Мера Человека/Measure Of A Man

28 Октября, 2011       Рассвет принёс новый день.              Закутавшись в зачарованное одеяло, Гермиона наблюдала, как солнце поднимается из тьмы над крышами соседних домов. Полосы цвета заливали пробуждающийся мир светом.              С каждым днём становилось всё труднее усидеть на месте, всё труднее сосредоточиться на спокойствии, словно внутри нарастало что-то иное.              Напряжение.              Драко строил собственную конструкцию.              Кирпич за кирпичом он тщательно возводил стену, погружаясь всё глубже в одни и те же мысли, в которых барахтался последние несколько дней. Иногда он впускал её в своё пространство и заводил разговоры на несущественные темы, уводящие от истины. В других случаях он отстранялся. Сейчас единственное, что связывало их под лучами восходящего солнца, — это тёплые пальцы, переплетённые вместе.              Момент оборвался быстрым взглядом на часы.              Драко извинился и отправился заваривать чай, нежно поцеловав её в запястье. В последнее время его поцелуи ограничивались этим — ничего большего не было с того утра после свадьбы, когда ей не удалось скрыть усталость. После того вечера она два дня чувствовала себя измождённой, уставшей и разбитой.              Гермиона ни о чём не жалела, но Драко оставался напряжённым.              Когда он ушёл, её вздох слился с дуновением ветра.              Гермиона догадывалась, в чём дело, но, раз он не был готов к разговору, она перестала настаивать и приготовилась ждать момента, когда он наступит. Приняв это решение, девушка наслаждалась рассветом ещё минут пятнадцать, а затем заставила себя спуститься вниз и, едва переступив порог гостинной, она замерла от увиденного.              Тео и Драко казались зеркальными отражениями друг друга. Первый повернул голову, заметив её, а второй продолжал смотреть на чашу, стоявшую в центре кофейного столика.              Но это была не просто чаша.              Широкая. Неглубокая. Сделанная из чёрного оникса. Установленная на подставке из кованого железа.              Омут памяти.              — Гермиона. — Тео скрестил руки на груди, выглядя на редкость неуютно. Она явно что-то прервала. Разговор или спор, девушка не знала. — Как ты себя чувствуешь?              Это был тот же вопрос, который он задавал при каждой встрече.              — В некоторых отношениях с каждым днём всё лучше и лучше, — ответила она, подходя ближе и занимая место между ними.              — Ты в этом уверен, Тео? — Голос Драко прозвучал глухо, и за ним последовал быстрый обмен многозначительными взглядами.              Это говорило о более глубокой связи между мужчинами, которую она никогда не наблюдала раньше.              — Нет. — Тео провёл пальцами по ободку чаши в последний раз, а затем сунул руки в карманы. — Но думаю, что это будет полезнее для Нарциссы, чем для меня. Она рассказала мне, что ты извлекаешь воспоминания.              — Да, — признался Драко.              Гермиона чуть отстранилась.              — Всего несколько.              Она этого не знала.              — Это был непростой процесс. — Драко отвёл взгляд от Омута памяти, сцепив руки за спиной. — Некоторые воспоминания бывают смутными и неясными, а другие прочными и легко улавливаются. Целитель Смит координирует этот процесс.              И этого Гермиона тоже не знала.              — Я в курсе. Мы обсудили детали вчера с твоей матерью.              И хоть часть Гермионы злилась, что её не допустили к процессу, которому она уделяла столько времени последние месяцы, мысль о том, что у Нарциссы появился способ хранить воспоминания, что она наконец решилась на этот шаг и открылась тому, чему так долго сопротивлялась, заставила эту злость постепенно угаснуть.              Она сосредоточилась на главном: у Нарциссы хорошие дни чередовались с плохими. Последние два утра она даже не заплетала ей волосы. Не потому, что не хотела, а потому, что просто не могла. Тремор в её руках был слишком сильным.              — Кроме того, Гермиона была права, — произнёс Тео.              Драко нахмурился, а Гермиона, осознав, о чём речь, посмотрела на Тео с растущим пониманием.              — Ты сказала мне, что пора отпустить боль. Я подумал, что это хорошее место, чтобы начать.              Бросив на них обоих последний взгляд, Тео склонил голову, развернулся и вышел. Драко последовал за ним.              И прежде чем они скрылись из поля зрения, Гермиона успела заметить, как рука Драко легла на спину Тео, а тот кивнул, будто изгоняя из себя остатки сомнений.              Оставшись одна, Гермиона села на диван и, укутавшись в плед, посмотрела на Омут памяти. Он оказался меньше, чем она предполагала, но размер ничего не значил: от постоянно присутствующей мутной жидкости исходила сложная и мощная магия.              Воспоминания, напомнила себе Гермиона.              Точнее, воспоминания Тео.       Они манили её, словно сирены.              Нерешительные пальцы скользнули по странным резным узорам на боках неглубокой чаши, ощутив гладкую, почти восковую поверхность, прежде чем она заставила себя отдёрнуть руку. Гермиона видела Омут памяти и в кабинете Дамблдора, и в Министерстве, и это должно было казаться менее интригующим. Но она не могла отвести взгляд или удержаться от анализа каждой детали.              Благодаря пластичности ониксу легко придавать любую форму, и его значение было столь же гибким. Для одних он считался камнем-защитником от тьмы и одиночества, для других — символом решимости и силы. Гермиона не могла не заметить тонкие белые прожилки в море чёрного цвета и не подумать о равновесии противоположностей, запечатлённом в камне.              — Он отдал мне воспоминания, чтобы избавиться от них. — Голос Драко заставил её вздрогнуть, но его появление с двумя чашками чая быстро помогло успокоиться. — Они слишком опасны для него, чтобы хранить их.              Приняв чашку чая, они пили в тишине.              — Я не знала, что ты можешь удалять воспоминания. Некоторых хоронят вместе с их воспоминаниями.              — Есть способы уничтожить флаконы. — Драко не сводил взгляда с чаши, нахмурившись. — Но то, что сейчас в чаше, — это не его воспоминания. Там последнее просмотренное воспоминание. Твоё.              Гермиона выпрямилась.              — От…              — Полное воспоминание о том дне, которое ты мне отдала, да. — Драко скрестил ноги, делая вид, что спокоен, хотя это было далеко от правды. — Я всё ещё возвращаюсь к нему.              Она дождалась, пока допьёт имбирный чай. Привкус жгучести смягчали мёд и лимон — это был тот же чай, который Драко заваривал для неё каждое утро. Поставив чашку на стол, она повернулась к нему.              — Зачем?              — В поисках ответов, которых я не могу найти.              Неизвестность того, что она видела. Тайна, сплетённая в тумане. Гермиона уставилась на мутную жидкость, одинокий клубок дыма, поднимающийся и закручивающийся в воздухе, будил её любопытство, жажду узнать хоть какой-то ответ.              — Может, тебе нужна моя точка зрения. Я уже прожила это однажды. — Её взгляд скользнул к нему. — Ты единственный, кто это видел?              — Да. И я не понимаю, почему ты хочешь пережить это снова.              — Это будет непросто, но в самом факте выживания есть утешение, даже если это был медленный путь, полный неудач и разочарований.              Гермиона знала, что плохие воспоминания так же важны, как и хорошие. Да, они неприятны. Да, говорить о них тяжело. Но в конечном счёте именно они сформировали её, дали ей ощущение себя — и положительное, и отрицательное.              — Может, если я найду то, что ты ищешь, ты сможешь перестать искать ответы.              Драко опустил взгляд на чашку с чаем, сделал последний глоток и поставил её рядом с её чашкой.              — У тебя и так кошмары, Грейнджер.              Она часто просыпалась, хватая ртом воздух и цепляясь за невидимую руку, обхватившую её за шею.              Или в лесу, истекая кровью.              — У нас обоих. Просто твои не дают тебе спать.              Мысли. Воспоминания. Ты.              Три вещи, которые слишком часто крутились в голове Драко. Особенно сейчас. Слишком много ночей Гермиона находила его за столом, уставившимся в карту, работающим над переводами или погруженным в раздумья, уводившие его всё глубже в себя. Почти каждую ночь она едва ли не силой тянула его в постель, где они лежали молча, встречаясь взглядами после её неизменного вопроса.              — Может, мы сможем успокоить друг друга и посмотреть воспоминание вместе.              Драко застыл на её последних словах. Напряжение нарастало в тишине, в которой так и не родились слова.              Теперь, когда сердце начинало биться в новом ритме, Гермиона всё больше хотела заглушить мир. Слишком много дней она жила в гуле, где всё вокруг кричало. Восстановление, травмы, терапия, перемены, страх, неизбежность, любовь…       Вихрь событий вымотал её. Она хотела лишь покоя. Времени, чтобы привыкнуть к новой оси.              Думать. Планировать. Осмысливать.              Но даже сейчас, в затянувшейся тишине после её предложения, глаза Драко говорили громче слов, и Гермиона слушала. Осторожно раскрываясь, она протянула к нему руку, пробуя тепло своих чувств и надеясь, что это пламя не обожжёт её, пока пыталась понять разницу между прошлой любовью и нынешней.              Прошлое и настоящее…              Странно было осознавать, что каждая её любовь раньше была разной. Эта любовь оказалась другой: живой, как их переплетённые пальцы; неизведанной, как задача, которую она предложила; уникальной, как медленное осознание того, что она уже оказалась в самом центре этого чувства ещё до того, как поняла, что оно началось.              Слои времени и опыта накладывались друг на друга, сплетались, пока не сложились в нечто настолько большое и неотвратимое, что невозможно было не заметить. Она металась между анализом и импульсом.              С каждым мгновением девушка всё больше понимала, что, подобно огню, в одни дни она медленно мерцает, а в другие рвёт и мечет. И то, и другое было разрушительно красиво.       Как и он.              Гермиона сама придвинулась ближе, сокращая расстояние между ними, и коснулась губами их переплетённых рук.              — Ты злишься на меня, — прошептала она, уткнувшись губами в его кожу.              — Среди прочего. — Его большой палец скользнул по её костяшкам. — Я не хочу обсуждать это сейчас.              — Я… — Ненавижу это. — Не хочу снова спорить с тобой, как в прошлый раз. Думаю… по крайней мере, надеюсь, мы уже прошли через это.              — Согласен. Поэтому и говорю — не сейчас. Не сегодня.              Появление Зиппи вскоре сменилось звоном кастрюль и сковородок на кухне.              — Тебе пора принять зелья и позавтракать. Скорпиус скоро спустится, у него сегодня сокращённый день. Дафна заедет за ним. — То, как Драко ёрзал, было настолько незаметно, что Гермиона чуть не пропустила это, пока он не выдохнул и не сел обратно. — И ещё… Я должен сообщить тебе, что прошлой ночью видели Сивого.              — Где?              — В сорока километрах от Годриковой Впадины. — Его взгляд был прикован к их сцепленным рукам. — Он разорвал на части двух магглов-туристов и тяжело ранил остальных. Магию не использовал.       Прочистив горло, Драко отвёл взгляд, а Гермиона замерла, не в силах найти слова от шока и ужаса.       Это была не первая атака после истории со Святым Мунго и не первое упоминание о нём. Были и другие, в лесу, по ночам, когда он преследовал деревни, истекая кровью из незаживающих порезов. Сивый сейчас был дикий или почти одичавший.              — Команда Поттера ведёт расследование. Поскольку я буду дежурить в течение нескольких недель, расскажу тебе больше, как только узнаю.              — Х-хорошо.              — Сегодня задержусь, так что запланируй наш разговор.              — Ты смешон, — выдохнула она.              Сдержанный смешок сорвался с его губ. А Гермиона тем временем думала о его расписании, нежно касаясь губами его запястья и ловя ту самую искорку удивления, что мгновенно промелькнула на его лице. Ей так хотелось сказать ещё что-то, хоть она и пообещала себе молчать, но звук шагов Скорпиуса, спускающегося по лестнице, резко прервал её порыв.              Отпустить его руку оказалось болезненно.              

