Мера Человека/Measure Of A Man

19 Июля, 2011       Волосы Тедди Люпина переливались между чёрным и серым, словно кто-то пытался нарисовать что-то углём, а потом попал под дождь. Гермионе это напоминало рисунок, смываемый водой.              И это был не единственный признак его скрытого волнения.              Второй был куда заметнее.              Его глаза.              Полные тревоги, они метались от её старого учебника по Зельеварению за третий курс к кипящему котлу, затем снова к книге, а после к ней. Тедди уже почти догнал её ростом — когда он успел так вытянуться? — и Гермионе отчётливо были видны его пылающие щёки. Они живо напоминали ей Рона в те моменты, когда «Пушки Педдл» проигрывали, а он изо всех сил делал вид, будто ему всё равно, хотя на самом деле это было далеко не так.              — Как дела?              — Отлично!              Гермиона ни на секунду не поверила ему, но ободряюще улыбнулась, надеясь, что это хоть немного его успокоит.              Идея сегодняшнего занятия принадлежала Тедди. Как только он с Андромедой появился из камина, он тут же увлёк Гермиону в её зельеварню, чтобы потренироваться в приготовлении снадобья, которое ему предстояло варить в следующем семестре. Он стремился улучшить свои результаты по этому предмету, где едва добился оценки «Удовлетворительно».              Тедди стремился подтянуть оценки, ведь он мечтал стать аврором.              Как его мама.              Гермиона без труда могла помочь ему с любым другим предметом, но Зельеварение — это не просто ингредиенты, котёл и заклинания. Здесь требовалось глубокое знание дисциплины, основательное понимание Травологии и магических существ. Но, что важнее всего, нужно было уметь экспериментировать, а этому и сама Гермиона пока лишь училась. К примеру, на прошлых выходных она на память сварила Умиротворяющий бальзам — это была её вторая попытка.              Она могла бы просто указать Тедди нужную страницу и произнести: «Следуй инструкции», но ему требовалось нечто большее. Ему нужно было по-настоящему увлечься, а не просто «сдать как-нибудь».              В свои тринадцать лет Тедди относился к тем ученикам, которым, если материал не стал по-настоящему интересен, можно объяснять хоть тысячу раз, но всё будет напрасно. К сожалению, к Зельеварению у него не наблюдалось ни капли увлечённости. Единственным стимулом служила необходимость отлично сдать С.О.В. и Ж.А.Б.А., чтобы поступить в Академию авроров.              — И что дальше написано? — терпеливо спросила Гермиона.              Волосы Тедди побелели, затем вновь потемнели до серого оттенка, пока он отыскивал нужную строчку в книге, а именно инструкцию по варке Уменьшающего зелья.              Он неловко откашлялся и начал читать вслух:              — Мелко нарезать четыре корня маргаритки и добавить… — Он поднял глаза. — Но мы же уже всё нарезали в самом начале?              — Да, всё верно. Мы заранее подготовили всё необходимое именно для этого. Подготовка — это важнейшая часть создания любого зелья, — пояснила Гермиона, протягивая ему миску. Когда Тедди зачерпнул слишком много и попытался высыпать сразу, она мягко поправила: — Помни, всего щепотка.              — Понял, — он аккуратно добавил порошок, и зелье тут же приобрело нужный цвет. Лицо Тедди просветлело, он заметно приободрился. — Кажется, у меня получается.              — Получается, — кивнула Гермиона.              Она позволила ему поработать самостоятельно, а сама отошла в соседнюю комнату, где с потолка сушились травы в муслиновых мешочках. Там Гермиона занялась делами, отложенными с утра. Закончив, она выглянула обратно и увидела, что Тедди сосредоточенно вчитывается в книгу, щурится и поджимает губы.              — Как дела?              — Тут не указано, как лить сок пиявок… медленно или сразу?              Но Тедди принял решение раньше, чем Гермиона успела что-либо сказать. Он поступил так, как поступил бы любой подросток, — попросту вылил весь сок пиявок в котёл разом.              Проблемы возникли мгновенно.              Сначала зелье издало громкий хлопок, а затем волосы Тедди приобрели точно такой же синий оттенок, как густой дым, поднявшийся из котла. Он испуганно вскрикнул, голос у него, к слову, начал ломаться, и резко отступил назад, едва не наткнувшись на «Танка». Всё выглядело крайне неуклюже, словно само неумение было у него в крови. Но прежде чем паника успела охватить комнату, а дым заполнить всё пространство, сработали волшебные чары безопасности, которые Гермиона предусмотрительно установила заранее. Они активировались в мгновение ока и рассеяли облако.              Гермиона приблизилась к расстроенному Тедди, заглянула в котёл, а затем одним движением палочки убрала испорченную жижу. Она положила руку ему на плечо, стараясь приободрить.              — Уже лучше, — сказала она. Когда он взглянул на неё с недоверием, Гермиона взъерошила его волосы. — Нельзя просто всё выливать сразу. Это может дестабилизировать зелье.              Волосы Тедди стали такими же розовыми, как его пылающие щёки.              — Я не подумал об этом…              — Ничего страшного, ты ведь только учишься.              — Ага… — Тедди провёл рукой по волосам, которые теперь отливали бордовым, и выглядел так, будто вот-вот заплачет. — Всё нормально.              Но это «всё нормально» прозвучало совсем неуверенно.              Тедди был спокойным и уравновешенным мальчиком, он редко расстраивался. Да, порой неловкий, но умел посмеяться над собой. Гермионе особенно нравилось в нём его трепетное отношение к природе и душевная лёгкость. Поэтому видеть его таким подавленным было непривычно. Она сменила тон и впервые за долгое время обняла его.              Обычно утешение Тедди брал на себя Гарри, поскольку он знал, как подобрать нужные слова. Но сейчас его не было рядом. Андромеда в это время находилась в оранжерее, где морально готовилась к встрече с Малфоем. А Тедди нуждался в поддержке именно сейчас.              Он крепко обнял её в ответ, словно это было ему жизненно необходимо.              — Что случилось? — мягко спросила Гермиона.              Тедди что-то пробормотал, а потом поспешно отвернулся:              — Ничего. Я могу идти?              — Если хочешь. — Гермиона повела его к выходу, попутно мысленно напомнив себе, что котёл ещё предстоит отмывать. Чистящие чары с этой задачей уже не справятся.       Вместо того чтобы направиться в оранжерею, Тедди вышел через парадную дверь. Гермиона молча последовала за ним, не торопя его. Она знала, что лучше не давить. Рано или поздно он всё равно заговорит. Он всегда находил слова, даже если не с ней. У Тедди был свой человек для каждого случая. Её роль традиционно сводилась к обучению, но Гермиона была готова подменить кого-то другого, если он сам попросит.              Только если сам попросит.              На улице было приятно, несмотря на серое небо и ветер. Солнце пряталось за плотными белыми облаками, но светило достаточно ярко, чтобы всё вокруг выглядело живым и красочным, не слепя глаза. Лето ощущалось во всём: трава вокруг дома была густой и зелёной, простиралась во все стороны и лишь местами прерывалась одинокими деревьями, которые пока ещё не слились с лесом.              Тедди прошёл небольшое расстояние до ручья перед домом. Гермиона осталась у двери, давая ему пространство и не зная наверняка, нужно ли ему одиночество. Иногда побыть одному — это шанс собраться с мыслями, а иногда просто возможность погрустить. Она решила подождать, пока Тедди сам даст понять, стоит ли ей подойти ближе.              Он подал знак простым взглядом.              Когда Гермиона приблизилась, тишина не исчезла. Напротив, она стала глубже. В этой тишине нашлось место для красоты и покоя. Порой такие мгновения дарят настоящее, ни с чем не сравнимое чувство умиротворения. Свежий воздух помогал очистить голову и вернуть силы. Гермиона наблюдала, как Тедди делает первый глубокий вдох, надеясь, что он обретёт внутреннюю опору после неудачной попытки сварить зелье.              До неё доносились привычные звуки природы: ленивое журчание ручья, шелест ветра и далёкие крики птиц. Всё это словно убаюкивало, позволяя Гермионе ощутить ту самую тишину, которой ей так не хватало весь день.              За пределами охранных чар открывался вид на зелёные пастбища с редкими деревьями и полосками леса на горизонте. Ближайший сосед Гермионы был магглом-фермером. Каждое лето он выпускал своих овец и коров на её земли, чтобы те пощипали траву, но обычно делал это позже, когда скот съедал траву поближе к дому.              Тедди снял ботинки, стянул носки и сел у берега ручья, опустив ноги в воду. Раз он не вздрогнул от холода, значит, вода была вполне тёплой. Гермиона не стала проверять, а просто присела рядом и просто… была.              Прошло несколько минут, прежде чем Тедди тяжело вздохнул.              — Будь со мной честна, мисс Гермиона.              Она уже тысячу раз просила его не называть её «мисс», но он всё равно продолжал. Андромеда строго прививала ему правила вежливости.              — Я всегда с тобой честна, — мягко ответила Гермиона.              Тедди смотрел на неё внимательно, словно пытался уловить в её голосе хоть намёк на утешительную ложь.              — Я ведь никогда не стану аврором, да?              Это был важный момент. Гермиона понимала, что нужно подбирать слова осторожно. Каждое из них могло либо придать сил, либо окончательно отбить желание двигаться дальше. Слова — это сила. И она начала с главного, с заботы. Она знала Тедди всю его жизнь.              — Дело не в том, что думаю я. Что ты сам думаешь?              — Думаю… — протянул он с подростковой унылостью. — Что я неуклюжий и ужасен в зельях. И… я никогда не стану аврором.              — Хм. — Гермиона задумалась, как ответить так, чтобы вдохновить, а не задеть. — Знаешь, есть такая фраза: «Человек — это мера всех вещей». Слышал?              — Я подросток. Мне тринадцать, — отозвался Тедди.              Ну, значит, нет.              Гермиона улыбнулась.              — Это только часть цитаты, и она может значить разное для разных людей. Мне она приходит на ум, когда ты говоришь что-то подобное о себе.              Тедди выглядел совершенно растерянным.              — Смысл в том, что ты сам решаешь, кто ты есть, кем станешь и что для тебя правда. Если ты решишь, что не станешь аврором из-за этих причин, то ты и правда не станешь. Но если ты решишь, что станешь аврором несмотря ни на что, тогда всё возможно. Понимаешь?              — Ну, вроде бы, — ответил он с сомнением. — Но просто думать об этом — мало.              — Конечно, мало. Нужно ещё трудиться, не сдаваться, учиться. Но уверенность в себе — это основа. Мы все верим в тебя. И всегда будем. Но важно, чтобы и ты сам в себя верил.              — А как мне верить, если у меня по зельям «Удовлетворительно»? Ты на втором курсе сварила Оборотное зелье. Мари-Виктуар получила «Выше ожидаемого» на первом курсе, а у меня вообще ничего не выходит.              — Нельзя себя сравнивать с другими, — сказала Гермиона и положила руку ему на плечо. — Ты — это ты. И это уже здорово. Ты ведь не хочешь быть как все?              — Хочу… — тихо пробормотал Тедди и опустил взгляд на прозрачную воду, шевеля пальцами ног.              — Это скучно, — с улыбкой сказала она и легонько толкнула его плечом. Тедди нахмурился, но это только расширило её улыбку. — Разве я могу летать, как ты?              Гермиона терпеть не могла полёты, и Тедди это знал. Он усмехнулся и покачал головой.              — А Мари-Виктуар так же хороша в Трансфигурации и чарах, как ты?              Тедди снова покачал головой, но в его взгляде появилось понимание. Кажется, он начинал улавливать, о чём говорит Гермиона.              — Ты особенный, Тедди. Даже если не брать в расчёт твои волосы и черты лица, которые постоянно меняются. Второго такого, как ты, не будет.              Гермиона взъерошила ему волосы, и Тедди тут же отстранился, чтобы их поправить, фыркнув недовольно. Волосы стали бирюзовыми, а её улыбка сменилась на тёплую и по-настоящему мягкую.              — Я уверена, что они будут тобой гордиться.              Тедди повернулся к ней. В его глазах читались уважение… и надежда. Волосы стали каштановыми, как у его отца. У Гермионы сжалось сердце от нахлынувших воспоминаний. Он ничего не сказал, просто положил голову ей на плечо. Они вдвоём молча смотрели вдаль.              — Мисс Гермиона?              — Мм?              — Когда Гарри приедет?              Вопрос сразу развеял ту тяжесть, что висела над ними. Но в голосе Тедди прозвучала странная… тревожность?              И слишком уж много осведомлённости.              Гермиона прищурилась, пристально глядя на него. Однако Тедди сделал вид, будто крайне увлечён созерцанием облаков, и принялся насвистывать незнакомую мелодию. Насколько ей было известно, ни Андромеда, ни Гарри ничего ему не рассказывали о сегодняшнем дне. Они хотели сперва посмотреть, как всё пройдёт, прежде чем вообще заводить с ним этот разговор. Когда Тедди приходил в гости, он обычно коротал время в комнате для гостей, листал журналы или смотрел телевизор.              — Откуда ты знаешь, что будет сегодня?              — Подслушал, — с гордостью ответил Тедди, и его волосы окрасились в фиолетовый.              Гермиона приподняла бровь.              — Подслушал? Или подсмотрел?              — Да… — Щёки у него вспыхнули, а волосы посветлели до сиреневого оттенка. — Практикуюсь в скрытности.              — С такими навыками ты точно станешь аврором, — рассмеялась Гермиона. Тедди тоже улыбнулся и в его улыбке вновь появилась привычная искренность и радость. — И что же ты узнал?              — Что у меня есть кузен, которого я никогда не видел. — Тедди немного ссутулился, и было видно, что он не знает, как относиться к этой новости. — Бабушка раньше о нём не говорила.              — Это правда, — подтвердила Гермиона. Она не была уверена, стоит ли и можно ли говорить об этом, но живой интерес Тедди подсказывал, что он готов что-то услышать. — Точнее, даже два кузена.              — Два? — Тедди округлил глаза и приоткрыл рот от изумления.              — Давай подумаем… — Гермиона задумчиво постучала пальцем по подбородку. — Драко — твой двоюродный дядя. Ты сын его кузины, то есть твоей матери.              Тедди кивнул, но по-прежнему выглядел растерянным, что, в общем-то, было вполне объяснимо.              — А Скорпиус — твой троюродный брат.              — А кто такой Скорпиус?              — Сын Драко. Ему пять лет.              Интерес Тедди мгновенно пробудился.              — А он знаком с Алом?              Он, как и все, знал, что Альбусу непросто заводить друзей, что тот был очень застенчив и не всегда легко находил общий язык со сверстниками. Тедди оживился при мысли о новом друге для Ала — это было так трогательно, что у Гермионы потеплело на душе. Он вырос замечательным ребёнком… хотя теперь уже подростком. Мысль об этом одновременно пугала и восхищала… Так быстро пролетело время!              — Да, они подружились. Рисуют друг другу картинки, Ал отправляет ему голосовые сообщения, а Скорпиус недавно прислал фото своего кактуса.              Гермионе до сих пор было радостно видеть, как крепнет их дружба, несмотря на расстояние. Она могла лишь поддерживать эту связь и надеяться, что, когда Альбус вернётся, всё станет ещё лучше. Она с нетерпением ждала их встречи. И по рисункам, и по письмам, и по разговорам через каминную сеть, по тому, как Ал спрашивал про Скорпиуса, было ясно, что оба мальчика тоже с нетерпением ждут этой встречи.              К счастью, Гарри и Джинни уже почти выбрали новый дом. Возможно, переезд состоится раньше, чем планировалось.              — А какой он? — Тедди на секунду замолчал. — Я…              — Скорпиус?              — И он тоже. Наверное… — Тедди пожал плечами и принялся шевелить ногами в воде.              Ага.              Значит, оба.              — Скорпиус похож на Ала. Поэтому постарайся быть добрее. Он не привык быть с другими детьми и иногда теряется или пугается. И он не разговаривает.              Тедди удивлённо посмотрел на неё, и Гермиона перевела взгляд на поле, сделав глубокий вдох.              — Его мама долго болела. А в ноябре…              Волосы Тедди потемнели до чёрного. Он всё понял.              — Понятно.              — Он потерял кого-то, как и ты. И пусть ты не помнишь, я знаю, что ты всё равно скучаешь.              Тедди вздохнул и тихонько положил голову ей на плечо. Гермиона обняла его.              Они долго сидели вот так — молча, но вместе.              — Ты думаешь, из-за этого он не говорит?              — Возможно, — кивнула Гермиона. — Но с тех пор, как я его встретила, он сильно изменился.              Это было словно день и ночь. Скорпиус рос очень быстро. Он всё ещё чувствовал себя неуверенно, порой терялся, но постепенно начал привыкать к присутствию отца. Каждый завтрак с Малфоем на прошлой неделе приносил что-то новое. Если сначала Скорпиус просто пристально смотрел на него, то теперь поглядывал украдкой. Он уже мог спокойно поесть, не тревожась, что Малфой вот-вот встанет и уйдёт. А сегодня утром он даже взял пустую тарелку из рук отца, чтобы отнести её Гермионе.              Каждый завтрак начинался с жестового приветствия и заканчивался одним вопросом Малфоя:       — Завтра?              И Скорпиус каждый раз отвечал: «Да».              В пятницу, когда Скорпиус ушёл на занятия, Гермиона забеспокоилась, что выходные могут нарушить хрупкий ритм, к которому они только начали привыкать. Но в субботу днём всё изменилось. Она получила звонок по камину от развесёлой Пэнси и волнение тут же улетучилось. Оказалось, Пэнси случайно застала Малфоя за завтраком с сыном — они ели хлопья, когда она пришла за Нарциссой, чтобы отправиться с ней в спа.              Одна только мысль об этом, и о том, что Малфой старается сохранить только начавшуюся связь, наполняла Гермиону радостью и лёгкостью.              — А что насчёт моего другого кузена? — спросил Тедди, и его волосы посветлели до аквамаринового цвета.              Малфой.              Она снова задумалась, как правильнее подобрать слова. Но в этот раз это оказалось проще.              — Он…              — Пару месяцев назад Гарри сказал, что он бешеный… — начал Тедди.                    Что бы тот ни собирался сказать дальше, всё тут же растворилось в воздухе, когда Гермиона щёлкнула пальцами, наложив на него чары молчания. Она отлично помнила, что именно Гарри тогда сказал про Малфоя. Звучало это совсем нелицеприятно. Тедди усмехнулся с озорной улыбкой, и Гермиона сняла чары.              — Не стоит повторять всё, что говорит Гарри. Лучше формируй мнение о человеке самостоятельно, а не по чьим-то словам и даже не по старым воспоминаниям. Люди умеют удивлять. Гарри это понял. И я тоже.              Это была чистая правда.              Тедди кивнул.              — Если тебе интересно, каким он был в твоём возрасте, — сказала Гермиона, — то это был самый вредный, заносчивый тип, которого я когда-либо встречала. Я даже ударила его на третьем курсе. До сих пор горжусь этим моментом.              Тедди рассмеялся, когда она легонько толкнула его в бок. Он знал почти все их истории, даже про путешествия во времени. Рон с удовольствием рассказывал ему обо всех приключениях, пока Тедди рос.              — Но Драко теперь другой. Хотя, если честно, он всё ещё может быть невыносимым и очень раздражать. Но не всегда. Он… странный, — Гермиона понизила голос, словно делилась секретом. — Я до сих пор не могу его понять.              Глаза Тедди округлились.              — Но Гарри говорит, что ты знаешь почти всё!              — Почти, — подчеркнула она. — Не всё.              Не о нём.              Не до конца.              Чтобы с уверенностью сказать, что она по-настоящему его знает, нужно было проникнуть в самую суть и понять его полностью, насколько это вообще возможно. А это оказалось невероятно трудно, когда человек словно выстроен из противоречий, каждый раз открывая новую грань вместо ожидаемой.              Малфой отчаянно стремился всё контролировать, но в то же время подсознательно тянулся к переменам. Он намеренно держался на расстоянии от Скорпиуса, но при этом старательно учился, чтобы понять, как сделать первый шаг к сыну. Был непреклонен в суждениях и в то же время мучительно сомневался во многих вещах. Холоден с окружающими, но трогательно заботлив с матерью. Создавалось впечатление, будто он аккуратно складывал свою человечность в потайной карман, а безразличие выставлял напоказ как щит.              И всё равно этого было недостаточно, чтобы всё исправить.              В нём таилось столько скрытого, что никак не укладывалось в тот жёсткий образ, который он старательно поддерживал. А может, этого образа никогда и не существовало — лишь иллюзия, обманчивая маска прямо перед её глазами.              И был ещё чай… Самый странный вопрос из всех, оставшийся без ответа.              — Может, ты просто слишком много думаешь, — вдруг произнёс Тедди, нарушив задумчивую тишину.              Гермиона не сдержала короткого смешка.              — Ах вот как? Это мнение великого мудреца?              — Не знаю, — он пожал плечами, глядя куда-то в сторону. — Может, ты просто не хочешь его по-настоящему узнавать.              — Правда? — Гермиона слегка наклонила голову, искренне заинтригованная. — И почему же?              — Потому что тогда ты узнаешь его.              Прежде чем Гермиона успела уточнить, что он имеет в виду, чей-то голос окликнул её со стороны дома. Они с Тедди одновременно обернулись и увидели Гарри. Он стоял у крыльца и махал рукой, приглашая подойти.              Пора.              Гермиона задержала взгляд на Тедди.              — Можешь пойти с нами и познакомиться с ним, если хочешь.              — Может, потом. — Он потупил взгляд, а затем вдруг улыбнулся чересчур невинно, отчего волосы тут же приобрели золотистый оттенок, почти сияющий, словно нимб. — Я лучше пойду покормлю кур, поиграю с ними… И, может, полью растения в теплице с помощью палочки?              — Можешь взять шланг.              Тедди надулся, явно раздосадованный. Он прекрасно знал правило, что вне школы использовать магию запрещено. И как бы он ни злился на эту несправедливость, закон оставался законом.              