Мера Человека/Measure Of A Man

2 Сентября, 2011       Выпечка была сочетанием химии и искусства.              Отмерить, смешать, просеять, нагреть и остудить…              В этом процессе Гермиона ощущала, что держит ситуацию под контролем благодаря точным, выверенным измерениям. Она находила утешение в том, что доводит до конца чёткие и ограниченные задачи, и получала столь необходимое ей чувство полного погружения, когда всё внимание сосредоточено на деле, а в голове не остаётся места для тревожных мыслей.              Это было просто.              И предсказуемо.              Всё, что требовалось, — это следовать инструкции и сохранять спокойствие. В итоге она получала не только сладкое угощение, но и шанс обрести ясность мыслей.              Сегодня ей как раз была нужна эта простота. Споры с Сакс из-за того, что Андромеда стала активнее участвовать в уходе за Нарциссой; два Малфоя в дурном настроении (благо Скорпиус оказался помягче и с ним было проще найти общий язык); собрания по вопросам безопасности в больнице; осмотр дома Малфоев трудотерапевтом… И, вдобавок, срочная просьба разлить по бутылочкам Волчий аконит, который Драко недавно приготовил для четырёх новых оборотней, появившихся после последнего полнолуния.              Закончив пятую партию выпечки, а именно клубничные пирожные с шоколадной крошкой, Гермиона оглядела противни, стоявшие повсюду, и задумалась, нет ли изъяна в её теории?              Раздался рёв зелёного пламени, и из камина вышел Гарри.              — У тебя в доме пахнет, как в кондитерской. — Он присоединился к ней на кухне и тихо присвистнул, оценивая обстановку. — И выглядит, кстати, так же. Мне бы следовало испугаться, но я не вижу грустных пирогов. А я умираю с голоду.              Гермиона хлопнула его по руке прежде, чем он успел даже подумать о том, чтобы потянуться за пирожным.              — Ай! — Гарри выглядел в точности как Джеймс, когда его ловили на шалостях. — Я не собирался… — Его улыбка стала шире. — Ладно, собирался. Можно я…              — Нет, это для завтрашней встречи с детьми.              — Всё это? — скептически спросил Гарри. — Я думал, ты просто печёшь от стресса.              — Так и есть.              — Из-за родителей? — Его улыбка сменилась обеспокоенной гримасой, и он провёл рукой по своим взъерошенным волосам. — Джинни рассказала мне. Это объясняет, почему ты выглядела напряжённой, когда пришла на собрание Восстановления. Перси позвал тебя?              — Нет. — Гермиона напряглась. Воспоминание о том дне всё ещё было свежо в её памяти.              Оно так и не отпустило её.              Она говорила с отцом дважды. Это были короткие разговоры, в которых каждый пытался убедить другого, что всё в порядке. Но после обоих звонков у Гермионы оставалось впечатление, что её родители даже не разговаривают друг с другом. Эта мысль потрясла её больше, чем она ожидала.              — Тогда зачем ты пришла?              В этот момент до неё дошло, что она ошиблась. Это промедление было следствием стресса, который слишком сильно занимал её мысли.              Гарри опёрся локтем о столешницу, терпеливо ожидая её ответа, пока Гермиона приходила в себя. Она быстро решила, что он что-то знает.              Драко выгнал его вместе со всеми остальными. Гарри наблюдал за ними в магазине шуток, за обедом и по дороге в лес, не говоря уже о других моментах. Однако она до сих пор не знала, какое заключение для себя сделал Гарри. Но стоило разобраться в этом.              — Ты не ответила на мой вопрос.              — А как ты думаешь, почему я пришла? — спросила она в ответ.              Его простой вопрос, полный скрытого подтекста, прозвучал в тот момент, когда она протягивала ему лимонный макарон. Он проглотил угощение одним куском и протянул руку в молчаливой просьбе о ещё одном.              Гермиона дала ему ещё.              — Отвечать вопросом на вопрос — это то, что делает человек, когда пытается потянуть время. Ты только подтверждаешь мои подозрения, — заметил Гарри и рассмеялся.              — Ты не ответил на мой вопрос.              — Ты пытаешься отвлечь меня сладким.              — Сработало?              — Нет. Кстати, я уже давно хотел спросить, но…              Она знала, чем закончится его фраза.              — Мы можем ходить вокруг да около, или ты просто скажешь правду о том, что происходит между тобой и Малфоем? — Гарри поднял руку, прежде чем Гермиона успела ответить. — И не говори, что ничего. Я ломаю голову над этим с тех пор, как ты впервые появилась во время тренировки, чтобы поговорить с ним.       После их ссоры.              — Между мной и Драко… хмм…              — Не можешь сказать это вслух?              — Он за мной ухаживает. — Гермиона нервничала и заметила, как стремительно отвисла челюсть у Гарри. Она начала грызть ноготь, но тут же остановилась, прижав кулаки к бокам. — Мы… э-э-э… идём вместе на вечеринку к Пэнси, и это будет уже не первое наше свидание.              Глаза Гарри расширились, затем в них мелькнуло недоверие. Он несколько раз открыл и закрыл рот, словно рыба, выброшенная на берег, безуспешно пытаясь подобрать слова.              Гермиона отвела взгляд, сначала опустила глаза, потом рассеянно оглядела кухню, и наконец остановила его на клубничных пирожных. Другого способа смягчить новость не было. Честно говоря, она должна была ожидать такой реакции, раз уж он решился задать этот вопрос напрямую.              — Э-э-э… — Гарри наконец прокашлялся. — С каких пор?              — С июля, но это… я… хмм.              — Я совсем запутался. Я думал, это началось ещё после магазина шуток.              — Нет. — Она скрестила руки на груди, невольно принимая защитную позу. — Но это что-то новое, и, честно говоря, я понятия не имею, что делаю.              Гермиона чувствовала себя так, будто отставала на шаг, в то время как Драко всегда был на два шага впереди. Она ловила себя на том, что волнуется из-за каждого его намёка, каждого взгляда, каждого движения, и это одновременно завораживало и невероятно раздражало.              С недавних пор в кабинете Драко появился маленький террариум, после того, как Гермиона купила ему нервное растение под названием «Фиттония», удивительно схожее с ним самим по своему темпераменту. Тридцать минут, которые он терпеливо прождал, пока она мучительно выбирала бутылку вина для их совместного ужина. Прогулка со Скорпиусом перед ужином в среду, его тёплые маленькие ручки в их ладонях. Едва заметная попытка выяснить её планы на день рождения…              — Тебе он нравится? — наконец решился спросить Гарри, с трудом выговаривая слова.              — Я…              — Никакого осуждения, если да. Я спрашиваю только потому, что ты выглядишь… напряжённой.              Гермиона бросила взгляд на часы.              — Мы опоздаем на встречу.              — Всего одно слово: «да» или «нет». Всё просто.              Несмотря на все сложности, Гарри был прав. В сущности, ответ и правда был прост, и осознание этого пришло в самый неожиданный момент.              Это проявлялось в мелочах. В том, как Драко менялся и старался стать лучше, позволяя старым обидам и ранам заживать. В утреннем чае, который он готовил для двоих. В редких случаях, когда он нехотя давал ей решить один из своих кроссвордов — причём собственной ручкой. Постепенно появилась привычка ужинать по средам, и они научились находить крошечные моменты, чтобы провести их вместе. Драко постоянно показывал жестом «завтра» Скорпиусу, а они с Нарциссой, пусть неловко, но всё же пытались наладить отношения.              Даже вне этих моментов Гермиона находила ответ в чём-то простом. Например, в том, как он на неё смотрел.              — Да, он мне нравится, но…              — Тогда это пока всё, что имеет значение. — Гарри положил руку ей на плечо, и в этом жесте было столько поддержки, что у Гермионы защемило сердце. — Просто получай удовольствие.              — Я стараюсь, — тихо ответила она. Гермиона действительно умела это делать, когда Драко был рядом. Но когда его не было… мысли начинали кружиться в бешеном вихре, выискивая подвох там, где его, возможно, и не было. — Думаю, он так далеко зашёл, потому что должен быть на шаг впереди меня. И, наверное, он колеблется, потому что я сама колеблюсь. У меня есть свои причины, у него свои, и их много. Трудно действовать импульсивно, когда постоянно думаешь о последствиях.              — Последствия будут в любом случае. Поэтому я и говорю: просто живи моментом. Хотя бы на мгновение.              Она тихо рассмеялась.               — Я ожидала, что ты будешь куда более против него.              — Я не стану мешать тебе искать то, что тебе нужно. Даже если есть шанс, что этим «чем-то» окажется Малфой. — Гарри пожал плечами и протянул руку. Гермиона взяла её, не переставая изумлённо смотреть на своего лучшего друга. — Похоже, я тоже способен меняться.              

***

      Жаркая дискуссия стихла в мгновение ока, когда дверь резко распахнулась, и на пороге появился Кингсли, окутав комнату ошеломляющей тишиной.       Не просто удивлённой, а поистине изумлённой.              Без какого-либо приглашения каждый поднялся со своего места, чтобы отдать должное уважение человеку, заслужившему его в равной степени и на войне, и на службе. Но Кингсли окинул взглядом присутствующих и жестом пригласил всех садиться. Он хранил молчание и оставался стоять, пока последний из собравшихся не опустился на своё место.              Все взгляды были прикованы к нему.              — Услышал громкие голоса и подумал, что нахожусь в нужном месте, — произнёс Кингсли, сложив руки перед собой. Его фирменный проницательный взгляд не утратил силы. — Прошу прощения за опоздание. Мне нужно было уладить дело, связанное с моими пчёлами.              Он явился в синем костюме для пчеловодства, но всё равно выглядел настоящим лидером — тем, кем был прежде и кем оставался сейчас. Гермиона по-прежнему восхищалась тем, как он одним лишь словом притягивал всеобщее внимание, вызывал искреннее уважение и властвовал без малейших усилий. Не для того, чтобы подчинять, а чтобы вести за собой.              — Я не привык к череде подобных встреч, — сказал Кингсли, занимая место рядом с Перси и оставляя во главе стола пустое кресло. — Продолжайте, пожалуйста.              После нескольких мгновений напряжённой паузы собрание возобновилось. Но теперь цель изменилась. Все присутствующие невольно старались произвести впечатление на нового человека в комнате.              — Тиберий предпринимает необдуманные шаги, которые замедляют работу Министерства, — заявил глава Центрального Отдела. — Он не может уволить никого из своих подчинённых, потому что у него нет для этого веских оснований, но он способен свести их роль к нулю, и, похоже, уже сделал это.              Перси выглядел заинтересованным.              — Кому он передал власть?              — Доверенным союзникам без опыта. Его племянник теперь исполняет обязанности помощника, проверяет документы и присутствует на всех личных встречах Тиберия.              Гермиона поймала взгляд Драко через стол и заметила, как он перестал постукивать пальцами и выпрямился в кресле. Они думали об одном и том же.              Кормак? С властью? Тиберий должен быть либо в отчаянии, либо сошёл с ума. Ни один из вариантов не внушал доверия. Оба сулили катастрофу.              — Тиберий смыкает ряды быстрее, чем предполагалось, — заметила Гестия с ноткой беспокойства в голосе. — Он знает, что конец близок.              — Что странно, — Перси обменялся взглядом с Гермионой, которая не могла скрыть ошеломлённого выражения лица. — У нас пока лишь косвенные доказательства. Ничего конкретного, хотя поиски ещё не закончены. Его действия не считаются незаконными, поскольку нет правил, которые он явно нарушил бы. За исключением скандала после статьи Скитер и постоянно падающих рейтингов. Похоже, мы упускаем что-то важное.              — Или Тиберий знает то, чего не знаем мы. — Гермиона скрестила руки на груди. — Я не уверена, что именно, и удастся ли нам это выяснить.              — Возможно, вы могли бы поговорить с Кормаком…              — Это не обсуждается. — Гермиона бросила пронзительный взгляд на библиотекаря Министерства. — Я вам не приманка.              — Хорошо. — Библиотекарь перевела взгляд на Драко. — А как обстоят дела с вашими переводами, мистер Малфой?              