***

             График полива кактуса Мята определялся не днями, а потребностями растения: задание выполнялось после тщательного наблюдения за суккулентом и почвой в горшке. Скорпиус трогал землю и показывал жест «сухо», а на седьмой день после того, как почва высыхала, они поливали кактус. Однако с наступлением холодов график пришлось изменить.              К сожалению, никто не удосужился сообщить об этом Кэтрин.              Это объясняло, почему после того, как Молли в суматохе увела троих детей Поттеров, только что вернувшихся с занятий, Гермиона наткнулась на Скорпиуса и Кэтрин, стоявших друг напротив друга перед кактусом. Она сама только что вышла из душа, пытаясь привести мысли в порядок после провальной терапии.              Она остановилась на средней ступеньке:              — Всё в порядке?              — Я думала, что пора полить кактус, но Скорпиус так не считает. — Голос Кэтрин звучал неуверенно.              «Ждал тебя», — показал Скорпиус Гермионе, когда она спустилась на нижнюю ступеньку, и тут же бросил Кэтрин строгий взгляд. Ни она, ни Кэтрин не могли перестать улыбаться, потому что это было очень очаровательно.              — А ты трогал землю? — спросила Гермиона.              Скорпиус кивнул и поднял все десять пальцев. Так он обозначил количество дней с последнего полива.              Мальчик явно запомнил её объяснение, почему они не поливали растение, когда он показывал семь пальцев, и улыбка Гермионы стала шире. Кактус выглядел здоровее, чем когда-либо, совсем не похожим на то жалкое наклонённое растение, которое она когда-то спасла.              Скорпиус терпеливо ждал, пока Гермиона примет решение.              — Думаю, сегодня мы можем его полить, — сказала она.              Дафна приехала забрать племянника на день, пока Гермиона наблюдала, как Кэтрин поливает кактус под пристальным взглядом Скорпиуса. Мальчик широко улыбнулся, увидев тётю, и подошёл к ней, когда няня спросила Гермиону, достаточно ли воды. Недоверчивый взгляд, брошенный на Кэтрин, заставил Дафну подавить смешок, но невнятный комментарий всё же вырвался наружу:              — Прямо как Драко.              Так и было. С каждым днём они становились всё больше похожи друг на друга. Даже мягкие черты Скорпиуса, которые Гермиона раньше не связывала с его отцом, теперь напоминали ей о нём. Что-то трогательное появлялось, когда он касался земли, проверяя, правильно ли всё сделала Кэтрин, а затем его лицо вновь принимало довольное выражение, прежде чем он показал жестом «спасибо».              Гермиона никогда не видела Кэтрин такой счастливой.              — Пожалуйста, — сказала она, держа чашку и присев перед мальчиком с надеждой в глазах и добротой в мягкой улыбке. — Я знаю, что сегодня была пробная попытка, пока мисс Грейнджер не поправится, но не могли бы мы в следующий раз полить кактус вместе?              Скорпиус выразил разные эмоции, но в конце так и не решил, какой ответ дать. Вместо этого он посмотрел на Гермиону в поисках подсказки. Она не могла опуститься на его уровень, как обычно, но всё же предложила поддержку:              — Мята — это твой кактус, и решать тебе.              Мальчик посмотрел на Кэтрин, всё ещё стоявшую на коленях с надеждой в глазах, и медленно кивнул.              Кэтрин была в восторге. Они ушли, держась за руки, чтобы выбрать ему одежду для ужина. В её походке появилась новая лёгкость.              — Наряд для ужина? — медленно подняла бровь Гермиона.              — Для моих родителей, — ответила Дафна. — Я знаю, но они попросили меня привести Скорпиуса сегодня на ужин и остаться. Никто не шокирован больше, чем я. — Вздох Дафны был сложной смесью эмоций: тревоги, страха и тени грусти, глубоко сидящей внутри. — Я не видела их с похорон.              — Как ты к этому относишься?              — Я… не уверена. Обычно Скорпиус навещает их с Нарциссой раз в пару месяцев, но в последнее время ситуация изменилась.              Гермиона знала почему. Однажды ночью Драко признался, что не особенно любит своих родственников со стороны жены по множеству причин, но отказываться от их общения со Скорпиусом он не хотел. Однако это никогда не мешало им пытаться вовлечь его в каждое взаимодействие с мальчиком. Он отказывался от всех приглашений, игнорировал пожелания, переданные его матерью, и оставлял задачу общения ей. Это было одно из немногих дел, которые Драко не изменил с тех пор, как взял на себя заботу о Скорпиусе.              — Ты выяснила, почему они хотят тебя видеть?              — Думаю, это не столько связано со мной, сколько с Халией. Кажется, они проснулись и поняли, что я осталась у них единственной дочерью, и у меня уже есть своя. Моя мать пришла ко мне в офис с приглашением и выглядела разочарованной, когда я сказала, что не приведу её. Я не говорю «никогда», но…              — Сейчас у тебя просто нет на это сил.              — Почти год прошёл, и да, у меня нет на это никаких сил. — Дафна скрестила руки и внимательно посмотрела на неё. — Похоже, у тебя сейчас похожее настроение.              — С моей собственной матерью.              Дафна сжала губы.              — Могу только надеяться, что не повторю её историю. Что я буду лучше. Что Халия будет…              — Она будет, — уверенно ответила Гермиона.              — А что насчёт тебя? — Дафне было действительно интересно.              — В какой-то момент я попробую, но сейчас я отключила эту часть мозга, пока не буду готова восстановить связь. — Гермиона опустила взгляд на сжатый кулак. — Но недавно папа отвёз меня домой.              — Что? Как так получилось?              — Драко всё устроил. — При этих словах подруга очень удивилась. — Папа забрал меня отсюда, и мы разговаривали по дороге. Он увидел мой дом, мой сад, мою жизнь, и я думаю…              Не в первый раз эмоции нахлынули на неё при воспоминании о том дне, и о том, что это привело к новым разговорам и ещё одному ужину, на котором Скорпиус показывал все свои рисунки.              — Думаю, у нас всё будет хорошо.              Потому что обе работали над этим.              Дафна обняла Гермиону за плечи, и это превратилось в долгие крепкие объятия, которые длились так долго, что подруга начала волноваться.              — Ты выглядишь не в своей тарелке, — прищурилась Дафна, внимательно рассматривая лицо Гермионы. В этом взгляде читалось что-то от Скорпиуса. Она была куда наблюдательнее, чем казалось. — Что случилось?              — На меня много всего давит. — Гермиона прикусила нижнюю губу.              — В голове?              — И, возможно, в сердце.              Глаза Дафны расширились, но всё, что она хотела спросить, пропало, когда вернулись Скорпиус и Кэтрин. Скорпиус держал сумку в руке, готовый идти. Он остановился, глядя на обеих с лёгким нахмуренным выражением. Мальчик тревожно посмотрел на Кэтрин, пока та не извинилась и не ушла обратно, помахав рукой, всё ещё довольная их успехами.              «Практика», — показал Скорпиус жестом, а затем посмотрел на свою тётю.              — Ты уверен?              Помимо «игры в имена», он ещё и тренировался. Желание говорить росло вместе с усилием и смелостью, которые требовались, чтобы попробовать. Медленно, но верно. Их короткие разговоры по-прежнему утомляли его, и он всё ещё волновался о гипотетическом разговоре с отцом, но теперь это было скорее от нервов, чем от настоящего страха.              Когда они сели, озадаченный взгляд Дафны постепенно сменился на тревогу по мере того, как Скорпиус становился всё более взволнованным. Он ходил вдоль дивана, пока Гермиона не предложила немного утешения и тихо не поддержала его словами. Любопытство тёти вернулось, когда Скорпиус, крепко держась за кардиган Гермионы и учащённо дыша, подошёл к ней.              Ещё один взгляд заставил Гермиону слегка подтолкнуть его.               — Как скорпион.              Он кивнул и громко выдохнул.              — Храбрый, — почти шёпотом произнёс он, и его щёки вспыхнули.              Дафна поднесла руки ко рту, и потрясённые слёзы сами собой покатились по её щекам, когда она обняла дрожащего племянника. Он коснулся кончиков её волос и прижался к ней, закрыв глаза.              — Ты храбрый, — запиналась она. — Как… когда… что? Я…              — Немного времени. Он тренируется, чтобы поговорить с отцом, а ты была его вторым испытанием, — пояснила Гермиона, положив руку ему на спину.              Сердце мальчика бешено колотилось, и он казался на грани слёз, но когда повернул голову, то не выглядел грустным. Он выглядел облегчённым — выполнившим задачу.              Счастливым.              — Я так горжусь тобой. Мы обе гордимся, — сказала Дафна.              Так продолжалось до тех пор, пока Скорпиус полностью не успокоился и не вернулся к жестам.              Гермиона быстро поняла, что он с нетерпением ждёт поездки, чтобы поиграть с котом Чеддаром и побыть рядом с Халией. Обычно Скорпиус ложился на живот рядом с ней и с восхищением наблюдал, как она пищит, дёргается и пытается приподняться во время игр на животике. Гермиона видела это лишь однажды, утром в день свадьбы, но этот трогательный момент прочно запомнился ей.              «Пойдёшь со мной?»              Вопрос жестами застал Гермиону врасплох.              — В следующий раз, хорошо?              Она говорила серьёзно.              

