Глава 32. Биение сердец
30 августа 2025 г., 12:00
10 Октября, 2011
Гермиона оставила за собой всеобъемлющую тишину. Та растянулась по углам, коснулась потолка и пропитала полы таким густым напряжением, что девушке показалось, что оно слилось с кислородом в комнате. Мощный гул в ушах и электрическое покалывание по коже заставили её мышцы напрячься. Сердце билось в ритме, понятном лишь диким существам.
Не от страха или ярости.
Лишь от адреналина.
Но когда она повернулась, чтобы уйти, тишина лопнула, и поток требований обрушился на неё с такой скоростью, что Гермиона не могла различить ни одного слова. Стулья заскрежетали по полу. Молоток с грохотом ударял по дереву снова и снова. Голоса смешались в море звуков, которые невозможно было разделить.
Гермиона не обращала на это внимания.
Словно лодка, попавшая в ярость шторма, она должна была быть сбита с ног и утонуть под волнами резких, шипящих слов, но устояла. Непоколебимая, продолжала плыть дальше. Комната гремела в такт её имени, а Гермиона всё шла и шла к выходу.
Шторм не утих.
Гул не стих.
Даже когда тяжёлые двери с грохотом захлопнулись за её спиной, а замок окончательно повернулся, она всё ещё слышала бушующую бурю. Гермиона пересекла порог и сделала свой первый прерывистый вдох, стараясь успокоить сердце и стряхнуть напряжение со сжатой руки.
Голоса прорвались сквозь преграду. Гарри кричал, отстаивая её, его голос глухо бился о дерево, а призыв Перси к порядку, тонкий и острый, рассекал щели.
Гермиона обессиленно привалилась к каменной стене, выдавая усталость, которую ощущала с самого начала вызова. Она вышла из него немного потрёпанной, но не сломленной.
Зато невероятно злой.
В пустом коридоре кто-то откашлялся. Гермиона открыла глаза и моргнула, присмотревшись повнимательнее. Коридор был пуст, если не считать Драко, который сидел на стуле напротив, скрестив ноги и сложив руки на груди, будто ждал её уже давно. Значок на его поясе и кобура для палочки на плече говорили лишь об одном — его восстановили в должности.
Но он не сдвинулся с места, лишь вопросительно наклонил голову:
— Ты сотрудничала?
— Я… да.
Гермиона почти подошла на расстояние вытянутой руки, когда за её спиной голос Перси неожиданно взлетел до нехарактерной громкости. Она замерла, а глаза Драко скользнули над её головой к закрытой двери, на мгновение отвлеклись и тут же вернулись к ней. Он приподнял бровь.
— Почти.
Когда Драко поднялся на ноги, на его лице не мелькнуло и тени одобрения.
— Что случилось?
Их тщательно продуманный план должен был занять не больше пяти минут: Гермиона заходит, Гарри, пользуясь своими полномочиями, извлекает её воспоминания и тут же подсовывает следователям память Драко. Но даже самые выверенные планы иногда дают сбой в начале сражения.
— Всё началось так, как мы и задумали, — начала она. — Но после того, как Гарри закончил извлечение, Тиберий представил письменный приказ на дополнительное показание под Веритасерумом.
Глаза Драко расширились. Никто из них не ожидал этого, а её категорический отказ и последовавший спор стали единственной причиной, по которой короткое заседание затянулось почти на полчаса.
— Сначала я заявила отказ. Я жертва, а не преступник, — продолжила Гермиона. — Но Тиберий оказал сопротивление и имел наглость обвинить меня в том, что я не делюсь правдивыми воспоминаниями.
И он ведь не ошибался, но праведное возмущение всегда было лучшей защитой.
— Я напомнила им, что никогда не училась окклюменции и, следовательно, не умею подделывать воспоминания. Потом сослалась на медицинские причины для отказа, поскольку я не знаю, как Веритасерум будет взаимодействовать с зельями в моём организме. Я была так же ошеломлена, как и Гарри, когда Тиберий предложил проголосовать, и все единогласно решили задержать меня до получения медицинского заключения. Гарри отказался, заявив об отсутствии оснований. Я отозвала своё согласие на извлечение воспоминаний, а потом начался хаос, и Перси вошёл как раз в тот момент, когда я…
— Вербально начала войну, — спокойно закончил Драко, поправив ремешок её повязки, который соскользнул в ходе перепалки. Гермиона не выглядела ни капли раскаявшейся, и в его взгляде мелькнула едва заметная насмешка. — Я не мог расслышать всего, что происходило внутри, но услышал тот момент, когда кто-то сказал тебе, что ты слишком драматизируешь.
Гермиона бы, возможно, поморщилась, если бы чувствовала себя виноватой из-за того, что он услышал после этого комментария.
Но она имела в виду каждое слово.
Теперь в коридоре, сквозь закрытую дверь, отчётливо долетали два голоса, перебивающие друг друга.
Перси и Тиберия.
Драко начал было обходить её, будто собирался вмешаться в перепалку, но, похоже, передумал. Судя по тому, как голос Перси разносился по коридору, когда он цитировал статьи и законы о защите свидетелей, протесты начали стихать. Даже Тиберий не был выше некоторых законов. Словно обвиняя их в неэтичном поведении во время заседания, которое будет доступно в публичных архивах, Перси, казалось, завладел вниманием каждого члена Визенгамота.
Шторм затихал так же громко, как и начался.
— Нам не стоит оставаться здесь, когда всё закончится.
Во время тихой прогулки по десятому этажу Драко не взял её за руку, но замедлил шаг, подстраиваясь под её темп. А когда они поднялись по лестнице на девятый этаж, его ладонь уверенно легла ей на спину.
Как и всегда в последнее время, Гермиона ужасно запыхалась к тому моменту, как добралась до верха. Они молча ждали, пока она переведёт дух, прежде чем продолжить путь.
Вход в Отдел Тайн был закрыт, и Гермиона сочла маленьким чудом то, что им удалось дойти до лифта, не встретив никого по дороге.
Но когда двери лифта раскрылись, перед ними оказалась женщина, которую Гермиона не видела много лет. Она постарела, но сохранила те же тщательно завитые локоны и носила яркий, вызывающий наряд, словно вспышку цвета, совершенно неуместную в дождливый день.
Рита Скитер.
Судя по всему, она собиралась выйти из лифта, но в последний момент передумала, отступив на шаг назад, чтобы пропустить их внутрь.
— Гермиона Грейнджер. Какая неожиданность! Рада видеть, что ты идёшь на поправку, несмотря на это… — Она широким жестом указала на неё.
Гермиона нахмурилась, прекрасно понимая, что имела в виду Рита: повязку, бледнеющие синяки, заметные шрамы, коротко остриженные волосы и более свободный крой одежды из-за веса, который она так и не набрала.
Кокетливый взгляд скользнул в сторону Драко, пока лифт тронулся с места.
— И мистер Малфой, — протянула Рита, внимательно разглядывая их рядом. — Вот это тандем, которого я даже в страшном сне не могла бы представить. Хотя чему удивляться? Ходят слухи, что именно вы нашли её едва живую после нападения на больницу Святого Мунго. История потрясающая, судя по тем крохам, что нам известны. Но, как ни пытались, эксклюзива пока никто не получил.
Гермиона мгновенно поняла, к чему всё идёт.
— Вы не будете против короткого интервью?
— Я, безусловно, против. — Голос Драко был таким же твёрдым, как и его прямая, словно высеченная из гранита, осанка. Бросив на Скитер лишь один короткий, предупредительный взгляд, он снова уставился в пустоту.
К счастью, лифт двигался быстро, и до их этажа оставалось всего два уровня.
— В таком случае, — продолжила Рита, — возможно, я напишу статью о том, какие вы, оказывается, дружные.
Несмотря на отсутствие практики и усталость, Гермиона знала все её уловки. Она понимала, что это замечание было сделано, чтобы проверить её реакцию (или отсутствие таковой), а также спровоцировать на слова, которые наверняка будут вырваны из контекста.
— Это всё? — Ещё один план пошёл прахом, когда Гермиона цокнула языком и покачала головой. — Ты за эти годы стала совсем ленивой.
Но потом она заметила, как Драко выпрямился рядом с ней, плотно сжав губы, будто готов был что-то сказать. Гермиона сжала его запястье, не давая ему открыть рот, и сделала шаг вперёд. Самодовольное выражение лица Риты слегка дрогнуло, а затем и вовсе поблекло, когда Гермиона понизила голос.
— Я всё ещё очень хороша в ловле жуков. — Приятная улыбка Гермионы окаменела, превратившись в ледяную маску. — Жуки — это моё пристрастие.
Лифт остановился, двери раскрылись.
— Рада снова видеть тебя, Рита, — произнесла Гермиона и первой вышла из лифта. Драко последовал за ней.
Рита Скитер — нет.
Несколько секунд тишины, и Драко прочистил горло:
— Жуки? Это какой-то код для…
— Долгая история. — Гермиона провела рукой по волосам. — Она, конечно, всё равно что-то напечатает, но…
— Я разберусь. — Ладонь Драко снова легла ей на поясницу, мягко направляя её в сторону его кабинета, словно она бывала там впервые.
— Как с Кормаком? — тихо поинтересовалась Гермиона, давно подумывая задать этот вопрос.
— Именно.
— Ты заплатил…
— Я не разбрасываюсь деньгами при каждом удобном случае. — В голосе Драко послышалась лёгкая усмешка. — Я просто обеспечил его молчание в обмен на моё.
— И что это значит?
— МакЛагген безрассуден. Мне не пришлось долго копаться, чтобы найти всё, что делает его скорее обузой, чем союзником. Пара фотографий, несколько документов, и в итоге он согласился позволить мне стереть ему воспоминания о том дне.
Гермиона, возможно, должна была возмутиться, но это было далеко не самое аморальное, что ей приходилось делать. К тому же они уже подошли к двери офиса Оперативной группы.
В прошлый раз, когда она была здесь, все молча следили за тем, как они проходят в кабинет Драко. Тогда Гермиона решила, что это связано с присутствием Скорпиуса. Но сегодня взгляды были теми же. Большинство старались не смотреть на них, держались на расстоянии и заметно напрягались, когда Драко проходил мимо их столов, не убирая руки с её спины.
Но в одной из переговорных их ждала группа, которая не отрывала глаз от него.
Французская команда.
— Иди. — Указав в сторону своего кабинета, Драко дождался, пока она направится туда, и только тогда пошёл в переговорную.
