Перси втайне начал проверять законность этих договоров, но сталкивался с трудностями, потому что никто из тех, кто знал, насколько беспощадным может быть Тиберий, не хотел сотрудничать. Они боялись потерять то, что создавали с нуля, и лишиться даже шанса побороться за это. Даже сейчас, сбор информации шёл медленно. Как и сам проект Перси. Хотя не все члены Визенгамота были столь же коррумпированы, как Верховный чародей. Достаточно оказалось тех, кого устраивал текущий порядок вещей, чтобы настоящие перемены так и не случились. Они были ничем не лучше тех, кто наполнял свои сейфы грязными деньгами. Лифт подъехал, и они вошли вместе с остальными. Гермиона заняла место перед Кормаком, твёрдо решив игнорировать его, словно назойливую муху. В тесных пространствах она всегда внимательно наблюдала за окружающими. Её взгляд остановился на знакомой светлой голове в переднем углу у панели с кнопками. Малфой. Один волшебник всё-таки решил втиснуться в лифт, вместо того чтобы ждать следующий. Все слегка потеснились, чтобы его впустить. Мужчина перед Гермионой сделал шаг назад и она инстинктивно попыталась отступить, но спиной упёрлась в широкую грудь Кормака. Первой реакцией было извиниться, но она сдержалась. Лучше не признавать ни его, ни их текущего положения. Впрочем, это всё равно ничего бы не изменило. В конце концов, это же Кормак МакЛагген. Он никогда не упускал подходящего момента. Несмотря на присутствие посторонних в теперь уже движущемся лифте, он наклонился ближе и хищным шёпотом произнёс: — На твоём месте, Гермиона… — его рука едва коснулась её плеча, убирая волосы за спину, — я бы постарался быть поучтивее. Разве ты не хочешь, чтобы я помнил тебя, когда займу новую должность? — Если ты ещё раз до меня дотронешься, МакЛагген, я стану самым страшным кошмаром, который ты когда-либо видел, — прошипела она тихо, но с такой серьёзностью, что он чуть отстранился. — Всё такая же дерзкая. Обожаю это в тебе. — А ты всё тот же надменный ублюдок, который до конца жизни будет выполнять грязную работу за Визенгамотом. — Не считаю, что сопровождать красивую женщину во время её визитов на обед к лучшему другу — это такое уж страдание, — проговорил Кормак ещё тише. — Скорее, удовольствие. — Вот почему ты не можешь удержать ни одну жену, — хмыкнула Гермиона. Его второй развод широко обсуждали в прессе, по крайней мере, в тех газетах, которыми она на прошлой неделе застилала курятник. — Бог любит троицу. Прежде чем Гермиона успела выразить своё отвращение или развернуться и треснуть Кормака по голове своей бисерной сумкой, двери лифта распахнулись. Несколько сотрудников вышли, по-прежнему сосредоточенные на том, чтобы как можно быстрее добраться до своих дел. Это был не тот этаж, где находился кабинет Гарри, но теперь, когда в лифт вошёл только один человек, появилось достаточно места, чтобы Гермиона могла отойти от Кормака, не задевая никого. Она ухватилась за поручень над головой, ожидая, когда лифт снова тронется, и метнула на Кормака испепеляющий взгляд. Он по-прежнему стоял у задней стены. Смотрел на неё и ждал. Как хищник, выслеживающий добычу. Гермиона предпочла проигнорировать его и оглядела переполненный лифт. Теперь она могла ясно видеть Малфоя — он смотрел на неё с выражением, которое невозможно было прочитать. Это был не первый раз за день, когда она его видела. Первым стал момент утром, когда Малфой попросил чашку того же чая, что пила она, — фруктово-мятного сбора, который Гермиона специально принесла для Нарциссы. Он выпил без единой жалобы. На первой полосе утренней газеты были упомянуты случаи появления Пожирателей Смерти в Уэльсе. Гермиона задала обычный вопрос, чтобы начать разговор: — У Оперативной группы и Аврората достаточно ресурсов для тщательного расследования? — Не особо, — ответил он. — У Поттера есть запасная команда, которая только что вернулась с задания. Он будет вынужден отправить её туда. На самом деле, я сам только что вернулся. Сегодня вечером воспользуюсь портключом и вернусь только завтра утром. Гермиона не смогла удержаться и задала следующий вопрос: — Ты вообще спишь? И разговор быстро закончился. Теперь его пристальный взгляд, скользящий между ней и Кормаком, казался ещё страннее. По мнению Гермионы, его интерес к ней начинался и заканчивался одним вопросом: почему она взялась лечить его мать? А раздражение он проявлял лишь тогда, когда она наблюдала, как он разгадывает кроссворд. Наконец двери лифта открылись на этаже Гарри, и вышло ещё несколько человек. Гермиона тихо произнесла заклинание Спотыкающегося сглаза — и Кормак рухнул, растянувшись на полу лифта. Это осталось между ней и теми, кто это заметил. Двери закрылись, лифт поехал дальше, а Кормак громко ругался, продолжая свой путь на следующий этаж. Чувствуя законную гордость, Гермиона сделала два шага в сторону кабинета Гарри и тут вспомнила, что кое-кто её заметил. И этот «кое-кто» обладал длинными ногами, поэтому без труда шагал рядом с ней. — Ссора влюблённых? — Голос Малфоя был сухим и надменным. От этого у Гермионы зашевелились волосы на затылке, а нервы напряглись до предела. — Прости, что? — МакЛагген, — пояснил он. Его лицо было напряжённым; выражение колебалось между нехотя любопытным и явно раздражённым — двумя чувствами, редко уживающимися вместе. — Я видел вас двоих в… — Этот самодовольный засранец? Никогда. Повторяю, он не мой возлюбленный ни в каком смысле этого слова, — с яростью в голосе отрезала Гермиона, едва заметив лёгкую заминку в его шаге. — Кормак не смог бы любить никого, кроме себя, даже если бы ему дали карту и подробное руководство. Наступила короткая пауза. — Ах, тогда прости, — спокойно произнёс Малфой и направился в противоположную сторону. Гермиона осталась в полном недоумении, глядя ему вслед. — Что, чёрт возьми… Она отмахнулась, списав всё на то, что он Малфой, и двинулась по коридору, погружаясь в беспорядочную суету постоянно занятого Отдела Магического Правопорядка. Нарочно не обращая внимания на взгляды