***

             Для Нарциссы утончённость могла стать утраченным искусством, но лишь в том случае, если она вообще когда-либо всерьёз ею интересовалась.              Безупречно одетая в ярко-оранжевую мантию, доходившую почти до колен, она предстала перед Гермионой, которая уже третий день безуспешно пыталась дочитать одну и ту же страницу с тех пор, как Сьюзен разрешила ей вернуться к чтению.              Головная боль была терпимой, но Гермиона отчётливо понимала, что концентрацию даже на самых простых делах придётся выстраивать заново. Вместе с утраченной силой.              Нарцисса стояла перед ней, и её волосы слегка растрепались от прохладного ветра.              — Если вы ничем не заняты, я жду вас в своём крыле через полчаса, — произнесла она.              Гермиона закрыла книгу и отложила её в сторону, полностью сосредоточившись на собеседнице.              — Что случилось?              Отвлечься ей действительно не помешает. Подойдёт что угодно. Мышцы болели, а дух был подорван из-за обеспокоенного бормотания Сьюзен после нескольких тестов на силу хвата её руки.              — Зелье Драко будет готово сегодня, — спокойно произнесла Нарцисса.              Ох.              — Перед этим мне введут нейтрализующее зелье, чтобы очистить организм от прежних составов. Процесс займёт несколько часов. — Нарцисса слегка откашлялась и села рядом, элегантно скрестив ноги. — Я…              Она нервничала. Более того, была испугана.              Гермиона понимала её слишком хорошо.              — Там будет и моя сестра, но я бы чувствовала себя спокойнее, если бы вы тоже присутствовали, — продолжила Нарцисса.              Гермиона не смогла скрыть удивления.              — Не смотрите на меня так, мисс Грейнджер, — сказала Нарцисса. — Вы лучше всех знаете мою историю. Вы работали не покладая рук, даже когда я противилась вам на каждом шагу. — В её взгляде мелькнула тёплая, почти ласковая нотка, которую Гермиона замечала лишь изредка. — Несмотря на ваш вынужденный перерыв, я подумала, что вам будет приятно увидеть плоды своей работы.              Часы. Недели. Месяцы.              На фоне всех физических проблем, раздражения и надвигающегося хаоса в мыслях, тот факт, что Нарцисса подумала о ней, значил больше, чем Гермиона могла выразить словами.              Она сглотнула и, натянув мягкую улыбку, тихо сказала:              — Спасибо. Я приду.              Повисла пауза. Обе делали вид, что рассматривают всё вокруг, только не друг друга.              — Вас не было в кабинете, когда я приходила, — заметила Нарцисса.              — Сеанс закончился раньше, — спокойно ответила Гермиона. — Я решила принять ванну, чтобы немного привести мысли в порядок.              — Что случилось? — Нарцисса посмотрела на её травмированную руку.              — Будут ещё тесты, — так же спокойно ответила Гермиона. — Если бы я лечила себя сама, то дала бы ещё месяц-другой на небольшое улучшение, прежде чем заводить серьёзные разговоры о необратимых повреждениях. — Она мысленно готовила себя к этому или, по крайней мере, пыталась. Просто выключила эту тему в голове, иначе бы сошла с ума.              — Пожалуй, это хорошо, что вы не лечите себя, — с заметной строгостью сказала Нарцисса. — С другими вы куда терпеливее, чем с собой. Я… — Что-то в её выражении лица изменилось, и Гермиона сразу поняла, что нужно действовать осторожно.       Нарцисса закрыла глаза, а её тело напряглось.              — Позвать Сакс?              — Нет, — покачала головой Нарцисса. — Я подожду. Просто небольшая скованность.              Они молчали, пока не пришла Андромеда, и втроём они направились в её крыло, где их уже ждали Смит и Сакс. Целитель подробно рассказал о пользе процедуры и необходимых мерах предосторожности, а Нарцисса держала их за руки, давая согласие. Затем она отпустила руку Гермионы, чтобы принять нейтрализующее зелье. Эффект наступил не сразу, но ещё до конца часа Нарцисса уже спала, всё так же крепко сжимая руку Андромеды.              Чарльз Смит бесшумно двигался по комнате, которая за последний месяц стала для него привычной. Он быстро заработал уважение у Китинг и Сакс (даже быстрее, чем Гермиона), и, судя по их разговорам, отлично сработался с Драко, пока они вместе тестировали силу зелья. Ему доверяли проще, чем ей, и Гермиона не могла не подумать, что отчасти именно она расчистила для него путь.              Пока он проверял состояние Нарциссы чарами и проводил один тест за другим, концентрация зелий в её организме постепенно снижалась. Гермиона придвинулась ближе, обхватив рукой больное запястье.              — Я думал, у вас будет больше вопросов о процессе, — тихо сказал Чарльз.              — Я ведь люблю задавать вопросы, — слабо улыбнулась она, а потом покачала головой. — Мне всё это интересно, но сегодня я здесь не как целитель. Просто… поддержка.              — Это говорит целитель, который звонил почти еженедельно в течение шести месяцев, — усмехнулся он.              — Я упрямая, — мягко заметила Гермиона. — И это совсем не моя специализация.              — Ваши записи не выглядели как работа новичка. Факт остаётся фактом, сегодня мы здесь с зельем, которое может изменить подход к лечению этой болезни. Это — заслуга и ваша, и мистера Малфоя. — Чарльз мельком взглянул на её руку. — Стало лучше? Я не знаю всех деталей, только то, что случилось тогда и что заставило мистера Малфоя назначить меня вашей заменой. Но Нарцисса часто говорит о вас.              — Мы только подбираемся к этапу, когда это можно назвать «часто», — сдержанно улыбнулась Гермиона.              — Правда? — Чарльз выглядел немного растерянным. — Она…              — Она заботится, просто по-своему, — вставила Андромеда. — Моя сестра всегда была сложной и придирчивой, хотя потом удивляется, откуда у Драко этот характер.              Гермиона услышала тихий смешок и обернулась.              — Если бы ей было совсем всё равно, она бы даже не старалась, — продолжила Андромеда. — Не пыталась бы подталкивать тебя, раздражать, помогать стать лучше. Думаю, она была заинтригована тобой задолго до того, как начала тебя по-настоящему любить. Так что все эти колкости — это просто её способ показать внимание. Говорю это как сестра, которой годами приходилось слушать её нотации о том, как правильно обрезать растения.              Гермиона улыбнулась, а затем перевела задумчивый взгляд на спящую ведьму.              — Пожалуй, это нас объединяет.              И она задалась вопросом: не война ли между традиционными и либеральными взглядами привела их туда, где они сейчас находятся? Всё ещё крепко придерживаясь своих норм, но с большим пониманием и уважением к традициям друг друга. К тем самым традициям, что сформировали их такими, какие они есть.              Сильные женщины, каждая по-своему справлявшаяся с трудностями. Может, не всегда правильно, но способные меняться, учиться и понимать.              — Простите, целитель Грейнджер, взгляните на это, — сказал Чарльз, поднимая пергамент. Гермиона встретилась взглядом с Андромедой и подошла ближе. — Вот её показатели в апреле, а вот спустя шесть месяцев.              Динамика изменилась, но не в лучшую сторону. Плюс был в том, что лечение помогало сдерживать симптомы. Минус — болезнь продолжала развиваться с обычной скоростью.              — Нужно сделать более детальное сравнение, но на первый взгляд кажется, что она уже на среднем этапе, — тихо сказала Гермиона. — Появилось больше физических симптомов в дополнение к ментальным.              Андромеда провела пальцами по лбу сестры.              — А что именно изменит это зелье? — спросила она.              — Сейчас её зелья помогают ей дольше оставаться в ясном уме и сдерживать симптомы, но они перестанут работать, как только она пропустит приём, — объяснил Чарльз. — Новое зелье не так чувствительно ко времени. Оно действует так же, но стабильнее, и ей не придётся принимать его по жёсткому графику. Мы планируем взять свойства этого зелья и начать тестировать варианты, которые могут помочь нам найти различные способы замедлить накопление белка в мозге, вызывающего болезнь.              Потенциальное лекарство.              — До этого ещё много лет, — продолжил Чарльз. — Может быть, даже не в моей карьере, может, не в моей жизни. Но главное сейчас — это наладить стабильное производство этого зелья.              Именно поэтому выращивание нужных ингредиентов было так важно.              — Ингредиенты начинают прорастать, — тихо сказала Гермиона.              Возможно, это не поможет Нарциссе, но сам факт значил многое. Это был маленький шаг, который мог изменить жизнь многих, ведь болезнь становилась всё более распространённой.              — Целитель Смит, как вы планируете контролировать эффективность? — спросила Гермиона.              — Ежедневные когнитивные и магические тесты, плюс круглосуточное наблюдение, — ответил он. — Я обучаю Сакс и Китинг не просто уходу, а полноценной работе целителей. Я также хочу, чтобы они стали частью неофициальной исследовательской группы, которую я возглавляю у целителя Дэвиса.              