Гермиона тут же вспомнила их предыдущий разговор на эту тему, прямо в этом кабинете. Когда Драко поправил очки и устремил взгляд на пожилую ведьму, она поняла, что его ответ будет таким же, как и в прошлый раз. Гарри, сидевший рядом с ней, едва заметно поёрзал в кресле. Перси приподнял бровь.              — С момента последнего вопроса прошло совсем немного времени, — сдержанно ответил Драко.              — И? Мы всё равно хотим получить ответ.              В комнате повисла напряжённая тишина.              — Хорошо. — Драко откинулся на спинку кресла. — Я не выполнил никакой дополнительной работы по переводам.              Реакция присутствующих не заставила себя ждать. Никто не выглядел довольным.              — Уверена, вы понимаете, насколько срочно необходимо завершить эти переводы…              — Я это прекрасно осознаю, — перебил Драко. — Так же, как и то, что вы знаете о рейде на убежище под Балликаслом.              Об этом были осведомлены все, включая общественность.              — То, чего не знают СМИ, — вмешался Гарри, стиснув челюсти, — так это то, что Пожиратели Смерти до сих пор орудуют в том районе и нападают на авроров и членов Оперативной группы. Вместо переводов Малфой выполнял свои прямые обязанности. Приношу извинения. Если кто-то из вас готов взять на себя ответственность за безопасность десятков людей, то милости просим.              Кингсли по-прежнему наблюдал за происходящим, сложив руки на столе. Гермиона почти забыла, что он здесь.       Библиотекарь покраснела, явно смутившись.              — Я не знала о таком масштабе…              — И не должны были знать. У нас есть протокол, запрещающий разглашать информацию.              Позёрство для Кингсли продолжалось; большинство молчало, пока другие оставались на передовой.              — Теперь, когда Кингсли на нашей стороне, а мистер Малфой в данный момент занят, нам стоит найти другого человека для переводов. Кого-то, кто…              — Возможно, перерыв в переводах позволит моей команде пересмотреть всё, что уже было переведено, — вмешался Перси, наклонившись вперёд и пристально глядя на главу Отдела Тайн, который, казалось, заранее подготовился к сегодняшнему спору. — У нас уже появилось несколько многообещающих зацепок.              Гермиона внимательно посмотрела на Перси. Её интересовал не столько выбор слов, сколько его тон. В воздухе витало нечто большее, чем просто напряжение.              — Если у вас есть многообещающие зацепки, нам, возможно, не нужны усилия мистера Малфоя или…              — Уверяю вас, что вы ошибаетесь, — низкий голос Кингсли, прозвучавший внезапно и весомо, словно ошеломил всю комнату. — Независимо от работы по переводам, участие мистера Малфоя в этом движении жизненно важно.              — Извините, сэр. — Библиотекарь покраснела ещё сильнее, её голос дрогнул. — Но мистер Малфой…              — Он — часть причины, почему я сегодня здесь, — отрезал Кингсли.       Вся комната словно затаила дыхание. Внимание присутствующих разделилось между словами Кингсли и Драко, челюсть которого была сжата так сильно, что Гермиона невольно захотела подойти и как-то помочь ему расслабиться. Но он сидел слишком далеко.              Драко начал понемногу расслабляться лишь тогда, когда тишина затянулась, став почти осязаемой.              — Успех этого движения связан не с разрушением нынешнего режима, а с каждым действием, которое мы предпримем дальше, — продолжил Кингсли, и когда он заговорил, все невольно обратили на него внимание.              Он сделал паузу, обвёл взглядом присутствующих, чтобы убедиться, что полностью завладел их вниманием, и продолжил:              — Если мы не будем учиться, нам суждено стать теми, кого мы хотим свергнуть. Прошлое — это не просто ряд событий с неизбежным исходом. Оно — это текст, который мы можем интерпретировать, напоминание о том, что мы способны изменить настоящее и, следовательно, будущее. Единственный способ учиться на прошлом — это понять, как возник мир, в котором мы живём.              Тиберий. Пожиратели Смерти. Коррупция. Дискриминация. Хаос.              — Мы должны использовать это понимание, чтобы не повторять тех же ошибок и не поддерживать те же предубеждения, что и раньше. Мы должны быть лучше и, делая это, становимся частью решения, а не проблемы.              Взгляды встретились, люди зашевелились на своих местах, словно пробуждаясь от оцепенения.              — Мне говорят, что моё стремление к коренным социальным изменениям идеалистично, что я должен быть прагматичен и сосредоточиться на достижимых целях — например, очистить Министерство от коррупции. Но какая польза от порядка в Министерстве, если мы тащим прошлое, как груз? Мы снова рискуем повторить то, что было во время Второй войны.              Гермиона кивнула. Именно это им нужно было услышать. Именно это им нужно было понять. Это было не только о власти — это было о будущем.              — Присутствие мистера Малфоя — это доказательство тех изменений, к которым я стремлюсь. — Кингсли положил руки на подлокотники кресла, его взгляд стал ещё более проникновенным. — У него есть прошлое, о котором нам всем известно, прошлое, от которого он был освобождён. Но он олицетворяет собой потенциал того, кем мы можем стать как общество, если мы будем строить мосты, а не сжигать их, если будем относиться к людям как к людям, а не оценивать их по семье или прошлому.              Кингсли медленно обвёл взглядом комнату. Гермиона не сводила глаз с Драко, хотя вряд ли она могла что-то понять по его лицу, когда он так пристально смотрел на стол.              — Не забывайте, что мы все на одной стороне и ведём одну борьбу, независимо от причин. Хотите очистить Министерство от коррупции? Сначала очистите себя. Начиная с этого момента. Сегодня.              Драко медленно поднял голову.              — Теперь, когда мы прояснили это, продолжайте, — заключил Кингсли, откинувшись на спинку кресла.              Перси продолжил.              Вскоре после этого собрание подошло к концу. Гермиона вышла вместе с остальными, оставив Кингсли беседовать с Перси наедине. Гарри подмигнул ей, пока Драко стоял рядом с ним. Они отошли на несколько минут в сторону, о чём-то переговариваясь, а затем исчезли из виду.       Остановившись у входа в библиотеку, Гермиона терпеливо ждала. Спустя пару минут Драко появился с её сумкой в руках и протянул её.              — Спасибо. — Гермиона накинула ремешок через плечо. — Ты закончил или тебе нужно вернуться?              — Я закончил, но Кингсли всё ещё беседует с Перси. Они могут задержаться надолго. Готова?              Её улыбка выдавала едва сдерживаемое нетерпение. Драко закатил глаза и тихо фыркнул, но всё же взял её за руку и повёл вперёд.              Тем вечером Гермиона неторопливо листала книги, пока Драко собирал те, что сотрудники оставили по его просьбе. Он надеялся отыскать что-нибудь, что поможет в работе над антиаппарационными чарами для ожерелья его матери.       Гермиона бросила взгляд на Драко, пока тот внимательно разглядывал обложки книг, а затем направилась в раздел Травологии, прихватив по пути несколько дополнительных томов для лёгкого чтения, прежде чем присоединиться к нему.              Драко слегка удивился, когда она подошла к столу.              — Я думал, ты возьмёшь всего несколько книг.              — Я и взяла. — Гермиона аккуратно сложила книги на стол. Звук глухо эхом разнёсся по пустой библиотеке. — Это и есть несколько.              — Шесть, Грейнджер? — сухо заметил Драко. — Это определённо больше, чем «несколько».              — Зато я оставила три на полке, — с улыбкой парировала Гермиона.              Действительно, подвиг.              Драко приподнял одну бровь и, согнув палец, жестом пригласил её подойти ближе. Гермиона заняла место рядом с ним и окинула взглядом его книги. Предстояло немало экспериментов, чтобы наложить антиаппарационные чары на какой-либо предмет, и дополнительные исследования точно не будут лишними.              — Пока тебя не будет, я могу просмотреть их и отметить всё, что может оказаться полезным, — предложила она.              — Раз уж заговорили про моё отсутствие… — Драко полностью повернулся к ней. — Я уезжаю в воскресенье утром. Сразу после вечеринки.              — Во сколько? Скорпиус захочет тебя проводить.       Честно говоря, она и сама этого хотела, но оставила эту мысль при себе.              — У меня с Поттером собрание на месте в восемь, так что после завтрака.              Гермиона кивнула.              — Пока меня не будет… — начал он.              — Я буду рядом со Скорпиусом, — уверенно перебила Гермиона. — Вероятно, даже чаще обычного. Мы будем завтракать каждое утро и ужинать по средам. Почитаем новую книгу. А в следующую субботу они с Альбусом будут играть у меня дома. — Она прислонилась к столу, внимательно глядя на Драко. — Ты переживаешь, что оставляешь его?              — Да.              — Не переживай.              Гермиона оттолкнулась от стола и уже начала отходить, но замерла, когда Драко внезапно обхватил её запястье. Он пристально смотрел на неё, словно ожидая чего-то, что Гермиона не могла определить. Его лицо на мгновение ожесточилось, с губ сорвался едва уловимый вздох раздражения, и он отпустил её руку.              Гермиона слегка наклонила голову, встревоженно глядя на него:              — Что это было?              — Ничего.              

***

3 Сентября, 2011       Кактус заметно выпрямился.              Его восстановление шло параллельно с прогрессом маленького мальчика, который стоял рядом, сжимая в руках записку от отца.              Одетый с иголочки в белую рубашку, тёмно-синие брюки и зелёный галстук-бабочку, Скорпиус огляделся по сторонам, прежде чем подойти к Гермионе, сидевшей на диване. Оказавшись перед ней, он замер на мгновение, а она заметила, что его галстук-бабочка хоть и завязан должным образом, но не застегнут до конца. Скорее всего, это сделал Драко, который где-то притаился.              Гермиона мысленно закатила глаза, надеясь, что его странное настроение со вчерашнего вечера прошло. Но она не смогла сдержать улыбки, когда Скорпиус робко обнял её и тихонько прошептал:              — Привет.              — И тебе привет, — ответила Гермиона. Он по-прежнему звучал едва слышно, но неизменно вызывал у неё улыбку. Она кивнула на записку в его руке: — Ты читаешь кактусу?              Скорпиус застенчиво кивнул, переминаясь с ноги на ногу. Почувствовав его волнение, Гермиона протянула руку, и напряжение мальчика тут же растаяло.              — А откуда ты знаешь, что там написано?              Мальчик наклонился к её уху и шёпотом ответил:              — Мне папа сказал.              Глаза Гермионы расширились, и не только из-за тихих слов, но и из-за того, как он назвал Драко. Уткнувшись лбом в изгиб её шеи, Скорпиус искал поддержки, в которой всегда нуждался после разговора. Без раздумий Гермиона обняла его крепче, ощущая тихую радость, что он стал отвечать ей уже не одним словом, а чуть больше. И всё это время в голове крутилась мысль, что Драко, оказывается, начал читать свои записки Скорпиусу.       Как давно это продолжалось?              — Тебе понравилась записка?              Скорпиус кивнул, уткнувшись ей в шею. Гермиона не стала уточнять, что в ней было написано.              — А как твой кактус…              — Мята, — перебил он.              — Мм? — Она моргнула. — Подожди… Кактус зовут Мята?              На этот раз Скорпиус поднял голову и снова кивнул, одарив её той же застенчивой улыбкой. От этого улыбка Гермионы стала ещё шире.              — Мне нравится, — искренне сказала она.       Кактус по имени Мята был самым очаровательным. Ей захотелось узнать, как Скорпиус называет другие вещи, но это придётся отложить на потом.              — Готов идти к Альбусу?              Он оживлённо кивнул.              — Ты… попрощался с папой?              Светлая голова снова кивнула. Скорпиус аккуратно сунул записку в карман, показывая жестом своё «да» чуть медленнее, чем обычно. Гермиона поняла, что это значит. Он так и не поговорил с отцом и, похоже, пока не был готов. И она не собиралась давить на него.              По крайней мере, так сказал Драко в тот вечер, когда Скорпиус впервые заговорил с ней, когда он нёс спящего мальчика в дом после наблюдения за звёздами.              — А с Кэтрин ты попрощался?              Ещё один кивок.              