Не то чтобы Гермиону этот запрет особенно волновал, ведь они и раньше его нарушали, когда это было действительно нужно. Но последнее, что ей сейчас требовалось, — это визит сотрудников Министерства из-за срабатывания магического «Надзора» на Тедди. Маловероятно, конечно, но не исключено. Особенно с учётом того, как однажды к ней в дом вламывались без приглашения. Да и натянутые отношения с Визенгамотом, плюс слухи, что упорно кружили вокруг её имени, тоже не добавляли спокойствия.              Она встала, аккуратно отряхивая травинки с джинсов.              — Когда будешь готов, приходи, — тихо сказала она и направилась обратно к дому, где у двери её уже терпеливо ждал Гарри.              Гермиона бросила взгляд на наручные часы. У них оставалось ещё два часа до обеда со Скорпиусом и Нарциссой, которая неожиданно решила их навестить. Скорее всего, чтобы лично проследить, как проводит время её внук.              У Гарри было странное выражение лица, будто он собирался сообщить нечто неприятное.              — Что случилось?              — Мы должны встретиться с группами в Годриковой Впадине через час, — серьёзно ответил Гарри. — Появились сообщения о Пожирателях Смерти к северу от города. — Место находилось не так уж далеко, всего в нескольких милях. И, учитывая, что это ближайший населённый пункт к её дому, новость звучала по-настоящему тревожно. — Мы собираемся установить патрули, ввести комендантский час и выставить охрану на ключевых точках. У тебя тут ничего странного не происходило в последнее время?              — Ничего с конца прошлого месяца, — ответила она. Именно тогда Гермиона, собравшись с духом, рассказала Гарри про инцидент с охранными чарами. Он прислал группу, но та не обнаружила ничего. Ни малейшего следа посторонних в лесу вокруг дома. — Всё было тихо.              — Слишком тихо, — задумчиво произнёс Гарри. — Ты…              — Я провела последнее полнолуние у Пэнси, а на следующий день мы всё тщательно проверили. Ни единого намёка на посторонние чары или следы присутствия.              А ведь последнее странное происшествие было…              — Как Мэтерс?              — Медленно, но идёт на поправку. Мы смогли извлечь его воспоминания и… — Гарри поморщился, — убить его было бы актом милосердия. Семья хочет, чтобы на него наложили Обливиэйт и дали шанс начать с чистого листа.              Это дело было как раз в духе Роджера: рискованное, спорное, полное моральных дилемм. Но Гермиона знала, что он вряд ли это одобрит, особенно из-за истории с его братом. Она решила сначала поговорить с ним, чтобы понять его точку зрения, а потом с Тео, чтобы узнать подробности.              Сегодня, однако, были дела поважнее.              — Андромеда всё ещё в оранжерее?              — Да. А Малфой осматривается в саду, — ответил Гарри.              Это казалось немного странным, ведь он уже бывал здесь не раз. Гарри бросил взгляд на своего крестника, который лежал на траве; цвет его волос почти сливался с зеленью.              — Он пойдёт внутрь?              — Пока нет, — покачала головой Гермиона.              — Интересно. Он вроде бы так радовался, что придёт.              — На самом деле он хотел сварить Уменьшающее зелье.              Гарри почесал щетину на подбородке.              — Получилось?              — Почти. По крайней мере, обошлось без пожара.              Зелёные глаза Гарри смягчились, но в них читалось беспокойство.              — Всё нормально, мы справились, — поспешила заверить его Гермиона. — А потом поговорили про сегодняшнюю встречу. Он хотя бы в общих чертах знает, что происходит.              — Отрабатывал скрытность?              — Точно, — усмехнулась Гермиона и кивнула за плечо. — А как Малфой?              В ответ Гарри посмотрел на неё с выражением лица, таким же бесстрастным, как и сам Малфой: губы сжаты в прямую линию, взгляд прямой и непроницаемый. Но в глубине глаз читалась едва заметная насмешка, словно он слегка поддразнивал её. Гермиона невольно закатила глаза. Мысль промелькнула в голове, как пепел на ветру, и тут же исчезла.              Но кое-что всё же привлекло её внимание, хотя и не должно было.              — Он всё тот же, — произнёс Гарри с сарказмом, который прозвучал мягче обычного, но легче от этого не стало.              Тревожное чувство усилилось, когда Гермиона вошла в сад в оранжерее. Гарри направился через заднюю дверь к Андромеде, а она подошла к Малфою. Тот хмуро разглядывал венерину мухоловку, стоявшую на столе рядом с мимозой.              — Это для Джеймса, — пояснила Гермиона.              Малфой бросил на неё вопросительный взгляд.              — Ты всегда даришь такие странные растения?              — Не всегда, — сдержанно улыбнулась Гермиона. — Он вдруг захотел собаку, а Гарри решил, что это растение станет своего рода проверкой, когда тот вернётся домой.              Малфой выглядел озадаченным. Он ещё не понимал, чему может научить ребёнка одно-единственное растение.              — Ему придётся заботиться о нём и кормить, — объяснила она. — Либо это научит его ответственности, либо Гарри будет ловить жуков, чтобы кормить растение сына. В любом случае, свою часть я выполнила.              — Понятно.              Гермиона наблюдала, как он медленно провёл пальцем по стеблю мимозы, и растение тут же сжалось. Она отчётливо вспомнила, как он касался его в прошлый раз.              — Спасибо, что пришёл.              — Я здесь не из сентиментальности, Грейнджер, — холодно ответил Малфой.              — Не важно, почему ты здесь. Главное, что ты пришёл.              Малфой медленно повернулся к ней. Его взгляд вдруг зацепился за что-то, и он протянул руку к её волосам. Прежде чем Гермиона успела удивиться или что-то сказать, он аккуратно вытащил травинку, запутавшуюся в локонах, и бросил её в мусорку рядом со столом.              — Ой, Гарри мне ничего не сказал, — смущённо пробормотала Гермиона, приглаживая кудри.              — Вряд ли он заметил.              — А ты заметил.              В его взгляде мелькнула резкость, но он тут же отвёл глаза. Если бы Гермиона не наблюдала за ним так внимательно, не замечала того, что он не говорил вслух, разговор бы тут же закончился. Малфой почти не выражал эмоций, но в нём чувствовалась какая-то тяжесть, что-то до боли знакомое.              — Ты нервничаешь?              Он фыркнул с привычной высокомерной усмешкой.              — У меня нет причин нервничать.              — Ты никогда с ней не встречался, а она твоя тётя, — мягко возразила Гермиона. — Я бы на твоём месте нервничала.              Он заметно напрягся.              — Нас связывает только кровь. Никакой связи между нами больше нет.              — Кровь — не единственное, что связывает людей, — Гермиона сдержала желание подойти ближе. — Садоводство научило меня одному: между всеми нами есть невидимая связь, глубже и важнее, чем кажется. И от нас зависит, как мы с ней поступим. Будем ли развивать её или позволим угаснуть.              — По твоей логике, мы с тобой…              Он не договорил.              Дверь открылась, и Гермиона обернулась как раз в тот момент, когда в оранжерею вошла Андромеда вместе с Гарри. Казалось, будто всё вокруг замерло, даже время, в тот миг, когда родственники впервые увидели друг друга. Хотя Гермиона больше следила за реакцией Андромеды, она почти физически ощутила, как у Малфоя подскочило напряжение; он даже невольно резко вдохнул. Но когда она посмотрела на него, его лицо уже приняло привычное бесстрастное выражение, хотя в воздухе всё ещё витала тревожная энергия.              Андромеда не села, а подошла ближе. Гермиона чуть было не отошла в сторону, но что-то удержало её рядом с Малфоем.              — Здравствуй, Драко.              — Андромеда, — кивнул он. Манеры, которым его учили с детства, сделали этот жест безупречным, в отличие от холодного тона.              Они смотрели друг на друга молча. Секунду. Другую.              Первой заговорила Андромеда, стараясь звучать дружелюбно:              — Ты так похож на свою мать.              — Вы имеете в виду отца, — резко ответил Малфой.       Гермиона ожидала подобной реакции, но в его голосе прозвучало что-то, от чего внутри у неё сжался неприятный узел. Она уже слышала этот тон… на себе.              — Внешне, возможно, — спокойно продолжила Андромеда. — Но сейчас ты смотришь на меня так же, как смотрела Нарцисса.              Она не стала объяснять подробнее, но когда все сели за стол, Гермиона поняла, что имела в виду Андромеда. Малфой и его тётя расположились на противоположных концах, а она с Гарри заняли места между ними.              Малфой изучал тётю с той же придирчивостью, с какой обычно относился ко всем. Когда Андромеда принесла поднос с чаем и печеньем, он вежливо встал, как положено по этикету, что слегка удивило её. Гермиона покачала головой и подняла руку, давая понять, что в этом нет необходимости. Он снова сел, и только тогда Андромеда разлила чай и поставила тарелку с печеньем в центр стола. Пока она усаживалась, то заметила, насколько напряжён был Малфой, что резко контрастировало с Гарри, который уже радостно тянулся за печеньем.              Несмотря на строгий взгляд Гермионы, он взял себе лишь одно печенье.              — Обожаю твою выпечку, — без капли раскаяния произнёс Гарри и надкусил лакомство, закрыв глаза от удовольствия. — Очень вкусно. Хотя мне больше нравятся твои «грустные пироги».              Он сидел слишком далеко, чтобы Гермиона могла его пнуть, но она бросила на него испепеляющий взгляд. Гарри смущённо улыбнулся:              — Всё, молчу.              Гермиона почти сказала «да», но передумала, заметив, как Малфой и Андромеда удивлённо переглянулись. Шутка Гарри неожиданно сработала как способ разрядить обстановку, и она почувствовала, как в комнате слегка изменилось настроение, пусть и ненадолго. И тётя, и племянник посмотрели сначала на неё, затем на тарелку с лимонным печеньем. Взгляд Малфоя был особенно изучающим.              — Лимонное? — Андромеда взяла одно печенье, вежливо улыбнувшись. — Обожаю лимоны… впрочем, я всё люблю.              Человек, о котором Гермиона думала, когда пекла их, тоже любил лимоны, но Малфой по-прежнему молчал. Казалось, он был чем-то отвлечён, и Гермиона решила его подтолкнуть.              А может, даже толкнуть посильнее.              — Малфой тоже обожает лимоны. Правда же? — с лёгкой улыбкой спросила она.              Бросив на неё мрачный взгляд, он показал, что недоволен её вмешательством. В ответ Гермиона лишь приподняла бровь, ясно давая понять, что отступать не собирается. Малфой сжал челюсти, но потом всё же немного расслабился.              — Верно, — протянул он с таким видом, будто каждое слово давалось ему с трудом.              — Тогда бери печенье. — Гермиона сделала глоток чая.              Он подчинился, но с таким выражением лица, будто его заставили. Надкусил печенье медленно, с хмурым видом. Оставалось неясным, понравилось ли ему, но раз Малфой не стал жаловаться, Гермиона посчитала это маленькой победой. Затем он попробовал чай. Она внимательно наблюдала, надеясь, что не ошиблась с его вкусами. Ей ведь нечасто выпадал шанс за ним наблюдать, приходилось полагаться на память. Один кусочек сахара или два? Сколько минут заваривать? Вопросов было много, но единственным подтверждением, что всё сделано правильно, стало то, как быстро он допил чай.              