Гермиона отступила.              — Вы…              — Унаследовал ли я коробки и ящики ваших исследований? Да, — ответил он с лёгкой усмешкой, заметив её виноватый взгляд. — Получил ли я исследования мистера Малфоя? Тоже да. Но патент на зелье он, как и ожидалось, оставил за собой. В качестве гарантии.              Это не удивило Гермиону, и она быстро уловила суть.              Тот, кто всегда в тени. Всегда на несколько шагов впереди. Не по привычке, а по необходимости.              Чарльз достал палочку, наложил ещё одно заклинание, и пергамент перед ними изменился.              — Я просматриваю все материалы и параллельно обучаю Сакс и Китинг, чтобы они могли играть активную роль в уходе за ней, а не просто наблюдать.              Это была отличная идея. Гермиона подумала, что стоило додуматься до этого раньше. Но она слишком привыкла работать в одиночку, слишком застряла в собственных привычках.              Может, Гермиона была к себе несправедлива. Она менялась, росла, отчётливо чувствовала разницу между собой в первый день работы с Нарциссой и собой нынешней. То, что раньше казалось очевидным, теперь вызывало вопросы. То, что было стабильным, пришло в движение.              Изменения…               Они никогда не давались легко. Привыкать к новой реальности, к новому ритму жизни — всегда непросто. Сейчас Гермиона ощущала это сильнее, чем когда-либо. Но ещё труднее было признать сам факт перемен, особенно когда дело касалось её самой. Слишком часто она зацикливалась на мелочах и в итоге самой последней осознавала то, что другим было ясно с самого начала.              Драко…       И вот снова она шла по этому пути. Тема другая, но дорога всё равно вела к нему. Понимание этого было одновременно и откровением, и холодным уроком.              — Ты в порядке?              Гермиона вынырнула из мыслей и увидела, что Андромеда внимательно на неё смотрит. Они остались в комнате одни с Нарциссой, которая всё ещё спала. Шторы были задёрнуты. Она проспит ещё несколько часов, пока прытко-пишущее перо царапает пергамент, записывая её показатели.              — Прости, я задумалась.              — Хм. — Андромеда скрестила ноги и откинулась на спинку кресла. — Догадываюсь, что у тебя сейчас много всего в голове. Как идут занятия у психотерапевта?              — Я должна найти состояние полного спокойствия, — фыркнула Гермиона. — Пока не выходит.              — Как ты можешь его найти, если на твоём лице написана тревога? Я её узнаю.              Взгляд Андромеды говорил ясно: будет разговор. И впервые Гермиона не стала думать, как бы избежать его.              — Я всё время воюю с собственными мыслями, особенно когда речь идёт о Циссе, — тихо сказала Андромеда, на секунду закрывая глаза. — Я только начинаю принимать то, что происходит. Но что бы ни случилось и когда бы это ни случилось, я буду рядом с ней. И с Драко, и со Скорпиусом.              Гермиона опустила взгляд:              — А кто будет рядом с тобой? Я буду, но…              — Я не одна. Я знаю, как положиться на других. Хотя этому пришлось учиться так же, как сейчас учишься и ты.              Гермиона подошла к стене и уставилась на картину с пристанью, уходящей вглубь воды, будто в бесконечность. Она разрывалась между желанием оставить свои мысли при себе и желанием затронуть столь деликатную тему.              Победила вторая, с крошечным преимуществом.              — Ты… ты как-то говорила, что Драко будет самым трудным уроком в моей жизни. Почему ты так сказала? — спросила Гермиона.              Глаза Андромеды удивлённо расширились, и она осторожно отпустила руку сестры, положив её на покрывало. Казалось, она медлит, но Гермиона понимала, что Андромеда подбирает слова.              — Признаюсь, когда я говорила это, я ещё плохо знала моего племянника. Но я быстро всё поняла, когда мы несколько раз разговаривали наедине.              Тот день в её саду… Ужин, на который она заставила его пойти… Другие моменты наедине, о которых Драко лишь намекал перед сном, но никогда не рассказывал. В последнее время он испытывал тихое уважение к Андромеде, которое проявлялось в вещах, о которых он молчал. Они часто встречались наедине, и однажды, когда Гермиона случайно увидела их, Андромеда положила руку ему на плечо. Драко не вздрогнул, а то, как внимательно он слушал её слова под чарами уединения, удивило Гермиону.              — Тогда я только познакомилась с ним, — сказала Андромеда, присоединяясь к Гермионе у картины и заложив руки за спину. — Но уже знала, что ты неправильно его понимаешь. Я видела, как он смотрел на тебя тогда, и вижу, как смотрит сейчас. Я была с ним в моменты, о которых ты никогда не вспомнишь.              — Я знаю, что он заботится обо мне. И это взаимно, — тихо рассмеялась Гермиона, в её голосе прозвучала нотка лёгкой паники. — Я думаю о том, сколько всего произошло и как мало времени прошло, и понимаю, что, наверное, совсем сошла с ума, потому что так быстро чувствую это.              — Думаю, он чувствует нечто похожее, — мягко сказала Андромеда. — Драко колеблется между раздражением и пониманием. Он терпелив, но я заметила, что терпение у него есть только для того, что он считает достойным ожидания.              Гермиона приложила травмированную руку к груди.              — А я нет. Но я…              — Чтобы по-настоящему узнать кого-то, нужно провести различие между тем, кем он был раньше, кем он является сейчас и кем он может стать, — сказала Андромеда. — Он — тяжёлый урок, потому что ты учишься и на опыте прошлого, и на настоящем, при этом узнавая больше о себе и о нём. Это нелёгкая задача, особенно вместе со всеми трудностями, что жизнь бросает тебе. — Андромеда посмотрела на неё. — Не беги от трудностей только потому, что они тебя пугают.              — Убегать я не собираюсь. — Гермиона вдохнула, а затем медленно выдохнула. — Да и не смогла бы. Жизнь идёт, а я словно вросла в землю.              — Сейчас ты уязвима, да?              В груди у неё сдавило, как всегда бывает, когда она плачет.              — И ещё многое другое.              Она ненавидела это чувство, но оно только усиливалось, сужая её кругозор.              — Знаешь, почему я так долго регулярно приглашала тебя к себе?              — Я думала, ты проверяешь, как я, — призналась Гермиона.              — Так и было. Правда. — Андромеда медленно взяла Гермиону за руку и начала мягко её массировать, используя те же приёмы, что и её племянник. — Мне нравится твоя самостоятельность, Гермиона, но годами я наблюдала, как ты берёшь на себя всё больше и больше. И я думала: не является ли это реакцией на травму, полученную во время войны, или даже на твой приступ? Твои друзья всегда волновались за тебя, поэтому я тоже стала следить за тобой. Я приглашала тебя, когда ты слишком долго молчала, кормила, когда ты упрямилась, заставляла говорить и старалась дать тебе то, что ты давала другим.              Гермиона не могла ничего сказать. Слова застряли в горле.              — Ты один из самых сильных людей, которых я знаю, — продолжила Андромеда. — Но быть сильным — это не единственный твой выбор и не всегда возможно. Это нормально — испытывать боль, страх, тревогу. Но не нужно держать всё в себе. Позволь людям помогать тебе.              — Я позволяла, — наконец произнесла Гермиона. — Другого выхода не было, но я благодарна. Все заботились о…              — Я знаю, что ты боролась, чтобы найти новый ритм жизни после приступа, и понимаю, что тебе страшно снова проходить через то же самое, — сказала Андромеда, скользнув большим пальцем по ладони Гермионы. — Боишься, что тебя будут сковывать ограничения, о которых ты даже не догадываешься.              Правда вызвала у Гермионы слёзы. Она ничего не могла с этим поделать, они просто катились по щекам.              — У тебя ещё много мыслей, других трудностей, — мягко сказала Андромеда. — Мой совет такой же, какой я давала Драко, когда ты была без сознания: отстранись от себя и глубоко вдохни. Затем, когда почувствуешь себя достаточно спокойно, сделай это снова. Медленнее.              Между ними повисла пауза, и Гермиона слышала только своё учащённое дыхание.              — Ты не вросла в землю, Гермиона. Ты не пленница того, что с тобой произошло, или того, о чём не говоришь. Ты просто стоишь на месте. И это нормально.              Гермиона вытерла слёзы, которые всё ещё вырывались наружу.              — Ты обдумаешь всё и примешь решение двигаться в том направлении, которое выберешь сама. Как только решишься, ты полностью погрузишься в процесс. Ты всегда так поступала, поэтому я верю, что справишься с тем, что так сильно на тебя давит.              Она закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании.              — Но сейчас стой прямо и знай, я рядом. Я всегда буду рядом.              Гермиона почувствовала, как напряжение постепенно покидает тело.              — Я так много хочу тебе рассказать…              — Не сейчас, — сказала Андромеда, крепко держа дрожащую руку Гермионы. — Сейчас нам просто нужно стоять на месте.       