Гермиона театрально постучала пальцем по подбородку, будто глубоко задумалась, в то время как щербатая улыбка Скорпиуса становилась всё шире. Он был очарователен, и она не переставала улыбаться, глядя на него. Но он был совсем не так одет, как положено для игр в Норе. Сказать ему об этом она, конечно, не могла, ведь Скорпиус так гордился своим внешним видом.              Гермиона лишь тихо надеялась, что у Джинни найдётся сменная одежда на случай, если он, как обычно, всё испачкает.              — Думаю, мы готовы.              Когда они вышли из камина в Норе, Скорпиус замер. Его радость сменилась нервозностью при виде оживленной гостиной, где спицы Молли энергично мелькали, создавая два новых свитера. Мальчик неуверенно придвинулся ближе, не выпуская руку Гермионы.              — Это магия, — улыбнулась Гермиона, заметив, как он с восхищением повернул голову. — Миссис Уизли вяжет свитера всем на Рождество. Готов с ней познакомиться?              Скорпиус ответил жестом, и они двинулись дальше из гостиной в узкий коридор. Шли они куда медленнее обычного; каждую мелочь, каждую странность Скорпиус рассматривал с неподдельным восхищением. Всё здесь было совсем не похоже на строгие линии его дома, да и от дома Гермионы это место отличалось.              В кухне их встретила Молли, приветливо улыбаясь со своего места за столом.              — Простите, что опоздали.              — Да вы как раз вовремя, — улыбнулась Молли, и её взгляд обратился к мальчику. — Ты, должно быть, Скорпиус? Какой же ты нарядный!              Он кивнул и смущённо покраснел, крепче прижимаясь к боку Гермионы. Она сразу поняла, что миссис Уизли уже прониклась к нему симпатией и готова накормить чем-то вкусным.              — Ах, какой ты милый! Альбус тебя жд…              Дверь распахнулась, и вбежал лохматый Альбус в джинсах с грязными коленями и футболке с мультяшными персонажами.              — Скор…       Скорпиус заметив лучшего друга, тут же распрямился и засиял в ответ.       — Ты здесь! — Альбус почти влетел в него с объятием, которое Скорпиус охотно принял.              Мальчик показал что-то жестами, и хотя Гермиона едва уловила смысл, Альбус лишь кивнул в ответ с такой широкой улыбкой, что, казалось, его лицо вот-вот треснет от радости.              Он был безмерно счастлив.              Гермиона присела рядом с ними.              — Обнимашки?              В ответ её тут же с двух сторон окутали маленькие ручки. Когда мальчишки отпустили её, они встали рядом, являя собой полную противоположность друг другу: хаос Альбуса с его растрёпанными волосами и испачканными коленями и аккуратность Скорпиуса в его безукоризненном наряде. Но их связывала настоящая, искренняя, крепкая и неподдельная дружба.              — Итак, что ты собираешься показать Скорпиусу сегодня? — обратилась Гермиона к Альбусу.              Тот заговорил без остановки: научить друга играть в разные игры, катать игрушечные машинки, гоняться за гномами, устроить пикник за Норой и потренироваться в языке жестов. В планах даже была обещанная сказка от Молли, и от этой мысли глаза Скорпиуса распахнулись ещё шире.              Похоже, день обещал быть отличным.              — Где Джеймс и Лили? — спросила Гермиона, зная, что Ал наверняка в курсе.              — Лили спит, а Джеймс с дедушкой ковыряются в какой-то маггловской штуке с палкой, — бодро отчитался Альбус.              Вполне в духе семьи Уизли.              — Веселитесь. — Гермиона поправила Скорпиусу бабочку, аккуратно застегнув её до конца. — Я вернусь за тобой чуть позже, ладно?              Она получила лишь короткий кивок, прежде чем Альбус вывел слегка растерянного, но явно довольного Скорпиуса на улицу. Крики Альбуса были слышны ещё долго после того, как дверь за ними закрылась.              — Это сын Драко Малфоя? — Молли всё ещё улыбалась. — Он просто чудо.              Любопытно, что Молли ни разу не упомянула его семью, не сказала ни слова о Малфоях. Для неё Скорпиус был просто… самим собой. Мальчиком в пёстрой бабочке, который играет со своим лучшим другом.       В такие моменты Гермионе казалось, что сильнее любить Молли просто невозможно.              — Спасибо.              — За что, дорогая? — удивилась Молли.              — Я просто… — Гермиона запнулась, не в силах подобрать слова. — Если что-то случится и мне нужно будет вернуться, просто пришлите весточку, и я его заберу.              Молли отмахнулась:              — С ним всё будет в порядке. Не переживай.              — Скорее всего, ему понадобится переодеться или хорошее очищающее заклинание, чтобы…              — У Джинни есть вещи Альбуса, которые ему подойдут, если я вдруг не смогу привести его в порядок. Хотя вряд ли найдётся пятно, которое я не сумею вывести.              — Ах да, и ещё, он не ест мясо.              — Я помню это из твоей записки и приготовила сэндвичи для пикника и блюдо без мяса на ужин, — спокойно ответила Молли.              — Он также придирчив к…              — Это есть в твоём списке, — напомнила Молли, кивнув на пергамент, который Гермиона оставила ей на прошлой неделе.              Двенадцать пунктов. Довольно внушительно, но Гермиона хотела, чтобы всё было учтено.              — Точно, — пробормотала она, мысленно проверяя, не упустила ли чего. — Он в основном говорит жестами, но когда расстраивается, он…              — Альбус поймёт его, не переживай. — Улыбка Молли стала ещё теплее. — Ты просто нервничаешь.              — Да. — Гермиона смутилась, и в груди расплылось неловкое чувство. — Я просто хочу, чтобы с ним всё было в порядке. Он редко бывает среди других детей без меня.              — Всё будет хорошо, — уверенно сказала Молли, положив руку ей на плечо. — Пойдём, посмотрим, как они там.              Они выглянули из кухонного окна и увидели Альбуса со Скорпиусом на пастбище рядом с Артуром и Джеймсом. День выдался солнечным, и мальчики улыбались, собирая полевые цветы. Гермиона невольно вспомнила, как когда-то задавалась вопросом: понравится ли Скорпиусу здесь?              Альбус торопливо побежал показывать дедушке собранные цветы, а Скорпиус неспешно протянул свои, аккуратно склонив голову. Артур тепло улыбнулся и сказал что-то, от чего улыбка Скорпиуса стала такой широкой, что её было видно даже отсюда.              Доброе отношение развеяло страх, в котором Гермиона сама себе не признавалась.              — Видишь, с ним всё хорошо, — мягко сказала Молли, обнимая Гермиону за плечи и притягивая ближе. — Он напоминает мне Перси, когда тот был мальчишкой. Такой аккуратный, подтянутый… — В её голосе прозвучала нотка грусти. — Иногда я жалею, что не занималась с ним лучше. Что не понимала его лучше. Но в такой большой семье…              У неё просто не хватало ни времени, ни сил.              — Может… — Молли остановилась, подбирая слова.              Может, он не отдалился бы так сильно, прежде чем понял, что заблудился. Может, ему не пришлось бы потерять брата, чтобы найти дорогу домой. Может, они смогли бы помириться вовремя.              Может.              Может.              Молли глубоко вдохнула.              — Я бы на твоём месте не переживала, дорогая. Скорпиусу очень повезло, что ты у него есть.              Может, так и было. За полгода он сильно изменился, но, по правде говоря, всё было наоборот.              — Думаю, это мне повезло, — тихо сказала Гермиона.              Они стояли молча и наблюдали за мальчишками, глядя, как Джеймс постепенно вливается в их маленький мир. Альбус сердито зыркнул на брата, пока Скорпиус не показал ему жест для слова «цветок», чтобы тот не чувствовал себя лишним.       Или одиноким.              — Ах да, перед тем как уйдёшь… — Молли отступила назад и подошла к столу.              Гермиона бросила последний взгляд на Скорпиуса и Альбуса, которые куда-то направились, а Джеймс и Артур шли следом. Она отступила, надеясь, что он хорошо проведёт этот день.              Молли взяла несколько буклетов и протянула ей.              Брошюры частных начальных школ.       Ох.              — Гарри просил передать это тебе, чтобы ты передала Драко. Он считает, что им стоит посетить эти школы, к тому же они находятся относительно близко к домам обоих. Скорее всего, они начнут год с опозданием, но…              — Посетить? — Гермиона несколько раз моргнула, пытаясь осознать услышанное. — Они собираются…              — Отправить мальчиков в одну школу? Похоже на то, — улыбнулась Молли. — Джинни сказала, что в каждой из этих школ есть небольшой класс для учеников с магическими способностями. Там также есть обучение языку жестов для Скорпиуса и помощь с социальной тревожностью для Альбуса.              Гермиона замерла. Ни Драко, ни Гарри ей об этом не сказали, и это само по себе было показателем того, как далеко они продвинулись в отношениях. Им больше не требовалось её посредничество, они могли обсуждать и решать важные вопросы самостоятельно.               Подготовка к предстоящей поездке только подтверждала это.              — На самом деле, это прекрасно. — Гермиона улыбнулась, глядя на стопку буклетов.              Скорпиусу нужно было общение в понимающей среде, где его примут таким, какой он есть. Альбусу — школа, которая поможет ему адаптироваться, а не изолирует из-за его особенностей. Возможно, со временем они заведут больше друзей. А может, будут держаться вместе, но, по крайней мере, никто из них не останется один.              — Ты выглядишь удивленной.              — Так и есть, — призналась Гермиона.              — О, я думала, ты знала. Гарри был уверен, что ты в курсе… Или, может, это была твоя идея?              — Нет, я тут ни при чём.       

***

             Прогноз обещал приятный солнечный день с лёгким ветерком, но Гермиона всё равно готовилась к надвигающейся буре.              Пэнси…              Гермиона не видела её с «девичника», но по рассказам Дафны знала, что дела у той шли неважно. Боль и отрицание. Даже Луна пыталась вернуться раньше из Сибири. Все попытки уговорить Пэнси отменить мероприятие наталкивались на категорический отказ, так что оставалось лишь надеяться на лучшее и готовиться к худшему.              После долгого расслабляющего душа Гермиона не спеша оделась, время от времени пользуясь заклинаниями.              Её платье было простым, неброским и лёгким. Приятный оттенок голубого в определённом свете казался почти белым, а слегка пышные рукава подчёркивали лиф с высокой талией. Самое главное, оно оказалось достаточно удобным, чтобы надеть его без лишних хлопот. Единственное, что смущало Гермиону, — это вырез. Квадратный и довольно глубокий, он соответствовал эпохе, но заставлял её скромное сердце биться чуть быстрее.              Усмирить волосы с помощью «Простоблеска» оказалось удачным решением, поскольку средство завило их в мягкие локоны. Это не совсем соответствовало задуманному образу, но после трёх неудачных попыток уложить волосы в элегантную причёску, которая поместилась бы под чепчик, Гермиона сдалась и решила, что локоны выглядят неплохо. Лёгкий макияж завершил подготовку — и вот Гермиона была готова.              Книга, шаль, подходящий по цвету веер и буклеты оказались в её зачарованной сумочке перед выходом.              Поместье Забини, затерянное вдали от цивилизации и скрытое чарами, поражало величием. Живописный дом, окружённый бескрайними полями, встречал гостей дорожкой, обсаженной декоративными кустами, которая вела от кованых ворот прямо ко входу.              Здесь было потрясающе.              Мать Блейза много лет назад передала ему право собственности на дом. Он почти им не пользовался, предпочитая жить в квартире с Падмой, но иногда приводил её сюда, чтобы сбежать от всего мира. Теперь Гермиона понимала, в чём заключалось очарование этого места.              Драко появился рядом с ней с тихим хлопком. От неожиданности она отступила на шаг, но зато смогла как следует его рассмотреть.              Он выглядел точь-в-точь как джентльмен времён Регентства: тёмно-серый однобортный жилет и бриджи, белая рубашка с высоким воротником и шейным платком, чёрные сапоги. На руках у него были белые перчатки, а под мышкой он держал чёрный цилиндр. Его беглый взгляд, скользнувший по ней, длился всего мгновение, но ощущение осталось свежим в памяти, когда Драко поздоровался:              — Грейнджер.              Это прозвучало так, словно только у него было право произносить это слово. Гермиона сдержала дрожь. Она надеялась, что однажды её фамилия из его уст перестанет вызывать детское трепетание в животе.              