Гермиона с улыбкой посмотрела в свою чашку.              — Похоже, нам обоим нравятся лимоны, — сказала Андромеда, проявив ту самую терпеливость, которую обычно тратила на подростков. Теперь она пригодилась и с племянником. — Твоя мать их терпеть не может, как и всё, что не слишком нежное или сладкое.              Она неловко усмехнулась, стараясь как могла, хоть и вышло немного натянуто. Это было не самое удачное замечание, но возможно, она просто нервничала. Даже Гарри понял, что прозвучало это не лучшим образом, и скривился, но всё равно потянулся за вторым (и даже третьим) печеньем. Он явно был голоден, а Гермиона вдруг удивилась, как он вообще может есть в такой обстановке. У неё самой в животе всё сжалось от напряжения.              Малфой кашлянул, и Гермиона тут же насторожилась. Ничего хорошего этот звук не сулил.              — С чего вы вообще взяли, что её вкусы не изменились? — Его голос был холодным, резким, точно выверенным. Вот и всё: он выжидал, готовясь нанести удар. — Вы ведь бросили семью и не общались с моей матерью уже много лет.              Гермиона замерла. Сердце застучало так громко, что она едва слышала остальное. Гарри, будто повинуясь инстинкту, затолкал в рот целое печенье.              Небо за окном заволокло тучами, и настроение в комнате стало таким же тяжёлым. Всё внутри подсказывало, что нужно вмешаться. Но это не сработало бы, не с ними. Да и в её планы вмешательство не входило. Её задача — просто создать безопасную обстановку, быть посредником и дать им возможность поговорить.              Только вот у Малфоя «поговорить» почему-то значило «атаковать».              Но Гермиона быстро вспомнила, чем Андромеда отличается от тех, кто был разочарован в Драко Малфое. Она восприняла его выпад спокойно, словно дождь, что вот-вот заструится по стеклу.              — Прямота и жёсткость, — усмехнулась Андромеда. — Ты точно сын моей сестры. Не любишь светские беседы, не так ли?              — Нет, если их можно избежать.              — Ну, тогда давай и правда обойдёмся без них.              — Согласен.              Гарри бросил на Гермиону умоляющий взгляд, явно недовольный тоном Малфоя. Он глотнул чай, запивая печенье, и словно без слов просил её вмешаться. Но Гермиона всё ещё надеялась, что обойдётся без скандала, и пыталась сдержать раздражение, хотя очень хотелось высказаться вслух. Громко.              — Думаю, ты хочешь знать, почему я не пришла на чай к твоей матери, — сказала Андромеда, аккуратно отпивая из чашки.              Гермиона перевела взгляд на палец Малфоя, который ритмично постукивал по столу. Затем она заметила, как у него сжалась челюсть. Казалось, внешне он спокоен, но внутри всё кипело. В каждом его движении чувствовалось упрямство, даже во взгляде, которым он буравил тётю.              — С этого стоило начать, — холодно бросил он.              — У меня нет оправданий, кроме того, что я была не готова, — честно призналась Андромеда. Это удивило Гермиону настолько, что она отвела взгляд от Малфоя. — Я не раз пыталась написать письмо, но чем дольше от неё не было вестей, тем сильнее я сомневалась, стоит ли.              — Это не оправдание.              — Нет, не оправдание. Но письмо — это ведь форма общения, а оно всегда должно быть двусторонним, Драко. Не должно было пройти тринадцать лет, чтобы твоя мать вдруг решила, будто мы можем снова поддерживать связь.              — И не нужно было ждать, пока она начнёт умирать, чтобы ты решила пересмотреть своё отношение к ней, — жёстко добавил он.              Звон разбитой чашки прозвучал оглушительно, разорвав напряжённую атмосферу. Гарри и Гермиона отреагировали мгновенно: она быстрым взмахом палочки убрала осколки, а он бросился к побледневшей Андромеде, которая, растерявшись, только и могла, что беспрестанно извиняться. Женщина резко встала из-за стола. Малфой тут же последовал её примеру; бурная реакция Андромеды явно застала его врасплох.              Только Гермиона знала то, чего не знал он.              Андромеда не знала, и он, сам того не понимая, бросил фразу, которая прозвучала как бомба. Именно эту новость Гермиона рассчитывала преподнести аккуратно, шаг за шагом, постепенно подводя к сути разговора. Осознание накатывало на Андромеду волнами, и это читалось в её лице, отражалось в дрожащих руках, проявлялось в растерянных движениях и частом моргании, выдававшем шок. Она выглядела совершенно потерянной и потрясённой, настолько, что не могла вымолвить ни слова. Правда прорвалась сквозь всё, к чему она так долго себя готовила.              Когда Андромеда наконец заговорила, голос её предательски дрожал:              — Я… извините. Кажется, мне нехорошо.              Прижав одну руку к груди, а другую ко лбу, она двинулась не в ту сторону, к задней двери, ведущей на улицу. Дверь с громким стуком захлопнулась за ней, и этот звук словно вырвал Гарри из оцепенения. Он тут же бросился следом, но, прежде чем выйти, бросил на Малфоя резкий, осуждающий взгляд. Тот выглядел растерянным и сбитым с толку, будто сам не ожидал такой реакции.              Лишь когда они остались вдвоём, Малфой тихо произнёс:              — Я думал, она уже знает.              — Я ещё не успела ей сказать, — устало ответила Гермиона, с силой сжав переносицу пальцами.              Малфой подошёл к окну, выходящему на участок, и стал наблюдать. Вскоре Гермиона присоединилась к нему. Внизу, на траве, не так далеко от дома, Андромеда рыдала, прижавшись к Гарри, который крепко обнимал её, стараясь успокоить. Малфой стоял, скрестив руки на груди, и по его лицу было почти невозможно понять, что он чувствует. Однако его молчаливое присутствие красноречиво свидетельствовало, что он вовсе не так равнодушен, как пытается казаться.              — Почему ты не сказала ей раньше? — его голос звучал на удивление спокойно и ровно.              — Я уважаю клятву, которую дала. Я уважаю свою роль как целителя твоей матери, — Гермиона сделала шаг ближе к окну, её взгляд не отрывался от сцены внизу. — Я виделась с Андромедой, но твоя мать разрешила мне рассказать ей всё лишь недавно. Я хотела сообщить это осторожно, постепенно, чтобы не ранить лишний раз. Наверное, стоило предупредить тебя… но, как видно, ты пришёл сюда со своими намерениями.              — Да, пришёл. Я хотел получить ответы.              — То, чего Андромеда тебе не рассказала, — это то, что однажды она всё же пыталась подойти к твоей матери, — их взгляды на мгновение встретились, прежде чем оба снова уставились в окно, наблюдая за происходящим на улице. — Она увидела Нарциссу во время одного из её приступов. И та её не узнала.              В следующие минуты Гермиона отчётливо ощутила исходящую от Малфоя тревогу.              И чувство вины.              Она хорошо знала, как оно выглядит и откуда берётся, ведь ей доводилось наблюдать это после резких слов, когда наступало тяжёлое, давящее молчание и возникало гнетущее ощущение пустоты. Вина не щадит никого, особенно когда сердце подсказывает, что ты был неправ. Сегодня правда легла на него дополнительным грузом, и он едва справлялся с её тяжестью.              Хотя этот груз можно было бы нести вместе.              — Я… — Гермиона закусила губу, на мгновение задумавшись. — Думаю, ты понимаешь не хуже меня, что семья — это всегда сложно и далеко не идеально. Там редко бывает легко, но именно в семье легче всего посадить семя прощения и дать ему прорасти.              — Красиво сказано, Грейнджер, но…              — Я знаю, что ты можешь это сделать и веришь, что должен, — перебила она, — но не сжигай все мосты из-за злости.              Он не пошевелился, но Гермиона чувствовала, что он внимательно её слушает.              — Ты можешь не соглашаться с ней, тебе может не нравиться её позиция… но она твоя семья. И скоро она будет единственной, кто останется у тебя и у Скорпиуса. Сейчас ты в это не веришь, но однажды тебе понадобится её поддержка. Вы оба будете нужны друг другу.              — Сомневаюсь, — его голос стал жёстким, почти ледяным. — Я всю жизнь прожил без неё.              — Прожил, да. Но действительно ли ты жил по-настоящему?              Вопрос сорвался с губ неожиданно и они прозвучали одновременно, словно эхо её собственных мыслей. Гермиона мысленно вернулась к недавнему разговору с Нарциссой, когда та задала ей тот же самый вопрос. Тогда она ощутила что-то странное, необъяснимое, и теперь понимала, почему. Это был простой, но глубоко личный вопрос, на который она сама никогда толком не находила ответа. Он терпеливо ждал своего часа, и вот настал момент, когда прозвучал снова. Но в этот раз Малфой не показал ни малейшего отклика — ни на её слова, ни на тишину, которая повисла в комнате после них.              — А важно ли это?              — В этом нет ничего плохого, — Гермиона заметила, как он опустил глаза, избегая её взгляда. — Это значит, что ты не сдался. Но если хочешь лучшего для Скорпиуса, придётся хотеть лучшего и для себя.              Снаружи Гарри продолжал разговаривать с Андромедой. Годы, в течение которых он помогал ей растить Тедди, создали между ними особую связь, нечто среднее между отношениями матери и сына и крепкой дружбой. Он делал свою часть работы, а ей теперь предстояло сделать свою.              — Твоя мать нуждается в этом и в твоей поддержке. Я не прошу, чтобы ты…              — Что ты хочешь от меня, Грейнджер?              — Просто попробуй, — Гермиона заговорила откровенно. — Не ради матери, не ради Скорпиуса и не ради кого-то ещё, а ради себя. Это нужно тебе так же сильно, как и им. — Она понизила голос и следующие слова произнесла почти шёпотом: — Никто по-настоящему не понимает, каково это — потерять того, кого любишь, кроме того, с кем это происходит. Вы оба много раз теряли и…              Заметив едва уловимое подёргивание в его руке, Гермиона осеклась, подбирая другие слова.              — Каждый любит, скорбит и выражает боль по-разному, — мягко продолжила она. — Как и в твоих отношениях с матерью, расстояние не меняет того, что ты её любишь, что тебе не всё равно и что ты хочешь для неё только лучшего. Думаю, с Андромедой то же самое, но это тебе самому надо понять. Если ты не готов это сделать, зачем вообще пришёл?              Гермиона ушла убирать со стола, отнесла всё на кухню, вымыла посуду вручную и аккуратно расставила её на полках. Направляясь в оранжерею, она ожидала увидеть одно, но обнаружила другое: Малфоя там не было, а у окна стоял Гарри, задумчиво глядя вдаль. Вскоре она поняла причину его сосредоточенного взгляда.              Андромеда и Малфой стояли на улице.              Вместе.              Они не разговаривали и даже не стояли рядом, но Гермиона всё размышляла о том, как непросто строить мосты. Требуется столько сил, времени и продуманных шагов, чтобы хотя бы начать строительство. Первый шаг был одновременно простым и сложным, поскольку нужно было полностью разрушить стены, преграждавшие путь.              И сейчас настал именно тот момент, чтобы это сделать.              