Она не поворачивала ручку его кабинета, пока он не вошёл в переговорную и не увидел, как они празднуют его возвращение. Ликующие возгласы были перекрыты заглушающими чарами, но их счастье было осязаемо.
Настоящее.
Драко, казалось, воспринял всё спокойно и жестом призвал их успокоиться. Он выглядел куда более расслабленным, чем Гермиона привыкла видеть его на работе. На его лице мелькнула лёгкая усмешка, которая исчезла, как только он заговорил, и совсем пропала, когда они один за другим начали отвечать.
Гермиона прищурилась, будто могла внезапно обрести навык чтения по губам на незнакомом языке.
Драко резко остановился и повернулся. Её поймали с поличным. Серые глаза впились в неё с выражением, заставившим неловко помахать в смущении. Он чуть настойчивее указал на свой кабинет и метнул выразительный взгляд в сторону того, кто заговорил. Щёки Гермионы запылали ещё сильнее, и она поспешила зайти внутрь, закрыв за собой дверь.
Глубоко выдохнув, девушка мысленно отругала себя за глупость и огляделась.
Как и всегда, в кабинете не было ничего личного. Гермиона успела внимательно осмотреть всё: слегка хаотичный стол, редкие книги на полке, всё тот же картофель на углу стола. И то, чего она не ожидала увидеть, — это список мест и идей для их прогулок, написанный его почерком. Несколько пунктов были зачёркнуты — то ли из-за её отсутствия интереса, то ли из-за его. Это было трогательно, продуманно, и Гермиона невольно подняла список поближе, чтобы рассмотреть внимательнее.
Она всё ещё пыталась прочитать все названия, когда в кабинет вошёл Драко. Спрятать список было уже некогда.
Он остановился, посмотрел на то, что она держала в руках, затем оглянулся.
— Привет. — Гермиона резко положила пергамент на стол, будто тот мог взорваться, и сжала руку у бедра. — Я… эм… Я не против любого места, даже тех, что ты зачеркнул. Всю жизнь здесь живу, а большинство из этих мест так и не видела.
Драко моргнул дважды, и это заставило её неловко переступить с ноги на ногу.
— Я…
— Завтра в пять? — Он почти не дал ей времени кивнуть, прежде чем добавить: — Не ужинай.
Настал её черёд уставиться на него так, словно он сошёл с ума, но Драко лишь приподнял бровь, словно ожидая возражений. Мгновение прошло, как и все предыдущие, вибрируя от переменчивого тока между ними.
Гермиона поправила повязку и повернула голову, пытаясь ослабить напряжение в шее. Лёгкое касание его пальцев по её коже заставило осознать, насколько близко он стоял. Их руки встретились, и пальцы Драко скользнули в её, переплетаясь с ними.
Немного спокойствия после бури.
Гермиона зевнула, чувствуя, как усталость накрывает её всё сильнее, и склонила голову ему на грудь.
— Плохо?
— Да, — тихо ответила она, не упоминая, что её слегка трясло.
— Как думаешь, ты сможешь продержаться, пока они не закончат?
К тому времени, как раздался стук в дверь, Гермиона сидела, почти привалившись к Драко, и, теряя силы от усталости, ждала, когда начнёт действовать Бодрящее зелье. Голова казалась такой тяжёлой, что она даже не попыталась поднять её, когда дверь распахнулась и внутрь вошли Пэнси, Гарри и Перси.
Его рука с её спины так и не сдвинулась.
— Всё уладили?
— Да. — Перси выглядел самым невозмутимым, что поражало, учитывая, насколько громким он был после её ухода.
Гарри выглядел скорее заинтригованным, чем удивлённым.
— Ты в порядке, Гермиона?
— Она устала, — ответил за неё Драко. — Пэнси, Дафна здесь, чтобы отвезти её обратно?
— Сегодня я была за рулём.
— Мы едва выжили, — пробормотала Гермиона, вспоминая, как Пэнси подрезала городской автобус по дороге.
— Эй! Я отличный водитель, — возмутилась та. Когда Перси нарочито отвёл взгляд, Пэнси ткнула его локтем в бок, и это лишь вызвало у него лёгкую улыбку. — Ладно, но кто-нибудь собирается объяснить, что за светящийся картофель у Драко на столе?
— Это подарок от Скорпиуса. — Гермиона не сдержала зевка.
— А, ясно. — Пэнси огляделась. — Вижу, тебя восстановили.
— Да. — Голос Драко был мрачным. — Они оправдали мои действия при данных обстоятельствах.
— Подожди. — Пэнси едва не фыркнула. — Без обид, но как? Ты бросил свой пост посреди расследования террористической атаки, чтобы найти Гермиону. Не то чтобы это плохо, даже очень достойно, но, кроме того, ты выпустил чёртово Адское пламя на дом, который, как выяснилось, был убежищем Пожирателей. И это не говоря уже о поджоге прилегающей территории. Они даже не смогли отследить магию, потому что вся территория была выжжена дотла.
Гермиона остолбенела, беззвучно открывая рот, в то время как вопросы сыпались на неё один за другим. Единственным, что немного снижало её шок от того, насколько много знала Пэнси, было то, что Драко даже не пытался выглядеть виноватым.
— Мои действия признали необходимыми.
— Давай составим список. — Пэнси легко увернулась от взглядов, которые вполне могли бы её убить. — Безрассудство, неповиновение, преднамеренное уничтожение имущества и улик, угроза Статуту секретности до такой степени, что пришлось вызывать Обливиаторов, чтобы остановить магглов от попыток потушить пожар. Твоя история о том, как ты нашёл Гермиону, в лучшем случае неубедительна. Но как насчёт крайне незаконного портключа, который ты сделал, чтобы её вернуть? Уверена, что…
— Ты закончила? — лениво протянул Драко. — Я…
— Как ты вообще умудрился ускользнуть от увольнения?
— Потому что он скользкий, — хмыкнул Гарри, не скрывая веселья, за что тут же получил несколько удивлённых взглядов. — И ещё потому, что комиссия разделилась, и решающее слово было за Гестией.
Она наверняка проголосовала в его пользу.
— Если уж тебе так нужно знать, — начал Драко, — я сжёг все магические следы Гермионы и всё, что могло быть использовано кем-либо в Оборотном зелье. Я приказал сделать то же самое с убежищем, потому что не был уверен, что она была внутри и сбежала. Это было…
— Умно. — Пэнси выглядела впечатлённой. — Безумно, до чёртиков, но умно.
Драко не стал спорить.
И Гермиона тоже.
Чем больше она узнавала подробностей, тем тревожнее всё это звучало.
— Жаль, что они не подождали ещё неделю, прежде чем оправдать тебя, — заметил Гарри.
— Согласен, — ответил Драко, и Гермиона едва не поперхнулась, ведь услышать это слово от него в адрес Поттера было почти невероятно. — Однако ближайший месяц я всё равно буду работать не в полную силу, так что всё в порядке. Я смогу продолжить работу над нашим проектом и, возможно, привлечь к нему нескольких человек из французской команды.
— Насколько они преданы? — Губы Перси сжались в тонкую линию.
— Я бы сказал, очень, — пожал плечами Гарри. — Никто из них не дал показаний против него, сопротивлялись Веритасеруму, и их воспоминания не предоставили никаких доказательств последовательности событий. Не знаю, как ты добился их лояльности…
— Я её заслужил. — Драко всё ещё не убирал руку с её ладони. — Лет шесть назад они все заразились после проваленной миссии в убежище. В больнице хватало противоядия, чтобы либо половина получила полный курс, либо все — но только на первые семь доз. Я сам сварил достаточно, чтобы восполнить нехватку. Каждый из них в долгу передо мной, но я не собираюсь его требовать. Никто из них никогда меня не предаст.
Глаза Гарри расширились от шока. Очевидно, он об этом не знал.
Как и она.
И это многое объясняло.
— Так вот откуда ты узнал о восполнении…
— Нет, это была догадка. — На лице Драко снова отразилось лёгкое смущение. — Я никогда не видел, чтобы кто-то выживал с ядом в организме так долго. Возможно, дело было в его качестве.
Возможно. Но слов у Гермионы не нашлось.
— Что случилось с заседанием? — сменил тему Драко.
Перси скрестил руки на груди:
— Я официально навесил на себя ещё больший прицел. — Увидев, как Гермиона виновато скривилась, он отмахнулся и поднял обе руки. — Всё равно это должно было случиться. Но они приняли воспоминание, которое Гарри подменил. Думаю, мы…
— На самом деле, нам нужно сделать ещё кое-что, — перебил его Драко.
Все взгляды обратились на него.
— Что?
— Заткнуть Скитер, — произнёс Драко, переводя взгляд на Гермиону. — Она пыталась взять у нас интервью по дороге сюда, но сомневаюсь, что угроза Грейнджер про жука заставит её замолчать навсегда.
— Заставит, — спокойно сказал Гарри, прочищая горло, чтобы скрыть зарождающийся смешок.
Пэнси заинтересованно приподняла бровь.
— Поттер, объясни. — Голос Драко был холоден; несмотря на их слаженную работу, казалось, раздражение от самого факта существования Гарри никуда не делось.
— Она незарегистрированный анимаг, — ответил Гарри. — Мы знаем об этом ещё с четвёртого курса. — Он обменялся взглядом с Гермионой. — Если она зарегистрируется, сразу поднимется вопрос, сколько лет она могла превращаться в жука. Это грозит Азкабаном, поэтому ей проще хранить секрет. И она это понимает. Так что Скитер будет молчать обо всём, что видела, лишь бы спасти собственную шкуру. Мы единственные, кто в курсе. Но Перси может официально опубликовать заявление Гермионы через неё.
— С какой стати? — резко спросила Пэнси. — Пусть идёт к чёрту.
Небольшой звук, который издал Драко, ясно дал понять, что он полностью с ней согласен.
Гарри уже собирался что-то возразить, но глаза Перси внезапно расширились. Он сразу понял, к чему это может привести.
— Превосходно. — Перси выглядел так, будто уже выстраивал план действий в голове. — Это даст ей желаемое внимание, и, возможно, она наконец согласится на то, о чём я прошу её с июня.
— И что это? — спросила Гермиона.
— Присутствовать на одном из закрытых заседаний Тиберия в качестве самой себя.