Но сегодня был не тот день.              — Драко.              Они пошли по длинной дорожке, но он не протянул ей руку.              — Как Скорпиус?              — Ты мог бы пойти со мной в Нору и проводить его, — усмехнулась она, заметив выражение его лица, ясно выдававшее нежелание туда идти. — Рано или поздно тебе всё равно придётся туда прийти. Но Скорпиус справился хорошо. Когда я уходила, он пытался подарить сорняки гному. Кажется, тому понравилось.              Приятное воспоминание померкло, когда она вспомнила кое-что ещё.              — Я принесла буклеты частных школ, которые Гарри оставил для тебя в Норе. Я и не знала, что вы с ним…              — Мы обсуждаем это уже какое-то время.              — И как давно?              — Достаточно давно, чтобы сообщить мистеру Грейвзу, что как только я запишу Скорпиуса в школу, его услуги больше не понадобятся.              — А Кэтрин?              — Ей объяснили её новую роль и составили контракт. Она будет забирать его из школы, помогать с заданиями и присматривать за ним по вечерам, пока я не вернусь домой. И ночёвки — только при необходимости. Мы продолжим любые частные уроки, которые выберет Скорпиус, а если он предпочтёт что-то, чему Кэтрин не сможет его научить, я найму отдельного учителя. Латынь и этикет будут обязательными — не только для того, чтобы угодить моей матери, но и потому, что это то, что ему действительно нужно знать. И это будет не на том уровне и не с той жёсткостью, с которой его принуждали раньше.              Звучало это невероятно разумно.              — У меня, конечно, нет права голоса, но, по-моему, это изменение пойдёт ему только на пользу, — заметила Гермиона.              Они дошли до огромных дверей, которые открылись сами собой, открыв вид на элегантный вестибюль с двойной парадной лестницей и хрустальными люстрами.              — Не думаю, что я когда-либо подразумевал, будто у тебя нет права голоса.              Вид входа был потрясающим, но Гермиона не двинулась с места; она стояла в дверях, ошеломлённая, пока Драко заходил внутрь. Когда она догнала его, слов всё так же не нашлось. Впрочем, это чувство для Гермионы было не в новинку.              Драко вёл её по извилистым коридорам, останавливаясь ровно напротив каждой закрытой двери, и та тут же открывалась настежь, пропуская их дальше. Было очевидно, что он бывал здесь не раз. Когда последняя дверь вывела их наружу, Драко снял перчатку и жестом предложил ей выйти первой.              Она так и сделала.              И это был… поистине впечатляющий вид.              Пэнси правильно поступила, решив дождаться хорошего дня, который не был создан с помощью магии или чарами.              Вид, открывавшийся с верхней площадки лестницы, словно сошёл со страниц романа. В ясном послеполуденном небе ярко светило солнце.              Зелёный.              Это было всё, что видела Гермиона.              Поля, покрытые густой травой, тянулись так далеко, что, казалось, им нет конца. Лишь линия деревьев на горизонте останавливала этот зелёный простор. Иногда среди равнины встречались одинокие деревья, и они выглядели так, словно их специально посадили в определённых местах.       Но главным зрелищем был огромный лабиринт из высоких живых изгородей. Его извилистые коридоры уходили так далеко, что у Гермионы мелькнула мысль: сколько же времени может понадобиться, чтобы выбраться из него? В самом сердце лабиринта возвышался фонтан, и вода, бьющая вверх, словно служила маяком для тех, кто мог заблудиться в этих зелёных стенах.              Единственным элементом, выбивавшимся из этой зелёной картины, оказался огромный стол слева. За ним сидела Пэнси вместе с остальными гостями, которые были нарядно одеты в костюмы единого стиля. Их голоса звучали приглушённо, но доносились отчётливо. Даже с этого расстояния Гермиона ощущала напряжение, висевшее в воздухе над компанией. Она глубоко вдохнула, готовясь войти в эту атмосферу.              — Ты собираешься стоять здесь весь день?              Только тогда Гермиона вспомнила, что она не одна.       Драко уже спустился на две ступеньки вниз и повернулся к ней, протягивая руку в перчатке. Когда Гермиона огляделась, проверяя, не видит ли их кто-нибудь, его лицо недовольно скривилось, но он не опустил руку.              — Твои туфли недостаточно хорошо держатся на лестнице, — сказал он.              Как оказалось, Драко был прав. Гермиона случайно наступила на подол платья, наблюдая за ним. Она не упала лишь потому, что успела ухватиться за его руку. Он полностью обхватил её ладонь своей, и тепло его ладони передалось ей через перчатку. Когда они спустились, Гермиона на мгновение позволила себе подумать о том, чтобы не отпускать его руку, но Драко разжал пальцы до того, как эта мысль полностью сформировалась в её голове.              Это послужило напоминанием, что за ними наблюдают, и почти никто из присутствующих не догадывается о том, что происходит на самом деле.              Все вокруг выглядели великолепно в костюмах эпохи Регентства. Женщины сидели слева, мужчины справа, на комфортном расстоянии друг от друга, но не слишком далеко. На блюдах, выложенных виноградными листьями, расположились нарезанные фрукты и орехи, сальмагунди, хлеб с джемом, а также чай, которым гости угощались в подходящий момент.              Для каждого нашлось свободное место за столом, но Гермиона села между Пэнси и Дафной, напротив Рона. Драко расположился напротив улыбающейся Парвати между Блейзом и Дином, который держал извивающуюся Халию.              Как только Гермиона заняла своё место, напряжение между Пэнси и Перси стало почти ощутимым. И она не была единственной, кто это заметил, судя по быстрым взглядам, которыми обменялись остальные за столом.              Пэнси не поздоровалась, предпочтя пить свой чай. Точнее, вино. Румянец на её лице говорил о том, что это был не первый бокал.              — А вот и вы, — сказала Дафна, улыбка которой словно кричала о помощи. — Как раз вовремя, чтобы начать игру.              — Я уж думала, что мы никогда не начнём, — добавила Лиза с другого конца стола.              Сьюзен перестала жевать, а Парвати бросала взгляды на Рона, который делал вид, будто ничего не замечает.              Мир держался на очень тонкой ниточке.              Гермиона поморщилась и обменялась взглядами с Дафной, затем с Джинни, и обе выглядели столь же тревожно. Перси, сидевший напротив Пэнси между Тео и Роном, едва заметно нахмурился, что явно отражало его настроение.              Падма поджала губы, словно беззвучно насвистывая, а затем произнесла одно слово, которое Гермиона уже успела прочувствовать:              — Неловкость.              Это будет долгий день.              Ни одна игра не могла облегчить ситуацию, но Падма старалась, раздавая каждому карточку с темой для разговора. Первая досталась Сьюзен, вторая Гарри, третья Джинни. Всё шло гладко, и Гермиона на мгновение подумала, что, возможно, она слишком остро реагирует. Её взгляд невольно возвращался к Пэнси после каждого участия в разговоре. Так же, как и взгляд Перси.              Четвёртой была Лиза.              — Чем мужчины отличаются от скал и гор?              — Как можно это сравнивать? Всем, — усмехнулась Парвати. — По-моему, мужчины гораздо лучше.              Гермиона взглянула на Драко. Он взял одну из книг, украшавших стол, открыл её и явно перестал участвовать в разговоре. Затем достал очки из жилетки и надел их. Заметив, что Лиза и Парвати смотрят на него, Драко с равнодушным выражением лица проигнорировал обеих и вернулся к чтению.              — Ты хочешь сказать, что мужчины лучше природы? — Лиза фыркнула и закатила глаза. Падма тут же выпрямилась, защищая сестру. — Мне нравятся спортивные парни, как и всем, но ставить их выше красоты природы — это…              — Несравнимо, как и сказала Парвати, — спокойно вмешался Тео. Впервые Гермиона обратила внимание на его форму капитана военно-морского флота. — Я не думаю, что нужно воспринимать эту цитату слишком буквально. Мужчина — это человек. А человек для меня — это человечество в целом, а не какая-то его часть.              — Интересная точка зрения, — сказала Гермиона, делая глоток заранее приготовленного чая и стараясь показать, что напиток ей нравится. Она поставила чашку. — Люди склонны пытаться воспроизвести природу, но все их попытки терпят неудачу.              Серые глаза устремились на неё. Она заметила это лишь потому, что сама смотрела на него.              — Почему? — спросил Тео, переводя взгляд на Пэнси. Та допивала бокал вина, сердито оглядывая присутствующих. Вид у неё был скучающий и раздражённый.              Они оба слегка напряглись.              — Природа есть природа, — продолжил Тео, не отвлекаясь от разговора. — Она просто существует и будет существовать долго после того, как нас не станет. А вот человек — существо совсем не простое.              — Мужчины меняются. — В голосе Лизы прозвучала резкость, заставившая Рона прервать тихий разговор с Гарри. — Их привязанности меняются, как приливы и отливы.              Дин пожал плечами и положил руку на голову дочери.              — Потому что люди меняются.              — В этом нет ничего страшного, просто это не относится к теме скал и гор, — сказала Гермиона, взяв кусочек фрукта. — Кто следующий?              — Я, — ответила Парвати, открывая свою карточку. — Брак в эпоху Регентства и сейчас. — Она нахмурилась. — Если речь идёт о предпочтениях, то я бы предпочла, чтобы брак сейчас был таким же простым, как и тогда.              — Мама с удовольствием устроит твой брак, — усмехнулась Падма. — Если ты этого хочешь.              — Отвали, — нахмурилась Парвати. Её сестра засмеялась, и остальные подхватили смех. — Я просто думаю, что весь процесс был проще, потому что любовь была проще.              — Любовь по определению не может быть простой, — впервые заговорил Перси с резкой интонацией, которая усилилась, когда Пэнси налила себе ещё один бокал и наполнила его до краёв. — Это больше, чем слово. Больше, чем одномерное выражение. К этому нельзя относиться легкомысленно. По крайней мере, я так не делаю.              И тут словно раздался метафорический громовой раскат, предупреждающий о надвигающейся буре, но никто, кроме Джинни, этого не заметил. Она лишь косо взглянула на брата, сидя по другую сторону от Пэнси. Их взгляды встретились над головой ведьмы, попивавшей вино.              Все вот-вот станут свидетелями всплеска эмоций.       Время сменить тему.       Но никто не решился сказать это Парвати.              — Ты прав, — продолжила она. — Может, я выразилась неправильно, но я имела в виду, что хотела бы, чтобы любовь сейчас была такой же, как тогда. Все встречаются на вечеринках и светских мероприятиях, выпивают, танцуют, и в итоге находят себе мужа.              — Ты вообще книги читала? — резко спросила Пэнси, постукивая по стопке книг на столе. — Очевидно, нет. Всё было совсем не так.              Тео оживился. Драко ненадолго поднял голову. Блейз и Дин обменялись взглядами с Падмой и Дафной.              — Хорошо, я не читала эти книги, — сказала Парвати, заправляя волосы за уши. — И, может, я не знаю, как проявлялась любовь в те времена, но я имею право хотеть, чтобы сейчас всё было так же просто.              — Я бы не хотела этого, — решила вмешаться Гермиона прежде, чем явно раздражённая Пэнси успела что-то сказать. — В те времена любовь заключалась не только в восхищении хорошими качествами или физической привлекательностью, но и была связана с экономической состоятельностью и нереалистичными ожиданиями для сегодняшнего времени.              — Можно сказать, что эти две причины до сих пор лежат в основе большинства браков чистокровных. — Блейз откинулся на спинку стула. Он выглядел расслабленным и предвкушал хаотичное развитие событий.              — Возможно, но вы вряд ли увидите, чтобы я подписывала брачный контракт. Я понимаю, что это не всегда выбор. В определённых кругах этого ожидают, но для меня брак всегда был выбором. — Гермиона покачала головой. — Признаюсь, мои взгляды на брак не такие традиционные и даже не такие ожидаемые.              Драко фыркнул и поправил очки.              Все посмотрели на него.              Даже Пэнси.              — Комментарии? — Гермиона подцепила вилкой ещё один кусочек фрукта.              — Много. — Серые глаза мельком посмотрели на неё, а затем снова вернулись к книге. — Но я оставлю своё мнение при себе.              