***

       20 Июля, 2011       Гермиона дважды помедлила, прежде чем открыть дверь, перед которой стояла уже пять минут.              У неё было разрешение заходить в любое время, но сегодня она впервые решилась им воспользоваться. Это не был её первый визит. За последнюю неделю они уже провели два вечера вместе, работая над переводами, однако раньше она никогда не приходила первой.              Сегодня из-за новых сообщений о Пожирателях Смерти рядом с Годриковой Впадиной Малфой опаздывал. А поскольку его не было, Нарцисса отправилась на благотворительный вечер в сопровождении охраны и Китинг, Скорпиус рисовал с Альбусом перед сном, и никаких срочных дел не предвиделось, поэтому у Гермионы появилось время изучить его исследования болезни Нарциссы.              Она хотела устроиться на диване, но ей требовалось больше пространства, а у его стола места было значительно больше, и это слегка удивило её.              Малфой аккуратно сложил бумаги в одну стопку, освободив для неё место. Порядок на столе привлёк её внимание к деталям, которые она не замечала с самого первого визита.              Колдографии Малфоя и Скорпиуса стояли перед новым бамбуковым растением, которое теперь получало нужное количество воды и располагалось в идеальном месте с рассеянным светом.              Гермиона задержала взгляд на колдографии, где Малфой держит новорождённого Скорпиуса. Мягкое выражение его лица придало особый смысл той записке, которую она никак не могла забыть.       «Ты — лучший выбор, который я когда-либо сделал»       Затем она перевела взгляд на более свежую колдографию и заметила то, чего не видела раньше.              Всего мгновение. Вспышка. Намёк.              Когда Малфой положил руку на плечо сына, тот слегка отстранился. Именно в этот миг Гермиона уловила на его лице тревогу.              Ещё одна зацепка.              Очередной момент, ставший очевидным лишь теперь.              Очередной случай, когда её предвзятость мешала разглядеть правду.              Гермиона тяжело вздохнула в пустой комнате, открыла первую папку с его записями и принялась за работу, стараясь прогнать мысли о Малфое и Скорпиусе — об отце и сыне на колдографии, на которую то и дело невольно бросала взгляд. Она мотнула головой и попыталась сосредоточиться, но всё равно подмечала детали…              Например, как по-разному они подошли к болезни Нарциссы.              Малфой сразу сосредоточился на медицинской стороне вопроса, на симптомах и причинах. Гермиона же начала с общего понимания деменции. Пока она искала способы замедлить развитие болезни, он стремился разобраться в ней на молекулярном уровне, чтобы найти лекарство.              Чтобы спасти свою мать.              Гермиона почти сразу приняла тот факт, что лекарства нет. Так говорили все, даже книги. Малфою же требовалось увидеть доказательства, чтобы смириться с этим. Первые две папки были заполнены отчаянными попытками найти лекарство, но где-то в середине третьей его подход начал меняться. Он постепенно принимал реальность и стал концентрироваться на симптомах и способах борьбы с ними.              Это привело его к схожим выводам.              Если Гермиона узнала о лечебных зельях от Чарльза, то Малфой пришёл к этому самостоятельно. Его идея объединить все зелья в одно была записана на пергаменте ужасным почерком и Гермионе пришлось вглядываться, чтобы разобрать написанное. Он перечислил все возможные связывающие компоненты, а вычеркнутые варианты аккуратно перечёркнул одной линией. Среди оставшихся страниц были фотографии трав и страницы с описанием их свойств. Его теория предполагала изменения в текущем рецепте зелий, и, если бы это сработало, лечение, назначенное Гермионой Нарциссе, стало бы значительно эффективнее.              Гермионе понадобилось перо, чтобы сделать пометку, и она огляделась в поисках него и тут заметила в стороне сложенную записку с её именем, написанным неровным почерком.              «Грейнджер.       Я оставил книги по Магическому праву в нижнем левом ящике. Может, пригодятся.»              Гермиона не успела даже заглянуть в указанный ящик, как дверь в кабинет медленно приоткрылась и в щели показалась светлая голова.              Скорпиус.              Гермиона тут же улыбнулась при виде мальчика, а её улыбка стала ещё шире, когда он распахнул дверь. Он уже был в пижаме. Но пришёл не один, за ним стояла Кэтрин.              — Эм… — Кэтрин заметно удивилась, заметив Гермиону, и слегка растерялась. — Как вы прошли сквозь защиту? Мистер Малфой очень щепетилен в вопросах уединения. Он разрешает входить только Скорпиусу. Я обычно просто просовываю отчёт под дверь.              — Знаю, — кивнула Гермиона, хотя и не представляла, насколько строги эти правила. — Он дал мне доступ, поскольку мы работаем вместе над несколькими делами.              Кэтрин кивнула, а потом словно вспомнила о мальчике рядом с собой.              — Скорпиус хотел пожелать спокойной ночи.              Но вместо этого тот направился к книжной полке.              — Ох, — Гермиона взглянула на часы и округлила глаза. С тех пор как она углубилась в записи Малфоя, прошло уже два часа, хотя казалось, будто минуло всего несколько минут. — Его пока нет, но он должен скоро прийти. Мы договорились сегодня снова поработать. Если ты занята, то Скорпиус может подождать здесь со мной.              — У него ещё полчаса до сна. В последнее время он сам просит уложить его пораньше, так что я готовлю его ко сну чуть раньше обычного.              — У тебя есть планы на вечер? — с любопытством поинтересовалась Гермиона. Внезапно она осознала, как мало знает о человеке, которого видит почти каждый день.              — Встречаюсь с соседками по квартире и их друзьями. Ужин и спектакль.              — Звучит как приятный вечер.              — Я давно никуда не выходила, — призналась Кэтрин, и в её голосе прозвучал искренний энтузиазм. Она выглядела куда спокойнее, чем в момент появления. — Обычно я остаюсь в гостевой комнате, если миссис или мистер Малфой не возвращаются до того, как Скорпиус ложится спать.              Это удивило Гермиону.              — У тебя здесь есть своя комната?              — Да, у меня есть собственная комната наверху. Защитные чары сообщают мне, если Скорпиусу что-то нужно.              Впечатляет. Гермиона могла понять, что кто-то из детей Гарри нуждается в ней, только когда начинались крики или ссоры. Интересно, как это работает.              — Если кто-то из взрослых дома и ещё не поздно, я отправляюсь в свою квартиру в Лондоне. Живу с соседками, так как моя семья далеко, а это как мини-команда друзей прямо под одной крышей.              — Это важно, — кивнула Гермиона.              Они наблюдали за Скорпиусом, который внимательно изучал книжную полку. Он быстро выбрал первую книгу, но никак не мог решить, какую взять второй. Гермиона встала и указала на диван, приглашая всех присесть. Кэтрин села рядом, предварительно оставив отчёт для Малфоя на столе.              Скорпиус вернулся с книгами, довольный собой, но на секунду замер, пока не понял, что рядом с Гермионой есть место для него. Он тут же устроился рядом с Гермионой, свернувшись клубочком и поджав ноги, открыл первую книгу и углубился в яркие картинки с растениями. Гермиона посмотрела на Кэтрин, которая наблюдала за мальчиком с тёплым выражением лица.              — Кажется, у нас всё налаживается, — прошептала Кэтрин почти заговорщицки, хотя Скорпиус вполне мог их услышать, если бы прислушался. — Он уже несколько недель не прячется.              Вероятно, всё дело в том, что жизнь мальчика сейчас стала совсем другой, поскольку количество стресса снизилось и появилось чувство безопасности. Меньше строгих правил, больше свободы и общения. Начавшая формироваться связь с отцом, первый друг — всё это, пусть понемногу, но помогало ему выйти из своей раковины. Однако Гермиона не стала делиться этими мыслями вслух. Её больше интересовало, почему Скорпиус передумал насчёт книжки с картинками и взял в руки другую.              «Винни-Пух». Первое издание.              — Знаете, вы делаете для них действительно важное дело, — сказала Кэтрин с лёгкой улыбкой, глядя на них обоих.       Гермиона хотела было ответить, но в этот момент Скорпиус показал жест «пожалуйста», указал на книгу и сделал такие милые глазки, что отказать ему было невозможно.              — Конечно, — сразу согласилась Гермиона.              Скорпиус довольно улыбнулся и устроился поудобнее, а она открыла книгу. Было слышно, как трещит новый переплёт, пахло свежими страницами — книгу явно никто раньше не читал. Это было редкое, коллекционное издание, предназначенное ребёнку, который заслуживал куда большего и который точно это оценит.              — Тебе уже читали эту книжку? — спросила Гермиона.              Он покачал головой.              — Тебя ждёт отличная история, но мне понадобится твоя помощь переворачивать страницы.       Скорпиус кивнул, показывая жест «хорошо», и она начала читать. По мере того как Гермиона продолжала читать, он чувствовал себя всё уютнее и в итоге положил голову ей на руку, а затем обнял её. Потом поднёс палец ко рту и стало ясно, что он скоро уснёт.       Гермиона взглянула на Кэтрин через пару страниц, на что та утвердительно кивнула. Всё было именно так. Но прежде чем Скорпиус совсем заснул, прежде чем его дыхание стало глубоким и спокойным, в камине вспыхнуло зелёное пламя, и из него вышел его отец.              Малфой остановился, осматривая комнату. Скорпиус медленно открыл глаза и потёр их. Кэтрин тут же напряглась.              — Мы просто…              — Всё в порядке, — спокойно и ровно отозвался Малфой.              Хотя он обращался к Кэтрин, взгляд его был устремлён на Гермиону и Скорпиуса. Мальчик всё ещё сидел рядом с ней, обняв её за руку; он не сдвинулся с места, только мило зевнул. Затем Скорпиус сел ровнее, напрягся, заметив отца, и застенчиво махнул ему рукой. Малфой ответил тем же.              — Простите за опоздание, — сказал он, заходя дальше в комнату. — На работе была внеплановая ситуация.              — Ничего страшного, — ответила Гермиона, осторожно освобождая руку и закрывая книгу. Она запомнила, на чём они остановились, и не хотела загибать страницу. — Кэтрин привела Скорпиуса пораньше. Он хотел дождаться тебя, чтобы пожелать спокойной ночи.              Скорпиус встал и медленно подошёл к отцу, заглядывая тому в лицо. И Малфой сделал то, что Гермиона проделывала всю последнюю неделю — опустился на одно колено.              Иногда маленький жест значит очень многое.              Теперь, когда отец больше не казался таким большим и грозным, Скорпиусу хватило лёгкого напоминания от Кэтрин и кивка от Гермионы, чтобы попрощаться жестом — ровно так, как она его учила, как они репетировали. Его уши порозовели от внимания отца, и Гермионе пришлось сдержать улыбку.       Это было невероятно трогательно.              Но потом Малфой сделал нечто такое, что заставило её задержать дыхание, а улыбка сменилась осторожным выражением. Он показал жестом два слова, и Скорпиус сразу посмотрел на Гермиону, не понимая, что они значат.              А она знала.              — Сладких снов, — повторила Гермиона жесты, сопроводив их словами и наполнив смыслом.              Скорпиус удивлённо распахнул глаза. Его поразила неожиданная нежность, переданная такими простыми словами. И хотя внешне Малфой выглядел спокойно, Гермиона увидела, как сильно он на самом деле нервничает. Но за этим стояла твёрдая решимость.       Мальчик не ответил жестом, но сделал маленький шаг вперёд, опустив взгляд, будто собираясь что-то сказать или сделать… Но Скорпиус тут же замкнулся в себе, отступил назад и снова попрощался жестом. Он бросился к Гермионе за поддержкой и прижался к ней. Это объятие было почти украденным, но на самом деле оно оказалось полностью добровольным.              — Ты отлично справился, — прошептала она ему, пока Малфой выпрямлялся. — Сладких снов.              Гермиона ещё раз показала жест, и на этот раз мальчик повторил его сам, сначала для неё, потом чуть смущённо для отца, и вышел вместе с Кэтрин.              Он обернулся трижды.              Только когда дверь закрылась, Малфой наконец выдохнул и выглядел по-настоящему уставшим. Он провёл рукой по лицу и попытался вернуться к делам. Гермиона не двинулась с места.              — Присядь ненадолго, — она указала на диван и удивилась, что он послушался без спора. Видимо, действительно устал. — Годрикова Впадина?              — Новые сигналы угрозы, подальше от города, — ответил Малфой.              Гермиона наблюдала, как он снял галстук и положил его на стол. Вроде бы обычное действие, каждый так делает после тяжёлого дня, но её зацепило то, насколько естественно Малфой это сделал прямо при ней, не задумываясь.              — Какие указания вы получили?              — Гестии было поручено разобраться с ситуацией. Мы расширили патрульный периметр на двадцать километров. В деревне расставлены авроры, а в лесах Оперативная группа. Поттер, скорее всего, всё ещё там.              Это означало, что дело серьёзное.              — Я живу в зоне вашего патрулирования. Мне стоит волноваться?              — А ты волнуешься? — Его вопрос прозвучал не как забота, а как проверка. Он словно пытался измерить её уверенность, нащупать слабые места. — Было бы неудивительно, если да. Поттер… высказывал опасения насчёт твоей безопасности.              — Тебе?              — Не только он, — Малфой откинулся на спинку кресла. Он выглядел расслабленным, хотя в нём чувствовалось скрытое напряжение. — Я слышал это не от одного человека.              — Тео, — догадалась она.              И это было логично. Он не подтвердил, но и не стал отрицать. Его молчание лишь подтвердило её догадку о том, что друзья обсуждали её за спиной. Гермионе это никогда не нравилось, а сейчас особенно раздражало, что Малфой в курсе таких разговоров.              — Вот чего я не понимаю, — продолжил он с лёгкой подозрительностью, — мы все под одинаковой угрозой. Дом Поттера тоже пострадал. Так почему столько разговоров о твоём одиночестве и защитных чарах?              — Возможно, их пугает моя уверенность в защите, но я не собираюсь извиняться за это.              Малфой посмотрел на неё долго и пристально, не отводя взгляда. Напряжение повисло в воздухе, пока он наконец не отвернулся. Поднявшись, он подошёл к столу, где всё ещё лежали бумаги, которые Гермиона перебирала до их разговора. Он взял один лист, прищурился, а потом, взмахом вызвав очки, надел их.              — Прости, — виновато сказала Гермиона, глядя на беспорядок. — Меня отвлекли, я сейчас…              Но Малфой махнул рукой, и бумаги сами собой аккуратно разложились по папкам, которые тут же выстроились аккуратной стопкой.              — Спасибо.              — Насколько ты продвинулась?              — Я дошла до третьей папки, просто читала всё подряд и делала пометки. У меня появилась пара вопросов.              — Конечно.              Гермиона метнула на него взгляд за ироничный тон, но сразу почувствовала себя глупо. Он ведь не насмехался над ней, а просто слегка подколол.              — Всего пара вопросов. И не совсем по твоим исследованиям, скорее, просто по ходу возникло несколько любопытных моментов, — уточнила она.              — Например?              Как и в прошлый раз, его кресло само подстроилось под рост и посадку, и даже сидя он выглядел внушительно. Малфой смотрел на неё с ленивым любопытством и кивнул на свободное кресло. Это было необязательно, но вежливо, и за последнюю неделю Гермиона научилась принимать такие мелочи. Всё ещё немного странно, но ради спокойствия, почему бы и нет? Она слегка кивнула и села.              — Когда твоя мама впервые случайно аппарировала, куда она переместилась?              — В Мэнор, — коротко ответил он. Было видно, что говорить об этом ему не хочется, но он всё равно ответил. — И чтобы сразу ответить на следующий вопрос: она никогда не аппарирует в одно и то же место дважды.              Как обычно, один ответ породил новые вопросы. Её любопытство только усилилось.              — А как ты её находишь?              Малфой откинулся в кресле. Гермиона скрестила руки на груди и спокойно ждала.              Но его следующий жест удивил её. Он снял с пальца перстень и аккуратно положил на стол.              — Вот твой ответ.              — Что? — не поняла Гермиона.              — Перстень зачарован так, что переносит меня к ней, если она вдруг потеряется. Как особый портключ.              Гермиона знала, что подобное возможно, хотя сама никогда не прибегала к таким методам, поскольку заклинание слишком сложное и в нём легко допустить ошибку. Ей просто не приходилось идти на такие меры. А вот Малфою — пришлось.              Похоже, она слишком долго молчала, осмысливая услышанное.              — Это не противозаконно, если ты об этом подумала, — произнёс Малфой своим обычным тоном, немного отстранённым, слегка оборонительным, но без тени извинения. — Да, на это могут косо смотреть. Возможно, это даже не совсем этично. Но законно ли? Да. Я проверял. — Он приподнял бровь из-за оправы очков. — Возражения?              — Несколько, — признала Гермиона. — Но важнее другое. Зачем ты мне это рассказываешь?              — Это было сделано ради безопасности моей матери. А ты как-то говорила, что мне на это плевать. Так вот, ты ошибалась. Я всё продумал. Если она вдруг уйдёт куда-то в людном месте или случайно аппарирует, мне нужен только этот перстень, чтобы найти её. — Он кивнул на кольцо, лежащее на столе, словно приглашая Гермиону рассмотреть его поближе.              Что она и сделала.              — Можно же просто использовать отслеживающие чары.              — Они могут быть… — Малфой запнулся на полуслове, когда она машинально надела кольцо на средний палец. Оно, конечно, не подошло по размеру. — …неточными, — завершил он мысль.              Гермиона чувствовала на себе его взгляд, но всё же не удержалась и подняла глаза.              Он наблюдал за ней внимательно, почти прищурившись, опираясь локтем на подлокотник и подперев подбородок рукой. Гермиона ощутила неловкость. Момент получился слишком личным, а его пристальный взгляд лишь усиливал это чувство. Всё, что она смогла, — это быстро снять кольцо.              Но прежде чем она успела положить его обратно, Малфой прошептал заклинание. Камень в кольце засветился мягким зелёным светом, пульсируя в ритме, напоминающем биение сердца.              — Свет мигает чаще, когда я ближе к ней, — пояснил он.              — Но с чем это кольцо связано? Насколько я знаю, нужен предмет, к которому можно привязать заклинание.              — Она носит обручальное кольцо моего отца на цепочке, — ответил Малфой. — Он отдал его ей в ночь перед смертью. Мне понадобилось почти три месяца, чтобы наложить нужное заклятие, и ещё месяц, чтобы придумать дополнительное, мешающее ей снять его. Вот это уже спорный момент с точки зрения морали. — Он заметил удивление на её лице. — Возражения?              — Немало, — призналась Гермиона. — А Нарцисса об этом знает?              — Да. Это была её идея, после того, как я несколько часов искал её, а наложенные мной отслеживающие чары не сработали. Я также наложил сдерживающее заклинание, чтобы она не сняла кольцо случайно, если вдруг забудет. Как ты знаешь, моя мать не любит, когда что-то выходит из-под контроля.              — Да, знаю, — кивнула Гермиона. С моральной точки зрения всё это выглядело неоднозначно, но раз Нарцисса сама согласилась, спорить было особо не о чем. К тому же, это действительно работало и успокаивало её. — Мне не очень нравится, но…              — Ты сама нарушаешь правила, когда они тебе мешают.              — Это правда, — согласилась она, хоть и не ожидала такой прямоты. — Думаешь, ты уже всё обо мне знаешь?              — Не совсем.              — Что ещё хочешь узнать? — Она развела руками. — В отличие от тебя, я как открытая книга.              — Правда? — Малфой поднял бровь с едва заметным вызовом. — Насчёт своих мнений, принципов и суждений — да, ты абсолютно открыта. Что касается всего остального? Не особо.              — Забавное заявление от человека, который знает, какой я люблю чай.              — Я просто наблюдал, — спокойно ответил он. Затем открыл ящик стола и достал свой Планировщик. — Мне нужно отменить нашу встречу в четверг.              Смена темы получилась резкой, но Гермиона быстро сориентировалась.              — Без проблем.              — На самом деле, я опоздал сегодня потому, что был у своей тёти.              Гермиона удивлённо моргнула.              — Что?              — Во время ужина, который она заставила меня съесть… — Малфой бросил на неё раздражённый взгляд, когда она едва слышно усмехнулась.       Гермиона хорошо знала, как упрямо Андромеда угощает гостей, и с любопытством представила, как та справилась с таким неподатливым племянником.              Может, физически прижала к стулу?              Гермиона улыбнулась от этой мысли, но быстро заметила, что Малфой наблюдает за ней.              — Мы договорились о встрече на завтра, — продолжил он. — Учитывая ситуацию и готовность обеих сторон поговорить, моя тётя не хочет больше ждать. Я поговорю с матерью, когда она вернётся сегодня вечером.              — Я могу принять их у себя, — сразу предложила Гермиона, всё ещё ошеломлённая тем, что они уладили всё без её участия. Это была лучшая новость за всю неделю, даже несмотря на то, что выражение лица Малфоя оставалось неизменным. — Я приготовлю что-нибудь и…              Малфой перебил её лёгким покашливанием и покачал головой, почти с улыбкой.              — Моя тётя сказала, что ты обязательно предложишь устроить встречу у себя. Это удобно, потому что твой дом — это нейтральное и привычное место для всех. А насчёт еды она просила передать, что ты должна просто принять нас у себя.              Гермиона нахмурилась. Прямо сейчас она словно слышала голос Андромеды у себя в голове. Спорить с ней, особенно на расстоянии, было бесполезно.              — Ладно, но кто тогда будет готовить?              — Не твоё дело.              — Но… — Гермиона глубоко выдохнула, стараясь подавить в себе желание всё контролировать, хоть на этот раз. — Хорошо. Пусть будет так. Она права. У меня и правда куча дел: интерпретация твоего перевода, исследование этого связывающего ингредиента и основная работа. Надо ещё начать варить Волчий аконит на следующий месяц, и я не обязана всё держать… — Она замолчала, заметив, как на неё смотрит Малфой. С таким видом обычно смотрят на человека, у которого слегка поехала крыша. Гермиона нахмурилась. — Ты меня осуждаешь.              — Так и есть, — подтвердил он, и его лицо стало ещё серьёзнее, будто он подчёркивал свою правоту.              Затем Малфой разложил бумаги, над которыми собирался работать, и протянул ей два тома по Магическому праву из ящика. Гермиона приняла их вместе с пергаментом с переводом. Прошло несколько минут в тишине, прежде чем она поняла, что его взгляд тогда был вовсе не осуждающим. Он едва сдерживал улыбку.              

***

21 Июля, 2011       Андромеда, очевидно, провела весь прошлый вечер за планами, раздумьями и готовкой. Во второй половине дня всё доставили в дом Гермионы, а Джинни при этом улыбалась и добавляла лёгкие насмешки. Подруги вместе разбирали пакеты и каждый раз, когда одна из них сомневалась, не забыли ли что-то, другая тут же извлекала нужный предмет из очередного пакета.              На ужин были говядина, запечённый рататуй и… спагетти.              — А спагетти для кого? — спросила Джинни.              Гермиона открыла контейнер и улыбнулась, заметив, что в нём нет мяса.              — Для Скорпиуса. Он не ест мяса. Наверное, Малфой сообщил об этом Андромеде.              Брови Джинни удивлённо поползли вверх.              — Малфой его приведёт?              — Это логично. Нарцисса отменила его дневные занятия. Дафна придёт с Халией, Тедди тоже будет здесь. В конце концов, они все его родственники.              — Признаюсь, мне любопытно на него посмотреть. Гарри говорил…              — Гарри его видел? — Гермиона резко подняла взгляд.              — Да, на прошлой неделе. Он заходил домой к Малфою по рабочим делам и не понял, то ли его разглядывали, то ли бросали на него косые взгляды.              — Возможно, и то и другое, — усмехнулась Гермиона, живо представив, как неловко, должно быть, чувствовал себя Гарри. — Скорпиус всегда так смотрит на новых людей. Именно поэтому я и попросила Малфоя прийти пораньше, чтобы у Скорпиуса было время привыкнуть.              — Ты его отлично понимаешь, — заметила Джинни, глядя на подругу с многозначительным выражением лица.              Гермиона приподняла бровь.              — В этом нет ничего плохого. Просто ты словно чувствуешь, что ему нужно.              — Я вижу его каждый день.              — Это другое, и ты это знаешь.              — Я уже говорила, что я к нему привязалась.              — А к его отцу? — Джинни посмотрела с лёгкой осторожностью, словно сдерживая лавину вопросов. — Полагаю, сложно привязаться к одному, совсем не общаясь с другим.              — Тогда, по твоей логике, я должна быть привязана и к Нарциссе. А ведь она моя пациентка. Мы больше не спорим, как раньше, но я не стану утверждать, что испытываю к ней какие-то особые чувства.              Это было не совсем правдой, и по взгляду Джинни стало ясно, что она это поняла.              — Ты так и не ответила на мой первый вопрос…              Они обе умолкли, услышав тихие голоса из камина в кабинете Гермионы. Это дети звонили из коттеджа «Ракушка». Гермиона направилась обратно на кухню, пока Джинни разговаривала с ними. Первыми прибыли Гарри и Тедди, и она тут же поручила им накрывать на стол. К тому моменту, как подошла её очередь говорить с детьми, всё уже было готово. Гермиона устроилась у камина и молча ждала, пока мальчишки спорили, кто будет разговаривать с тётей Гермионой первым. Лили, судя по всему, куда-то убежала.              — Так, мальчики! Джеймс, дай Алу поговорить первым.              Можно было почти услышать, как старший мальчик надувается от обиды, в то время как радостный Альбус ликовал:              — Я скучаю по тебе, тётя Миона!              — И я по тебе, дорогой, — улыбнулась Гермиона. — Весело проводишь время?              — Да, но… — Он на секунду замолчал, а потом, чуть стесняясь, добавил: — Я скучаю по дому и по Скорпу. Он там?              — Пока нет, но я посмотрю, сможем ли мы связаться с ним на следующей неделе, — ответила Гермиона. Скорее всего, это будет односторонний разговор, но, возможно, когда они увидятся, это поможет легче пережить расставание.              — Хорошо! — Он тут же повеселел, но вопросов у него оставалось ещё много. — А мой флажок? Он на месте? Я ходил с дядей Биллом к деревьям и почти не боялся… Ну, может, совсем чуть-чуть.              — Ты даже в лес с нами не пошёл! — наябедничал Джеймс.              — Почти пошёл, — упрямо возразил Ал. — Сейчас не твоя очередь говорить!              — И правда, не его, — сказала Гермиона, наблюдая за пляшущим пламенем. Вопрос Альбуса про флажок вызвал у неё щемящее чувство — она скучала по их совместным субботам. В одиночестве было тише, чем ей хотелось. — Да, Ал, твой флажок всё ещё там. Когда вернёшься, сходим прогуляться, хорошо?              — Хорошо!              — Джеймс, теперь твоя очередь.              Повисла небольшая пауза.              — А я могу тоже пойти с вами? — спросил он с неожиданной застенчивостью. Обычно он вёл себя дерзко, как мама. — Я не буду смеяться над Алом.              — Обещаешь? — прошептал Альбус. — Клянешься мизинчиком?              — Клянусь. — Ещё один короткий момент тишины. — Я тоже скучаю по дому. Первым делом хочу поесть фруктов и поиграть с курами.              — Я тоже! Только со Скорпом. Он мой лучший друг!              — Он твой единственный друг.              — Зато самый лучший! — Альбус произнёс это с такой гордостью, будто это было самым важным в мире. — Мне и одного хватает!              Болтовня и лёгкие перебранки не помогли избавиться от тянущего чувства в груди. Гермиона очень скучала по детям и больше слушала, чем говорила, пока Гарри не сообщил, что прибыла Андромеда. Кивнув, Гермиона пообещала мальчикам поговорить позже, и как раз в тот момент, когда из камина раздался голос Билла с предложением сходить поплавать. Идея пришлась им по душе, и они тут же убежали переодеваться.              Гарри остался, чтобы переговорить с шурином, а Гермиона пошла переодеться к ужину.              В оранжерее всегда было тепло благодаря заклинаниям, поэтому она выбрала лёгкое платье с цветочным узором до колен. Гермиона как раз надевала бежевые балетки, когда в дверь её спальни постучали.              — Заходи.              Это была Пэнси в платье в чёрно-белую полоску. Она оценила наряд Гермионы и нахмурилась.              — Только скажи, что наденешь каблуки.              — Так получилось, что я у себя дома и принимаю гостей. Если ты здесь не для того, чтобы помочь мне уложить волосы…              — Ты и так знаешь, что я именно поэтому здесь. — Пэнси подняла тюбик с «Простоблеском».              Она щедро нанесла средство, при этом ворча, что Гермионе давно пора постричься. Её волосы просто кричали о помощи. В этом, возможно, был смысл. Давно пора. Они обе посмотрели на отражение Гермионы в зеркале ванной, где совсем недавно закончился ремонт.              — Моя миссия выполнена, — сказала Пэнси, поправляя волосы за ухо и бросая взгляд на часы. Впервые за долгое время она выглядела нервной. — Как думаешь, всё пройдёт нормально?              — Теперь, когда все здесь, я надеюсь на лучшее, — ответила Гермиона, спускаясь по лестнице вместе с Пэнси. — Она не видела сестру очень много лет. Ужин может пойти по-разному, но главное, что все этого хотят. По правде говоря, мы уже преодолели самое сложное, а именно…              Она не договорила.              Они спустились на первый этаж и увидели Малфоев, стоящих в её гостиной.              Гермиона сразу заметила светлую мантию Нарциссы, затем милый наряд Скорпиуса: бабочку, голубую клетчатую рубашку и тёмно-синие брюки. Но взгляд её всё равно задержался на том, что выбивалось из общей картины.              На Драко Малфое.              Вроде бы всё как обычно: волосы уложены идеально, на правой руке кольцо с семейным гербом, очки на носу. Наверняка он читал принесённую книгу. Даже чёрная рубашка была такой же, как всегда.              Но что-то изменилось. И это «что-то» невозможно было не заметить.              Причина оказалась проста.       Брюки Драко совпадали по цвету с галстуком. Вроде бы ничего особенного, если бы не одно «но».       Они были серыми. Не чёрными.       И он выглядел…              — Нарцисса! Прекрасно выглядишь! — Пэнси обошла диван, чтобы поприветствовать Нарциссу и Скорпиуса.       Гермионе было любопытно наблюдать за этой сценой, потому что прежде они никогда не оказывались втроём в одной комнате. Но всё это мгновенно отступило на второй план, потому что всё затмевал Малфой.              Её взгляд задержался на нём, словно пытаясь уловить неуловимое, и в тот же миг она отчётливо поняла, что он тоже смотрит на неё. Так, как не смотрел никто за всю её жизнь.       От этого взгляда Гермиона машинально отступила назад, и каблук зацепился за ступеньку, но она удержалась на ногах. И всё же шагнула вперёд. Краем глаза она заметила, как Пэнси треплет волосы Скорпиуса, а тот забавно морщит нос. Они, похоже, были знакомы, но не настолько, чтобы мальчик сам потянулся к ней. По его лицу читалось, что он пока не понимает, как к ней относиться.              — Грейнджер.              Его голос прозвучал одновременно как утверждение, приветствие и вопрос. Казалось, он не мог вымолвить ничего другого. Весёлое настроение, вызванное сценой со Скорпиусом, мгновенно улетучилось, стоило Гермионе попытаться пройти мимо. Она старалась держаться на расстоянии, чтобы не поддаться привычному притяжению, но всё равно его ощущала.              — Малфой.              Из оранжереи появилась Джинни.              — Они в саду.              Пэнси взглянула на Нарциссу.              — Готова?              Нарцисса кивнула с невозмутимым видом. Гермиона невольно задумалась: а не скрывает ли она своё волнение так же умело, как это делает Малфой? Но поразмышлять об этом не вышло, потому что Пэнси и Нарцисса взялись под руки и последовали за Джинни в сад.              Гермиона быстро посмотрела на Малфоя. Он смотрел вниз.              Что он…?              Она проследила за его взглядом и увидела Скорпиуса. Мальчик смотрел на неё широко раскрытыми глазами и помахал рукой.              — Привет.              Если бы они были одни, Скорпиус наверняка улыбнулся бы. Но сейчас он лишь внимательно взглянул на отца, который не сводил с них глаз. Малфой прочистил горло и ушёл.       Гермиона села на диван, а Скорпиус остался стоять напротив, дожидаясь, пока за отцом закроются двери. И только тогда его лицо озарилось ямочками. Гермиона поправила воротничок его рубашки и пригладила волосы.              — Твой папа тоже хочет видеть твою улыбку.              Выражение лица мальчика изменилось, радость сменилась задумчивостью, а затем на его лице появилась тревога. Уголки губ опустились, и Гермиона тут же ткнула пальцем ему в нос, чтобы развеять невесёлые мысли.              — Бип!              Он расплылся в такой искренней и широкой улыбке, что даже зажмурил глаза.              — Скоро ужин. Помнишь, как показать жест «ужин»?              Конечно, он помнил.              — Отлично, — улыбнулась Гермиона. — А ещё сегодня будут гости.              В чертах мальчика проступила лёгкая настороженность.              — Я буду рядом, ты ведь это знаешь? — успокоила его Гермиона.              Он кивнул.              — Твоя тётя Дафна придёт, и с ней Халия. А ещё ты познакомишься с кузеном Тедди. Он очень добрый, и у него волосы меняют цвет.              Скорпиус выглядел сдержанно взволнованным. Гермиона протянула ему руку. Ещё пару месяцев назад он бы не решился её взять, но теперь, он доверял ей. Вместо настороженности в его взгляде читалась уверенность. Ладонь больше не была влажной от волнения, и он шёл рядом, а не на полшага позади.       Гермиона вдруг осознала, что куда бы она ни направилась, Скорпиус последует за ней. Или, может, наоборот.              Джинни стояла у окна рядом с Малфоем, наблюдая за происходящим в саду. Солнце светило ярко, ни единого облачка. Идеальный день для встречи — подходящий свет, чтобы соединить осколки распавшейся семьи. Здесь не было ни гордости, ни стыда. Только шаг навстречу.              Когда Андромеда, стоявшая между Тедди и Гарри, увидела свою сестру, она первой сделала шаг вперёд. Нарцисса тоже шагнула навстречу, высвободив руку из хватки Пэнси.              Они встретились посреди сада. Без слов. И просто обнялись.              Вот она. Связь.              Это было по-настоящему красиво. Всё, что сломано, можно починить с заботой, временем и терпением. Иногда лишь требуется немного помощи.              Движение привлекло её внимание. Чья-то маленькая рука крепче сжала её ладонь, точно так же, как он держался за рукав её кардигана каждое утро. Гермиона затаила дыхание, увидев, как Скорпиус неуверенно, но смело потянулся к руке отца. Он хотел установить с ним связь. Ту самую, на которую не решился прошлой ночью. Малфой сначала посмотрел на неё, затем на сына. Он не вздрогнул, когда маленькая ладошка обхватила два его пальца. Он даже не моргал. Просто сжал руку в ответ и выдохнул.              Гермиона увидела, как он закрыл глаза, а его плечи, те самые, что в тишине несли слишком тяжёлую ношу, медленно опустились.              Это было что-то без слов, не знающее границ.              Облегчение.              

***

             У Гермионы появилась тень по имени Скорпиус Малфой.              На самом деле он больше напоминал утёнка, который следовал за ней по пятам из комнаты в комнату, через всю кухню, всегда держась на таком расстоянии, чтобы не мешать. Хотя Гермиона всё равно ощущала его присутствие каждым своим шагом, каждым движением.              Он всегда был готов помочь. Скорпиус ненадолго отходил от неё, например, чтобы отнести салфетки Пэнси, которая накрывала на стол, пока Гарри и Тедди были на улице с сёстрами Блэк. Вернулся он с раскрасневшимися щеками и растрёпанными волосами, что стало следствием поддразниваний Пэнси. Мальчик выглядел таким растерянным, что Гермиона остановилась и поправила ему причёску.              — Так лучше?              У кухонного островка за этой сценой наблюдали его отец и Джинни. Когда Пэнси зашла забрать еду, Скорпиус спрятался за Гермионой, осторожно выглядывая из-за неё на ведьму, которая всё ещё смеялась. Джинни закатила глаза, щёлкнула пальцами и смех Пэнси тут же оборвался.              От этого Пэнси так комично рассердилась, что Скорпиус не сдержался и захохотал.              Вслух.              Малфой смотрел на сына так, словно впервые его видел, а Джинни в это время подмигнула мальчику. Тот смутился, закрыл лицо руками и прижался к боку Гермионы. Рыжеволосая ведьма едва сдержала порыв прыснуть от умиления, но получилось с трудом. Когда они с Пэнси ушли, унося основные блюда и оставив гарниры на потом, Джинни ласково потрепала мальчика по голове:              — Хочешь сесть рядом с папой? Ты сегодня так хорошо помогаешь.              Скорпиус украдкой взглянул на Малфоя, который делал вид, что читает, затем поднял глаза на Гермиону и застенчиво кивнул.              Мальчик оказался на табурете рядом с отцом и откровенно уставился на него, как обычно делал за завтраком или в кабинете, когда Гермиона случайно заставала их вдвоём. Сейчас его голова едва виднелась из-за края стола, и он казался совсем маленьким рядом с отцом. Видя это, Гермиона прикрыла улыбку кулаком и негромко кашлянула. Малфой оторвался от книги и взглянул поверх очков с приподнятой бровью.              — Ему интересно, что ты читаешь, — пояснила Гермиона. — Поэтому он так на тебя смотрит.              — Он же… — Малфой нахмурился, повернулся и, кажется, удивился, увидев, что сын действительно глядит на него с тихим любопытством. — Ах. — Он неловко показал обложку. — Это книга про хоббита.              Мерлин.              Их спасла внезапная пауза, прерванная появлением Дафны и Дина.              — Простите, что опоздали, — сказал Дин, прижимая к груди спящую Халию.              — Вы не опоздали. Тео ещё не пришёл.              — Как всё прошло? — спросила Дафна.              Вопрос сразу привлёк внимание Скорпиуса. Он отвёл взгляд от обложки книги, которую читал его отец, и повернулся к тёте. Гермиона не ответила, но вряд ли Дафна услышала бы её, потому что всё её внимание мгновенно сосредоточилось на племяннике.              — Привет, — произнесла Дафна осторожно, и от этой интонации стало немного больно. До этого вечера Гермиона ни разу не видела их вместе, но знала, что с тех пор, как умерла мать Скорпиуса, он почти не смотрел на Дафну.              Но сегодня всё было иначе.              Скорпиус не мог отвести от неё глаз.              Он так отвлёкся, что чуть не свалился со стула. Отец успел подхватить его, мягко помогая спуститься. Гермиона обошла кухонный островок и встала рядом с Малфоем, который уже полностью развернулся на своём стуле. Вместе они наблюдали, как мальчик неуверенно пересекает комнату и останавливается перед тётей, сидящей на диване. Он внимательно рассматривал её лицо, будто пытался запомнить каждую черту.       Дафна выглядела так, будто вот-вот расплачется, особенно когда Скорпиус обнял её и спрятал лицо у неё на шее, играя с концами её волос. В этом жесте было что-то успокаивающее для него.              — Волосы… Почему он так делает? — тихо спросила Гермиона.              Они с Малфоем стояли не слишком близко, но и не настолько далеко, чтобы их могли услышать. Гермиона вспомнила, как недавно он точно так же трогал её волосы. Ей нужно было знать почему.              — Он так обнимал свою маму, — ответил Малфой.              Гермиона взглянула на него, на это сдержанное, почти непроницаемое выражение лица, затем снова перевела взгляд на Скорпиуса и невольно сделала шаг вперёд.              Малфой мягко, но уверенно взял её за запястье. Его рука была тёплой. Гермиона посмотрела сначала вниз, на его пальцы, затем снова на него. Он не отпускал.              В этот момент они услышали, как Дафна всхлипнула, а затем издала сдавленный стон, который эхом разнёсся по комнате.              — Она… Она похожа на Асторию? Поэтому он не мог смотреть на неё?              — Да, — коротко подтвердил он.              Гермиона почувствовала, как от этих слов боль стала ещё ощутимее, будто обрела плоть и кровь.              Малфой отпустил её запястье, достал из кармана платок и бережно вложил его в руку Гермионы. Прошло несколько секунд, прежде чем он окончательно убрал руку, но даже после этого ощущение его тепла продолжало жить на коже.              Гермиона дала Скорпиусу и Дафне немного времени, а затем подошла к ним и мягко положила ладонь на спину каждому. Скорпиус первым поднял голову. В его взгляде читалась та же тревога, с какой он обычно смотрел на свой кактус. Гермиона протянула ему платок, и мальчик бережно вытер слёзы с лица Дафны.              Настоящее, чистое сопереживание.              Дафна выглядела так, будто застряла между смехом и слезами, и это создавало странное сочетание, выливавшееся во всхлип, который затем постепенно переходил в тихий смех.              — Я очень тебя люблю, — произнесла она, нежно коснувшись лица племянника. По её голосу было ясно — это любовь, без всяких сомнений.              Скорпиус пока не мог ответить словами, но посмотрел на Гермиону. В его глазах плескались чувства, для которых он ещё не нашёл подходящих слов. Но Гермиона уже всё поняла и озвучила за него:              — Он тоже тебя любит.              