***
11 Октября, 2011 Драко был напряжён с того самого момента, как они вышли из дома после обеда, но когда она спросила об этом, он отмахнулся: — Я в порядке. Гермиона решила не настаивать. Ну, почти. Всю дорогу она не сводила с него глаз, после того как усадила озадаченного Скорпиуса в детское кресло на заднем сиденье арендованного автомобиля. Драко постукивал пальцем по бедру, когда водитель выехал со двора, но больше ничего не говорил, лишь украдкой поглядывал на сына. Тот с жадным интересом разглядывал мир за окном, который всегда был для него загадкой и от которого его так старательно оберегали. Вдруг Скорпиус повернулся и жестами показал, что голоден. — Мы почти приехали. Ужин прошёл в уютном маггловском ресторане. Заведение оказалось дорогим, уединённым и совсем не приспособленным для детей. В итоге вечер превратился в своеобразный эксперимент с вегетарианской кухней. Обслуживание было безупречным, (вероятно, это объяснялось той аурой состоятельности, что исходила от Драко), а блюда поражали потрясающим вкусом. К удивлению Гермионы, Скорпиус попробовал всё, даже то, что не входило в список его любимых блюд. Это было совсем непохоже на мальчика, который ещё несколько месяцев назад проявлял такую же привередливость, как его отец. Драко почти весь ужин наблюдал не только за ними, но и за дверью в их приватную комнату — он оставался начеку. Гермиона устало вздохнула: — Ты хоть немного расслабишься, если я тебя об этом попрошу? — Нет, — коротко ответил он. Она рассмеялась, уловив в его голосе упрямое упорство: — А если Скорпиус попросит? Отец и сын переглянулись через стол. Затем Скорпиус потёр ладони и строго показал жест «спокойно». Драко тут же попытался скрыть глубокий смешок и тёплую улыбку, отвернувшись в сторону и прикрыв рот кулаком. Это сработало — отчасти. Гермиона заметила это едва уловимое изменение в его поведении. В ресторане Драко держал одну руку свободной на случай, если понадобится достать палочку из-под пиджака. Но позже, когда они шли по улице и Скорпиус потянул его к уличным художникам и торговцам, мужчина взял сына за руку. Они медленно исследовали окрестности, заглядывая на каждый прилавок, и вскоре Гермиона и Драко поняли, что мальчик что-то ищет. Наконец Скорпиус нашёл то, что искал — деревянный медальон. Открыв его, он увидел внутри старинный компас. Когда сын попытался расплатиться привычным одиноким галлеоном, Драко лишь ухмыльнулся. Он что-то прошептал мальчику и предложил продавцу несколько купюр. Подарок они вручили ей вместе. Подарок. Путеводитель. Дорога домой на случай, если она когда-нибудь заблудится. Гермиона бережно держала медальон в руках и продолжала рассматривать его, даже по пути к их последнему пункту назначения. Ближе к вечеру движение в Лондоне стало интенсивнее, но внезапные торможения и сигналящие машины ничуть не отвлекали Скорпиуса. Он наслаждался каждой минутой поездки. Его ноги беззаботно болтались в воздухе, а взгляд не отрывался от проносящихся мимо машин, автобусов, зданий и людей. Тем временем Драко снова начал нервно постукивать пальцами. Гермиона заметила его скрытое волнение и постаралась успокоить. Она убрала медальон в сумочку, а затем накрыла его ладони своими. — Ты нервничаешь. — Я так редко езжу в машинах, и ещё реже вывожу Скорпиуса куда-то без охраны, — признался Драко. Сегодня он сделал и то, и другое. Ради неё. Гермиона больше ничего не сказала. В воздухе витала прохлада, а солнце уже клонилось к закату, когда они с Драко заняли свои места на пересечении востока и запада — среди туристов и местных жителей. Вечные противоположности, они были объединены Скорпиусом, который стоял на границе двух направлений и, взяв каждого из них за руку, повёл ко входу в Королевскую обсерваторию. — Ты понимаешь, что это не совсем настоящее место, да? — прервал молчание Драко, когда они сели на скамейку и стали наблюдать, как Скорпиус весело перепрыгивает туда-сюда через линию. — Настоящий меридиан примерно на сто ярдов восточнее… — Я знаю, — улыбнулась Гермиона. — Но он всего лишь ребёнок. Пусть порадуется. Он выглядит таким счастливым. Глаза Скорпиуса сияли так же ярко, как в тот день, когда они вместе собирали овощи. — Мы можем посидеть здесь ещё немного, — предложила Гермиона. — Или отвести его в планетарий, — добавил Драко. — О! — Гермиона вздрогнула от внезапной мысли. — Да, конечно, можем. Их прогулка завершилась у одинокой сотрудницы, стоявшей рядом с табличкой «Все билеты проданы». — Может в следующий раз… — Не нужно, — перебил её Драко и показал женщине три билета. Та кивнула и улыбнулась, пропуская их внутрь. — Я купил все места. Гермиона не могла отвести взгляда от Драко, пока они не уселись в пустом планетарии. Они пришли на шоу заранее и теперь, откинувшись в креслах, наблюдали за проекцией ночного неба на потолке. Гермиона указывала на созвездия, но её внимание невольно делилось между Драко и восторгом, который читался в глазах Скорпиуса. Постепенно усталость брала своё. Убаюканная темнотой и размеренным голосом рассказчика, где отдельные слова сливались в её сознании и прерывались короткими паузами, Гермиона начала засыпать. Где-то на грани сна звучала история о золотых яблоках и драконе, который охранял их ценой своей жизни… А рядом был Драко.***
14 Октября, 2011 Гермиона пристально уставилась на цель. Вдох. Выдох. Она крепче сжала палочку, которая ощущалась столь же непривычной, как и новая рука, в которой Гермиона её держала. Всё это стало результатом импульсивного решения, возникшего во время одного из их ночных разговоров за неделю до этого. Магия — это не просто правильное произнесение заклинаний. Эффективность колдовства порой зависит от мельчайших деталей, например от неверного движения запястья. Прежде Гермиона обходилась простыми невербальными заклинаниями, но ей не терпелось попробовать снова, даже если придётся использовать левую руку, пока правая не восстановится. Ситуация немного осложнялась присутствием Драко Малфоя. Он стоял у неё за спиной, тепло и уверенно, поддерживая её за локоть одной рукой и обнимая за талию другой. — Ты напряжена, — прозвучало почти шёпотом. Для Гермионы его губы у самого уха прозвучали словно крик. — Ты меня отвлекаешь, и, похоже, специально. — Правда? Гермиона отвела взгляд от яйца Фаберже, левитировавшего перед ней. — Ты знаешь, что я нервничаю из-за сегодняшней серии тестов. Возможность перемещаться волшебным образом, хотя бы через камин, значительно облегчила бы жизнь и позволила чувствовать себя не столь ограниченной. Гермиона могла бы свободно ходить из дома и обратно, не тратя время на поездки на машине, навещать друзей. Небольшая свобода, но даже она имела огромное значение. — Кроме того, Падме вчера разрешили. — Гермиона осторожно прокрутила ноющее плечо. — Я пока не могу вернуться домой, но было приятно снова там побывать. Я соскучилась. Она скучала по множеству вещей, но произносить это вслух казалось неблагодарностью, даже в собственных мыслях. Время здесь получалось одновременно радостным и горьким: часть её с нетерпением отсчитывала дни до возвращения к прежней жизни, а другая размышляла о том, насколько пуст её дом сейчас, и станет ли он ещё более одиноким, если в нём останется только она. Возможность уходить и возвращаться, как раньше, по-прежнему существовала, но теперь всё воспринималось иначе. Теперь она просыпалась под звуки, доносившиеся из ванной, где был Драко, или засыпала с чашкой чая, которую он начал оставлять у её кровати каждую ночь, чтобы помочь ей уснуть. Было что-то удивительно успокаивающее в том, как Нарцисса заплетала ей волосы, или в визитах в библиотеку, где занимались дети. Наблюдать за тем, как Кэтрин готовит обед для четверых ребят, оказалось не менее забавным, чем видеть, как Драко в панике выскакивает из комнаты при виде Альбуса. — Не то чтобы я не ценю… — начала было Гермиона. — Грейнджер? — Мм? — Молчи. Драко обхватил её подбородок и приник к губам в долгом поцелуе. Он действовал медленно и неторопливо, едва приоткрывая её рот, но прежде чем успел вытеснить все мысли из её головы, Гермиона отпрянула, упираясь пятками в пол. — Ты уже целовал меня сегодня, — заметила она. Утром, сразу после того, как Гермиона намазала кожу вонючим бальзамом, который дала Сьюзен, чтобы успокоить раздражение. Драко осматривал её бок, потому что ему было видно лучше, чем ей, и, хотя прошло всего два дня, боль уже начала утихать. Это было похоже на знак того, что решение найдено. После процедуры Драко встал между её раздвинутыми ногами, подтянул к краю стола и целовал до тех пор, пока Гермиона полностью не забыла о наставлениях Сьюзен. С каждым днём следовать этим правилам становилось всё труднее. Даже сейчас. Драко закатил глаза. Было сложно понять, смеётся он или раздражён. — Ты замечаешь, как часто я тебя целую, но не спрашиваешь, почему я нарушаю свою привычку. У Гермионы в голове крутилось множество «почему». Невысказанное согласие стало ответом на те маленькие проявления близости, которых она втайне ждала каждый день. Это было единственное, что помогало Гермионе держаться последние недели, когда не оставалось сил анализировать, рационализировать или размышлять. А сейчас? Ситуация не изменилась. Прошёл всего месяц после нападения, но она уже не могла игнорировать нарастающее беспокойство. Чудовищная мысль, погребённая глубоко в недрах эмоций, постепенно всплывала на поверхность, словно шёпот, который Гермиона едва различала, но который с каждым днём становился всё громче. Каждый день. Каждое взаимодействие. Она будет готова, когда это наконец вырвется наружу. Или, может быть, нет. — Возражения? — Вопрос Драко прозвучал где-то возле её щеки. — Много. — Она подняла на него взгляд. — Но они немного спутались. — Тогда наслаждайся сменой привычного порядка. Гермиона думала, что момент упущен, что Драко вернётся в кабинет и проведёт остаток дня там, а ей останется лишь смотреть на его удаляющуюся спину. Но он продолжил с того места, где она прервала его, — целовал своим ленивым, неторопливым ритмом, от которого внутри всё сжималось, разум замирал, а кончики нервов будто горели. Его руки вновь коснулись её лица, большой палец нежно провёл по щеке, а Гермиона сделала шаг ближе, прижавшись губами к его губам. Наслаждаясь моментом. Наслаждаясь им до следующего перерыва в рутине. Каким бы опасным это ни казалось, поцелуи Драко были безопасны, словно выплавка железа в кузнице. Он никогда не требовал больше, чем она была готова дать: без ожиданий, без обещаний и без обязательств. В их прикосновениях крылась удивительная простота. С каждым разом становилось всё труднее остановиться, отступить и удержаться от желания эгоистично взять ещё. Ей хотелось большего. — Чувствуешь себя менее расстроенной? — спросил Драко. Правда была слишком сложной, чтобы обсуждать её за тридцать минут до прихода Сьюзен. Да, она была расстроена, но это не имело никакого отношения к выздоровлению.***