***

       29 Октября, 2011              Чтобы замесить тесто, нужно постоянно повторять одни и те же действия: разминать, складывать, переворачивать, снова и снова, пока липкая смесь муки и воды не превратится в эластичный комок.              Из хаоса к упорядоченности.              Гермиона использовала палочку, чтобы вызвать и смешать ингредиенты. Повреждённой рукой она проверяла температуру, а другой ощущала текстуру теста во время замешивания. И наконец, она обратилась к своим органам чувств, услышав в голове голос Сьюзен:              — Медитация — это способность возвращаться к своим ощущениям.              Возможно, та была права, потому что выпечка тоже требовала полного внимания к процессу. Во время неудачных попыток пройти курс физиотерапии Гермиону учили концентрироваться на каждом вдохе, но теперь она старалась синхронизировать дыхание с ритмом замешивания теста.              Боль мешала, как и тремор в другой руке, и горькое осознание ошибок, которые Гермиона допустила поначалу: она не взяла хлебную муку, не взвесила ингредиенты, а яйца оказались слишком холодными. В итоге вместо теста у неё получилась вязкая каша.              — Ну, это похоже на полную противоположность медитации.              — Так вот чем ты занималась? — Гарри скорчил недовольную гримасу, сидя напротив, и слегка наклонил голову. Его присутствие на её кухне казалось теперь чем-то привычным. — Я думал… На самом деле, я не знал, что ты делаешь. Пожалуй, лучше не спрашивать.              Гермиона презрительно взглянула на него, покачала головой и потёрла затёкшие руки, прежде чем выбросить неудавшееся тесто в мусорное ведро. Затем она тщательно вымыла руки с мылом и подержала их под тёплой водой. Это помогло очистить кожу и расслабить напряжённые мышцы.              — Обычно я могу сосредоточиться, когда замешиваю тесто, — пояснила она.              — Ты хотела испечь грустный пирог? — с любопытством спросил Гарри.              — Может, и не грустный, а просто какое-то угощение для детей. Хотела проверить, смогу ли хотя бы начать.              Гарри усмехнулся и качнул головой.              — Малфой сказал, что ты стараешься вернуться к нормальной жизни. Я подумал, что, может быть, ты не так сильно себя нагружаешь, но...              — Вы вдвоём обсуждаете меня?              — Не совсем. Я спросил, и мне чуть не откусили голову, но оно того стоило, — пожал плечами Гарри, пока Гермиона медленно вытирала руки полотенцем. — Я решил, что он знает лучше, чем кто-либо другой.              — Я тоже с тобой разговариваю.              — Но не о том, что касается конкретно тебя. В последнее время — нет, — спокойно ответил он, но вдруг поднял глаза. Они услышали чьи-то шаги. — Мы поговорим об этом во время урока полётов. Пойдём.              Они встретились в конце кухонного островка. Как только вышли на улицу, Гарри обнял её за плечо, а она обвила его своей здоровой рукой.              Осенний воздух снаружи был свежим и прохладным, но не холодным. Лес покачивался на ветру, и Гермиона порадовалась, что надела джемпер, поскольку сегодня было слишком тепло для пальто. Вдыхая аромат осени, они шли неторопливо. Гарри не отставал от неё, и даже когда она чувствовала, что ему хочется идти быстрее, он сдерживал шаг.              Гермиона заметила, что Джинни и Джеймс снижаются, опускаясь всё ближе к земле, а неподалёку одинокая фигура стоит к ним спиной.              Драко.              В форме для квиддича.              Драматичное зрелище вдруг стало почти комичным.       Ал кружил вокруг него, словно луна вокруг планеты. Когда Альбус чуть не упал, пытаясь резко затормозить, Драко поймал его прежде, чем Гарри успел зажмуриться. Как только он поставил мальчика на ноги, тот снова взмыл в воздух, но даже с их позиции Гермиона видела, как сияет лицо Альбуса.              И лицо Гарри тоже.              — Не понимаю, почему Ал так его любит, — пробормотал он.              — Даже не уверена, что сам Ал это понимает, — покачала головой Гермиона.              — Он хотел нарядиться мистером Драко для хэллоуинской палаточной вечеринки.              Гермиона рассмеялась так сильно, что им пришлось остановиться. У неё закружилась голова.              — Я едва отговорил его, — с горечью покачал головой Гарри. — За последнюю неделю он перебрал семь вариантов костюмов, последним из которых стала… птица.              — О, типа…              — Голубь, — провёл рукой по лицу Гарри. — Может, мне стоит ещё раз подумать о том, чтобы он пошёл как мистер Драко. Представь ужас Малфоя, когда Ал будет ходить за ним, одетый в точности как он.              Гермиона живо это представила. Очень ярко.              Похоже, Гарри тоже. Его ухмылка стала зловещей.              — А во что нарядятся Джеймс и Лили?              — Джеймс хочет быть Бэтменом, а Лили, как ты видела сегодня, никак не расстаётся с костюмом кошки.              Гермиона вспомнила, какое зрелище представляла собой девочка, когда попросила молока… в миске. Тогда Драко попытался скрыть улыбку за кашлем, пока остальные хохотали. В это время Скорпиус очень серьёзно погладил Лили по голове, чтобы она перестала шипеть на Альбуса. Гермиона снова рассмеялась, воскрешая в памяти эту сцену.              — А Скорпиус? Он кажется более разумным…              — Он хотел нарядиться Мятой.              — Травой?              — Нет, как кактус.              — Его так зовут? — Гарри рассмеялся, но почти сразу замолчал под строгим взглядом Гермионы. — У меня дочь в фазе кошки, так что, наверное, мне не стоит кого-то осуждать.              — Верно. — Они снова рассмеялись. — Если тебе станет легче, Драко тоже пытается его переубедить, но всё же послал Кэтрин за костюмами.              — Кстати о завтрашнем дне. Мне пришло приглашение от Нарциссы Малфой. Она устраивает ужин в честь твоего прошедшего дня рождения вместе с Пэнси в поместье Блейза завтра вечером.              — Я просила её никого не приглашать, но…              — Хорошо, потому что тебе стоит отпраздновать, учитывая всё. — Взгляд Гарри стал хитрым. — Вы с Малфоем пойдёте вместе или вы всё ещё делаете вид, что ничего не происходит?              Гермиона коснулась косы, над которой Нарцисса трудилась целый час утром.              — Мы пойдём вместе. — Драко даже интересовался цветом её платья. — Мы не делаем вид, что ничего не происходит, но мне нужно время, чтобы всё уладить и разобраться в себе.              — О?              Гарри больше ничего не сказал. К тому времени, как он трансфигурировал сорняки в ещё один отвратительный горчичный диван, Гермиона уже почувствовала усталость. Не обращая внимания на его гримасы, она села и начала переводить дыхание.       Джеймс кружил в воздухе, а Джинни подлетела к ним и остановилась прямо перед тем местом, где они сидели.              — А где Скорпиус?              — Кэтрин помогает ему…              — О, вот они идут. — Джинни улыбнулась и вернулась к Джеймсу. Она давала ему инструкции, на которые мальчик кивал. Затем девушка опустилась ниже и позвала Ала — тот сошёл со своего пути, чтобы присоединиться к матери.              Драко наконец посмотрел в их сторону. До прихода Гарри и Джинни с детьми Гермиона видела его в оранжерее. Он полировал мётлы в преддверии занятия.              Драко был взволнован.       Наконец он смог сделать то, чего хотел уже несколько месяцев, и при этом отлично выглядел в форме для квиддича.              Он протянул руку и легко поймал свою метлу. Если бы Гермиона не знала из их разговоров, что он давно не играл, она бы подумала, что он тренировался все последние месяцы. Поднявшись в воздух, он завис выше Джинни, затем полетел к краю леса и обратно. Всё заняло всего несколько секунд, но когда он приземлился, Альбус рванул к нему, уже спрыгивая с метлы, и только тогда Гермиона поняла почему.              Сначала появился Скорпиус, а за ним быстро последовала Кэтрин, которая несла дремавшую Лили, всё ещё в костюме кошки, чтобы та поспала после обеда.              — Извините, что так долго.              — Не проблема.              — Кажется, этой кошке нужен сон.              Лили сонно мяукнула.              Гарри покачал головой и распахнул руки, забирая дочь к себе. Она быстро прижалась к нему.              Как только Кэтрин ушла, оба мальчика оказались перед Гермионой, оба одетые в одинаковое снаряжение для квиддича. Единственное отличие: у Альбуса были шлем и метла, с которой он только что слез, а у Скорпиуса не было метлы, но он держал шлем. Гермиона обняла их обоих.              — Ты здесь, чтобы посмотреть, как мы летаем? — Альбус отошёл от Скорпиуса и начал строить рожицы перед папой.              — Конечно! — улыбнулась Гермиона. — Кто надел твой шлем?              — Мама! — Он улыбнулся, показывая второй зуб, который потерял вчера.              — Выглядит отлично! — сказала она, переводя взгляд на Скорпиуса. — А ты тоже взволнован?              Тот не дал явного ответа, да и руки у него были заняты, чтобы показать жестами.              По правде говоря, Гермиона нервничала перед уроком, и нервничала весь день. Для Скорпиуса это точно выходило за пределы зоны комфорта, но Молли рассказывала ей, как печально он смотрел на остальных, когда те летали в прошлом месяце. Теперь у него будет шанс присоединиться. Его тихое «да», сказанное ей на ухо, заставило её улыбнуться.              Она заметила, как Альбус отвлекает папу, осторожно дёргая Лили за кошачье ушко. Это чуть не обернулось выговором.       Хитро.              И это сработало.              — Папа говорит, что мистер Драко будет учить Скорпиуса, а я буду летать с ним, пока он не станет готов. — Альбус говорил быстро, нервно переступая с ноги на ногу от волнения. — А потом мы будем летать вместе!              Скорпиус кивнул.              — Отличный план, не могу дождаться, чтобы посмотреть, — улыбнулась Гермиона.              Гарри улыбнулся ей и отправил сына обратно к маме, предварительно поправив шнурки на его ботинке. Когда Альбус ушёл, Скорпиус застенчиво протянул ей шлем, молча прося надеть его. Конечно, Гермиона согласилась, взяла шлем, надела на голову мальчика и помогла застегнуть подбородочный ремешок. Он сиял гордостью, глаза светились.              — Вот так.              Затем Гермиона заметила, что у него задрался носок, и поправила его, скрыв гримасу. Стряхнув невидимую ворсинку с синего свитера, она убедилась, что его волосы не выбились из-под шлема.              — Если тебе станет некомфортно или появится тревога и захочется присесть, скажи папе, хорошо?              Скорпиус кивнул, а у Гермионы в животе запорхали бабочки, когда Драко приземлился всего в нескольких футах перед ними.              — Будьте осторожны. — Она перевела взгляд с сына на отца. — Вы оба.              — Переживаешь? — Уголок его рта дёрнулся в редком проявлении самоуверенности. — Я всё проконтролирую.              