Парвати обратилась к Гермионе.              — Как думаешь, ты выйдешь замуж?              Сьюзен, похоже, заинтересовалась её ответом и стала слушать внимательнее.              — Я не уверена. — Гермиона неловко пожала плечами. — Брак сейчас не входит в мои планы.              — В глубине души каждая женщина мечтает о замужестве, — сказала Лиза. — Я…              — Я не каждая женщина, — перебила Гермиона. — Да, я понимаю смысл брака и никогда не стану отговаривать того, кто захочет жениться или выйти замуж на своих условиях. Но не уверена, что это для меня. — Она тихо засмеялась, покачав головой. — В то же время я не могу сказать это наверняка, потому что, по правде говоря, понятия не имею.       — О? — Падма оперлась локтем на стол. — Продолжай.              — Может быть, однажды я соглашусь, но мне нужно будет больше, чем просто сильно любить кого-то, — сказала Гермиона, коснувшись конца локона. — Мне придётся каждое утро просыпаться и осознанно выбирать эту любовь.              — Думаю, это хороший подход, — кивнул Гарри. — Если не можешь взять на себя обязательства, не берись. — Он провёл рукой по слегка прилизанным волосам, растрепав их.              Взгляд Джинни встретился с мальчишеской улыбкой Гарри.              — Брак — дело непростое, но я стал лучше благодаря Джинни. — Гарри широко улыбнулся своей краснеющей жене, а потом взглянул на Забини. — Как я говорил Блейзу, когда вступал в брак, я не был к этому готов. Нам понадобилось время, чтобы понять друг друга, но таков брак. Это то, над чем нужно постоянно работать, независимо от того, на ком и как долго ты женат.              — Верно, — подтвердила Джинни, делая глоток чая. — Речь идёт об эмоциях, общении, ответственности и преданности.              — Если добавить детей, всё усложняется, — улыбнулась Дафна мужу, — но важно расставлять приоритеты. Мы с Дином этому учимся.              — Это нелегко, когда две трети детей дерутся, последний хочет тишины, все голодные, а мне просто хочется вздремнуть, — добавила Джинни с лёгкой усмешкой.              Гермиона рассмеялась над замечанием Джинни.              — Вот тогда мы делим обязанности и властвуем.              Она дала Гарри «пять» через стол, и оба рассмеялись.              Разговор плавно продолжился и, хотелось надеяться, ушёл от темы Перси и Пэнси. Первый рассеянно смотрел на траву, а вторая неторопливо потягивала вино.       Дин извинился, чтобы поменять подгузник Халии, а Дафна пошла с ним, потому что пришло время кормления. Они ушли, держась за руки, но перед этим Дафна бросила на Гермиону выразительный взгляд, явно прося её присмотреть за Пэнси. Гермиона едва заметно кивнула в ответ.              — Кто следующий? — Джинни сложила руки на столе. — Тео?              — Наверное. — Он послушно взглянул на свою карточку. — Как вы определяете успешную женщину? Вопрос кажется простым, если я описываю свой идеальный тип… Но он варьируется от человека к человеку.       — Это не имеет смысла, — закатил глаза Рон. — У тебя же должен быть какой-то тип. У всех он есть.              — На самом деле, нет, — ответил Тео, кладя карточку на скатерть. — Красота субъективна, а не объективна. Она меняется, увядает и исчезает. Влечение столь же мимолётно. То, что считают красивым, может быть противоречивым и сбивающим с толку, ведь чётких стандартов не существует. — Он посмотрел на Рона. — Нас с тобой привлекают разные люди.              — Так какой у тебя тип, Тео? — спросила Парвати.              Гермиона ощутила искреннее любопытство, как и остальные. Даже Пэнси на мгновение перестала пить.              — Я предпочитаю сильную эмоциональную связь физической, — спокойно ответил Тео. — Пол не имеет значения.              Рон удивлённо моргнул, а Блейз лишь пожал плечами, словно это было очевидно. Драко снова вернулся к чтению и перевернул страницу, внешне не отвлекаясь, но явно прислушиваясь к разговору.       Рон выглядел по-настоящему озадаченным.              — Как можно создать эмоциональную связь раньше физической?              Гарри не ответил, а просто похлопал его по плечу и рассмеялся.              —Эй! — Рон толкнул его локтем. — Я просто хочу сказать, что я не начинаю с изучения эмоций женщины. Я замечаю их…              Блейз прочистил горло.              — Что ты заметил в Падме в первую очередь?              — Её ноги, — без тени смущения ответил Блейз, когда все рассмеялись, а Падма кивнула с широкой улыбкой. — Я такой, какой есть. Но потом я заметил её реакцию. Когда она поймала мой взгляд, то отчётливо дала понять, что не стоит её объективизировать. Она дала мне пощёчину и я пригласил её на ужин.              — Я сказала «нет», — вставила Падма.              — Тринадцать раз, — лукаво ухмыльнулся Блейз. — Но вот мы здесь. Есть ли сожаления?              — Хмм… — Она притворилась, что обдумывает ответ. — Никаких.              — Вы, ребята, перестаньте быть такими чертовски милыми, пока я одна, — надулась Парвати. — Я — последняя из Патил. До сих пор в шоке, что ты согласилась сменить фамилию.              — Я сделаю двойную фамилию.              — Правда? — Голос Лизы звучал словно скрежет по стеклу. — Удивительно.              Сьюзен закрыла глаза и глубоко вздохнула, прежде чем поднять бокал с вином. Гермиона была уверена, что успела заметить, как та закатила глаза.              — Может быть, для тебя это важно. — В обычно спокойном голосе Падмы прозвучали нотки раздражения. — Но решение принимаю я.              Улыбка Блейза стала шире. Ему явно нравилось видеть эту сторону своей невесты.              — Я определённо взяла бы фамилию мужа, — заявила Лиза тоном, от которого Падма и Сьюзен обменялись недовольными взглядами. — Это традиция и…              — Я не буду менять фамилию, — твёрдо вставила Гермиона. — Но это касается только меня и мужчины, за которого я выйду замуж. Это не обсуждается за круглым столом.              Гермиона поняла, что недостаточно хорошо скрыла своё раздражение, потому что Драко откинулся на спинку стула и улыбнулся уголком губ. Внимание всей компании было приковано к ней.              — Ну, тогда, полагаю, это к лучшему, что ты и замуж не собираешься.              Гермиона возмутилась, как и Джинни. Сьюзен выглядела уставшей, а Падма подтолкнула её в бок, призывая придержать язык. Пэнси просто потягивала вино и наблюдала за происходящим.              — Я…              — Мы совсем отошли от темы, — протянул Драко своим медленным, размеренным тоном, прерывая накаляющуюся перепалку.              — Верно, — вздохнула Парвати. — Думаю, все согласны, что нет определённого понятия «успешная женщина», как нет и «идеального мужчины».              — Нет, — сухо сказал Драко. — Однако эти два слова — «идеальный» и «мужчина» — вместе не существуют.              — Раз уж ты так выражаешь своё мнение, Малфой, — вмешалась Лиза, и её взгляд только усилил раздражение Гермионы, — кто для тебя идеальная женщина?              Драко не скрывал недовольства тем, что его втянули в это обсуждение.              — А ты как думаешь?              По тому, как напрягся его взгляд, Гермиона поняла, что этот вопрос был не более чем вызовом. Тем самым, который он задал ей в оранжерее несколько месяцев назад, хотя на этот раз в нём было больше остроты, чем она помнила.       Больше веса.              Гермиона была не единственной, кто пытался без слов предостеречь Лизу от продолжения. Тео слегка покачал головой, а Парвати заметно съёжилась.              Но Лиза продолжила.              — Ты — Малфой. Думаю, тебе нужна кто-то более традиционная, готовая играть роль послушной жены. Женщина, которая заботится о внешнем виде, но при этом умеет держать себя в обществе и не теряет влияния. Кто-то вроде твоей матери.              — Никто не захочет жениться на женщине, которая похожа на его мать. — Сьюзен заметила, что все взгляды обратились на неё. — На этом мой вклад в разговор заканчивается. — Она откусила кусочек фрукта и взмахнула вилкой. — Продолжай позорить себя, Лиза.              Ведьма выглядела оскорблённой, готовой наброситься на Сьюзен.              — Я…              — Она сильна, но послушной женщиной её не назовёшь.              Блейз поперхнулся, а Тео бросил другу усталый взгляд. Озадаченная этим заявлением, Гермиона нахмурилась и посмотрела на Драко, который уже вернулся к своей книге. Гарри пристально смотрел на неё; она пожала плечами, пытаясь понять, в чём дело, но он прикрыл лицо рукой. Пэнси тоже взглянула на Гермиону, закатила глаза и вернулась к своему напитку. Рон склонил голову набок, на его лице сменилось несколько выражений, но он отбросил все мысли и усмехнулся.              — Раз уж тебе это забавно, — протянул Драко, перелистывая страницу, — ответь на вопрос.              Лиза посмотрела на Рона.              — Какая твоя идеальная женщина?              — Умная и красивая. Честная и преданная. — Он сделал паузу, обдумывая следующие слова. — Мне нравятся находчивые и сильные женщины, которые любят готовить и читать… — Рон замолчал, погрузившись в раздумья, а улыбка Лизы мгновенно исчезла.              — Искусство тонкости — не для тебя, да, Уизли? — Голос Драко был странной смесью раздражения и удивления. — Если уж ты собираешься описывать Грейнджер, то хотя бы будь честен до конца.              Лиза резко встала и направилась к дому. Гермиона взглянула на Рона, который выглядел совершенно озадаченным. Гарри хлопнул его по затылку, что заставило Рона скривиться и сердито посмотреть на лучшего друга.              — Я был честен!              — Когда твоя девушка не умеет готовить, а бывшая умеет, честность — это не лучшая политика, дружище.              — И ещё. — Драко окончательно закрыл книгу, привлекая всеобщее внимание, и аккуратно поставил её на стол. — Если ты собираешься описать Грейнджер как свой идеал, то должен описать её полностью. Вплоть до того, что она часто раздражает, упряма, самоуверенна и порой до безобразия самодовольна.              Гермиона не расстроилась из-за его замечания, ведь это было правдой.              — Нельзя строить идеал на человеке, опуская то, что делает его самим собой, — добавил Драко.              Она и все остальные замерли, глядя на него. Глаза Сьюзен расширились от удивления, а Парвати вздохнула с влюблённой улыбкой.              — Я же не говорил, что Гермиона — это мой идеал, я просто… — начал Рон.       — Перечислял качества Грейнджер, пока это не расстроило твою девушку настолько, что она ушла, — скучающе перебил Драко. — Я не отказываюсь от своих слов.              Рон открыл рот, чтобы возразить, но Перси его перебил:              — Он прав.              — Что…              — Когда любишь кого-то, ты любишь настоящего человека, а не только своё представление о нём, — твёрдо произнёс Перси. — Только так можно понять, что у него есть и достоинства, и недостатки. Только так осознаёшь, что, несмотря на всё это, ты всё равно его любишь.              Гермиона следила за голубыми глазами Перси, пока они не остановились на Пэнси. Та замерла.              — Хорошее. Плохое. Любые изъяны. Всё, что между ними. Ты никогда не прекращаешь любить этого человека. — Он смотрел на неё так, будто вокруг никого не было. — Когда любишь кого-то, ты любишь то, как он ходит и смеётся, как приходит к тебе в офис каждый день, чтобы убедиться, что ты поел, и выпроваживает тебя, когда ты этого не сделал.              — Прекрати. — Голос Пэнси звучал холодно, но в глазах стояли слёзы, которые она с трудом сдерживала. — Прекрати говорить это слово.              — Нет. — Перси решительно сжал челюсть. — Потому что, когда любишь кого-то, Пэнси, ты любишь его неуверенность и несовершенства. Любишь прошлое, потому что оно сделало его таким, какой он есть. Я…              Пэнси вскочила на ноги, едва не споткнувшись о подол своего бирюзового платья, молча скинула туфли и бросилась прочь. Но не к дому, а в сторону лабиринта из живой изгороди.       Все остались в ошеломлённом молчании.              — Прошу прощения за эту сцену. — Перси прочистил горло и встал, поправляя тёмно-синий жилет. — Извините нас.              Он обошёл Гарри и Рона. Его шаги были более размеренными, чем у Пэнси, которая уже достигла ближайшего входа в изгородь. К тому времени, как он остановился, чтобы достать волшебную палочку и призвать её туфли, Пэнси уже не было видно.              Вскоре и Перси исчез из виду.              