Гермиона демонстрировала улучшения по всем показателям, включая функцию лёгких. Если она не обращала внимания на тревожные новости о состоянии своей руки и постоянную усталость, это позволяло сосредоточиться на позитивных моментах — а они стали ещё заметнее после первой попытки переместиться через камин. Гермиона надолго запомнит удивлённые вздохи Сакс и Нарциссы, когда она последней вышла из камина, и то, как обе женщины явно пребывали в восторге. Несмотря на лёгкое головокружение, Сьюзен дала своё одобрение с оговоркой, что Гермиона ограничит использование камина, пока не почувствует себя сильнее. Кажется, это была справедливая сделка. Это был первый из многих этапов на пути к нормальной жизни. Победа, подтверждавшая всё, что Гермиона знала о долгосрочном восстановлении. Терпение и время исцеляют. После медитации со Сьюзен Гермиона вышла на улицу и села за стол. Под защитой чар она наблюдала за дождём, который обрушился на город вместе с надвигающейся бурей. Но она была не одна, рядом находилась Падма, неторопливо потягивающая чай. Вскоре к ним присоединилась Джинни, пришедшая забрать детей после занятий, а следом Пэнси, которая, казалось, использовала момент, чтобы глубоко вдохнуть… и… — Как же скучно! — Угрюмость в тоне Пэнси соответствовала её скрещённым на груди рукам. — На улице сыро, и я хочу устроить наш обычный девичник. С большим количеством огневиски и меньшим количеством травм, спасибо. — Не вижу причин, почему бы и нет. — Падма пожала плечами. — Гарри дома? Все взгляды обратились к Джинни. — Он сейчас там, готовит ужин. — Отлично, — Падма потёрла руки. — Можно взять еду на вынос и поболтать. Блейз не будет возражать против вечера в одиночестве. Уверена, Луна тоже присоединится. Сьюзен и Парвати на работе, но они подтянутся позже, если мы их позовём. Всё быстро начало складываться, как и зловещая улыбка Пэнси, которая, впрочем, быстро исчезла. — Только не смей звать чертову Чжоу. Падма улыбнулась во все зубы. — Ты же знаешь, что я позову. — Ненавижу это. Все засмеялись, и Гермиона вдруг осознала, что они слишком давно не собирались вот так вместе. Её переполняли тёплые чувства — она действительно скучала по этим моментам. — Ты с нами, Гермиона? Все смотрели на неё с надеждой. — Да, но будет немного странно делать это здесь, в их гостиной. — Вообще-то… — Пэнси поднялась на ноги, выглядя невероятно довольной собой. — Я подумала о кое-чем другом. В итоге они оказались в волшебной палатке, которую Зиппи установил в саду. Внутри она оказалась гораздо просторнее, чем снаружи, а прозрачная крыша, напоминавшая оранжерею Гермионы, открывала вид на ночное грозовое небо. Места хватало с избытком, чтобы все могли остаться на ночь, но пока они сидели в центре просторного зала палатки, окружённые подушками и пледами, и ели еду на вынос. Джинни, Луна и Сьюзен пили сидр. Пэнси и Парвати отдавали предпочтение огневиски. А Гермиона, Чжоу и Падма ограничились обычной водой. Добровольный выбор для одной. Приказ целителей для двух других. Падма с тоской вздохнула, глядя на яблочный сидр Луны. — И как долго вы обе будете на зельях? — спросила Чжоу. — Я уже потихоньку снимаю Падму с них, кроме тех, что контролируют её мигрени, — сказала Сьюзен, внимательно разглядывая куриную ножку, прежде чем положить её на тарелку. — У Гермионы ещё несколько недель. Ах да, совсем забыла спросить: как тебе новый бальзам? — Пока всё хорошо, — честно ответила она. — Сегодня не было никаких проблем. Драко не нравится запах, но он заметил, что моя сыпь уменьшается. Не думаю, что шрамы полностью уйдут, но сейчас меня это не беспокоит. — Продолжай использовать его ещё неделю, а потом расскажешь. Прежде чем Гермиона успела ответить, Парвати подняла палец, прожевала куриное крылышко и быстро проглотила. Все ждали, что она скажет, но она сперва покончила с едой, предварительно выпив ещё одну порцию огневиски. Гермиона уже заранее знала, что с её травмированной рукой помогать Парвати идти в постель она точно не будет, а остальные молча давали понять, что тоже не собираются. Падма проигрывала по праву рождения. — Хм… — Наконец Парвати уставилась на Гермиону. — Как именно Малфой мог узнать, что твоя сыпь уменьшилась? Все, кроме Чжоу, которая выглядела не менее растерянной, просто уставились на неё. — Что? Луна наклонилась к Пэнси и громко прошептала: — Думаю, это нарглы. Ведьма чуть не подавилась едой. Сьюзен посмотрела на Парвати так, словно всерьёз сомневалась в её умственных способностях. — Очевидно же, что они вместе. — Правда? — Глаза Парвати округлились. — Вы что, вместе? — Мы… — начала Гермиона. — Это из-за того, что он помогает тебе после ранения? — вмешалась Чжоу, и Пэнси мгновенно приняла такой вид, будто готова метнуть в неё что-то тяжёлое. — Что? Это вполне логичный вопрос. — Ты серьёзно предположила, что у Гермионы какой-то Стокгольмский синдром? — Я этого не говорила, — возразила Чжоу. — И вообще, ты путаешь синдромы. Это не Стокгольмский синдром, а так называемый эффект Флоренс Найтингейл, и… — На самом деле ни то ни другое, — спокойно сказала Гермиона, ковыряя рис, который она всё ещё не была уверена, что сможет съесть. — Впрочем… Кто хочет? Я не голодна. Сьюзен забрала тарелку. После тренировки с фехтованием она буквально умирала от голода. — Говоря об отношениях, которые следует признать, — начала Пэнси, — поскольку я уверена, что вам всем интересно: у нас с Перси всё хорошо. — Ты что, устроила целый девичник, чтобы поговорить о моём брате? — скривилась Джинни. — Возможно. Но раз уж я озвучила это, считайте, что я беру этот момент с собой на терапию в понедельник. Мне сказали, что нужно быть более открытой в вопросах отношений, так что вот, я открываюсь. — Последние слова прозвучали так, будто для Пэнси это была личная форма пытки. — Это… — Чжоу медленно расплылась в улыбке. — На самом деле очень мило. — Ну, вроде того, — пробормотала Джинни. Пэнси выглядела откровенно довольной. — Могу травмировать вас историями из нашей интимной жизни, чтобы сохранить баланс? — Мерлин, только не это! — К счастью для вас, — продолжила Пэнси, а её хищная ухмылка сменилась чем-то более спокойным, — таких историй у меня немного. Мы… не занимались этим с той самой вечеринки по случаю моего дня рождения. Попытка понять, как любить его, когда с трудом справляешься с самой мыслью об этом, напрочь убила моё либидо. А ещё нападение, похищение Гермионы сумасшедшим оборотнем и потеря её конечностей ничуть не помогли. — Прости, что? — Гермиона моргнула. — Звучит… сложно. — Это замечание вызвало в сторону Чжоу взгляд, который никак нельзя было назвать злобным. — Хмм, — протянула Парвати, поднимая ещё одно крылышко и раскачиваясь в такт мелодии, крутившейся у неё в голове. — Я не думала, что здесь нужно что-то выяснять, ты просто делаешь. — Ты явно никогда не была влюблена, — театрально вздохнула Пэнси. — Но не буду судить, ведь я тоже. — Постой, но ты же была замужем. Пэнси опрокинула ещё один стакан огневиски, тут же добавила второй, поморщилась и отодвинула бутылку. С неё на сегодня хватит. — Я уже говорила, — начала она. — Любовь не обязательна для браков среди чистокровных. Иногда она приходит со временем, а иногда ты уходишь с одними только вещами, что на тебе, лишь бы сбежать. Так что в этот раз я учусь, но одновременно ужасаюсь себе за то, что стала чёртовым клише и влюбилась в первого, кто привлёк моё внимание. — Пэнси фыркнула. — Какая нелепость. Хотя, должна признать, могло быть и хуже. Гораздо хуже. — Я всё ещё пытаюсь найти ту часть, где ты делаешь комплимент моему брату. — Я не сбежала… снова. Вот и комплимент. — Лицо Пэнси чуть смягчилось. — Он был со мной, когда я узнала о нападении на больницу. Может, Драко и держал всё под контролем для тебя, но Перси держал меня, пока я принимала решения за тебя. А Уизли занималась всеми детьми. Джинни тяжело выдохнула, и в этом выдохе читались долгие, изнурительные дни. — Гермиона, — Пэнси посмотрела на неё серьёзно, — если ты ещё раз так пострадаешь, я тебя сама придушу. И тебя тоже, Патил. — Ладно? — Они с Падмой обменялись многозначительными взглядами, а затем тихо рассмеялись, прислонившись друг к другу. — И я. — Джинни подняла куриное крылышко и направила его на них. — Это касается вас обеих. — Всех касается, — поддержала Сьюзен, делая глоток пива. — У меня нет настроения снова пришивать друзьям конечности. Они чокнулись за это. И друг за друга. Часы пролетели в разговорах, под музыку, в колкостях и за едой. Смех Джинни, Парвати и Пэнси звучал всё громче, когда девушки пытались перепить друг друга, что изначально было плохой идеей, хотя в тот момент она казалась вполне разумной. В итоге Чжоу пришлось взять на себя роль сиделки, а Падма