и шёпоты, сопровождавшие её, Гермиона заставила себя не смотреть в пол, пока шла к дверям офиса Аврората. В самом офисе почти никого не было. Вероятно, большинство авроров находились на заданиях или на обеде. Лишь несколько человек сидели за столами, погружённые в бумажную работу, и не обратили внимания на новую посетительницу. Единственной, кто её заметил, оказалась секретарь Делорис — пожилая ведьма с поседевшими чёрными волосами, неизменно облачённая в пурпурные одеяния. — Мисс Грейнджер, я так рада вас видеть! Делорис была словно офисная мама. Хотя бы раз в неделю она приносила еду для всех, а каждую пятницу пекла печенье. Как и большинство секретарей, она знала обо всём, что происходило в Министерстве, — и о важных, и о скучных слухах. Гермиона сказала Гарри, что, когда он станет главой Аврората, ему стоит всегда прислушиваться к тому, что говорит Делорис. В том числе к последним сплетням. Потому что она знала больше, чем «Пророк». — Я тоже рада вас видеть, Делорис. — Как твой сад, дорогая? — К следующему визиту у меня будут клубника, крыжовник, горох, бобы и многое другое для вас. — Звучит прекрасно. Обязательно принеси с запасом, чтобы я могла сварить тебе варенье. Делорис готовила лучшее варенье. Прошлым летом она принесла Гермионе несколько банок; варенье было сделано из подаренных ей ягод. Они с Альбусом месяцами завтракали только тостами с этим вареньем. Гермиона уже с нетерпением ждала нового сезона. — Не могу дождаться! О, кстати… — Гермиона открыла свою бисерную сумочку и порылась в ней, пока не нашла нужное. — Я принесла вам ещё одну мазь для колена вашего мужа и Обезболивающее зелье. Во время войны Делорис получила ранение от тёмного проклятия, защищая своего магглорождённого мужа от Пожирателей. В больнице Святого Мунго ей смогли помочь лишь с лечением ран, но долгие годы мучительной боли от проклятия она переносила в тишине. Гарри попросил Гермиону помочь. После исследований она нашла редкое растение, которое смогло усилить действие обычного Обезболивающего зелья. Делорис была нужна всего одна капля. Гермиона протянула ведьме флакон с зельем и банку с мазью. — Огромное спасибо, — любезно произнесла Делорис, принимая подарок. — Позволь мне заплатить тебе! Гермиона отрицательно покачала головой. Она делала это не ради денег. — Это совсем не проблема. Просто продолжайте заботиться о Гарри — вот всё, о чём я прошу. — Говоря о своём лучшем друге, Гермиона спросила: — Он занят? — Только что вернулся со встречи с Гестией и мистером Малфоем. Они обсуждали то несчастье, что произошло в Уэльсе. Ещё он занимался подбором авроров для рейда, о котором никто не говорит. Обе женщины обменялись понимающими взглядами и одновременно закатили глаза. Гермиона больше беспокоилась о том, что почти раскрытая тайна может выйти из-под контроля и провалиться, но не стала делиться этими опасениями с Делорис. — Гарри поел? — Нет, хотя я ему говорила. У него сегодня невероятно плотный график, а после обеда — ещё одна личная встреча с мистером Малфоем, через пятнадцать минут. Ага, одна из их стратегических встреч. — Я принесла ему обед, — сказала Гермиона, поднимая сумочку. — Он сейчас чем-нибудь занят? — Бумажной работой. — Ах, проклятие его жизни. Делорис усмехнулась. — Именно. — Тогда нужно его спасти. Делорис улыбнулась ей и махнула рукой. Гермиона тепло посмотрела на неё и прошла мимо стола, постучав в закрытую дверь офиса; на золотой табличке было выгравировано имя Гарри и его должность. Тяжёлая дверь скрипнула при открытии, ведь Отдел Магического Хозяйства ещё не починил её. Офис Гарри, как всегда, был минималистично захламлён. Она так и не могла понять, как такое возможно, но это было так. У него было немного вещей: несколько книг, важные памятные предметы и фотографии Джинни с детьми в рамках. Ничего не висело на стенах. В углу стояла вешалка с пиджаками и мантиями. Новым элементом в кабинете стала большая карта на столе в центре комнаты, усыпанная разноцветными булавками, стратегически расставленными по всей поверхности. Несмотря на немногочисленность вещей, всё находилось в постоянном беспорядке. Ничего не было организовано, а на столе всегда лежала гора бумаг. Она увидела своего лучшего друга, сидящего за этой горой пергаментов и что-то записывающего, но Гермиона не могла разглядеть, что именно. — Чем могу помочь? — спросил Гарри, не поднимая глаз. — Я ищу своего лучшего друга, который, как известно, Избранный, — ответила она. Он поднял взгляд и рассмеялся, глянув на свои золотые часы, когда Гермиона подошла. — Чёрт, уже час? Она поставила свою бисерную сумочку на стол и открыла её, доставая простой обед: сэндвичи с жареной курицей, помидорами, сыром, огурцами и листьями салата. Гермиона не забыла взять запечённый картофель и холодный компот со вкусом чёрной смородины. Их любимый. — Да, я только что закончила. Нарцисса приняла свои обеденные зелья и ушла смотреть за уроками своего внука. Ну, точнее, давать советы и менять планы уроков. Она будет занята как минимум до ужина, а потом наверняка резко откажется от еды и станет раздражительной. Нарцисса была очень агрессивна по отношению к няне Скорпиуса, которая постоянно находилась в стрессе. Его учитель был в ненамного лучшем положении. Но в целом Нарцисса относилась к нему благосклонно, потому что тот был традиционным человеком, которого она уважала. Гарри отодвинул пергамент в сторону и полностью сосредоточился на ней и их обеде. — Как идут дела? — Интересно. Они… очень непростые. Всё иначе, чем я ожидала. — Что именно? Гермиона выдохнула, заговорив, и этот выдох перерос в смешок, когда она начала широко жестикулировать, подчёркивая каждое слово: — За пятнадцать минут до твоей встречи с Малфоем я не успею всё рассказать. Обязательно обсудим это позже. — Тогда одним предложением. — Она самая раздражающая пациентка из всех, что у меня были. Он рассмеялся. — Значит, она — твой Драко Малфой. — Наверное, да. Я часто забываю, что она вообще больна… пока не наступают