Раздражение Гермионы сменилось улыбкой. Она покраснела и широко улыбнулась, потёрла голову и почувствовала себя немного нелепо.              — Да, извини. Идите, развлекайтесь.              Драко снова ухмыльнулся и бросил на неё любопытный взгляд, прежде чем вернуться к остальным, держа за руку сына, который с восхищением смотрел на него.              Они оба оглянулись.              Скорпиус помахал рукой с широкой улыбкой и слегка подтолкнул отца, пока тот не помахал в ответ, с привычной ухмылкой. Трудно сказать, кому именно это было адресовано.              Когда они отошли достаточно далеко, кто-то откашлялся. Гермиона почувствовала на себе взгляд Гарри.              — Я игнорирую тебя.              — Можешь попробовать.              Гермиона показала язык.              — Мы можем обсудить семейный момент, который я только что увидел, или то, что ты больше переживаешь за Скорпиуса, чем за Малфоя. — Гарри выглядел слишком довольным собой. — Выбирай.              Она уже знала, в каком направлении пойдёт разговор.              — Признаюсь, я переживаю, что он упадёт.              — Он упадёт, — пожал плечами Гарри, и это был весь ответ, который Гермиона получила сразу после его комментария. — Им нужно иногда падать, чтобы не бояться снова попробовать.              — Я знаю. Раньше я водила его на детскую площадку, но это совсем другая высота… А что, если он испугается на всю жизнь из-за этого…              — Расслабься. — Гарри положил руку ей на плечо и аккуратно уложил спящую Лили на диван рядом с собой. Первая же её реакция — пинок, и Гарри сдвинулся ближе к Гермионе. — Вот так. В любом случае, я не думаю, что Малфой позволит ему упасть, а если упадёт, ты не дашь ему жить в страхе.              Он был прав. Гермиона почувствовала себя немного неловко и глупо из-за того, что вывалила все свои переживания.              — Что с тобой? — Гарри слегка толкнул её коленом. — Сначала медитативное замешивание теста, а теперь это? Ты…              — Всё в порядке.              — Гермиона… — Гарри замолчал, посмотрев на неё так, что она не смогла сопротивляться дальше, хотя раньше могла бы.              Может, она устала. Истощена. Растеряна.              Беспокойна.              — Ну, если не скажешь мне сама, ответь на это: ты готова возвращаться домой?              Ответ должен был быть простым «да», но прошлой ночью они со Скорпиусом смотрели на звёзды, и она решила остаться из-за их совместного времяпрепровождения. А утром Скорпиус вежливо постучался в её дверь и потащил вниз, где Драко приготовил более чем достойный завтрак. На её явный шок он просто закатил глаза и сказал:       — То, что я ненавижу готовить, не значит, что не могу.              Драко, похоже, предпочитал яйца всмятку, и Гермиона нахмурилась, вспомнив все омлеты, которые она готовила ему за эти месяцы.              Но были и другие вещи.              После того как все приехали к ней, она случайно заметила, как Драко спокойно беседует с Гарри и Джинни о квиддиче, прислонившись к кухонному островку, словно это было его привычное место. Он с уважением отзывался о старой команде Джинни и с нарочитым презрением о любимой команде Гарри, разговаривая с ними так, будто они давние друзья.              А потом появился Скорпиус.              После демонстрации восстановленных растений трём детям Поттеров он с лёгкостью водил их по знакомому пространству. В руках у ребят были лейки, они внимательно проверяли каждое растение и кивали, когда Альбус или Джеймс спрашивали, пора ли его поливать. Лили смотрела на наблюдающего за ней Драко, словно на высокое здание, и хихикала, пока он наконец не обратил на неё внимание — и тогда поднял её на руки.              До этого Гермиона видела, как Драко показывал Скорпиусу шкаф с ингредиентами, позволяя ему смотреть на флаконы и объясняя, что в них находится. Он даже приподнял сына, чтобы тот смог заглянуть внутрь Танка, а она в это время стояла, прислонившись к дверному проёму, и наблюдала за двумя людьми в пространстве, которое всегда считала своим личным.              Знакомое, странное чувство зародилось и разгорелось внутри Гермионы.              — Что случилось?              — Что-то более глубокое, — ответила Гермиона, прислоняясь к своему старому другу. — Мне просто… нужна компания.              И поскольку Гарри был именно таким, каким он был, он исполнил её желание без лишних слов. Он не спрашивал, не настаивал, а просто обнял и держал рядом.              Вместе они наблюдали за тем, как Альбус взлетает на метле и присоединяется к маме и брату на безопасной высоте. Гарри следил за своей семьёй, а Гермиона за Скорпиусом и Драко, который показывал сыну, как взобраться на метлу, одновременно устраиваясь на своей. И если её сердце сжалось, когда Скорпиус совершил свой первый полёт, то Гарри заметил это лишь тогда, когда она невольно напряглась, и тут же крепче обнял её.              Скорпиус взлетел легко, словно птица, покидающая гнездо. Он кружил вокруг Драко с удивительной лёгкостью, и даже с того места, где стояла Гермиона, было видно, насколько горд отец своим сыном. Усмешка Драко постепенно сменилась искренней и открытой улыбкой, и это поразило Гермиону, словно молния в темноте.              Её сердце замерло, когда Драко подбадривал сына лететь выше.              Но когда Скорпиус поднялся ещё выше, она, напротив, почувствовала, будто сама опустилась куда-то вниз.              

***

30 Октября, 2011       Матриарх семьи Забини была красивой и элегантной женщиной, с острым интеллектом и сомнительной моралью. В её движениях и улыбке читались уверенность и сила. Она довела до совершенства искусство говорить именно то, что нужно, чтобы люди смотрели на неё с восхищением и стремились быть рядом. И всё это…              Было невероятно фальшиво.              Под лучезарными улыбками и безупречной вежливостью скрывалась едва сдерживаемая ярость, направленная на невозмутимого Блейза, даже после того, как она поприветствовала его и Падму дежурным поцелуем в обе щёки. Миссис Забини приехала в город несколькими часами ранее в сопровождении группы светских подруг и тут же взяла организацию праздничного ужина в свои руки. Она пересмотрела всё: блюда, чтобы они соответствовали её изысканному вкусу, вина, чтобы идеально сочетались с меню, и рассадку гостей, чтобы угодить своим приятельницам.              Джинни узнала одну из гостей, с которой они когда-то вместе играли в квиддич, а вот Гермиона не была знакома ни с кем.              Ну…              Кроме стремящейся вверх по социальной лестнице Оливии, которая выглядела не менее удивлённой, увидев её.              То, что должно было стать непринуждённым ужином, превратилось в настоящий пир вкусов и звуков. Настроение идеально соответствовало роскошному, щедро освещённому залу: декор в стиле барокко, золотые обои и величественные колонны создавали атмосферу торжественности.              Раздражение Пэнси звучало открыто и громко, но раздражение Блейза было куда опаснее, почти смертельным. Особенно после того, как его мать вновь и вновь называла Падму «миссис Забини» с явной насмешкой в голосе.              — Мам, это обязательно?              Рядом с ним Падма чуть заметно поморщилась, поскольку её задел нарочито аристократичный тон, с которым Блейз встал на её защиту.              Его проигнорировали.              — Представь моё удивление, — заговорила миссис Забини, — когда посреди завтрака наш семейный гобелен вдруг начинает вплетать новое имя и портрет рядом с именем моего сына — за целых четыре месяца до свадьбы. — Её слова звучали легко, почти игриво, но взгляд оставался жёстким. — Какая прекрасная история для моих будущих внуков!              Общий гулкий смех за столом прозвучал сухо и пусто, не более чем дань вежливости.              — Наш побег не отменяет планов на свадьбу, — спокойно произнесла Падма, до боли вежливая. — Хотя мы и сменили место проведения из-за вопросов безопасности.              — Приятно знать, что наши галлеоны пойдут на такое благое дело, как на вашу вторую свадьбу, — с иронией отозвалась миссис Забини.              За столом воцарилась напряжённая тишина.              — Уверен, что ты, как никто другой, можешь понять прелесть нескольких свадеб. — Блейз откинулся на спинку стула, опасно прищурившись на мать. — Как там отец номер…              — Хватит, — предупредила она с холодной улыбкой.              — Взаимно.              Перемирие было заключено лёгким кивком.              Гермиона поморщилась не меньше, чем Падма, и они обменялись понимающими взглядами, прежде чем их разделила рассадка. Гермиона искренне жалела, что Сьюзен не смогла прийти, потому что она оценила бы этот спектакль не меньше, чем Джинни, Дафна и Парвати.              Глаза Рона и Гарри всё это время были широко раскрыты от изумления, Тео и Перси наблюдали за происходящим с холодным интересом, Невилл то и дело отвлекался на Луну, которая с любопытством вертела головой, разглядывая зал, а Пэнси буквально кипела от ярости.              Одна из подруг миссис Забини поспешила сменить тему, но напряжённый обмен репликами между матерью и сыном ещё долго витал в воздухе, даже после нескольких забавных комментариев, которые заставили всех за столом вежливо рассмеяться.              — Как всегда, ваши ужины божественны, — пропела Оливия.              Это было последнее слово, которое Гермиона выбрала бы для описания происходящего.              Судя по тому, как дёрнулась челюсть Драко и нахмурилось лицо Рона, они, к удивлению, оказались солидарны в чём-то. Пусть даже в такой мелочи.              Еда оказалась не такой уж плохой, а вино, хоть и не вполне соответствовало её вкусу, было вполне терпимым.              — Так приятно снова побывать за городом, — заметила ещё одна безымянная ведьма. — Всё здесь такое… уютное.              — Вообще-то мы отмечаем… — начала было Пэнси.              Но её слова потонули в голосе другой гостьи миссис Забини, которая вдруг решила обратить всеобщее внимание на дубовый привкус вина. Прежде чем Пэнси успела повысить голос, Гермиона поймала её взгляд. Всё было в порядке и внимание им сейчас ни к чему.              После первых пристальных взглядов и привычных вопросов об атаке, героических поступках и о том, как она себя чувствует, Гермиона с облегчением отошла в тень, как и предпочитала. Но сливовое платье, в которое она была одета, никак не способствовало этому желанию, потому что остальные гости выбрали более светлые оттенки осенней палитры. Контраст невольно выделял её именно так, как ей меньше всего хотелось.              — Вы все должны были видеть меню до того, как я вложила в него свой магический штрих, — заявила миссис Забини.              — Уверяю вас, выбор Пэнси был не менее изысканным, — протянула Нарцисса с ленивой грацией.              Ещё один сюрприз вечера?              