и Гермиона пришли ей на помощь. Сьюзен и Луна отошли перевести дух, и Луна воспользовалась моментом, чтобы заплести волосы Сьюзен. Пара левитационных чар, и три нетрезвые ведьмы были аккуратно уложены в самую большую кровать в палатке. Что-то внутри Гермионы распуталось, позволяя мыслям отступить на задворки сознания. Лёжа рядом с Падмой на одеялах между Луной и Сьюзен и глядя в ночное небо сквозь прозрачную крышу палатки, она почувствовала, что последние остатки напряжения наконец-то исчезли. Не забылись, но стали ещё одной нитью, укрепившей их связь. — Я согласилась сбежать и расписаться в субботу, — прошептала Падма в тишине. — Блейз… — Что?! — Чжоу взвизгнула так громко, что все опасливо посмотрели на спящих ведьм, но те даже не шелохнулись. — Где? Что нам надеть? В котором часу? Чт… Падма только смеялась до слёз, держась за бок, а Гермиона наблюдала за ней. Она выглядела такой счастливой. — В оранжерее Гермионы. В десять утра. — Падма говорила спокойно и уверенно. — Раз уж семейная свадьба всё равно будет по плану, мы хотим, чтобы эта была простая. А остальное… Мне всё равно, я просто хочу выйти за него. Наконец-то. — Мы можем заняться причёской, — возбуждённо заговорила Чжоу, едва ли не подпрыгивая от счастья за подругу. — О, и макияж я сделаю, я… — Нет, никакого макияжа. — Лицо Падмы расслабилось, мягкая улыбка озарила его. — Я выйду за него такой, какая есть. Это была одна из его двух просьб. Он любит мои шрамы и не хочет, чтобы я их скрывала. Всё стихло. В тишине будто звенело от радости и предвкушения. Гермиона ощущала это сильнее всех, и именно это делало её беспокойной, сжигая изнутри желанием спросить, узнать и понять. — Как… — начала она, но привычная волна паники и сдавливающее ощущение в груди заставили передумать. — Забудьте. Тема была слишком болезненной. Она сжала кулак у груди и мысленно молила звёзды ответить на её беззвучный вопрос. Но звёзды молчали. От этого она не могла уснуть. Разговор в палатке перескакивал с одной темы на другую, но постепенно девушки засыпали, свернувшись клубочками под одеялами и утонув в подушках. Последней уснула Падма, которая долго ворочалась, пока наконец не повернулась лицом к Гермионе с закрытыми глазами. — Не спишь? — спросила она. — Нет. — Легче заснуть, когда я пьяна. — Это были последние слова Падмы перед тем, как её дыхание выровнялось, и которые оставили Гермиону бодрствовать ещё дольше. — Тяжело спать без него. Прошёл час. Гермиона лежала, глядя на убывающую луну. Наконец она осторожно высвободилась из объятий Падмы, выбралась из палатки и направилась в дом. Сначала она собиралась заглянуть к Скорпиусу, но вспомнила, что он ночует у Альбуса. Было уже за полночь, поэтому она пошла к его кабинету, надеясь застать там Драко за работой или за книгами, но комната оказалась пуста, если не считать мерцающих над картой ромбов. Поднимаясь по лестнице, девушка почувствовала, как силы покидают её. Открыв дверь в свою гостевую комнату, она остановилась, чтобы перевести дух. Драко не спал. Свет был включён. Он лежал на спине, без рубашки, в очках, с книгой в одной руке, а другой подложил её под голову. Его серые глаза сразу метнулись к ней. Гермиона тихо закрыла за собой дверь и пересекла комнату. — Все спят? — спросил он. — Да. — Но не ты. Она слышала собственное тяжёлое дыхание, пока переодевалась из пижамы в его рубашку. Ту самую, которую он всегда приносил, но никогда не надевал. — Я в порядке. — Ей не нужно было поднимать глаза, чтобы понять, что он внимательно наблюдал за ней. — Просто немного запыхалась. Повернувшись, она лишь подтвердила это, но закатила глаза и забралась в постель. Усевшись, девушка скрестила ноги, повернулась к нему лицом и положила кулак на простыню между ними. — Я сначала зашла в твой кабинет. Думала, что ты там работаешь или спишь. — Ты посмотрела на карту? — Драко отложил книгу, сел и протянул руку, ожидая, что она положит свой сжатый кулак в его ладонь. — Немного. Мне всегда всё любопытно. — Гермиона зашипела, когда он попытался осторожно разжать её руку. — Она в таком состоянии уже несколько часов. — И то, что ты ничего не сказала своему целителю, сидя с ней в одной палатке, — это ещё одна из твоих раздражающих привычек. — Их у меня много. — Гермиона пожала плечами, и слишком широкая рубашка соскользнула с плеча. — Большинство из них тебя раздражает. Драко не стал спорить. Улыбка Гермионы увяла, когда он начал медленно разминать напряжённые мышцы у основания ладони, пытаясь добиться, чтобы её пальцы наконец расслабились и разжались. Ощущения не улучшились. Гермиона только нахмурилась и стиснула зубы, пока Драко тщательно выпрямлял каждый палец, переплетая их со своими и мягко вращая запястье. Он делал это каждую ночь — без пропусков. Когда ему наконец удалось полностью разжать её ладонь, Гермиона легла, позволяя ему осмотреть её. Она знала, что он проверяет все участки, где ещё недавно были высыпания и синяки. Последние уже сошли. Но это не мешало ему касаться мест, где раньше оставались следы. Невидимых для всех, кроме него. — Знаешь, — тихо сказала Гермиона, привлекая его взгляд от своей шеи к лицу, — я начинаю не верить в твои слова, когда ты говорил, что не романтик. — Я не романтик, — ответил Драко. — Ничего из того, что я делаю, не романтично. Гермиона усмехнулась: — Если это не романтика, то что тогда? — Обязанность. — Драко провёл большим пальцем по шраму на её ноге. — Решение. Она вздрогнула, когда он поцеловал исчезающие следы от ран на её пальцах. — Выбор, — добавил он тихо. И только когда его руки обвились вокруг неё, а дыхание стало ровным и глубоким, как перед сном, Гермиона наконец позволила себе погрузиться в отдых, который так долго от неё ускользал. Ей казалось, что она падает всеми возможными для человека способами. Но сон пришёл быстрее.***
19 Октября, 2011 — Любовь — это больше, чем просто слово и чувства, которые его сопровождают… Кольца обменяны. Клятвы даны. Любовь, словно тихий гул магии, была неоспорима. Осязаемое, живое и свободное чувство сжимало эмоции Гермионы так же крепко, как Скорпиус держал её за руку. Она сидела среди друзей, которые расположились полукругом вокруг пары, стоящей под свисающими лианами, освещёнными утренним солнцем, льющимся в оранжерею. Гермиона украдкой посмотрела на Альбуса, который не мог усидеть на месте и энергично размахивал ногами. Затем её взгляд скользнул к Джеймсу, который сидел между ней и Роном. Они обменялись улыбками, и Джеймс беззвучно пожаловался, что ему скучно. Взгляд Гермионы задержался на Роне, который ласково взъерошил волосы племянника, потом перевёл взгляд на неё, прежде чем вновь обратить его к паре. Гермиона сделала то же самое. — Любовь — это больше, чем терпение, и требует большего, чем просто силы… С того момента, как Падма вошла в оранжерею, держа Чжоу под руку и одетая в платье цвета слоновой кости с цветами лаванды, искусно вплетёнными в уложенные волосы. Но взгляд самой невесты не отрывался лишь от одного человека. От Блейза. Крошечные кивки, приглушённые смешки и широкие улыбки мелькали между ними, пока Кингсли благословлял их союз магией и словами мудрости. — Любовь — это больше, чем время… Свечение пут, обвивающих их соединённые руки, символизировало любовь и преданность, которые связывали их не только в этот момент, но и на всю оставшуюся жизнь. Взгляд Гермионы скользнул к Невиллу и Луне. Те оглядывали украшенную оранжерею с одинаковыми довольными улыбками, явно гордясь своей утренней работой. Глаза Лили тоже блуждали по оранжерее, которая сидела на коленях у матери, а затем её взгляд задержался на Скорпиусе. Тот, чуть наклонив голову, посмотрел мимо жениха на стоящего позади мужчину. Своего отца. — Любовь — это больше, чем обучение и общение… Чьи глаза теперь были устремлены на них. На мгновение Гермиона позволила себе посмотреть. Драко стоял среди зелени, в лучах солнечного света, — и впервые не в чёрном. Серые брюки и галстук, белая рубашка, тёмно-синий жилет, нижняя пуговица расстёгнута. В этой немонохромной гамме Драко должен был бы сливаться с фоном: синие, серые и зелёные тона всегда сочетались гармонично. Но для неё он выделялся. Сильнее, чем когда-либо. — Любовь — это больше, чем тайна… Минуты текли, но они продолжали смотреть друг другу в глаза, словно передавая из рук в руки дрожащий огонёк посреди бури. То, что должно было давно погаснуть под давлением обстоятельств, продолжало гореть. Гореть ярче. — Любовь просто… есть. Аплодисменты и радостные возгласы вернули их в настоящий момент, когда их друзья впервые поцеловались уже как муж и жена. Всё ещё немного потерянная от этого взгляда, Гермиона стряхнула наваждение и присоединилась к остальным. Везде были улыбки, радость и счастье. Заколдованные лепестки цветов послушно поплыли за парой, покидавшей импровизированный алтарь под виноградными лозами, чтобы провести первые мгновения брака наедине. Остальные принялись за подготовку: трансфигурировали длинный стол, чтобы всем было удобно разместиться, наложили чары на радиоприёмник, чтобы играла музыка, и расставили стулья по местам. Щёлчок, и Зиппи появился, раскладывая готовые блюда перед каждым местом. К моменту, когда Блейз и Падма вернулись, держась за руки, все уже сидели за красиво украшенным столом, готовые начать празднование. Дети, кроме Халии, которая всё ещё с опаской смотрела на всех незнакомцев, получили свой собственный стол. Их это вполне устроило, особенно после того, как Ал объявил, что его место будет между Джеймсом и Скорпиусом. Лили, как обычно, была довольна, пока рядом была еда. А еды было много. Падма буквально светилась счастьем, а Блейз смотрел на жену с откровенным обожанием. Гермиона, окидывая взглядом большой стол, поймала себя на мысли, как сильно расширился и изменился её круг за последнее время. Те, кто был рядом