вечера и ночи, которые напоминают об этом. — Гермиона сжала губы, погрузившись в раздумья. — Ты когда-нибудь чувствовал, что упускаешь что-то важное? То, что прямо перед глазами? — Всё время. Гермиона усмехнулась. — Вот так я чувствую себя с лечением Нарциссы. Ночи были настолько тяжёлые, что я подумывала остаться у неё. — В доме Малфоев? — Да. Просто чтобы понять, что не так с её вечерними зельями. — Ну, о Малфое особо беспокоиться не придётся. Он будет в Уэльсе — координирует рейд там, где заметили Пожирателей Смерти. Он считает, что неподалёку может быть их укрытие. Она подцепила вилкой кусочек картофеля и поднесла его ко рту. Гарри в это время откусил сэндвич. — А он вообще спит? — спросила Гермиона. — Откуда я знаю? Думаю, как-то спит. Должен. Иначе был бы ещё невыносимее, чем сейчас. Это казалось сомнительным. Веские доказательства говорили об обратном. Возможно, он… — Хватит о нём. Я скоро увижусь с ним. — Быстро нахмурившись, Гарри выразил неодобрение, но тут же приподнял брови с игривым выражением. — У тебя в последнее время были какие-то интересные разговоры с его матерью? — Она не говорила ничего особо грубого с тех пор, как пыталась дать мне «совет». — Гермиона выделила слово кавычками, всё ещё держа вилку в руке. Гарри рассмеялся почти так же бурно, как в первый раз, когда она рассказывала эту историю. — Она занята светскими мероприятиями и уроками с внуком. Мы почти не общаемся. Ну, кроме жалоб на каждое блюдо, прежде чем она сделает первый укус и поймёт, что оно «на удивление вкусное», — Гермиона спародировала голос Нарциссы. — Звучит как комплимент. — Честно говоря, это, наверное, самый близкий к комплименту случай. Она скорее пешком по солнцу пойдёт, чем признается, что ей нравится моя примитивная готовка. Гарри фыркнул и сделал глоток компота. — Пока Малфоя нет, я спрошу. Что насчёт него? Он примерный сын? Не называет тебя некомпетентной и не спорит о том, как лучше заботиться о матери, ведь только он знает, как надо? — На самом деле… нет. Малфой оказался куда более сложным человеком, чем можно было предположить. Недоверчивый и замкнутый, отчуждённый и саркастичный, но при этом удивительно проницательный. Он вовсе не походил на самовлюблённого аристократа, которого Гарри рисовал в своих рассказах. Возможно, с её другом он ведёт себя иначе. А может, между ними просто действует взаимное притяжение-отторжение — как две противоположности, которые не могут ни сблизиться, ни разойтись. Гермиона так и не нашла ответа. — Он категорически отказывается участвовать в уходе за матерью — ни сейчас, ни в будущем. Почему? Понятия не имею. Улыбка Гарри мгновенно погасла. — Удивительно… Я всегда считал, что они близки. Нарцисса в каждом письме превозносила его до небес. — Либо она искренне заблуждается, либо сознательно прикрывает семейный разлад. А он, увы, налицо, потому что его невозможно не заметить. Правда, я ни разу не видела их вместе с самого первого дня, но даже на расстоянии чувствуется, какая там напряжённая атмосфера. — Честно говоря, я поражён. Казалось, он разочаровался в отце ещё на суде, но мать всегда оставалась для него незыблемым авторитетом. Гермиона помнила тот день смутно — с тех пор прошло много времени, а в её жизни случилось столько перемен. Семья Малфоев всегда казалась ей сложной, но сплочённой. Внешность часто обманывает. — Они не близки, — наконец сказала Гермиона, беря в руки сэндвич. — Их отношения странные. Я не знаю, как подобное можно выдержать… как я это выдерживаю. — Ну, мы с ним не сидим и не болтаем как старые друзья, — Гарри фыркнул, словно сама эта мысль была для него совершенно немыслимой, — но за последние полгода в их семье случилась трагедия. Делорис передавала слухи… Говорят, он снова женится в этом году — если его мать добьётся своего. Гермиона поморщилась, но откусила ещё один кусочек сэндвича; во рту вдруг пересохло. — Может, это и стало причиной ссор, но я сомневаюсь. — Гарри пожал плечами. — Джинни говорит, что для Малфоев семья всегда на первом месте. Они считают это своим долгом, словно высечено на древнем камне. Гермиона кивнула, хотя стоило бы рассмеяться над шуткой Гарри. Когда он допил компот, лицо его стало серьёзным. — Тогда я не работал с ним напрямую. Меня постоянно отправляли на публичные мероприятия перед повышением, а он пропал на несколько недель после смерти жены. Когда вернулся, был таким же, как и всегда. — Гарри махнул рукой. — Обычным Малфоем. Ничего необычного. Продолжая есть, Гермиона перебирала мысли. Она понимала, что между ними разлад, и придётся что-то предпринять, когда состояние Нарциссы ухудшится. Кто будет принимать важные решения за неё? Драко? Да, но захочет ли он сделать правильный выбор или ему будет всё равно? Скорее всего, нет. Какие меры принять, чтобы защитить Нарциссу? Понадобятся юридические документы и помощь Малфоя. Он будет обязан… Гермиона глубоко вздохнула. Она не могла позволить себе думать об этом дальше, потому что была другая, ещё более сложная проблема… Скорпиус. Её это не касалось, но Гермиона замечала, как складываются отношения между Малфоем и Нарциссой в вопросах ухода за мальчиком. Малфой проявлял интерес, когда Скорпиуса не было рядом. Внимательно слушал отчёты Зиппи и Кэтрин, оставлял ему записки, за которыми мальчик тщательно следил. Но именно Нарцисса контролировала сложное ежедневное расписание внука. Оно было настолько плотным, что Гермиона вспомнила свой третий курс. Она следила, чтобы он сидел прямо, был вежлив и воспитан — слово, от которого Гермиона до сих пор вздрагивала. То, как Нарцисса обращалась со своим внуком, разительно отличалось от её отношения к Драко в школьные годы. Это казалось почти невероятным. Несмотря на множество правил и запретов, ей каким-то чудом удавалось сохранить в Скорпиусе детское любопытство. Но разговор о Малфоях — это тема для другого дня. Желательно того, когда можно будет поболтать за бокалом фруктового вина, того самого, которое Гарри упорно не признаёт своим любимым. — Есть