***

             Компания переместилась за столики у подножия лестницы, пока Дафна и Падма наводили порядок.              Рон только что вернулся (один) после попытки помириться с Лизой. Это означало, что всё прошло не слишком удачно. Сейчас он разговаривал с Дином и Гарри возле одного из деревьев. Дин что-то объяснял, а Гарри похлопывал его по спине в знак поддержки.              Гермиона огляделась, не вставая со своего места за маленьким столиком на улице. Но ничто не могло отвлечь её от Парвати, которая продолжала обсуждать то, на что они втроём сейчас смотрели.              На очень неловкого Драко Малфоя со спящей Халией, прижавшейся к его груди.              Пока Дафна помогала Падме, она успела ловко подбросить малышку ему на руки, поскольку он оказался первой свободной парой рук, которую она заметила. Обмен получился неловким. Драко, похоже, не знал, что делать с таким маленьким существом, но, видимо, быстро разобрался и устроился поудобнее.              Теперь он, казалось, хотел пошевелиться, но боялся разбудить девочку. Драко дважды тянулся за книгой на столе, прежде чем окончательно сдаться.              — Ну всё, кажется, у меня сейчас яичники взорвутся, — вздохнула Парвати. — О боже! Если бы на мне были трусики, они бы…              — Почему ты не носишь трусики? — закашлялась Джинни.              — Я никогда не ношу трусики.              — Это также историческая достоверность для сегодняшнего мероприятия, — вставила Гермиона раньше, чем успела Парвати. Все удивлённо открыли рты. — Что? Нижнее бельё стало популярным только после 1820 года. Я провела небольшое исследование.              — Конечно, провела. — Парвати похлопала её по плечу, затем замялась. — Погоди… Это значит…              Вопрос оборвался, когда Халия повернула голову, и выражение лица Драко смягчилось в тот самый взгляд, который Гермиона часто замечала, когда он смотрел на Скорпиуса.              Парвати вздохнула.              — Я не понимаю, что в нём такого привлекательного. — Сьюзен пожала плечами в ответ на обиженное фырканье подруги. — Он в хорошей форме, да, но не в моём вкусе. Рон или Симус — да. Драко Малфой? Нет.              — Ты что, шутишь? — воскликнула Парвати.              Гермиона поморщилась от пронзительного тона в её голосе.              — Во время консультации он вёл себя достаточно вежливо, — продолжила Сьюзен, — но мне потребовалось тридцать минут, чтобы снять с него рубашку и увидеть, что у него с плечом. Мы не можем начать лечение, пока он не восстановится после своей новой травмы. Следующие девять сеансов будут долгими.              Новой травмы?              Её взгляд обратился к Парвати, но та была слишком занята разглядыванием чего-то и не заметила упоминания Сьюзен о «новой травме» у Драко — что бы это ни значило. Любопытство Гермионы разгорелось с новой силой. Честно говоря, оно и не угасало.              — Так, стоп. Ты видела его без рубашки? — Парвати выглядела крайне заинтригованной. — Рассказывай.              Гермиона и Сьюзен синхронно закатили глаза.              — Я почти не обращала на это внимания, — ответила Сьюзен. — Да и сейчас не обратила бы, если честно. Мне вообще нравятся милые парни. А Малфой таким не является.              — Я думаю, что понятие «милый» сильно отличается у разных людей, и ещё зависит от типа личности, — спокойно произнесла Гермиона, стараясь излагать мысли чётко. — В целом, милый ли он? Думаю, что нет, потому что он не слишком общительный, не эмоциональный и даже не располагающий к себе, поэтому его нельзя назвать милым. Но Драко сдержанный и вежливый. Он вдумчивый, трудолюбивый и старается поступать правильно. Он начинает новую жизнь со своим сыном, и я могу оценить, сколько усилий это требует…              — О боже, тебе он нравится! — глаза Парвати буквально сверкали. И прежде чем Гермиона успела возразить, та откинулась на спинку стула. — Нравится.              — Я… эм…              — Ты только что догадалась об этом? — бровь Сьюзен исчезла за чёлкой. — Она… Ах, ты ведь не была на том завтраке, когда она нам сказала.              — Что?!              — Гермиона практически сказала, что она в нём души не чает. — Сьюзен повернулась к Гермионе. — Это всё ещё правда?              — Да… — Гермиона хотела рассказать больше, но решила оставить подробности при себе.              — Как я это пропустила? — Парвати надула губы. — Все хорошие сплетни ускользают мимо меня.              — Это не сплетни. Это… — Гермиона вздохнула. — Я просто узнала его получше.              Парвати, казалось, потеряла дар речи, а Сьюзен в притворном сочувствии похлопала её по спине.              — Ты также видела его с сыном, и это многое меняет, учитывая, как сильно ты обожаешь Скорпиуса, — подмигнула Джинни. — Кстати, как прошла встреча? Ал сегодня утром скакал по всему дому, а Лили чуть не укусила его. К счастью, она передумала, когда он предложил ей сок.              Гермиона рассмеялась.              — Всё прошло хорошо.              Это напомнило ей о другом.              — Ты мне не рассказывала, что вы планируете отправить Альбуса и Скорпиуса в одну школу.              — Ох. — Джинни выглядела искренне озадаченной. — Я думала, Малфой тебе рассказал. Просто предположила, что он с тобой это обсуждал.              — Это не проблема. Я думаю, это здорово, — улыбнулась Гермиона.              — Да, — кивнула Джинни. — Джеймс пойдёт в школу на следующей неделе, а Лили в детский сад. Мы собирались отдать Ала в школу, пока не будет принято окончательное решение, потому что я беспокоилась, что вдруг потом не найдётся места. Но Малфой сказал, что Альбус может присоединиться к занятиям Скорпиуса, пока мы не найдём школу для обоих. Он также попросил не волноваться о месте, потому что для них обязательно найдут место.              — Понятно. — Гермиона почти слышала эти слова, произнесённые голосом Драко, в интонации Джинни.              Лёгкий холодок пробежал по телу, когда подул ветер, и ей пришлось поправить чепчик. Волосы Джинни были идеально заплетены в низкую косу и лишь несколько выбившихся прядей она заправила за ухо.              — Скорпиус хорошо влияет на Ала, и, думаю, это работает и в обратную сторону, — продолжила Джинни. — Мы все согласны в том, что хотим сделать так, как будет лучше для них обоих. Пока всё получается, и я учусь не задавать ему лишних вопросов.              Как будто почувствовав, что его обсуждают, Драко поднял глаза от книги. Он посмотрел прямо на Гермиону, и больше никуда. Она встретила его взгляд.              — Я всё равно задаю вопросы, — тихо сказала Гермиона.              — Могу представить. — Джинни сделала паузу. — Он и Гарри выпивали вместе на прошлой неделе.              — Что?! — Парвати и Сьюзен одновременно наклонились вперёд. Они переглянулись, и Парвати задала уточняющий вопрос: — Так они друзья? Это было бы…              — Не уверена, что слово «друзья» подходит, — задумчиво ответила Джинни, — но Гарри больше не раздражается на него. К тому же Альбус и Скорпиус…              — Он никогда не делает что-то наполовину.              Слова, которые Драко говорил ей раньше. И не один раз. Его прошлые действия показывали, что почти нет ничего, чего бы он не сделал для Скорпиуса. И если это означает наладить отношения с Гарри — что ж, значит, так тому и быть.              — Я бы не возражала, если бы он… Ай, Сьюзен! — Парвати нахмурилась. — Я пошутила. Немного.              — Может, тебе не стоит его объективизировать?              — Он красивый, сдержанный и одет в стиле эпохи Регентства, — парировала Парвати. — Ах да, и не будем забывать, что сейчас он держит на руках малышку, которая приходится ему племянницей. Послушайте, он соответствует всем моим требованиям, так что единственное, что я могу делать, — это объективировать его.              Сьюзен обдумала аргумент подруги и скривилась.              — Ладно, справедливо. Но, может, ты не будешь делать этого перед Гермионой? Она его целовала…              Парвати закричала. Громко.              Все вздрогнули.              Джинни схватила Гермиону за руку, а Сьюзен поспешно закрыла рот Парвати ладонью. Даже Драко слегка вздрогнул, будто почувствовал опасность. Халия, явно недовольная тем, что её потревожили, начала капризничать. Он встал, обошёл стол, пока она не успокоилась после испуга, а затем остановился у сумки для переодевания и стал рыться в ней в поисках соски.              Которой там не оказалось.              Гермиона отчётливо видела проблему, маячившую вдалеке.              — Ты успокоилась? — спросила Сьюзен, отпуская руку подруги.              Парвати кивнула, её глаза всё ещё были широко раскрыты. Как только Сьюзен отпустила её, ведьма глубоко вздохнула.              — Ладно, ладно. Простите за крик, я совершенно спокойна. — Парвати повернулась к Гермионе и схватила её за руку. — Мне нужны подробности. Когда? Почему? Как? Было ли…              — Джинни расскажет. Она видела, — перебила Гермиона. — По крайней мере, часть.              Она извинилась и направилась к одной цели — Драко.              На его лице читалось заметное напряжение, пока Халия продолжала ёрзать, всё ещё расстроенная из-за того, что её потревожили. Гермиона положила руку на голову малышки, чтобы успокоить её, и что-то нежно прошептала. Халия наконец взяла соску, но при этом не переставала хмуриться.       — Дафна почти закончила, — улыбнулась Гермиона, не сводя взгляда с нахмуренной Халии. — Она, наверное, захочет забрать её. Если ты отнесёшь её к…              Гермиона подняла глаза и наткнулась на тяжёлый взгляд. Это был не первый раз, когда он смотрел на неё так, но легче от этого не становилось.              Она глубоко вдохнула, когда он отвернулся.              Драко двинулся в сторону Дафны с успокоившейся малышкой на руках, и Гермиона пошла было следом, но он замедлил шаг, подстраиваясь под её темп. Когда они проходили мимо Джинни, Сьюзен и всё ещё ошарашенной Парвати, она метнула на них сердитый взгляд за то, что так откровенно пялились.              Передача прошла быстро. Дафна взяла девочку и ушла вместе с Блейзом и Падмой.              Они остались вдвоём.              — Я подумал прогуляться по живой изгороди. — Драко посмотрел куда-то мимо неё. — Присоединишься?              — Шансы столкнуться с Пэнси и Перси…              — Малы. Их давно не видно. — Он провёл рукой по жилету и направился к зелёным коридорам; Гермиона пошла рядом. Их шаг был размеренным, пока солнце снова не выглянуло из-за туч. — Кто-то должен бы… — Драко взглянул на неё, замечая, как на её лице быстро расползается улыбка. — Что?              — Ты переживаешь. Но я бы больше волновалась, если бы она вышла из лабиринта одна. Пэнси совсем разбита после их разрыва. Очевидно, у неё есть чувства к нему, но я не знаю, что произошло.              Драко ничего не ответил. Они вошли в живую изгородь и пошли по тропинке. Солнце теперь светило прямо на них, а ветер шевелил ровно подстриженные кусты.       Когда Гермиона повернула к первому проходу, рука в перчатке мягко обхватила её ладонь и направила прямо.       Туда, куда он хотел.              — Ты ведь знаешь дорогу, да?              — Мы в детстве играли в этом лабиринте. — Он не отпускал её руку. Второй поворот был быстрее, и его ладонь легла ей на спину, направляя движение. — Иди за мной.              И она пошла за ним, замедляя шаг, когда замедлял он перед поворотом, проводя руками по стенам из живой изгороди. Попадались ухоженные клумбы, придававшие лабиринту краски посреди моря зелени. Они проходили мимо скамеек, и Гермионе почти захотелось остановиться, сесть и насладиться атмосферой, вдохнуть аромат свежего воздуха и самой жизни, насладиться тишиной.              Но прогулки с Драко были похожи на то же самое. Он был её проводником в этом лабиринте, где Гермиона почти не знала дороги. Его язык тела был достаточно открытым, легко читаемым, и Драко ни на миг не отпускал её руку.              — Пэнси боится. — Ровный ритм голоса Драко был едва заметным, но всё же заставил Гермиону отвлечься от красоты вокруг и сосредоточиться только на нём.              — Чего?              — Перси. — Он замедлил шаг, остановился и повернул голову, ловя её взгляд. — Она боится того, чего он заставляет её хотеть. Того, что он заставляет её чувствовать.              Гермиона задержала дыхание в тишине между его словами. Казалось, что стены живой изгороди смыкаются вокруг них. Её сердце сбилось с ритма, когда его рука скользнула из её ладони и опустилась вниз.              — Нет ничего плохого в том, чтобы чувствовать. — Драко сцепил руки за спиной. — Но в этом случае ты создаёшь то, что можно потерять.              — Я не понимаю, в чём проблема. Она же его любит. — Гермиона перебросила кудри на одно плечо. — Погоди. Она тебе всё рассказала? Дафна всю неделю пытается добиться от неё хотя бы больше, чем односложных ответов. Она могла бы поговорить и со мной.              Часть её искренне удивлялась, почему Пэнси не сделала этого, но другая, очень маленькая, понимала, что той, возможно, нужно было пространство, а не внимание. Пэнси не была из тех, кто делится переживаниями. Она держала карты при себе, выкладывая их только тогда, когда это было выгодно, и никогда без расчёта на то, что их могут увидеть все.              — Мы подробно обсудили ситуацию, — произнёс Драко.              Это было загадочное заявление, с оттенком подтекста, в котором Драко всегда был мастером.              — А ты?              Гермиона прищурилась.              — А что я?              — Ты когда-нибудь хотела чего-то подобного?              Она открыла рот, чтобы ответить автоматически, но тут же закрыла.              — Не особо.              Хотя в последнее время всё чаще возникали такие моменты…              — Вот и ответ, почему она не говорила с тобой об этом.       Драко снова пошёл вперёд, но шаг его уже не был таким неторопливым, и Гермионе пришлось ускориться, чтобы поспевать за ним. Её мысли метались, разбирая его слова — по одному, по кусочкам, по слогам.              А затем глубже.              Она услышала их, поняла и пришла к собственному выводу, от которого глаза расширились. Может, это было неправильно, но его слова подвели её к самой двери истины о том, что их объединяло, и к причинам, по которым Пэнси знала, кому можно довериться…              Но мысль резко оборвалась, когда они свернули за изгородь и услышали голоса по другую сторону.              — Я готов идти за тобой хоть по всему этому лабиринту. — Голос Перси был спокойным и рассудительным, твёрдым, но искренним. — Сколько бы ни потребовалось. Что угодно, лишь бы убедить тебя…              — Я не могу. — Голос Пэнси сорвался. — Я не могу снова быть разбитой изнутри. Я не хочу снова чувствовать себя никчёмной.              — Ты же знаешь, что я не…              — Я отказываюсь переходить из одной коллекции трофеев в другую. — В её словах звучало больше эмоций, чем Гермиона когда-либо от неё слышала. Это лишило её дара речи. — Ты думаешь, что любишь меня, но я уверена, что когда ты получишь меня, когда узнаешь меня по-настоящему, ты…              — Я уже знаю тебя. — Голос Перси был тихим, но в напряжённой тишине прозвучал особенно громко. — Я не знаю всего, но знаю достаточно, чтобы в точности иметь в виду то, что сказал. Поверь мне.              Воздух словно дрожал от напряжения, пока её слова не разрезали его, как нож.              — Я не умею.              Её сдавленный всхлип был тихим, но в нём было столько боли, что у Гермионы сжалось сердце. В висках заныло, а глаза защипало, когда она увидела, насколько уязвимой была её подруга.              Рука Драко легла ей на спину, мягко направляя их в другую сторону. Последнее, что Гермиона услышала, был ровный голос Перси, полный мольбы:              — Пожалуйста, позволь мне показать тебе.              