всегда, оставались на месте, но стали теперь ещё ближе. Другие связи укрепились, изменились, выросли сами собой. Отношения внутри компании незаметно трансформировались, и она даже не поняла, в какой момент это произошло. Перси теперь был неотъемлемой частью компании, а Пэнси только один раз погрозила Рону кулаком. Блейз, Дин и Гарри ладили подозрительно хорошо, пока двое последних официально принимали первого в «Клуб женатиков». Сьюзен и Падма проявили интерес к пчелиной ферме Кингсли. Невилл и Тео нашли общий вкус в музыке, а Дафна наконец-то была готова вновь присоединиться к девичнику. Рон и Чжоу обнаружили взаимную любовь к проигрывающим командам, а Халию передавали из рук в руки. В конце концов она устроилась с Андромедой и бутылочкой, а Луна наблюдала за ней, очарованная ребёнком так же, как и ребёнок — её серёжками в виде листьев. И, конечно, был ещё Драко. Часто отстранённый и молчаливый в большой компании, сегодня Драко общался и за пределами своего привычного круга друзей. Между ним и Роном не возникало ссор, лишь редкие взгляды и обоюдное игнорирование присутствия друг друга. Честно говоря, это было даже лучше, чем кто-либо мог ожидать. То, что когда-то было лишь намёком на дружбу между Драко и Перси, теперь расцвело, и проявлялось в их непринуждённых разговорах и лёгком обмене репликами. С Дином он осторожно завёл разговор о маггловских видах спорта, и почти весь стол притих, когда Драко признался, что ему нравится крикет. Стало ещё тише, когда приглашение Дина как-нибудь сыграть в гольф с ним и Невиллом не было отклонено. — Я подумаю. Он был неуверенным, но в нём чувствовалось согласие. Для них обоих. Драко оставался рядом с ней, пока Блейз и Падма танцевали на импровизированной танцплощадке между четырьмя колоннами, оплетёнными цветущими лозами. Солнце всё ещё поднималось к зениту, музыка мягко лилась из динамиков. Когда песня закончилась и к танцующим начали присоединяться другие, стало ясно, что праздник начался по-настоящему. Все начали расходиться. Кто-то танцевал, кто-то болтал, а дети то играли, то носились по оранжерее. Лили плелась за ними, пока не сдалась и не принялась собирать цветы, а потом с визгом убегала от отца, когда он это замечал. Её звонкий смех перекрывал все звуки, когда она ловко ускользала от него, словно золотой снитч. Гермиона перемещалась от бесед к танцам и обратно, иногда просто сидела в стороне. Она танцевала с Невиллом, когда Рон вдруг вмешался: — Ты прекрасно выглядишь. Комплимент заставил её бросить взгляд на Невилла, который смеялся с Джинни, кружась в танце. Гермиона не знала, как ответить так, чтобы это не переросло в ссору. — Я не это имел в виду, — выдох Рона был полон раздражения. — Я просто пытаюсь быть твоим другом. Только другом. Может, дело было в вежливой дистанции между ними, пока они плавно покачивались в такт музыке, а может, в том, что его взгляд и руки держались на безопасном расстоянии, но в голосе и поведении Рона ощущалась искренность. Она тоже хотела начать всё заново. — Как ты? Гермиона почти не видела его во время своего восстановления. Несмотря на частые визиты Молли, Гарри говорил, что Рону было некомфортно в доме Малфоев, и это было логично. Хрупкое перемирие между ним и Драко казалось слишком непрочным, а близость могла только усугубить ситуацию и разрушить её. — У меня всё хорошо, — ответил Рон уклончиво, но без попытки увести разговор. — Ты выглядишь лучше, чем в прошлый раз. — Стремлюсь к этому. — Она вдруг вспомнила кое-что. — Спасибо за то, что ты сделал для моих родителей. Что всё им рассказал. Я не… — Не думал, что тебе будет легко говорить об этом, — перебил он. — А когда понял, что они не знают, я просто… — Он слегка пожал плечами. — Подумал, что тебе нужна небольшая помощь. Я только в прошлом году рассказал маме о том, как оставил тебя и Гарри в лесу. Тяжело говорить о моментах, которыми не гордишься. Таких моментов между ними было немало, и не все они были связаны с войной. Но песня закончилась, и Рон ушёл. Заинтригованная, она проводила его взглядом, пока Драко не поймал её взгляд. Он уже шёл к ней, но Тео его перехватил, показывая жестом, что им нужно поговорить. Прежде чем Гермиона успела о чём-то подумать или хотя бы скосить глаза на Парвати, которую Перси вытащил на танцпол, рядом возникла Луна и с театральным поклоном предложила следующий танец. Она согласилась. — Я думаю, следующей будешь ты, — бросила Луна. У Гермионы не было ни секунды, чтобы осмыслить загадочные слова подруги, которая тут же закружила её в танце. Из-за одинакового роста их танец выглядел нелепым и хаотичным, особенно когда Луна резко потянула её в глубокий наклон, заставив Гермиону едва не потерять равновесие. — Ах, лето… — мечтательно протянула Луна. Гермиона нахмурилась. — Луна, сейчас осень. — Мы можем потанцевать с феями, — продолжила та, будто ничего странного не сказала. — В октябре? — Когда расцветёт аптекарская роза. Что? Луна упорхнула прежде, чем она успела понять, о чём шла речь. Гермиона лишь покачала головой, усмехнулась и вернулась к столу, где впервые за вечер сидела Падма. Та наблюдала, как Блейз танцует с Дафной, и судя по выражению лица, та говорила что-то серьёзное, а он только кивал. Вероятно, давала советы, потому что Дафна в этом была хороша. Падма протянула руку и накрыла ладонь Гермионы, и они в тишине оглядели своих друзей. — Сьюзен разрешила мне выходить на лёгкие смены, — призналась Падма, вызвав у Гермионы непроизвольный вздох. — Знаю, звучит неожиданно, но это всего лишь двухчасовая смена два раза в неделю, в Отделении Случайной магии. Я сама попросила, но теперь думаю, что не хочу быть там одна. — Я могу составить тебе компанию. Чисто в качестве наблюдателя, — предложила Гермиона. Падма скептически прищурилась. — Сомневаюсь, что ты готова переступить порог Святого Мунго. — Я только начинаю привыкать колдовать левой рукой, а правая… — Гермиона замолчала. Хоть она и не носила перевязь со вчерашнего дня, прогресс всё равно был минимальным. — Нет, я не готова возвращаться к работе в каком-либо виде. Но думаю, что смогу просто посидеть рядом с тобой, пока ты будешь развеивать чьи-то случайные заклятия. — Обсудим это со Сьюзен, но пока ничего не решено, — улыбнулась Падма. — Сначала мы с Блейзом улетим на неделю на Майорку. Нужно отдохнуть. Я… — Она замолчала и подняла глаза куда-то за спину Гермионы. — Он ведь далеко не отходит, да? — Нет, — ответила Гермиона, даже не оборачиваясь, поскольку она знала, о ком идёт речь. — Не отходит. Драко был таким. Близко, но не рядом. Когда она танцевала с Невиллом, он беседовал с Пэнси в углу. Когда Гермиона разговаривала с Роном и Сьюзен, Драко, взяв уставшую Халию у матери, медленно ходил с малышкой по оранжерее. А за ним следом, с замиранием сердца каждый раз, когда он оборачивался, шёл Альбус. Похоже, они так играли. Позже, когда Гермиона отошла от Падмы и рядом с ней села Чжоу, она переходила от разговора к разговору, словно заменяя одного задержавшегося Малфоя другим. Скорпиусом. В основном мальчик развлекался с Поттерами, держался рядом с отцом или, в один особенно запомнившийся момент, сравнивал галстуки-бабочки с Перси. Но временами он всё же подходил к Гермионе, ненадолго задерживался рядом и снова уходил. В третий раз это случилось, когда она сидела за столом с Роном, Чжоу и Парвати. Та в это время с преувеличенной драматичностью заявляла, что «умерла» от вида Драко с уснувшей на его руках малышкой, пока он разговаривал с Андромедой и Кингсли. Гермиона понимала её. Не то чтобы она призналась бы в этом вслух в присутствии Рона, особенно видя, как он косится на Парвати. Чжоу тем временем просто улыбалась в сторону Блейза и Падмы, которые снова танцевали, окружённые парами своих друзей. Песня закончилась, и Скорпиус вновь вернулся к Гермионе. — Привет. Гермиона поправила его полосатую бабочку, снова стараясь не замечать, как похожи они с Драко в своих нарядах. Только вот отец был в сером, а Скорпиус в бежевом. Когда мальчик густо покраснел и убежал к своей тёте, они с Дафной обменялись любопытными взглядами — те стояли неподалёку и болтали с Луной и Дином. Обе лишь пожали плечами, когда Скорпиус уткнулся лицом в платье Дафны. Рон пригласил Чжоу на танец, и они исчезли в толпе. Едва Гермиона успела снова устроиться на стуле, как визг Парвати предупредил её о приближении Драко. Устроив Халию на руках поудобнее, он сел рядом с Гермионой. Малышка совсем не выглядела довольной тем, что её потревожили, но вскоре успокоилась, глубоко дыша, засунув пальцы в рот и пуская слюни ему на плечо. Гермиона пригладила платье, где ткань немного смялась. — Новый образ тебе идёт! — выпалила Парвати почти криком. Они оба повернулись к ней. — Новый образ? — с сарказмом произнёс Драко. Гермиона едва не толкнула его локтем. — Ну ты знаешь, — замахала руками Парвати. — Без всего этого чёрного. — Это же свадьба. — Драко посмотрел на неё с каменным выражением. — Кто носит чёрное на свадьбу? Гермиона отстранилась, возмущённо приподняв брови: — Как это кто… Ты же пришёл в чёрном на праздник Солнцестояния. — У меня не было времени переодеться. — Подожди, значит, если бы успел, то надел бы что-то цветное? — Парвати явно уже представляла это в своей голове. Гермиона попыталась представить то же самое, тихо, стараясь не думать о том, чем закончился тот вечер. — Нет. Улыбка Парвати тут же сползла, а Гермиона, наоборот, едва сдержала смешок. — Давай я подержу Халию, — предложила Парвати, раскрывая руки. — Так вы сможете станцевать следующий танец. Они с Драко обменялись взглядами. — Пойдёшь? — спросил он. — А ты вообще танцуешь? — Гермиона тут же пожалела о вопросе и игривое выражение на лице Драко слегка потускнело. Она поспешила исправиться: — Я бы хотела, но без давления… Драко перевёл взгляд с неё на другое зрелище. Скорпиус