ещё кое-что странное, — заметил Гарри. — Нет МакЛаггена. Он обычно с тобой сюда приходит. Гермиона ответила с самодовольной улыбкой: — Я невербально наложила на него Спотыкающийся сглаз в лифте. — Круто. Наверное, поэтому ты и отказываешься от охраны. Тео мне рассказывал. Ну естественно. — Честно, Гарри, ты же меня знаешь. Я сама могу о себе позаботиться. — Не сомневаюсь, — кивнул он. — Но угроза приближается быстрее, чем мне хотелось бы. Недавно в школу Джеймса поступила угроза. У Гермионы ёкнуло сердце. Гарри тяжело вздохнул. В его взгляде читалась усталость, не свойственная его годам. — Никто не пострадал. Прибыла специальная команда, они всё тщательно проверили, но ничего не обнаружили. Мы с Джинни размышляем, не стоит ли сменить школу… Или, возможно, перевести Джеймса в волшебную начальную школу? Там лучше подготовлены к возможным угрозам со стороны Пожирателей Смерти. Молли настаивает, что оптимальный вариант — это обучать детей дома. По выражению лица Гарри было ясно: последний вариант он рассматривает как крайнюю меру. — Вы планируете нанять частную охрану для детей? — Да, по два охранника в каждую школу, — подтвердил Гарри. — Малфой посоветовал фирму, которой пользуется его семья. Гермиона удивлённо приподняла бровь. — И как долго длился ваш разговор, чтобы дойти до этой темы? — Всё вышло естественно. Когда я объяснил, что речь идёт о моих детях, он сразу дал рекомендацию. Но, Гермиона, я серьёзно, тебе стоит задуматься об охране. — Как я уже говорила Тео, я сама себе лучшая охрана. Лицо Гарри стало непривычно строгим. — Тебе вовсе не обязательно быть ею.***
Они доели, убрали контейнеры в её сумку и как раз обсуждали, когда Ал приедет на выходные, как вдруг в дверь постучали. Два быстрых удара. Пауза. Один удар. Гарри спокойно, глубоко вдохнул. Он точно знал, кто это. — Малфой, — произнёс он, взмахнув рукой. Дверь офиса со скрипом распахнулась, и его догадка подтвердилась. В проёме стоял Малфой, словно мрачная статуя. Скрестив руки на груди, он обвёл их холодным взглядом. — Заходи. Малфой переступил порог, а Гермиона поднялась, чтобы уйти, забрав сумку со стола. Заправив прядь волос за ухо, она тотчас ощутила, как изменилась атмосфера в кабинете — из дружеской превратилась в напряжённую, ледяную. Лица обоих мужчин стали серьёзными — они были готовы к работе. Или к схватке. Скорее всего, и к тому, и к другому. Малфой подошёл к столу Гарри и остановился у самого края. Он даже не пытался скрыть презрение, бросив беглый взгляд на беспорядок. — Поттер, — произнёс он без прежнего яда; но тон всё равно заставил Гермиону поёжиться. Сухой, вежливый, как у человека, годами живущего в «приличном» обществе. Затем его серые глаза обратились к ней. — Мы снова встретились, Грейнджер. Гарри беззвучно спросил губами: «Снова?». — Мы ехали в лифте с МакЛаггеном, — напомнила она. — А, точно. Воцарилось неловкое молчание. Все трое старательно избегали встречаться взглядами. Гермиона сжала руки в кулаки. — Ну, я вас оставлю. Мысленно она пожелала Гарри удачи, заметив, как он почесал шрам — не потому, что чесалось, а по привычке. Он всегда так делал, когда чувствовал себя крайне некомфортно. В сложившейся ситуации это было вполне объяснимо. Гермиона перевела взгляд с Гарри на Малфоя. Тот смотрел на неё с напряжённым, чуть насмешливым выражением. Потом фыркнул и резко обернулся к Гарри. — Ты же не спросил её, да? — Спросить меня о чём? — Гермиона нахмурилась. Больше всего она ненавидела — ну, после опозданий, лени и хлюпанья носом — когда от неё что-то скрывали. Особенно если это касалось её самой. Гарри пригладил растрёпанные тёмные волосы и почесал затылок. Было видно, что он чувствует вину. — Мы разрабатываем стратегию рейда и нам нужно мнение третьей стороны. — А как же Рон? — спросила она и тут же пожалела о словах. — Ты серьёзно? — протянул Малфой. — У Уизли представление о планировании ограничивается тем, что он надевает носки раньше ботинок. Гермиона замерла в недоумении. Нет, он никогда не был дружелюбным человеком, но, по крайней мере у себя дома, Малфой старался держать язык за зубами. Да и это тот самый человек, который оставлял записки Скорпиусу и вежливо попросил чаю сегодня утром. Резкая перемена настроения ощущалась как пощёчина. Гарри вспылил, защищая Рона; Малфой тут же ответил… и началась перебранка. Прежде чем всё скатилось к откровенным оскорблениям, Гермиона вмешалась: — У меня есть дела поважнее, чем слушать, как вы ссоритесь, словно дети. — Она метнула на обоих суровый взгляд. — Если бы вы могли уже приступить к работе по делу, я была бы признательна. Гарри, перестань позволять Малфою возвращать тебя на пятнадцать лет назад, потому что это смешно. Злость в глазах Гарри погасла, когда он осознал, насколько глупо себя ведёт. Щёки порозовели. Один готов. Она переместила вес с одной ноги на другую и повернулась к последнему препятствию на пути к миру. — А ты, Малфой, — его лицо выражало стойкое упрямство, — мы все отлично помним, что ты редкостный кретин. Не нужно каждый раз это демонстрировать. Такой настрой не нужен в команде, особенно когда на кону стоит так много. У вас с Гарри общая цель. Не забывай об этом. Малфой заметно отпрянул, сделав шаг назад, прежде чем взять себя в руки — словно она дала ему пощёчину. — И просто чтобы ты знал: Рон, возможно, даже лучший стратег, чем я. По крайней мере в некоторых аспектах. Но Гарри правильно поступил, что не стал его звать. Он встал бы на сторону Гарри просто назло, а я нет. — Она скрестила руки на груди, а потом опустила их на бёдра. — Не суди о том, чего не знаешь. Пока Гарри выглядел пристыжённым, взгляд Малфоя лишь стал ещё злее — явная реакция на её слова, отсылающие к их первому серьёзному разговору. Но Гермионе было совершенно всё равно. Она сделала шаг вперёд, приблизилась к нему и посмотрела прямо в глаза с недовольным выражением. — Помни, Малфой, что у вас обоих впереди битва куда важнее, чем та, что между вами. Это касается не только вашей работы. Это