***

             Ужин напоминал причудливое смешение разных сторон жизни Гермионы — работы и дома, которые раньше словно существовали в параллельных мирах и никогда не пересекались. Получилось неожиданно, но вовсе не плохо. Почти все за столом знали друг друга и общались дружелюбно.              Выбивались из общего круга лишь Малфои, и из-за этого в воздухе витало лёгкое напряжение.              Не то чтобы плохое. Просто… непривычное.              Нарцисса разговаривала только с сестрой. Они тихо беседовали в конце стола, и их естественное общение выглядело так, словно они никогда и не расставались. Иногда одна из них смеялась. Настроение у Нарциссы было на удивление хорошим. Она интересовалась Тедди, который пока не понимал, как относиться к двоюродной бабушке, похвалила платье Джинни и даже вежливо кивнула Дину. А когда попросила подержать Халию, Дафна немного замялась, но всё же согласилась.              Для таких отношений это был настоящий прогресс.              Другим источником лёгкого напряжения был сам Малфой. Он знал всех за столом, но за весь вечер произнёс не больше двадцати слов. Обменялся парой фраз с Гарри на какую-то нейтральную тему, которую Гермиона даже не уловила. Поговорил с Тео. А когда Тедди начал расспрашивать о его работе, отвечал сдержанно, но без раздражения. Он прекрасно чувствовал атмосферу, но в основном следил за Скорпиусом, который с восторгом наблюдал, как у кузена постоянно меняется цвет волос.              Гермиона ещё никогда не видела, чтобы мальчик так терялся из-за большого количества людей. Но при этом он выглядел… почти счастливым.              Скорпиус оказался в центре внимания, и его щёки покраснели так сильно, что это было заметно даже с места Гермионы, через весь стол. Гости, конечно, пришли не ради него, но все явно были заинтригованы. Гермиона не раз ловила чьи-то взгляды, чаще всего это была Джинни, которые метались между отцом и сыном, будто сама связь между ними казалась чем-то невероятным.       Возможно, Джинни так думала потому, что с ней Скорпиус сразу подружился, а с Гермионой поначалу держался настороженно. Если Гермионе пришлось завоёвывать его доверие, то Джинни он доверился сразу. Наверное, дело было в её тёплой, материнской манере. С тех пор как её дети уехали, Джинни хотелось снова о ком-то заботиться, а Скорпиусу именно этого и не хватало.       Получился настоящий симбиоз.              Это отлично сработало за ужином. Мальчику было трудно оторвать взгляд от волос Тедди, которые всё время меняли цвет, так что он едва успевал есть и регулярно ронял на себя спагетти. Каким-то образом Джинни удалось заставить его поесть. В этом помогли уговоры Дафны, а также несколько украдчивых взглядов, которые он бросал через стол в сторону Гермионы.              Когда со стола всё убрали, Тедди буквально потащил слегка растерянного Скорпиуса к двери, поскольку тот уже отказался смотреть на кур.              Потому что он пойдёт смотреть на них только с Альбусом.              — Тедди! — окликнула его Андромеда, прежде чем он успел увести за собой пятилетку.              — А? — отозвался тот с сияющей улыбкой. Его волосы на миг стали розовыми, а потом сменили цвет на оранжевый.              — Ты у него спросил, хочет ли он пойти?              — Нет, — Тедди посмотрел вниз, на Скорпиуса, который всё ещё держал его за руку.              Скорпиус стоял немного напряжённо, но не выглядел испуганным. Скорее, он был просто удивлён и рад, что его пригласили.              — Хочешь посмотреть на ручей у дома?              Вместо ответа Скорпиус отпустил руку Тедди и подошёл к Гермионе, невольно притянув к себе внимание всех в комнате. Она наклонилась вперёд, опираясь на колени, и улыбнулась ему так, будто за ними никто не наблюдал. Будто его отец не сидел рядом.              — Привет, — мягко сказала она.              У Скорпиуса в уголке рта осталось пятнышко соуса, которое Джинни не заметила, но Гермиона аккуратно вытерла его своей салфеткой. Мальчик сморщил нос в ответ на прикосновение. Он пару секунд посмотрел сначала на неё, потом на Тедди, стоящего у двери, и стало ясно, что он ждал разрешения. Просто ещё не умел спрашивать словами.       — Спроси у папы, — сказала Гермиона и слегка подтолкнула его в сторону Малфоя, который выглядел так, будто пытался разгадать сложную задачу по Нумерологии.              Ей хотелось сказать ему, что быть родителем — это не только про биологию. Да, это важно, но не главное. Главное то, что Малфой уже давно делает: даёт Скорпиусу дом, стабильность и заботу. Остальному он ещё научится. Ему предстоит быть рядом, учить сына, понимать его чувства. Просто быть настоящим отцом.              Он справится. Ведь он уже решил, что это важно. Но сначала ему нужно научиться понимать язык своего сына.              — Он хочет узнать, можно ли ему пойти, — перевела Гермиона.              Малфой бросил взгляд на мать, которая была в дальнем конце оранжереи и беседовала с Андромедой. Затем посмотрел на Гермиону, которая ясно дала понять, что решение должен принять он, и никто другой. Хотя, по сути, это и не имело большого значения.              Скорпиус с надеждой моргал, глядя на него.              Малфой не смог устоять.              — Конечно, — сказал он, посмотрев на Тедди. — Я пойду с вами.              Когда Скорпиус посмотрел на Гермиону большими, полными ожидания глазами, она не смогла отказать и тоже пошла с ними.              Было чуть больше шести вечера, но на улице ещё царил мягкий дневной свет. Они направились вверх по течению к мелкому месту недалеко от дома, всё ещё в пределах зоны её защитных чар. Скорпиус и Тедди шли впереди; время от времени мальчик оглядывался через плечо, просто чтобы убедиться, что всё в порядке, что Гермиона рядом.       Вода доходила примерно до колена, когда Тедди вошёл в ручей. Скорпиус замер на берегу, наблюдая, как его отец трансфигурирует галстук в плед. Малфой аккуратно разложил его на траве у кромки воды, и только тогда Скорпиус решился сесть.       Он явно не хотел пачкать одежду.              Мальчик бросил благодарный взгляд в спину отца, который отошёл в сторону. Этот тихий жест заметила только Гермиона.              Время близилось к закату. Они с Малфоем стояли рядом и наблюдали за тем, как Тедди собирает камни, мох и даже маленькую рыбку, которую он поймал, чтобы показать мальчику с широко раскрытыми от восторга глазами.       Несмотря на молчание Малфоя, звуки ручья и природы вокруг убаюкивали Гермиону, дарили то самое спокойствие, которое она так ценила в этих местах.              — Почти бессмысленно иметь такой маленький ручей, — неожиданно произнёс он.              — Я не указываю природе, что делать, — ответила Гермиона, глубоко вдыхая свежий воздух. — Природа меня не слушает. Но мне нравится этот ручей. Он служит естественной границей, и мне близка атмосфера вокруг. К тому же он соединяется с большим ручьём примерно в шести километрах отсюда, так что вовсе не бессмысленно.              — Кто ставил твои защитные чары?              — Я сама, с небольшой помощью.              — Защита хорошая, — он задумчиво провёл взглядом вдоль линии леса, вспоминая её слова о том, что защита тянется вглубь. — Кто-нибудь проверял их на слабые места?              — Я вносила коррективы и обновляла чары по мере накопления опыта. Регулярно проверяю их состояние.              Малфой кивнул.              — Но их должен проверить кто-то ещё, не ты. Кто-то, кто изучит их объективно, без поблажек.              — Ты хочешь помочь?              — А ты просишь?              Момент затянулся, а потом Малфой отвлёкся на что-то за спиной Гермионы. Она обернулась и увидела, что Тедди идёт к ним, а Скорпиус тем временем направляется к дому. Он прошёл мимо с таким застенчивым видом, что это вызвало у Гермионы искреннее любопытство. Она провожала его взглядом, пока дверь не закрылась за мальчиком, а затем повернулась к Тедди, который протягивал им трансфигурированный плед.              — Ты хотел остаться подольше? — спросила Гермиона.              — Нет, вода была холодной. А Скорпиус сказал, что устал, и пошёл в дом…              Все замерли.              — Прости, что ты сказал? — резко переспросил Малфой, оборачиваясь к подростку.              Гермиона онемела.              Скорпиус говорил?              От тона Малфоя волосы Тедди начали стремительно менять цвет, переходя от ярко-розового к тёмно-синему, а на лице застыло выражение чистого недоумения.              — Он… — подросток нервно закусил ноготь, бросая взгляды на Гермиону, словно осознавая всю важность момента и боясь ошибиться в деталях. — Я думал, ты говорила, что он не разговаривает?              Гермиона была по-настоящему ошеломлена. Она уже собиралась задать следующий вопрос, как вдруг их резко отвлёк отдалённый грохот взрыва… И в тот же миг в небе над ними с рёвом ожила Тёмная Метка.       

~~~~

Мы справимся с любыми трудностями, если сохраним спокойствие в эпицентре бури. — Лолли Даскал

~~~~