вернулся. Он переступал с ноги на ногу и сжимал, а затем разжимал кулачки, что было явным признаком волнения. Единственное, что удержало Гермиону от беспокойства, — это взгляд мальчика через плечо на Альбуса. Тот показал ему жест «давай, иди» и тут же бросился к Джинни и Джеймсу. Они вытащили её на танцпол, где Гарри уже кружил смеющуюся Лили на руках. Скорпиус храбро подошёл ближе и поднял руки, показывая свой вопрос жестами: «Потанцуем?» А потом протянул ей руку и посмотрел в глаза с такой искренностью, что у Гермионы сжалось сердце. Ах вот оно что. Все его прежние странности обрели смысл. Гермиона повернулась к Драко: — Ты не против? — Нет, — ответил он. Мягкий, тёплый взгляд Драко говорил, что он действительно не возражает. — Тогда да, — она повернулась к Скорпиусу и взяла его протянутую ручку. — Я с удовольствием потанцую. Они быстро дошли до танцпола. Но как только встали друг напротив друга, Скорпиус начал озираться, не зная, что делать дальше. Ал и Джеймс кружили Джинни, словно планеты вокруг солнца. Гарри держал Лили за руки и вертел её, как волчок. Музыка была слишком медленной для их хаоса. С её рукой повторять такие трюки было невозможно, но Гермиона медленно протянула ему свою ладонь, несмотря на боль. Так они взялись за руки и стали покачиваться в такт. Скорпиус рассмеялся, когда она впервые показала ему, как делать вращение. Танцевать оказалось удивительно легко. Песни сливались одна с другой. К ним присоединились Альбус и Джеймс, а потом Лили. Вскоре Гермиона уже танцевала в кругу детей, смеялась вместе с ними, веселилась и принимала все объятия подряд. Лили протянула ей кулак, полный лепестков, которые она тайком спрятала в карманах своего платья. — Эм… спасибо? Малышка в ответ мяукнула. Только когда музыка остановилась, а молодожёны поблагодарили всех за то, что разделили с ними этот день, Гермиона осознала, что момент был упущен. Оглядевшись, она наклонилась, и лишь тогда заметила Драко у окна. Он стоял в одиночестве и невозмутимо наблюдал за происходящим. И на этом, праздник закончился. Блейз и Падма уехали в особняк Забини, чтобы провести вместе остаток своего первого дня в качестве мужа и жены. Все осыпали их лепестками цветов, пока они не вышли за дверь, а потом дружно принялись убирать оранжерею. Поттеры ушли первыми. Лили устала после целого дня танцев, еды и общего хаоса, но мальчики были полны энергии и с нетерпением ждали мультик, который, как знала Гермиона, они всё равно не досмотрят. Альбус и Джеймс умоляли взять Скорпиуса с собой, и Гермиона поняла, что Драко согласился, когда заметила, что он стоит на коленях перед своим сыном, показывает жесты и разговаривает с кивающим мальчиком. А потом он принял его внезапное объятие. Оно длилось так долго, что Поттеры уже собрались у двери оранжереи, когда Драко наконец отстранился. После этого Скорпиус бросился к Гермионе, чтобы обнять её, но это длилось недолго, прежде чем он отступил. Он ещё раз оглянулся на них. Драко ещё долго стоял на коленях, удивлённо моргая, после того как Скорпиус ушёл. Через час оранжерея вернулась в прежний вид, и все попрощались. Гермиона ещё не была готова уходить. Она медленно прошлась по оранжерее, наблюдая за всеми изменениями за последний месяц. Разросшиеся растения. Новые дополнения, которые привнёс Невилл. Недавно посаженное миндальное дерево, которое он тайком подарил ей. Были и другие растения, о которых она ничего не помнила. Но у неё не было времени выяснять их происхождение, потому что её отвлекали непокорные летние растения, которые никак не собирались уходить в спячку перед наступлением зимы. Странно. Не пора ли расширяться? Не выросла ли она из этого пространства? Трудно поверить, что оно так изменилось с тех пор, как она посадила первые семена, надеясь наполнить пустое место жизнью. А теперь, благодаря заботе других, оно процветало. На ветке одного из деревьев осталась ленточка, которая висела достаточно высоко, чтобы Гермионе понадобилась стремянка, чтобы убрать её. Она всё ещё тянулась вверх, и кончики пальцев уже почти достали до ленточки, когда чьи-то руки легли на её талию, удерживая. Гермиона не вздрогнула, а только медленно обернулась и встретила взгляд Драко. — Я думала, ты ушёл в зельеварню. — Я и ушёл. — Он поднял руку и с лёгкостью потянул ленту вниз. — Потом я вернулся, чтобы найти тебя. Думал, что ты уже закончила осматривать всё. — Там новые растения, которых я ещё не видела… — Думаю, ты мне должна танец. — Драко помог ей спуститься со стремянки и не отпускал её руку. — Да, должна. — Гермиона моргнула. — Но музыки нет. Драко настоял в своей привычной сдержанной манере, и она сдалась. Окружённые пышной зеленью и под тёплыми лучами солнца, медленно опускавшегося к закату, они двигались под музыку тишины, пока их тени не вытянулись на фоне уходящего света. Было больше покачиваний, чем настоящего танца, и больше обрывков слов, чем полноценного разговора. Его рука по-прежнему лежала на её пояснице, а её пальцы переплелись с его, когда он разжал ладонь. В какой-то момент Гермиона положила голову ему на грудь, закрыла глаза и вдохнула, не готовая к неизбежному концу. — Ты останешься здесь на ночь? — спросил Драко. — Нет. — Гермиона подняла голову. — По крайней мере, не одна. И снова это было там. То самое чувство, которое висело днями, неделями и месяцами. Ощутимое напряжение на поверхности, смешанное с предчувствием всего несказанного. — Мне не стоит здесь оставаться. — Серые глаза отвели взгляд, возвращаясь только тогда, когда она крепче сжала его рубашку. — Почему? — Ты под наблюдением целителя, а я… я эгоистичен. — Я не думаю, что в этом есть что-то плохое. Когда её рука скользнула вниз по центру его спины, коснувшись верхнего края пояса и меняя смысл их танца, бровь Драко медленно поднялась с интересом. — Я просто думаю, что, учитывая, как много ты отдаёшь другим и как мало времени уделяешь себе, мне трудно найти в тебе этот недостаток. — Гермиона приблизилась. Сердце билось быстрее, воздух между ними стал густым. — Ты когда-нибудь делал что-то по-настоящему эгоистичное? Не для кого-то другого. Не ради какой-то цели. Просто для себя. — Дважды. — Драко отпустил её руку, и, когда его пальцы скользнули по ремешку её платья, вся видимость невинного танца исчезла. — Первая попытка не увенчалась успехом. — А вторая? — Хмм… — Его выражение лица было нечитаемым. — Я всё ещё пытаюсь понять. Гермиона уже привыкла к его загадочности, но это не мешало ей пытаться расшифровать его послание. — А ты? — Вопрос был произнесён у самой линии волос, так тихо, что дрожь пробежала по её венам. — Когда ты делала что-то эгоистичное? — Не знаю. — Легко было бы отступить после признания, но его рука, лежащая на изгибе позвоночника, удержала её на месте. Жар вспыхнул, когда он двинулся ниже, а его прикосновение стало более твёрдым, когда губы коснулись её уха. — Прошло много времени с тех пор, как я хотела чего-то, в чём не было необходимости. — Значит, есть что-то, чего ты хочешь, но думаешь, что не должна. — А если и есть? — Гермиона откинулась назад настолько, что смогла уловить, как покачивается его адамово яблоко, когда он сглатывает. — У меня есть правила. Думаю, даже ты комментировал тот факт, что всё в моём саду имеет определённую цель. Но правила есть правила. И иногда их нужно нарушать. — Это то, чего ты хочешь? — Это зависит от обстоятельств. — Гермиона играла с расстёгнутой пуговицей на его жилете. — Ты же не скажешь мне «нет»?***
Дорога ко входу в дом была пропитана напряжением, от которого искрила каждая клеточка кожи. Случайные взгляды, мимолётные касания пальцев, и вот, едва они переступили порог оранжереи, сдерживаемое весь вечер желание взорвалось. Неистовые поцелуи и стоны, торопливые шёпоты, цепляющиеся пальцы, сорванные пуговицы, расстёгнутая рубашка… Они неслись навстречу этому безумию, пока он вдруг не выдохнул, запнувшись о мысль: — У меня… ничего с собой… — Я на зельях. Уже давно… — успела прошептать она, прежде чем он заглушил её слова поцелуем. Вскоре Гермионе было уже не до слов — только до того, чтобы держаться за него крепче и впиваться в его тело, отвечая на жадные, голодные поцелуи, в которых чувствовались недели, месяцы сдержанной страсти. Вспышка удовольствия, смешанная с болью, обожгла её при первом неловком стуке зубов. Гермиона была столь же настойчива, нетерпелива и готова предоставить ему доступ, которого тот явно желал. Драко, скользнув языком в её рот, дразнил её, пока руки Гермионы не нашли то, чего так искали, пробираясь в уже расстёгнутые брюки. Пальцы обхватили его член; привычный вес в ладони заставил их обоих одновременно сорваться на резкий вдох. Драко зашипел, когда бёдра предательски дёрнулись навстречу её движению, и дрожащей рукой сжал её предплечье. — Подожди. — Он снова прервал их поцелуй, на этот раз глубоко вздохнув и прикусив её губу. Лоб ко лбу, нос к носу. — Не спеши. — Я думала, мы будем эгоистами. — Ими и будем. — Тогда позволь мне начать. — Её голос стал тягучим шёпотом, в котором уже звучал приказ. Она первой сделала шаг к шезлонгу и, обернувшись, бросила через плечо: — Сними всё. Драко раздевался без лишних слов, а Гермиона наблюдала за каждым его движением. Когда он остался перед ней почти полностью обнажённым, она снова начала прикасаться к нему, мягко скользя руками и губами по всем местам, до которых могла дотянуться. Потом подтолкнула его присесть, а сама встала перед ним. Лёгкий румянец коснулся его щёк, но взгляд Драко был полон открытого желания. Его грудь поднималась и опускалась; язык скользнул по нижней губе, когда он открыл рот, собираясь заговорить, но всё стихло, когда она опустилась на колени. — Чёрт, Грейнджер, ты не… — Я хочу этого. Драко выглядел так, будто проглотил язык, когда она взялась за основание его члена и попробовала его