касается не только вас как личностей. Это касается и ваших семей. Она увидела, как у него дёрнулась челюсть, как лицо слегка изменилось; он сделал выдох и собрался. — Ну что, закончили? Малфой кивнул едва заметно. Гарри же дал куда более явное согласие. — Если у вас есть другие кандидатуры, я с радостью уступлю место. Я вообще не горю желанием иметь дело с Министерством. По крайней мере в его нынешнем виде. Последовала долгая пауза. Они ждали, пока последний человек в комнате присоединится к ним. Долго ждать не пришлось. — Раз уж ты здесь, думаю, справишься. — Голос Малфоя вновь стал сдержанным и деловым. — Приступим? — Есть чертёж поместья Лестрейнджей, где будет проходить рейд? — спросила Гермиона. — Там. — Малфой кивнул на стол в центре комнаты. — Единственная не захламлённая поверхность в кабинете Поттера. Сказано это было без насмешки и злости, просто как факт. Настолько спокойно, что Гарри лишь пожал плечами в ответ. Они собрались вокруг стола, склонившись над чертежом с разноцветными булавками — каждая была частью общей схемы. Гарри и Гермиона стояли с одной стороны, Малфой с другой. — Это поместье Лестрейнджей, — начал Малфой. — Оно пустовало как минимум лет пятьдесят, но устроено довольно сложно. Скорее всего, там полно ловушек. Защитные чары можно снять только тому, в ком течёт кровь Лестрейнджей. Но после разговоров с несколькими экспертами я выяснил, что чары можно обмануть. — Правда? — Гермиона невольно заинтересовалась. Это звучало впечатляюще. Судя по всему, Гарри об этом не знал. — Защитные чары можно обмануть? — переспросил Гарри. Взгляд Малфоя ясно дал понять, что он считает Гарри чересчур неосведомлённым для подобных операций. — Да, если чары старые и узкоспециализированные, например связанные с кровной магией. У Мэнора были именно такие, пока… Его не окутало проклятое пламя, которое никогда не потухнет. — Как это работает? — спросила Гермиона. — Удивительно просто. — Малфой потянулся через стол, чтобы поправить булавку. В этот момент его манжета слегка задралась. Казалось бы, ничего особенного, но то, что мелькнуло под тканью, никак не сочеталось с образом человека, чья одежда всегда была чёрной как вторая кожа. Гермиону удивил не только сам факт наличия татуировки — судя по всему, очень большой и чешуйчатой — которая обвивала его запястье и уходила под рукав пиджака. Да, хорошо. Это было очень неожиданно. Но больше всего поражали цвета: насыщенный бордовый, ярко-оранжевый и глубокий изумрудный оттенок промелькнули на мгновение, прежде чем Малфой вернул руку в прежнее положение. Гермиона поспешно отвела взгляд, почувствовав на себе его пристальное внимание. Казалось, он намеренно провоцировал её на реакцию, но она сохранила полное спокойствие. — Согласно моим исследованиям, специалист по чарам должен быть как минимум чистокровным. — Малфой ненадолго перевёл взгляд на Гарри. — Я нашёл подходящего человека, вы оба его знаете и можете доверять ему. Эрни Макмиллан. Обычно, он работает с чарами для коммерческих целей, но он прекрасно разбирается в подобных системах. В его родовом поместье установлены аналогичные защитные чары. И он уже согласился помочь. Гермиона мысленно вернулась к тому разговору, когда Гарри возмущался из-за замены специалиста по чарам. Теперь причина стала совершенно ясной. — Эрни не работает на Министерство, Малфой. У нас нет бюджета… — Технически он будет работать на меня. Я лично оплачу все расходы. — Малфой сжал челюсть, заметив искреннее удивление на лице Гарри. — Я уже ясно дал понять, что готов на любые меры, чтобы завершить это дело. Деньги не являются проблемой. Или ты всё же возражаешь, Поттер? Гермиона и Гарри обменялись быстрыми взглядами, но она предпочла промолчать. Это было не её дело. Гарри глубоко вздохнул, явно смиряясь с обстоятельствами. — Нет, не возражаю. — Вот и славно. — Малфой снова сосредоточился на чертеже. — По данным нашего информатора, чёрная булавка обозначает место встречи. Красные — это все возможные входы; окна в расчёт не берём. Тебе требуется что-то ещё для полноценной оценки, Грейнджер? Гермиона наклонилась ближе к чертежу. Комната для встречи имела круглую форму, располагалась почти в самом центре поместья и по планировке напоминала небольшой бальный зал. В особняк вели четыре чётко обозначенных входа, однако красных булавок на схеме было пять. Похоже, что две двери служили одновременно и входом, и выходом. Выбраться оттуда будет крайне непросто — и для них, и для возможного противника. Эта особенность могла как сыграть им на руку, так и обернуться серьёзной проблемой. Кроме того, никто не знал, есть ли в доме или на территории ловушки. Гермиона наклонилась к чертежу и коснулась одной булавки, которая казалась бессмысленной — она была красной, то есть обозначала вход, но рядом не наблюдалось никакой двери, ведущей наружу. — Что это за точка? — Возможный тайный проход, — ответил Малфой. — Я выяснил, что под домом проложен туннель, и он заканчивается прямо под этой комнатой. Думаю, оттуда можно попасть внутрь. — Понятно. — Гермиона убрала волосы за ухо и вздохнула. — Гарри, у тебя есть резинка для волос? Он окинул взглядом свой заваленный стол. — Ладно, забудь. Гарри виновато улыбнулся. — Надо бы тут прибраться, — пробормотал он. — Несомненно, — встрял Малфой. — Всё в порядке. — Гермиона махнула рукой. — Сначала хочу услышать твой план, Гарри. Потом твой, Малфой. Она заняла место во главе стола, оставив их лицом друг к другу. Внимательно выслушав оба плана, Гермиона задала уточняющие вопросы и отметила, как каждый из мужчин по-своему пытался компенсировать нехватку людей. План Гарри полностью отражал его характер — прямолинейный и простой. Ворваться, перекрыть все выходы, не дать противнику сбежать при помощи аппарации. Сражаться до полной победы. Классический «Пришёл, увидел, победил». Гермиона предположила, что Гарри попросту не учёл тайный проход, ведь его существование ещё предстояло подтвердить. План Малфоя, напротив, выглядел продуманным и