***

             Гермиона ждала наверху лестницы.              Прошёл по меньшей мере час с тех пор, как она села, перестав стоять у перил, и ещё час с тех пор, как все ушли внутрь. Солнце уже начало свой путь к горизонту; его часть скрывали облака и высокие деревья вдалеке.              В воздухе чувствовалась лёгкая сырость, и это был знак того, что идеальный день Пэнси завершится дождём. Вдалеке прогремел раскат грома, но Гермиона всё равно оставалась на месте, ожидая, когда из лабиринта выйдут двое.              Но она была не одна.              Дафна нервно ходила позади.              Четыре шага вправо. Поворот. Четыре шага влево. Поворот.              Она занималась этим последние полчаса. От её нервного напряжения Гермиона начала волноваться ещё сильнее, пока не поняла, что больше не может этого выносить. После ещё двух кругов Гермиона протянула руку. Слов не понадобилось, Дафна взяла её и села рядом. Они не отпускали рук, пока ждали вместе, опираясь друг на друга ради поддержки.              — Она сказала мне, что любит его, — призналась Гермиона в тишине. — Услышать это…              — Брак Пэнси, если это вообще можно так назвать, сломал её психологически. Её бывший муж контролировал всё, включая её общение. Он прятал все мои письма. Каждую попытку восстановить связь между нами… У Пэнси годами не было ни одной собственной мысли. Она чувствовала себя скорее вещью, чем человеком, а его семья относилась к ней всё хуже с каждым годом. Особенно когда она не могла забеременеть.              Гермиона опустила взгляд и слушала.              — Она ходит к психотерапевту с тех пор, как ушла, но Перси был первым мужчиной, кто привлёк её внимание. — Дафна тяжело вздохнула, так, что Гермиона почти ощутила этот вес. — Я предупреждала его с самого начала о том, какие шрамы у неё остались, не вдаваясь в подробности, но он понял. Я не думала… — Она снова вздохнула. — Я сама подтолкнула её дать ему шанс, потому что знаю, какой он человек. Я не учла, насколько далеко всё зайдёт, как глубоко она увлечётся или…              — Насколько сильна её боль, — закончила за неё Гермиона. А также её склонность к разрушению собственного счастья. — Сомневаюсь, что ты могла что-то изменить…              Они обе встали, когда из живой изгороди вышел Перси, держа на руках Пэнси; её руки обвивали его шею. Дафна сразу бросилась к ним, а Гермиона осталась наверху лестницы. Она не слышала их разговора, но видела, что Дафна осталась рядом с ним.              Когда они поднялись по лестнице, Гермиона ждала их.              — С ней всё в порядке, — сказал Перси серьёзно, пока Гермиона рассматривала Пэнси: растёкшийся макияж, распущенные волосы и то, как она прижималась к нему. — Она уснула. У Блейза есть зелье от похмелья?              — У меня в сумке есть. Я принесу.              — Спасибо. — Он поудобнее устроил её в руках. — Думаешь, он будет не против, если мы останемся на ночь?              — Нет, — ответила Дафна, когда они вошли в дом. — Она всё равно собиралась остаться. Я покажу тебе её гостевую комнату. Тебе нужно во что-нибудь переодеться? Джинни…              — Я могу попросить Джинни сходить в мою квартиру, если понадобится, но сначала хочу её устроить. Твоя помощь пригодится.              Дафна кивнула.              — Конечно. Гермиона, ты можешь…              — Да. Я всем скажу.              Оказалось, что все собрались в гостиной. Драко и Рон играли в шахматы и, похоже, шли на равных, оба хмурились и сосредоточенно глядели на доску, пока Гарри и Джинни наблюдали за ними. Блейз и Тео разговаривали рядом с близняшками и Сьюзен, устроившимися на диване.              Когда они увидели её, все замерли.              — Как Пэнси? — спросила Джинни. — Ты…              — Перси несёт её в гостевую комнату, Дафна поможет переодеть её, но ему самому нужна сменная одежда. Не могла бы ты принести его одежду из его квартиры? — Джинни кивала, уже вставая и направляясь к камину в кабинете напротив. — И ещё, сомневаюсь, что Пэнси выйдет к ужину, так что давайте договоримся, что наверстаем упущенное позже. Но сейчас, я думаю, нам стоит подготовиться к сегодняшнему ужину.              — Не переживай, мы всё держим под контролем, — сказала Падма и взглянула на Блейза, который спокойно кивнул. — Дай нам час.              Времени более чем достаточно. Оставалась лишь одна мелочь:              — Никто не видел мою сумочку?              — Она в гостиной, — указала Падма в конец коридора. — Я не хотела, чтобы она куда-то затерялась.              Гермиона вышла и дошла до середины коридора, когда услышала приближающиеся шаги. Обернувшись, она увидела Рона и замедлила шаг, чтобы они пошли вместе. Она не возражала против компании.              День был долгим, и Гермиона с нетерпением ждала ужина, вина и возможности немного выдохнуть.              — Прости за ранее… Про тот разговор об идеальной женщине. — Рон провёл рукой по волосам. — Я специально называл твои качества, потому что хотел, чтобы Лиза бросила меня.              — Что? — Она покосилась на него. — Подожди… То есть…              — Я несколько раз пытался с ней расстаться, но она никак не понимала намёков и всё продолжала доказывать, что мы идеально подходим друг другу, в то время как я видел только то, как… — Рон смутился. — Это… то, что ты чувствовала?              — Да, — ответила Гермиона. Была ещё и проблема в том, что все вокруг хотели, чтобы она посмотрела на него по-новому, но об этом Гермиона благоразумно промолчала.       — Теперь я понял.              — Отлично. — Гермиона продолжала идти. — Но, по-моему, нечестно, что ты использовал меня, чтобы расстаться с ней.              — Я знаю, это по-детски, но я был в отчаянии.              Раздражение Гермионы росло с каждым шагом.              — Я понимаю, почему тебе показалось, что ты должен так поступить, но тебе нужно поговорить с ней по-настоящему. Окончательно разорвать эти отношения. Втягивая меня в вашу ситуацию, ты только добьёшься того, что она несправедливо возненавидит меня.              — Я дам ей пару дней, чтобы остыть, — сказал Рон, когда она открыла дверь в гостиную.              — Удачи с этим. — Она сразу пошла к своей сумке и достала зелье от похмелья. — Вот, отнеси это Перси для Пэнси.              Рон принял пузырёк и уже собирался выйти, но остановился.              — У меня есть вопрос.              — Думаю, давать тебе советы по поводу… — начала Гермиона.              — На самом деле, это насчёт Малфоя, — перебил он, и на его лице появилось задумчивое выражение. — Сегодня, когда он описывал свою идеальную женщину, мне показалось, что он… — Рон снова мотнул головой. — Забудь.              — Ладно?              — Просто… вы двое кажетесь чересчур близкими. Я видел, как вы вместе вошли в лабиринт и…              — Просто спроси прямо, что ты хочешь узнать. Я слишком устала играть в игры.              — Ты встречаешься с ним?              Вопрос заставил её отпрянуть.              — Это не твоё дело.              — Как твой друг, я…              — На самом деле, нет. Независимо от того, друг ты, враг или что-то посередине, это не твоё дело, потому что то, с кем я встречаюсь, никак тебя не касается.              Рон замолчал.              — Я видел, как ты смотришь на него. Ты влюблена в него, Гермиона.              — Я имею право смотреть на кого угодно, как угодно и по любой причине. Мне разрешено испытывать к нему влечение. Он мне нравится. — Гермиона сжала кулак. — Более того, в Драко нет ничего плохого. Ты слишком взрослый, чтобы читать мне лекции «но это же Малфой», а я слишком умна, чтобы их слушать.              — Гермиона, он…              — Тот факт, что у тебя хватает наглости говорить мне о Драко, когда ты сам таскал Лизу у нас перед глазами, сводит меня с ума. Она буквально отвратительна! Всегда была отвратительна и со мной, и со всеми при каждой нашей встрече.              — Джинни намекала на это, и я знаю, что маме она не нравилась, но я думал, она просто нервничала. Но сегодня она говорила…              — Ага. И я ни разу не поставила под сомнение твой выбор или твои отношения. А ты при этом хочешь поговорить о Драко, который не сказал тебе или кому-либо ни одного оскорбительного слова. Сарказм? Да. Провокацию? Конечно. Но он не грубый и уж точно не жестокий.              — Возможно, это правда…              — Я не вижу, чтобы ты зажимал Гарри в угол и выговаривал ему за дружбу с Драко.              — Это другое.              — Это ничем не отличается от нашей дружбы. Я лечу его мать. Мы оба работаем с Перси. У нас есть общие дела, и естественно, что мы…              — Гарри сказал мне, что он наблюдает за тобой, и когда я наконец заметил, то уже не мог не замечать. Я просто предупреждаю тебя. Он не хочет быть твоим другом.              — Лучше займись своей жизнью, прежде чем давать советы по поводу моей.              — Он всегда был…              — Я ничего не сделала плохого. Наоборот, я сделала всё возможное, чтобы сохранить нашу дружбу после расставания. Но если ты не можешь уважать мои границы или людей, с которыми я выбираю проводить время, это плохо кончится для нашей дружбы.              Рон ещё раз бросил на неё тяжёлый взгляд и вышел из комнаты.              Гермиона тоже ушла. Ноги сами понесли её по первому этажу поместья, пока она не наткнулась на небольшой открытый читальный зал, притаившийся в углу. Он был прекрасно оформлен: две стены занимали книжные полки от пола до потолка, а у третьей располагалось большое окно с видом на лабиринт живой изгороди. По всему помещению была расставлена искусная мебель: небольшой диван и самое безвкусное кресло, которое она когда-либо видела. Но здесь было на удивление уютно.              До ужина оставался как минимум час, и Гермиона с нетерпением ждала возможности побыть в одиночестве. Это место казалось идеальным укрытием и возможностью наконец остаться наедине с собой.              Она пробежала глазами по полкам, узнавая классиков и книги на иностранных языках, которыми не владела. Всё в первозданном виде — первые издания, выстроенные в ряд по темам. Гермиона уже сузила круг поиска, когда кто-то негромко прокашлялся. Полностью готовая заговорить, она обернулась, и слова застыли на губах, когда она увидела Драко.              — Падма тебя ищет.              — Ах, да? — Её взгляд следил за ним, пока он входил в комнату и садился на диван за её спиной. — Она тебя прислала?              — Нет, я сам искал тихое место, чтобы почитать до ужина. — Драко поднял книгу в руке, затем поправил очки. — Обычно сюда никто не заходит, но вот ты здесь.              По его голосу не казалось, что он этому рад.              — Ты злишься на меня. — Гермиона постаралась, чтобы это прозвучало не как обвинение, но именно так и вышло. — Ты злишься на меня со вчерашнего дня, с нашей встречи в библиотеке.              — Большую часть времени я злюсь на тебя.              — Мог бы сказать мне почему.              Драко бросил на неё мрачный взгляд.              — Как Пэнси?              Он ушёл, когда к ним присоединилась Дафна, но резкая смена темы задела Гермиону.              — Спит. Не знаю, к чему привело то, что мы подслушали, но Перси выглядел спокойнее, чем за всю неделю. Я отправила Рона отнести им зелье от похмелья.              — Это было до или после того, как он умчался?              — Мы поспорили. — Гермиона подошла с книгой к окну и, прежде чем открыть её на первой странице, выглянула наружу. — Он остынет и успокоится. Или нет. Я не собираюсь оправдываться за то, что Гарри сходит с рук.              — В том, что касается меня. — Книга Драко была раскрыта, но он её не читал. — Я слышал не всё, но достаточно, чтобы уловить суть.              — Ах, вот оно что.              — Учитывая его поведение и слова за обедом, можно подумать, что Уизли до сих пор… хочет тебя.              — Не думаю, что он по-настоящему этого хочет. Но я точно знаю, что он — не то, чего хочу я.              Драко так долго молчал, что Гермиона почти забыла о его присутствии. Почти. Были маленькие детали, которыми он напоминал о себе: лёгкое покашливание, шелест перелистываемых страниц. Незначительные звуки, за которыми она невольно следила, пока резкая злость не утихла, а мрачное настроение не стало постепенно спадать.              Выравниваться.              — А чего хочешь ты?              Вопрос прозвучал громко в наступившей тишине. Лёгкая нерешительность в его голосе заставила её задуматься: не пробует ли он осторожно заговорить об этом, не зная, куда их разговор заведёт? Гермиона и сама почувствовала неуверенность.              — Что?              — Я слышал в мельчайших подробностях, чего ты не хочешь. Но не того, чего хочешь. — Драко захлопнул книгу и положил её вместе с очками на диван. — Либо ты сама этого не знаешь, либо не позволила себе разобраться. В любом случае это оставляет… слишком много места для догадок.              — Думаю, я выражаюсь предельно ясно.              — Словами — да. Но действиями? — Драко цокнул языком. — Вот они не всегда ясны.              Поднявшись на ноги, он подошёл к ней. С каждым шагом Гермиона напрягалась всё сильнее, пока не заметила, что мнёт страницы открытой книги. Она поспешно разгладила их и захлопнула книгу, как раз в тот момент, когда Драко встал рядом у окна.              — Когда я была с тобой не ясна?              Драко скользнул по ней взглядом и снова уставился в окно. Очевидно, отвечать на этот вопрос он не собирался.              — Как ты меня понимаешь?              — Ты так и не ответила на мой вопрос. — Его голос звучал мягко, но твёрдо. — Чего ты хочешь, Грейнджер?              — В общем? — Гермиона пожала плечами. — Счастья и здоровья моим друзьям и…              — Не им. Себе.              Сердце у неё заколотилось от того, насколько внимательно Драко на неё смотрел. Может, стоило сменить тему или подобрать такие слова, чтобы разрядить обстановку.              Что-нибудь.              Но Гермиона понимала, что он так просто её не отпустит. Не без честности. Это было не в его стиле.              — Зачем тебе это знать?              — А почему ты не хочешь отвечать? — Драко устроился в кресле рядом, сложив руки на груди и пристально глядя на неё.       Вычурное кресло напоминало трон. Оно создавало небольшую дистанцию между ними, но недостаточную, потому что Драко всё равно ощущался слишком близко.              И он ждал ответа.              Но то, что казалось началом тупика, закончилось, когда Гермиона смело повернулась к нему.              — Я хочу так многого, что не могу выразить словами… Но в то же время не хочу ничего.              — Звучит как очередной уход от ответа.              Она сдержала улыбку.              — Ты же сам этим знаменит.              — Да, поэтому я и могу это распознать. — Он выпрямился. — Попробуй ещё раз.              — Я всегда могу сменить тему.              — Можешь. — Драко пожал плечами. — Но не станешь.              — Мне не нравится этот вопрос, но, наверное, люди не перестанут его задавать, пока я не выскажусь.              — Продолжай.              — Я хочу быть счастливой, реализованной, добиться чего-то и, больше всего, чувствовать, что моё влияние на мир и на других людей имеет хоть какой-то смысл, пусть даже совсем небольшой. — Гермиона снова посмотрела в окно, чувствуя себя слишком уязвимой. — Но ещё… я хочу, чтобы меня видели.              — Я вижу тебя.              Напряжение внутри неё сломалось, и она усмехнулась, оторвав взгляд от окна и посмотрев на сидящего напротив мужчину.              — Ну конечно, видишь. Ты же на меня смотришь.              — Я понимаю, что ты намеренно меня неправильно понимаешь. — Лицо Драко стало холодным и безэмоциональным. — Ты хочешь, чтобы тебя видели? Ерунда. Ты не хочешь.              Гермиона раскрыла рот, чтобы возразить, но он поднял руку.              — Быть увиденной — это значит быть узнанной, значит, что твои проблемы будут вынесены наружу и взвешены. Ты открываешь себя для осуждения, признаёшь свои недостатки и показываешь их.              Его слова больно задели. Она почувствовала и дискомфорт, и защитную реакцию.              — Я делала это с тобой.              — Под давлением, а не потому, что сама хотела, — резко ответил он.              — Ты…              — Это не я хочу, чтобы меня видели, Грейнджер.              — Ты тоже не самый открытый человек.              — Разве? Думаю, я с самого начала всё ясно дал понять. А вот ты не можешь даже назвать вещи своими именами, не готова подумать или хоть раз проявить инициативу… — Драко замолчал, глубоко вдохнул и отвёл взгляд. — Неважно.              Но этого хватило, чтобы Гермиона поняла, откуда берётся его раздражение. Подсказки и намёки, которые он оставлял, ждали лишь того, чтобы она их уловила.       Первый шаг должна была сделать она. Именно этого Драко и хотел.              Гермиона сделала невольный шаг, как только часы на стене пробили новый час своим звонком.       Пора было на ужин.              — Пойдём, — сказала она, отступая, чтобы повести его за собой, но Драко схватил её за запястье. Она посмотрела на его руку, затем на него. — Почему ты…              — К чёрту это. — Драко резко встал с кресла, его голос был полон раздражения. — Ты невыносима.              И тут его губы коснулись её.       Волнение пронзило её с головы до ног, прежде чем разлиться по всему телу: по коже, венам, груди. Оно проникло в каждую клеточку, оживляя каждое нервное окончание. И Драко был рядом, ловя это чувство вместе с ней. Он отпустил её запястье, чтобы обхватить её лицо руками, выражая своё нетерпение через нежное давление губ.              Вихрь мыслей, вопросов и эмоций кружился в её голове, но первое прикосновение его языка ощущалось как электрический заряд. Всё остальное исчезло и остались только синхронность их движений, взаимное дыхание и поглощение друг друга. Она позволила Драко полностью заполнить её мир. Только им одним.              Опасно честно. Безумно и неподдельно.              Ни постороннего влияния, ни отвлекающих факторов. Только они.              Понимание пришло внезапно, вызывая смесь ясности и замешательства, спокойствия и тревоги. Когда Гермиона протянула к нему руку, ища ещё больше той правды, что вырывалась из его губ с каждым страстным поцелуем, Драко отстранился, оставив её одну в этом сладостно-горьком послевкусии, знакомом до боли.              Он вернулся в кресло, опёрся на спинку и посмотрел в окно. Челюсть была сжата, глаза холодны, а тело напряжено, как и его голос, полный ледяной решимости.              — Я устал тратить на тебя свои поцелуи.              Грубо. Пренебрежительно. Оборонительно.              — Нет. — Гермиона не хотела соглашаться. — Нет, ты не устал.              Сначала она коснулась его щеки, и он инстинктивно отвернулся. Но прежде чем успел отстраниться окончательно, Гермиона схватила его за челюсть и резко повернула голову к себе.       Серые глаза встретились с её взглядом.              Слова крутились в голове, на кончике языка, но были настолько спутанными, что Гермиона не смогла их произнести.              Поэтому она действовала.              Опустив дрожащую руку на его плечо и вставая между его ног, Гермиона заполнила пространство между ними. Драко прищурился и, не моргая, вглядывался в её глаза, пытаясь понять, что она чувствует.              Она действовала инстинктивно и села к нему на колени.              Сначала соприкоснулись их лбы, затем носы.              Прошёл миг, и они разделили всё: воздух, пространство и время во вселенной, сложнее любых чувств, кипящих в ней.              Руки Драко скользили по изгибам её тела, останавливаясь на талии. Контакт заставил её дрожать, когда их губы встретились, отдалились и снова нашли друг друга.              Медленнее.              Больше.              Драко вдохнул, когда Гермиона прижалась к нему, углубляя поцелуй и наслаждаясь лёгкой сладостью на его языке. Его сильные руки скользнули вверх по её спине, а она смело просунула руку между ними, нащупала шнурок на его брюках и напряглась, когда он на мгновение отстранился.              — Скажи «да». — Гермиона хотела только этого. — Пожалуйста.              За этим последовал жар. Их намерения изменились, преобразились и переродились. Жар закрутился внутри неё, когда Драко развязал шнурок на своих брюках. Его губы скользили по её губам нежно, словно шёлк, пока она ёрзала у него на коленях. Сердце колотилось всё сильнее, когда она погружалась в поцелуй и закрывала глаза. Его руки осторожно поднимались под платьем, касаясь так, будто между ними не было никаких преград.              Гермиона задыхалась, когда Драко наконец нашёл то, что искал.              Первое прикосновение было лишь началом.              Оно было нежное. Осторожное.              Экспериментальное.              Один палец скользнул внутрь, пробуждая каждую нервную клетку и обостряя все ощущения до предела. Тихий стон вырвался из неё, как безмолвная мольба продолжать. Но он затих, когда его прикосновение превратилось в плавное скольжение пальца внутри. От нахлынувших ощущений у неё закружилась голова.              Прикосновения Драко стали ласками, и вскоре она уже невольно тёрлась о его палец. Затем он добавил второй. Каждое случайное касание к её клитору заставляло Гермиону вздрагивать и сжиматься. Драко выругался у её губ:              — Чёрт, это…              — Не останавливайся.              Гермиона наслаждалась опьяняющим ощущением его длинных пальцев — растягивающих, входящих и выходящих, выстраивающих ритм, который заставлял её тяжело дышать у его приоткрытых губ.              Прошло так много времени с тех пор, как её касались так. Они зашли слишком далеко, чтобы она могла даже подумать о том, чтобы отступить.              Гермиона приветствовала огонь и дым желания, что жил в её лёгких месяцами. Теперь она была готова задыхаться. Была готова сгореть. Другого выхода не оставалось — только сдаться.              Отпустить себя.              Пламя вспыхнуло, и они поняли, что огонь между ними — это символ очищения и жизни, трансформации и творения.              Природа брала своё.              Присутствие Драко жгло её кожу, распространялось по венам и оседало в самой глубине её существа. Впервые она позволила своему желанию поглотить себя целиком.              Гермиона вдохнула новую жизнь в их отношения, когда стянула с него брюки и впервые прикоснулась к нему. Этот жест заставил Драко сжать зубы и поцеловать её сильнее, требуя её внимания и обнимая за талию, чтобы она не упала.              Она наклонилась над ним и медленно опустилась на его член, издавая ряд шипящих и дрожащих вздохов.              Он ответил ей соответствующе. Ощущение было одновременно всепоглощающим и недостаточным.              Жар.              Растяжение.       Единение.              Гермиона могла лишь наблюдать, как глаза Драко закрываются в напряжении, но и в блаженном упоении. Почти болезненный вздох, вырвавшийся, когда она полностью насадилась на его член, довел её до грани.              Но не сейчас. Ещё нет.              Мысли Гермионы переключились на его губы. Жадно и страстно она целовала его, изо всех сил стараясь игнорировать острое желание двигаться. Им обоим нужно было привыкнуть к новым ощущениям. Но глубокий, хриплый стон вырвался из его груди, когда Гермиона впервые качнула бёдрами.              Глаза Драко открылись.              — Чёрт, ты…              — Боже… — выдохнула она.              Гермиона не смогла удержаться и снова прижалась к нему бёдрами — медленно, почти невесомо. Затем ещё раз, уже увереннее.              Движения постепенно обретали собственную жизнь, превращаясь в самосбывающееся пророчество и заставляя её желать ещё большего. Хватка Драко усилилась, глаза закатились, а прерывистое, шипящее дыхание коснулось её губ.              — Подожди.              Но это было невозможно. Не сейчас.              Не тогда, когда она отчётливо ощущала, как его член пульсирует внутри неё. Гермиона снова качнула бёдрами, и Драко выглядел так, будто получил ранение. Лицо напряглось, кожа стремительно покраснела прямо на её глазах.              — Я не могу…              — Пожалуйста. — Слово вырвалось у неё почти непроизвольно. — Я не сломаюсь.              Контроль, который Драко сдерживал так долго, взорвался, словно детонация.              Долгое время подавляемое желание вырвалось наружу, словно всепоглощающий пожар, охвативший их обоих. Его тело, стройное и сильное, нашло лихорадочный ритм в этом вихре страсти. Любые сомнения и тревоги, которые он носил в себе, растворились без следа.              Всё вокруг словно сгорело, пока не осталось ничего, кроме смеси прерывистых стонов и оборванных слов, которыми Драко командовал при каждом движении её бёдер.              Жёстче.              Он трахал её так, словно забирал награду за терпение. Словно должен был удержаться из последних сил и оставить свой след на её теле каждым мощным толчком.              Больше.              Это было неистово. Отчаянно и беспорядочно.              Гермиона больше не могла сдерживать звуки, даже если бы захотела.              И он тоже.              Твёрдые пальцы впивались в её кожу, когда он направлял её бёдра навстречу каждому своему резкому, короткому толчку. Боль и наслаждение смешались в её сознании в единый вихрь ощущений. Гермиона обвила его плечи руками, запутала пальцы в его волосах, зарылась лицом в изгиб его шеи и полностью растворилась в моменте.              В разрушении есть своя красота, пронеслось в её мыслях, пока они всё глубже погружались в вихрь движений.       Что-то удивительно сладкое таилось в этом хаосе, в этой своеобразной «кровавой битве» чувств.       Утешение крылось в противоречии, в странном, завораживающем балансе боли и наслаждения.              Покой — посреди мира, охваченного хаосом, — она явственно ощущала его в каждом прикосновении, в каждом движении.              Погружаясь в момент, в острую потребность, в бушующее пламя, друг в друга, Гермиона обрела нечто гораздо более значимое: красоту возрождения и восстановления.              Но она ещё не достигла этой вершины.              Она всё ещё горела, слишком быстро и слишком горячо.              Гермиона держалась, пока Драко напрягался, а его последующие движения сбивались с ритма и становились лихорадочными, диктуемыми неукротимой нуждой.              — Да!              Без остановки. Без ожидания. Без мыслей. Без дыхания.              Гермиона запрокинула голову, закрыла глаза и приоткрыла рот. Драко был рядом; он слегка прикусил кожу на её шее.              И этого оказалось достаточно, чтобы она сжалась, застонала и задрожала всем телом.              Она погрузилась в экстаз — быстрый, ослепительно яркий, с его именем на губах.              Драко сжимал её слишком сильно, постанывая и входя в неё так глубоко, как только мог. Он кончил вслед за ней, издавая прерывистые стоны, которые Гермиона словно впитывала каждой клеточкой, пока всё не завершилось.              Прерывистое дыхание лишило их способности говорить.              Их сердца бились неровно, отрывисто.              Между сложностью, рождённой искрой неизбежности, и пламенем, что яростно разгоралось в её венах, воцарился тихий, сладостный покой.       

~~~~

Самое могущественное оружие на земле — это человеческая душа в огне. — Фердинанд Фош

~~~~