на вкус. Это было по-другому. Неловко. Но в этом ощущении таилось что-то опьяняющее. Что-то возбуждающее в ощущении его члена на её языке. В его толщине, вкусе. Что-то пьянящее в единственном сдавленном стоне, сорвавшемся с его губ. От этого сочетания все сомнения развеялись как дым. Гермиона начала двигаться с полной отдачей, подстраиваясь под ритм, втягивая щёки при каждом толчке. Его рука крепко сжимала край шезлонга, другая легла ей на затылок. Успех можно измерить разными способами, но Гермиона оценивала свой по частоте и интенсивности ругательств, которые не мог сдержать Драко. Похвалы, которые мужчина мог произнести лишь тогда, когда был на грани безумия. Его блаженное выражение лица, бессознательно покачивающиеся бёдра и тяжёлое дыхание заглушили все остатки неуверенности, когда она подвела его к краю. Гермиона не могла отвести от него взгляд, и не хотела этого делать. И он тоже не мог. Когда она сжала основание его члена и приняла его так глубоко, что головка коснулась задней стенки её горла, Драко задрожал и открыл рот, хотя и пытался отстраниться. — Чёрт, я… От её лёгкого кивка у него закружилась голова. Каждое его осторожное движение было продиктовано чистой потребностью. Движения стали быстрее, челюсть болела, но Гермиона была слишком полна решимости, чтобы останавливаться. Драко на мгновение оторвал взгляд от её глаз и запрокинул голову. От этого зрелища Гермиона сжала бёдра и застонала, обхватив его член. Он опустил голову, схватил её за подбородок и не отпускал, пока не кончил, произнеся её имя, которое тут же сменилось гортанным стоном. Гермиона глотала всё, что он давал. Когда она, едва держась на ногах и чувствуя лёгкое головокружение, попыталась выпрямиться, крепкая рука на талии притянула её ближе. Драко наклонился, чтобы поцеловать её, но Гермиона отстранилась. — Мне плевать на это. Их губы снова встретились — коротко. Потом ещё раз. Драко целовал её всё смелее и глубже, словно искал в её губах каждый намёк на себя, прежде чем отстраниться. — Теперь моя очередь, — хрипло прошептал он, и голос дрогнул от напряжения. — Повернись. На этот раз Гермиона подчинилась без возражений, лишь прикусив губу в предвкушении. Драко наклонил её голову набок, едва коснувшись губами шеи, прежде чем осторожно спустить с плеча одну лямку. Потом другую. Через мгновение она была так же обнажена, как и он. Бережные поцелуи оставляли за собой дорожки жара, скользили по коже, пробуждая каждый нерв. Его губы касались каждого шрама, отмечали каждый её «изъян» с такой мягкостью, будто именно в них он видел совершенство. Шёпот, едва слышный, обжигал кожу, словно клятва, которую она позволила ему сдержать. Гермиона тихо выдохнула и закрыла глаза, полностью отдаваясь моменту. Драко поднял её, словно она ничего не весила, и уложил на шезлонг. Его руки были словно молитва, полны благоговения. Его губы — нескончаемая хвала. Лаская, целуя, скользя языком по каждому сантиметру её кожи, он заставлял её терять связь с реальностью. Тепло разливалось внизу живота, накапливаясь невыносимо медленно, словно лава, готовая прорваться. Драко раздвинул её бёдра и устроился между ними. Это было чистым инстинктом — то, как она раскрылась перед ним, как выгнулась, доверяя каждое движение. Резкий вдох громко прозвучал в тишине, когда его губы обожгли кожу и он ввёл палец внутрь. Поцелуи приближались к её клитору, но пауза, которую сделал Драко, оставила её в неуверенности. — Ты… — Её голос дрогнул, предвещая просьбу, которая так и не сорвалась с губ. Гермиона так и не договорила, застыв, когда его уверенные пальцы раздвинули её половые губы, а язык коснулся её клитора. Затаив дыхание, она запустила пальцы в его волосы. Неловкость будто вернулась, в его движениях появилась непривычная неуверенность. Но Драко не спешил, он внимательно изучал её тело, её реакции, привыкая к каждому изгибу, к каждому звуку, который она издавала. Глухой стон, сорвавшийся с его губ, отозвался вибрацией на её чувствительной коже, словно удар молнии, пронзивший до самой глубины. Совсем скоро Гермиона уже дрожала, когда он ввёл в неё второй палец, растягивая и изгибая их так, чтобы заставить её сжаться. Она не могла перестать смотреть, трогать и хвалить. — Так хорошо… Драко замер лишь на долю секунды, а потом с удвоенной решимостью продолжил, не отрывая от неё взгляда — изучая, ощущая, запоминая каждую её реакцию. Гермиона извивалась, выгибаясь под его губами, издавая хриплые, пронзительные звуки, когда он раздвигал её дрожащие ноги в стороны. В его взгляде был приказ. Кончай. — Подожди, — произнесла Гермиона. Драко мгновенно замер, и ей потребовалось всё усилие воли, чтобы отвести от него взгляд, перевести дыхание и отвернуться в сторону, чтобы не поддаться его безмолвному приказу. — Перебор? Может, и это тоже, но Гермиона лишь покачала головой. — Не здесь.***
Её кровать была меньше той, что они делили раньше, но это было последним, о чём она думала, когда Драко перекинул её ногу себе на бедро, нашёл идеальный угол и медленно погрузился в неё. Чувство было новым в этой позе, лёжа на боку, и поцелуи лишь отчасти приглушали тихие вздохи, вырывавшиеся у них обоих. В сексе открылось что-то эмоциональное и необузданное, чего Гермиона никогда раньше не осознавала. Это было не просто соединение тел — это был обмен сознаниями. Процесс, в котором один опустошал другого, чтобы вновь наполнить, снова и снова, до самого предела. Исполнение желаний. Связь. Иной язык, не тот, на котором она привыкла говорить, но с тем же глубоким смыслом. Они лежали бок о бок, но управлять происходящим полностью было во власти Драко. Уверенно и неторопливо он двигался в ней, будто смакуя каждое мгновение, будто выискивая в её душе место, которое мог бы назвать своим. В этот момент Драко был всем, что она знала. Всем, что она чувствовала. Он был в ней так глубоко, что лёгкая боль переплеталась с наслаждением, и каждый толчок заставлял её дрожать и срываться в поцелуях. Они уже почти не целовались, а лишь делили дыхание, едва соприкасаясь губами. Когда Драко потянулся к ней рукой, Гермиона едва покачала головой: — Так. — Она тонула в его глазах. — Только так. Гермиона хотела этого слишком сильно. Она хотела его слишком сильно. Её тело сладко ныло под его властью, пока накатывающая волна не стала невыносимой. Тогда она снова поцеловала его, тщетно пытаясь удержаться, но не смогла. Оргазм обрушился внезапно, пронзив до дрожи и срывая с губ хриплый крик. Драко уткнулся лицом в её плечо, прижимаясь к коже и бормоча ругательства, когда она сжималась и пульсировала вокруг него. Он дрожал вместе с ней, но не останавливался, двигался в ней всё так же глубоко, всё так же медленно, хотя его хватка стала крепче, а дыхание прерывисто дрожало у её шеи. — Скажи, что можно. — Его голос был низким, с хрипотцой, рвущейся наружу из самого нутра. — Пожалуйста. Она не смогла отказать. — Да. — Блять… Его выдох, похожий на ругательство, звучал скорее как мольба о пощаде. О той, которую он ещё не заслужил. Но заслужит. Может, она и была предсказуемой, но, всё ещё затуманенная послеоргазменным туманом, Гермиона вдруг поняла, что её тянет к следующему витку наслаждения. Драко не понадобилось много времени, чтобы понять её, узнать, что ей нравится, как к ней прикасаться и когда снова подвести её к грани. Его ритм заставлял их обоих задыхаться и прижиматься друг к другу так крепко, как только могли. — Ох… Это было по-другому. Это было… Драко оборвал её мысль, прикусив губу, когда толчки стали резче, а бёдра ритмично встречали её с каждым движением. Звуки. Горячие капли пота, скатывающиеся по её лбу. Ощущение его. Их. Вместе. Это было безумно, по-человечески, так сильно, что невозможно было выдержать. Гермиона даже не заметила, что перестала дышать, пока он не вошёл в неё так глубоко, как только мог. — Дыши, — выдохнул он. Гермиона выдохнула, чуть наклонив бёдра, и услышала, как из его груди вырвался сиплый звук. Его охватила дрожь. Драко опустил голову, горячо выдыхая на её плечо, прикусывая нежную кожу, едва удерживая себя. Они кончили вместе. Это было похоже на полёт и падение одновременно. На головокружительное, пронзительное, опьяняющее ощущение освобождения. Не только от оргазма, но и от нахлынувших эмоций. И вот вспыхнув, это чувство растворилось в воздухе между ними. Гермиона слышала биение его сердца так же ясно, как и он её. Но этот ритм уже был другим. Навсегда изменённый ровным пульсом привязанности. Преданности. Любви. Ошеломлённая разрушительным осознанием, Гермиона крепко закрыла глаза, пока её сердце спотыкалось, скользило, а потом обрушивалось под тяжестью правды. Она тонула в нём и во всём, что имело большее значение, чем то, что они только что сделали. Драко поглаживал её спину и держал, пока они оба растворялись в молчаливых размышлениях. Бок о бок. Лицом к лицу. Руки и ноги переплетены под одеялом. Было многое, что Гермиона хотела сказать, но знала, что не сможет. Не сейчас. Не так. — Что… — Она проглотила ком в горле. — О чём ты хочешь поговорить сегодня? Любая тема была бы лучше, чем безумие, которое она готова была признать при малейшем толчке. Драко, чья рука скользила по её волосам, на мгновение остановился. — О нас. Это было последнее, о чём Гермиона хотела говорить в этот момент. Она не доверяла себе и тому, что могла бы сказать. — Я думаю… — Она тяжело вздохнула и закрыла глаза. — Такое ощущение, что всё происходит слишком быстро, слишком сумбурно, слишком хаотично. Мне бы хотелось, чтобы мы могли сбавить темп и дать всему устояться. Я знаю, многое не определено, но мне нравится то, что у нас есть сейчас. Я ещё не готова, чтобы это менялось. Драко продолжал гладить её по волосам, но ничего не говорил.~~~~
Человеческое поведение исходит из трёх основных источников: желания, эмоций и знаний. — Платон
~~~~