гибким. Он опирался на изощрённую стратегию, призванную компенсировать недостаток боевого опыта у большинства их бойцов. Этот план легко адаптировался под любые неожиданности, будь то смена противников или внезапные перемены в обстановке. — Ну и что ты думаешь? — спросил Гарри, когда Малфой завершил изложение. Гермиона задала ещё несколько уточняющих вопросов, затем закрыла глаза и мысленно выстроила полную схему. Спустя пару минут у неё сформировался чёткий ответ. — Ни один не подходит. Малфой бросил на неё раздражённый взгляд, а Гарри выглядел искренне озадаченным. — Что? — Послушайте, — она указала на чертёж, — я думаю, что оптимальный план — это сочетание ваших идей. Компромисс. Гарри прав: нужен мощный, решительный удар. Но гибкость Малфоя очень пригодится, если что-то пойдёт не по плану. Отправьте команды «С» и «D» через два основных входа, к ним же присоедините «Е». Команды «А» и «B» пусть заходят через тайный проход. Противник подумает, что всё под контролем, — и в этот момент ваши сильные команды «А» и «B» ударят с тыла. Малфой, ты уже подтвердил, что проход правда существует? — Я как раз этим сейчас занимаюсь. Гермиона передвинула булавки, наглядно распределяя силы по точкам входа. — Если проход окажется ложным, «А» и «B» вступят вторым эшелоном, более мощной волной. Хотя первые три команды менее опытны, они измотают противника и внушат ему ложное чувство безопасности. А затем в бой вступят ваши элитные подразделения. Это… — Впечатляет, — произнёс Малфой. Было видно, что слова дались ему не без труда, но он действительно так считал. — Я ведь ничего не сделала, просто объединила ваши идеи. Вы оба могли бы сделать это и без меня. — Гермиона пожала плечами, заметив растущий интерес на лице Малфоя. Если бы они изначально попытались работать в команде, то пришли бы к тому же выводу. — Я не могу гарантировать, что это сработает. Даже самые продуманные планы… — Часто идут наперекосяк, — закончил Малфой. Их взгляды встретились, и она не смогла отвести глаза, пока… …кто-то не кашлянул. Гарри выглядел задумчивым, но его глаза метались между ними, с каждым разом всё больше сужаясь. — А ты что думаешь, Гарри? — спросила Гермиона. Вопрос вернул его к реальности. — О! Думаю, это блестяще. — Конечно. Но план, скорее всего, придётся подкорректировать по мере получения новых данных, — добавил Малфой. — Уверен, Поттер и я сможем внести необходимые изменения. Это был хороший старт. — Сколько у вас времени на подготовку? — Гермиона вернула булавки, обозначающие элитные команды, на место. — Месяц, может, чуть больше. Малфой считает, что встреча состоится в конце весны. — Заявление Гарри было подтверждено кивком Малфоя. — Я понимаю, времени мало, но, если получится собирать всех чаще, чем раз в неделю, мы могли бы провести тренировки и подтянуть тех, у кого меньше опыта. Но у нас нет ни времени, ни места, ни… — С каких это пор ты вообще обращаешь внимание на такие мелочи, да ещё и на правила? — фыркнула Гермиона. Малфой издал короткий насмешливый звук, за что сразу получил одинаково недовольные взгляды от обоих. — Придётся действовать, как на пятом курсе. — Подпольно тренировать людей? Это же… — А у тебя есть идеи получше, Малфой? — спросила Гермиона, слегка наклонив голову с вызовом. Когда он скрестил руки на груди и отвернулся, она снова повернулась к Гарри. — Думаю, это сработает. Сколько человек в каждой команде? — Восемь. — Гарри пожал плечами, заметив, как она поморщилась. — Всё, что удалось собрать. Гестия пыталась добиться разрешения привлечь больше, снять людей с других заданий, но Визенгамот отказал. Сейчас отделы и так перегружены. Ударные маги работают на пределе, потому что половину состава перевели в группу Малфоя, а сотрудники Отдела Магического Правопорядка вынуждены делить своё время между охраной членов Визенгамота… — Подожди. — Гермиона подняла руку. — Но это же вообще не их работа! Малфой посмотрел на неё с холодной усмешкой. — Ты правда думаешь, что им есть до этого дело, Грейнджер? Она поняла его мысль, но от этого картина не становилась менее возмутительной. — Значит, они признают угрозу от Пожирателей, но предоставляют ровно столько помощи, чтобы потом свалить вину на вас обоих, если что-то пойдёт не так? А сами при этом заботятся лишь о собственной безопасности? Вау. Это просто… — Неудивительно, — холодно протянул он. Гарри кивнул в знак согласия, и тут же лицо его исказилось, словно он сам не мог поверить, что только что согласился с Драко Малфоем. Впрочем, в их жизни бывали и более странные повороты. — И вы ничего с этим не можете сделать? — В голосе Гермионы звучала неприкрытая праведность. — Ситуация тяжёлая, — признал Гарри. — Но ничего не поделаешь. — Да много чего можно сделать! — Как бы мне ни было противно это признавать и как бы я ни старался отрицать при каждом удобном случае… Поттер прав. Что ты предлагаешь? Пойти против всего Визенгамота? — Малфой выдержал паузу, затем добавил: — Не худшая из твоих идей, Грейнджер. Гермиона лишь пожала плечами. — Это недальновидно, и ты это знаешь. Они уволят любого, кто хоть чуть-чуть выйдет за рамки. — Малфой бросил взгляд на Гарри. — Не знаю, как насчёт Поттера, но я не намерен прожить остаток жизни, постоянно оглядываясь. Я предпочитаю оставаться по эту сторону — там, где у меня есть контроль. Не собираюсь полагаться на тех, кому безразлична безопасность моей семьи. И если для этого нужно улыбаться им в лицо, тратить собственные деньги и обходить систему, то я так и поступлю. Гермионе это не нравилось, но она вынуждена была признать, что в его словах был смысл. Речь Малфоя зацепила ту часть её сознания, что рвалась высказать куда больше — особенно о той непробиваемой дистанции, которую он держал со всеми, кого вроде бы стремился защитить. Но она понимала, что любые слова только всё испортят. Из всех троих именно Малфой оказался бы в наибольшей опасности, если бы не его нынешняя должность. Она давала не только контроль — она обеспечивала право голоса в решениях, способных повлиять на его судьбу. И Гермиона невольно задумалась: может, ради этого он и занял пост? Может, ради этого даже выбрал такую карьеру? Он ведь работал бесплатно. — Я не совсем согласен с Малфоем, — осторожно произнёс Гарри. — Я поклялся использовать своё положение, чтобы приносить максимум пользы. У нас есть сорок волшебников, которые примут участие в рейде, способном положить конец всему этому. Сейчас это единственное, на чём я должен сосредоточиться. Я делаю это, чтобы защитить всех, кто мне дорог. А потом? Может, тогда я смогу заняться борьбой с коррупцией. Но сейчас… сейчас я здесь. И как бы Гермиону ни злила эта несправедливость, как бы ни бесило, что им приходится выбирать между столь непоправимыми вещами, она не могла не признать логичность их позиций и расстановку приоритетов. Они были больше, чем просто их должности. Больше, чем враги из детства. Они были мужчинами. Отцами. — Хорошо. Раз уж мы сосредоточились на этом, возможно, вы могли бы проводить еженедельные встречи с каждой командой и тренировать их. С восемью людьми в команде вы оба можете… Гарри не дал ей закончить: — Ты хочешь, чтобы я тренировался с Малфоем? — А почему бы и нет? — Гермиона слегка приподняла бровь, словно удивляясь его недогадливости. — Он ведь тоже аврор. Только проходил обучение не в Англии, а во Франции. Малфой резко вскинул голову. В его серых глазах вспыхнуло неподдельное изумление. — Кто, чёрт побери, тебе это сказал? — Пчёлка. Гарри не сдержал усмешки, а Малфой только ещё больше нахмурился. — Это у тебя шифр такой? Мне нужно имя, Грейнджер. — Думаешь, я из тех, кто сдаёт источники? — Она неспешно обошла стол и оперлась ладонью о край. Малфой развернулся к ней, по-прежнему скрестив руки на груди. Он явно ждал ответа, которого не получит. — Ты сам говорил, что не хочешь вечно оглядываться через плечо. Ну так какая разница, что я знаю о твоей подготовке? Я просто знаю. И всё. Так что… будешь помогать или нет? Её уверенность крепла с каждой секундой — она видела, как жёсткость в его взгляде понемногу тает. Но едва Гермиона ощутила контроль над ситуацией, Малфой чуть склонил голову влево, точно так же, как тогда в лифте с МакЛаггеном. Что он пытается понять? — Ты особенно раздражаешь, когда уверена, что права, — наконец произнёс он. Гарри фыркнул. Гермиона метнула в него предостерегающий взгляд. — Что? Он прав. — Гарри развёл руками. Она уже набрала воздуха для ответа, но тут Малфой шумно выдохнул: — Я помогу. Только ради того, чтобы повысить наши шансы завершить это дело. И только если Поттер перестанет быть… — Как насчёт того, чтобы вы оба отложили свои разногласия до окончания операции? — резко перебила его Гермиона. — Я смогу, если он сможет, — тут же отозвался Гарри. — Отлично. Тогда оставляю вам согласовать расписание. — Она отступила на шаг. — Большую часть времени стоит посвятить командам «D» и «E». Если нужно, я могу составить для них учебные пособия. Малфой скривился. — Ты же не аврор. — Верно, но я боец. — Вот как? — В его глазах мелькнуло искреннее удивление. — Всё больше поражаюсь, почему ты тратишь время на целительство, когда так явно хороша в этой работе. При другой власти ты бы получала куда больше признания здесь, чем в том, чем занимаешься сейчас. Гарри откровенно изумился такому неожиданному комплименту. Но Гермиону зацепило не само признание её способностей, а то, как легко Малфой проигнорировал моральную сторону своих слов. — Если бы я хотела признания, я бы уже приняла все те предложения. Но я не хочу. Мне важно приносить пользу. И я поняла, что это можно делать по-разному. — Она не пыталась истолковать выражение его лица — просто не могла его понять. — Я проработала в Министерстве почти столько же, сколько была целителем, и осознала, что мне куда ближе по-настоящему помогать небольшому числу людей, чем едва ли влиять на тысячи. — Как благородно с твоей стороны, — сухо, почти равнодушно бросил Малфой. В его тоне сквозило явное пренебрежение. — В том-то и дело. Я не стремлюсь быть благородной. И даже честной тоже. Я просто такая, какая есть. Резкий стук в дверь оборвал разговор. Гарри подошёл и распахнул дверь. На пороге стоял Перси с мрачным выражением лица. — Извините за вмешательство, но Верховный чародей желает поговорить с тобой у себя в кабинете. — Что ему теперь нужно? — вздохнул Гарри. — Мы уже ответили на все его вопросы. Он просто одержим идеей найти против себя заговор. Гермиона нахмурилась, мысленно возвращаясь к недавнему разговору с Кормаком. С властью приходит и страх её потерять. Малфой неожиданно оказался совсем рядом. Она не вздрогнула, но почувствовала, как участилось сердцебиение, а внутри натянулась тонкая струна напряжения. — Насколько срочно мы ему нужны, Уизли? — спросил Малфой, и в его голосе прозвучало что-то неуловимое… — Он хочет поговорить не с вами, — ответил Перси, переводя взгляд на Гермиону. Его голубые глаза остановились на ней с холодной ясностью. Гермиона уже знала, что последует дальше. — Он хочет поговорить с Гермионой.***
Кабинет Тиберия МакЛаггена поражал роскошью и вычурностью: позолоченная отделка, мебель из редких пород дерева. Всё кричало о статусе, но граничило с безвкусицей. Гермиона остановилась перед изысканным кленовым столом, заваленным дорогими безделушками. Каждый предмет здесь — от инкрустированных чернильниц до миниатюрных скульптур — был призван напомнить посетителю о высоком положении хозяина. Рядом на подносе дымился фарфоровый чайник цвета индиго, от его носика поднимался тонкий пар; рядом стояли две подходящие чашки. Она сосредоточила взгляд на мужчине в полном одеянии члена Визенгамота — наряд был явно неуместен вне официальных церемоний. С момента её входа он не поднял глаз; размеренно обмакивал павлинье перо в чернильницу и царапал пергамент. Но мелкие детали выдавали его истинное состояние: нервное постукивание пальцами, слишком резкие движения, затянувшаяся пауза — всё это было частью продуманной манипуляции. В отличие от их прошлой встречи, сейчас у неё не было преимущества. Однако опыт молчаливых игр с Тео подготовил её к подобным психологическим дуэлям. Гермиона опустилась на стул с голубой шёлковой обивкой и узорчатым дамастом. Сохраняя внешнее спокойствие, она сложила руки на коленях. Интерьер кабинета поведал ей о Тиберии куда больше, чем их прошлая беседа. Каждая деталь кричала о его стремлении утвердить авторитет: показная роскошь, нарочитая деловитость, нервное нетерпение в движениях. То, как демонстративно он погрузился в работу, лишь подтверждало слова Малфоя — Тиберий далеко не так крепко держал ситуацию в руках, как старался показать. Его попытки всеми силами удержать власть были почти трогательны в своей отчаянности. А настоящий король не должен доказывать, кто он есть. Её взгляд скользнул по ряду портретов на левой стене. Все они внимательно следили за ней: изображения Тиберия в разных нарядах, позах и интерьерах. Самолюбование было настолько откровенным, что стало почти смешно. Он продолжал перелистывать пергаменты, подписывая один за другим. Она не могла прочесть текст с этого угла, и это раздражало. Когда Тиберий наконец положил перо на подставку рядом с чернильницей, Гермиона поняла, что его терпение иссякло. Она была готова. — Не хотите ли чашечку чая, мисс Грейнджер? — Да, пожалуйста. Его беспалочковая магия оказалась не слишком изящной, но чай в чашки он налил. Затем вернул чайник на поднос. Гермиона взяла одну из чашек и обхватила её руками, ощущая приятное тепло фарфора. Чай оказался настолько крепким, что Тиберий не забыл добавить в свою чашку молоко; она же от этого отказалась. — Полагаю, вы задаётесь вопросом, зачем вас сюда пригласили, мисс Грейнджер? — Такая мысль мелькала пару раз, — ответила она с натянутой, неискренней улыбкой. — Я полагала, что наша последняя беседа уже задала тон и сформировала ожидания относительно наших будущих встреч. Должна признаться, я не питаю особой любви к сюрпризам, так же как и к приказам явиться без каких-либо объяснений. — Прошу прощения. Я отдаю себе отчёт в том, что вы человек занятой, особенно учитывая новое задание, которое… — Которое, если говорить начистоту, не имеет к вам никакого отношения, Верховный чародей, — перебила его Гермиона, опустив взгляд на чай. — Принимая во внимание мою занятость, осмелюсь надеяться, что вы не станете возражать против того, чтобы мы обошлись без светской болтовни и перешли сразу к сути вашего приглашения. — Да, конечно. Скажите, вы не передумали относительно моего прошлого предложения? — Нет. И я не намерена вдаваться в объяснения. Поверьте, я исчерпала все возможные способы сказать «нет» так, чтобы это наконец дошло до вашего сознания. — Что ж, мисс Грейнджер, на этом всё. Вы можете остаться и допить чай. — Тиберий сделал неторопливый глоток и с нарочитым изяществом поставил чашку на декоративное блюдце. — В свете того, что вы вновь отклонили моё предложение, я стал получать всё более настойчивые слухи о том, что… — Это официальный допрос? — Гермиона выпрямилась в кресле. — Если так, позвольте напомнить, что я имею полное право на присутствие адвоката. А если это всего лишь «дружеская беседа», то позвольте осведомить вас, что незаконное использование Веритасерума — скажем, вне рамок официального расследования — является прямым нарушением статьи второй, части третьей, пункта «Г» Закона о незаконном применении зелий, подписанного в декабре… — Мисс Грейнджер, я не понимаю, к чему вы клоните. — Ваш чай выглядит совершенно бесцветным и лишённым запаха. — Гермиона аккуратно поставила чашку на стол. — Но существует одна малозаметная особенность, которую я подметила ещё во время собственных экспериментов с Веритасерумом. У этого зелья присутствует едва уловимый блеск, почти невидимый, если не знать, куда именно смотреть. — Уверяю вас, я бы никогда не позволил себе ничего подобного. — Хм. — Гермиона скрестила руки на груди. — Вы, возможно, и не позволили бы… Но если бы у вас возникло желание получить определённую информацию и вы оказались бы достаточно отчаянны, чтобы переступить через правила ради «всеобщего блага»… Возможно, вы сочли бы это допустимым риском, учитывая занимаемую вами должность. Впрочем, мне не требуется Веритасерум, чтобы говорить с вами откровенно — ведь, по сути, мне нечего вам сообщить. — Но вы ведь что-то знаете. — Верно. Я знаю очень многое, Верховный чародей. — Гермиона поднялась с места. — Я в курсе слухов, циркулирующих среди людей. Знаю, что есть те, кто прилагает усилия, чтобы положить конец коррупции, корни которой ведут прямо к вам. Более того, я осведомлена о том, что вы начали допрашивать тех, кто потенциально может выступить против вас. Тиберий заметно занервничал, его лицо исказилось раздражением. — Довольно, мисс… — Позвольте дать вам дружеский совет: выбирайте свои сражения с умом, иначе рискуете закончить так же, как ваши предшественники. — Она подняла руку, когда он резко вскочил на ноги. — Все знают, что они уделяли куда больше внимания репутации Министерства, нежели реальной безопасности. Что злоупотребляли властью, манипулируя средствами массовой информации. Что сознательно делали виноватыми не тех людей, создавая иллюзию прогресса. В конечном итоге именно это их и погубило. — Вы угрожаете мне? — Вовсе нет. Но вам следовало бы меньше беспокоиться о попытках подчинить меня Министерству, меньше заботиться о том, чтобы я исполняла роль, которую вы для меня придумали, и меньше тревожиться о восстановлении власти Министра. Вместо этого лучше задумайтесь о том, что происходит там, среди тех людей, которыми вы так стремитесь управлять. Вы можете допросить любого, можете накачивать их зельями в надежде выведать информацию, но вам никогда не удастся заставить замолчать тех, кто говорит правду. Гермиона направилась к двери, но на полпути остановилась и обернулась. — Перемены уже начались. — Она улыбнулась. — То, что вы их не видите, вовсе не означает, что их нет.~~~~
Время на стороне перемен. — Рут Бейдер Гинзбург
~~~~