Два матриарха откровенно не выносили друг друга. Миссис Забини оказалась единственной, кто не поддался обаянию Нарциссы. Это чувство было взаимным, что создавало особую атмосферу и напоминало войну на выживание, замаскированную под маской безупречной светской вежливости. Наблюдать за их завуалированными колкостями и фальшивыми любезностями оказалось куда интереснее, чем ожидала Гермиона. Судя по разной степени веселья на лицах их друзей, остальные с ней вполне соглашались.              — Должна признать, я просто очарована декором этой комнаты. — Голос Нарциссы приобрёл нарочито напыщенные нотки. — Очень роскошно.              Что в её понимании означало «вульгарно».              — Благодарю, — ответила миссис Забини. — Если вы когда-нибудь устроите мероприятие такого масштаба у себя дома, я буду рада его посетить.              Миссис Забини прекрасно знала, что у Нарциссы не было подходящего зала.              — Вы будете первым именем в моём списке приглашённых, — с холодной любезностью отозвалась Нарцисса.              И так, снова и снова. Колкости искусно вплетались в вежливые улыбки и учтивые жесты. За столом продолжали вести обычные беседы, краем уха прислушиваясь к перепалке и явно получая от неё удовольствие. Но был один человек, который выглядел откровенно скучающим.              Драко.              По какой-то странной случайности они с Гермионой оказались рядом, и ей дважды пришлось слегка толкнуть его коленом, когда он демонстративно игнорировал попытки вовлечь его в разговор. Драко лишь пару раз бросил тёмный взгляд и закатил глаза, когда подруги миссис Забини пытались блеснуть своим богатством и важностью. Он отвечал на их глупые вопросы сухо и односложно, и на этом всё.              Гермиона не удивилась. И, кажется, никто другой тоже. Его репутация шла впереди него.              — Скажите, Нарцисса, как вы поживаете? — вновь заговорила миссис Забини. — Я удивлена, что вы нашли время на ужин, учитывая, как вы, должно быть, заняты в этом году поисками жены для Драко.              — Я нахожу время для того, для чего хочу его найти, — холодно ответила Нарцисса. — Однако, боюсь, ваши сведения устарели. Драко был исключён из списка претендентов.              Разговор за столом мгновенно напрягся, и все взгляды, кроме взгляда Гермионы, устремились на него. У Оливии отвисла челюсть.              — Он решил выбрать более современный подход, и я поддерживаю его решение. — Нарцисса слегка кивнула сыну, и он медленно ответил тем же. От её слов он будто расслабился, но лишь на миг.              — Чудесная новость, — улыбка миссис Забини стала шире. — Рада приветствовать вас в современном мире.              Прежде чем Нарцисса успела ответить, Оливия, которая последние полминуты бешено моргала, вдруг выпалила:              — Я помню, у нас была брачная встреча, которую вы всё время переносили.              — Считай её отменённой. — Пэнси небрежно осмотрела ногти, а потом подняла взгляд на Перси, который лишь покачал головой. — Что? Я просто озвучиваю очевидное для тех, кто не понял.              Парвати едва не захлебнулась вином. Гермиона и Падма обменялись взглядами с Джинни и Луной, которая внезапно выглядела крайне довольной.              Вечер обещал быть долгим.              Луна беззаботно улыбнулась. Оливия не знала, на кого именно уставиться с неприязнью, поэтому перевела взгляд на Драко:              — Так вот чем объясняется твоё отсутствие в обществе в последнее время. Я так ждала продолжения нашего разговора.              Драко заговорил только после того, как метнул в Гарри взгляд, заметив, как тот едва сдержал смешок:              — Не припоминаю, чтобы у нас был разговор, — сухо ответил он.              К несчастью, это подтолкнуло её к попытке напомнить ему.              — Понимаю. Думаю, последний раз я видела тебя в июне, когда… — Мысль заставила её замолчать, и она посмотрела на Гермиону. — И ты тоже там была, Гермиона Грейнджер. — Её глаза сузились. — И вот ты снова здесь.              — Так и есть, — улыбка Гермионы вышла слабой. — Рада вновь тебя увидеть.              На самом деле она этого не имела в виду.              — Ты будешь участвовать в следующем сезоне, Драко? Мне не хватало тебя на мероприятиях, — не унималась Оливия.              — У меня нет причин там появляться, — отрезал он.              — Какая жалость, — продолжала щебетать Оливия. — Я так надеялась узнать тебя поближе.              Взгляд, который она бросила на Драко, был чересчур откровенно кокетливым. Рука Гермионы невольно крепче сжала вилку.              — Я и не знала, что вы вообще знакомы, — ядовито протянула Пэнси. За это она тут же удостоилась строгого взгляда от Нарциссы, но лишь гордо приподняла подбородок, ничуть не раскаиваясь. — Что? Драко никогда не интересовался светским обществом, а светское общество никогда не интересовалось им.              — Это неправда. — Губы Оливии поджались. — Только потому, что тебя там не принимают из-за твоего…              — На твоём месте я бы очень осторожно подбирала слова, — холодно перебила её Пэнси. Её взгляд скользнул к Перси, что-то шепчущему ей на ухо. Это подействовало, и гнев Пэнси чуть утих.              — Я ничего не знаю об этом вашем обществе, — пожал плечами Рон. — Но звучит скучно.              — Может быть, но это лучший способ найти пару. — Оливия не сдавалась. Она одарила Драко улыбкой, от которой губы Гермионы сами собой сжались в недовольную линию. — Всё зависит от твоего положения, статуса и семьи. Драко Малфой мог рассчитывать на любую ведьму, которую одобрила бы его строгая матушка. Я была в этом списке. Думаю, мы бы составили неплохую пару.              Гермиона раздражённо постукивала ногой под столом.              — Ты вообще…              — Я больше не ищу себе жену, — оборвал её Драко. — И я не нуждаюсь и не интересуюсь одобрением моей матери в этих вопросах.              Слова Драко мгновенно оборвали все побочные разговоры. Теперь все взгляды были прикованы к нему.              Оливия, похоже, не уловила ни единого намёка на то, что разговор подошёл к естественному концу.              — Ты с кем-то встречаешься? Это из-за этого ты ушёл из светского общества? Простите за любопытство, но это крайне необычно, уходить в середине сезона, если только ты не в отношениях или не помолвлен. Ни того, ни другого я не видела в…              — И не увидишь. — Лицо Драко оставалось непроницаемым. — С кем я встречаюсь — это никого не касается, кроме меня и женщины, которую я выберу.              Дафна ухмыльнулась, пряча улыбку за бокалом.              — Это весьма странно, — заметила другая гостья, пожилая ведьма с седыми волосами, решившая присоединиться к разговору. — Вы, конечно, понимаете, что ваша мать занимает важное место в обществе и что та, кого вы выберете, напрямую отразится на ней. Она унаследует место Нарциссы. Не думаю, что будет мудро не учитывать желания вашей матери. Репутация вашей семьи только-только вернулась на прежний уровень…              — Не думаю, что это вас каким-либо образом касается. — Драко выпрямился, устремив на женщину холодный, твёрдый взгляд.              Нарцисса слегка откашлялась:              — Этот разговор явно преждевременный.              Вообще-то нет, но и это их не касалось.              — Оливия, — безупречно сменила тему Нарцисса, — как ваши родители?              Вопрос отвёл беседу в другое русло, и Гермиона быстро потеряла к ней интерес.              Ужин подошёл к концу, и начался десерт. Блюдо было настолько сладкое, что Гермиона почти всё время лишь ковырялась в нём вилкой.              — Это самый лучший шоколадный муссовый торт, ты согласна, Гермиона Грейнджер? — Оливия во второй раз произнесла её полное имя, и её приторная улыбка начала откровенно раздражать.              — Это… — Гермиона бросила короткий взгляд на свою наполовину нетронутую тарелку. — Для моего вкуса это немного чересчур.              Оливия издала надменный смешок:              — Полагаю, не у всех достаточно тонкий вкус. Верно, Драко? — Она повернулась к нему с ослепительной улыбкой и кокетливо захлопала ресницами. Было очевидно, что она намеренно унижает Гермиону, пытаясь втянуть его в разговор.              Но это не сработало.              Драко сделал глоток вина, которое он терпеть не мог, лишь бы не отвечать.              — Даже самое изысканное блюдо может оказаться невкусным, — спокойно заметила Гермиона, откладывая вилку. — А ещё слишком избирательный вкус может привести к очень скучному существованию. Гибкость в предпочтениях — это важно.              — А что ты думаешь, Драко?              Он сначала посмотрел на Гермиону, а затем, проигнорировав и десерт, и Оливию, начал разговор с Гарри, который, похоже, этого совсем не ожидал.              — Как давно вы знакомы с миссис Забини? — искренне поинтересовалась Гермиона у Оливии.              Та была младше остальных гостей миссис Забини как минимум на два десятка лет.              — Всего пару месяцев, — ответила Оливия. — Мой отец разрабатывал для неё платья для гала-вечера в Милане. До этого меня никогда не приглашали на её частные ужины, и я даже отложила свой портключ на Азорские острова ради этого внезапного вечера.              — Отпуск? — Беседы с Кэтрин научили Гермиону немного лучше поддерживать светские разговоры.              — Да, — кивнула Оливия, а потом снова перевела взгляд на Драко, который в этот момент наблюдал за тем, как его мать вновь сцепилась в тихой дуэли с миссис Забини. — Полагаю, мой дом отдыха находится недалеко от одного из семнадцати поместий Малфоев.              Гермиона знала только о трёх. И одно из них уже сгорело.              — Верно, Драко? У вас же есть дом на Азорских островах, не так ли? — уточнила Оливия.              — Есть, но я там не был с детства, — коротко ответил он.              — Вам с Нарциссой стоит съездить туда в это время года. Там…              — К сожалению, я работаю, а у моего сына учёба.              — Уверена, тебе не нужно работать.              — Уверяю, нужно.              — Ты всегда можешь оставить сына с няней и учителем на пару недель…              — Не вариант, — отрезал Драко. — Я не намерен оставлять сына ради пустых развлечений. К тому же я как раз ищу для него школу…              — Настоящую школу? — Лицо Оливии исказилось от ужаса. Гермиона, оглянувшись, заметила такое же выражение на лицах нескольких других гостей. — Уверена, Нарцисса…              — Образованием моего сына занимается не моя мать, — холодно ответил Драко, взглядом бросая вызов, — а я.              Несколько гостей всё ещё выглядели растерянными.              — Впрочем, это логично, если ты собираешься жениться, — вмешалась миссис Забини. — Так ты сможешь сразу обозначить границы для своей жены, когда она возьмёт на себя его…              — Жениться я пока не собираюсь, — резко перебил её Драко. — Но если это случится, никаких «границ» устанавливать не придётся. Я не намерен перекладывать заботу о сыне на кого бы то ни было. Он — мой сын, и женщина, на которой я женюсь, будет моей женой. Её роль в его жизни будет такой же важной. Все решения мы будем принимать вместе.              — Это очень прогрессивный подход. — Оливия выглядела впечатлённой. — Удивительно. Семья Малфоев всегда была такой традиционной.              — В традициях нет ничего плохого, — неожиданно для себя вмешалась Гермиона. Она подняла глаза и заметила, что несколько человек внимательно смотрят на неё. Перевела взгляд на Драко, а потом вновь на остальных. — Я имею в виду, что есть аспекты, которые мне совсем не нравятся, но есть и такие, которые, на мой взгляд, вполне уместны.              Голова Нарциссы чуть наклонилась набок.              — По сути, традиция — это элементы культуры, которые передаются из поколения в поколение, — продолжила Гермиона, поудобнее устраиваясь на стуле. — Мне кажется, её прелесть в том, что она подвижна и способна меняться. Но при этом остаётся связующим звеном между прошлым и настоящим, а ещё надеждой на связь между настоящим и будущим.              — Это… — Нарцисса сделала паузу, тщательно подбирая слова. — Интересное замечание, мисс Грейнджер.              — За последние месяцы я многое поняла, — добавила Гермиона.              — Вижу, что да.              Разговор вокруг незаметно перешёл на обсуждение покупок в волшебном Милане. Оливия продолжала бросать на Драко долгие взгляды, но больше не сказала ни слова за весь десерт.       Лишь после ужина, когда все вышли во двор смотреть фейерверки и развлекаться под лунным светом, она подошла к Драко, который выглядел так, будто всерьёз подумывал спрыгнуть с веранды.              В это время Гермиона разговаривала с явно раздражённой Нарциссой, Падмой и угрюмо молчащей Паркинсон, которая утопала в пиджаке Перси. Все они извинялись за то, как прошёл ужин.              — Не могу поверить, что она запускает фейерверки, — тихо сказала Падма. — Она ведь знает, что с нами случилось, и… — Она замолчала и посмотрела туда, где её ждал Блейз. Он приложил палец к губам и кивнул в сторону двери.              Они собирались улизнуть.              — Иди, — подтолкнула её Паркинсон. Все посмотрели, как Блейз тихо провёл Падму внутрь. — Гермиона, тебе бы тоже…              — Я в порядке.              Или, по крайней мере, так она думала.              — Всё ещё пытаюсь понять, что я в ней нашла, — нахмурилась Нарцисса, глядя в сторону Оливии, которая активно флиртовала с Драко. Он ни разу не посмотрел на неё, но раздражение Гермионы начало зашкаливать.              — Социально амбициозная стерва? — вмешалась Паркинсон. — Ты же тогда была одержима мыслью, что он должен жениться. Не так уж важно было, кто это будет, лишь бы она была красива, из богатой семьи и с хорошей репутацией в обществе.              — Именно так и заключались браки, но, пожалуй, следовало поинтересоваться его предпочтениями, — признала Нарцисса, поморщившись, когда Оливия слишком громко рассмеялась ни над чем, пытаясь привлечь внимание Драко. — Пожалуй, мне стоит подойти и…              — Вообще-то, у меня к нему был вопрос, — перебила её Гермиона, извиняясь и направляясь к паре, не обращая внимания на взгляды, сопровождавшие её.              Чем ближе она подходила, тем больше привлекала к себе внимание, в том числе и Драко. Оливия заметила её только тогда, когда Гермиона нарочито вежливо откашлялась.              — Извини. Мне нужно поговорить с Драко.              Вторжение явно пришлось не по вкусу.              — Мы вообще-то бесед…              Драко отступил на шаг, жестом указал в противоположную сторону и, бросив короткий взгляд, увёл Гермиону прочь. Она оглянулась лишь тогда, когда они оказались на другом конце веранды. Оливия стояла в стороне, насупившись, рядом с матерью Блейза. Они были достаточно далеко, чтобы шум голосов за спиной слился в ровный, приглушённый фон.              — Тебе что-то нужно? — Драко облокотился на мраморные перила, скрестив руки на груди.              — Ничего. Просто выглядело так, будто тебя нужно спасти, пока она не стала слишком навязчивой, — закатила глаза Гермиона. — Знаешь, когда я встретила её в первый раз, она назвала себя будущей миссис Малфой.              — Интересно, — коротко отозвался он.              — Ты правда её не помнишь?              — Помню, — признался он. — Но я немного…              — Ублюдок? — с усмешкой закончила Гермиона. — Сказала бы, что это ужасно с твоей стороны, так ранить её самолюбие, но мне никогда не нравилась её самоуверенность. «Будущая миссис Малфой»? — Она фыркнула. — Вот уж действительно…              — Грейнджер, — перебил он, на секунду задержав на ней взгляд. Уголки его губ расползлись в самодовольной ухмылке. — Ты что, ревнуешь?              — Нет.              Не то чтобы ревнует… Но с каждой их встречей терпимость к Оливии стремительно таяла.              Бровь Драко изогнулась, но он ничего не сказал. Несколько минут они молчали, наблюдая за гостями с их укромного места. Это было немного…              Мысль не успела сформироваться, как Драко накинул свой пиджак ей на плечи.              — Спасибо, — тихо произнесла Гермиона.              Он лишь кивнул в ответ. Она поймала себя на том, что тишина перестала тяготить, его тепло окутывало, и, может быть, даже его запах… Хотя это Гермиона предпочла оставить при себе.              — У тебя изменилось мнение насчёт традиций, — его голос прозвучал где-то у самого уха.              — Не столько изменилось, сколько выросло, — спокойно ответила она. — Это естественно, когда начинаешь узнавать, а не просто предполагать.              — Хм. — Он не шелохнулся, и она чуть не заёрзала, разрываясь между желанием увеличить расстояние между ними и придвинуться ближе. — Кажется, вечер пошёл совсем не по плану моей матери и Паркинсон.              — Да, не совсем, — тихо сказала она, опустив взгляд. — Но я не возражаю. Я отпраздновала день рождения именно так, как хотела.              Может, это и не было официальным празднованием, но её день, проведённый с ним и Скорпиусом, стал именно тем, что ей было нужно.              Гермиона коснулась медальона, который надела сегодня вечером, и чуть вздрогнула, когда Драко прошептал ей в ухо заглушающее заклинание. Его палец мягко коснулся её подбородка, заставляя поднять голову к небу, как раз перед тем, как начался фейерверк.              И они вместе наблюдали беззвучную симфонию цвета и света.              

***

             Поздний ночной воздух был тяжёлым и вязким, пропитанным мрачным предчувствием, словно напоминанием о неминуемой буре.              Только вот на небе не было ни облачка.              Лучшее слово, чтобы описать атмосферу, — напряжённое ожидание. Казалось, сам воздух звенел от электричества.              Гермиона стояла у кромки воды, позволяя звукам и энергии окутывать себя. Её дом был единственным источником света, но она ничего не видела, но всё чувствовала.              Свистящий ветер. Журчание воды на берегу ручья. Шорох листвы в лесу. Щебет птиц. И тихий гул ночных созданий во мраке одинокой ночи.              Луна не освещала небо своим зловещим сиянием.              Но рядом с ней Драко отбрасывал собственное.              Настало время.              Он взял её за руку, и они пошли по знакомой тропинке сквозь темноту.              Контраст между прохладой ночи и теплом оранжереи заставил Драко сбросить верхнюю одежду и закатать рукава, пока Гермиона пробиралась дальше. Она была зачарована тем, как всё вокруг выглядело живым, полным зелени, как всё цвело и росло не по сезону. Даже упрямый бадьян пышно процветал.              Её потянуло расширить пространство, но она сдержала это желание.              Увеличение означало больше ответственности. Больше времени.       И обязательств.              — Я разрываюсь. — Слова Драко прорезали тишину. — Всегда разрываюсь, когда дело касается тебя.              — Разрываешься между чем?              — Между тем, чтобы приблизиться… и отдалиться.              Гермиона повернулась, несмотря на все знаки, подсказывавшие смотреть вперёд. У подножия миндального дерева они оказались лицом к лицу; близко, но одновременно на расстоянии. Как всегда, он наблюдал за ней, но в его взгляде мелькало что-то опасное, одновременно предостерегающее и притягивающее.              В этом они были одинаковы.              Тревога билась в такт её сердцу, страх отражался в каждом движении.              — Поэтому ты был таким…              — Отчасти. — Драко сделал шаг вперёд, и она последовала за ним. — Я сказал тебе три месяца назад, что почти готов, что могу подождать. Но в последний месяц всё стало развиваться так стремительно, что я и сам не был к этому готов. Я… — он осёкся. — Неважно.              — Нет. — Гермиона покачала головой. — Нам нужно это обсудить.              — Думаю, ты этого не хочешь. — Серые глаза на мгновение отвели взгляд, прежде чем снова встретиться с её.              Его лицо словно предупреждало быть осторожной.              Так что она действовала аккуратно.              В какой-то мере.              — Думаю, мы достигли того момента, когда можем быть честны друг с другом. Я начну с того, что, возможно, тебя задел мой комментарий. Но мне нравится то, где мы сейчас находимся. Мы разговариваем, проводим время вместе, узнаём друг друга на новом уровне, чем…              — Я рассказал тебе больше, чем кому-либо, и иногда мне всё ещё кажется, что ты меня не понимаешь.              Желание рвануться вперёд и отстоять свою точку зрения лишь слегка сдерживалось тем, что она знала о нём.              — Ты прав, и это отражает мои чувства к тому, где мы сейчас. Мы узнаём друг друга.              И они действительно узнали друг друга гораздо лучше, чем раньше.              — Ты многое скрываешь от меня, Драко, и есть так много вещей, о которых тебе не нравится говорить. Например, о том, как ты меня нашёл. Я уважаю твоё молчание, потому что знаю, почему оно существует. Я понимаю, что это было травмирующим для тебя.              — Было, но я справляюсь. Я признаю, что я… — Драко на мгновение замялся, потом собрался с мыслями. Его руки скользнули по изгибам её платья, но в конце концов отступили. — Признаю, что этот случай во многом связан с изменением моего отношения к нам.              Гермиона нахмурилась.              — Изменением отно…              — Я хочу тебя.              Тихая, но мощная решимость в этих трёх словах остановила её сердце.              — Если ты ещё не поняла этого, то я не знаю, сколькими способами мне нужно это сказать или что сделать, чтобы показать свои намерения. — Драко с раздражением провёл рукой по волосам. — Я дурак, потому что ты явно не знаешь, чего хочешь или что чувствуешь.              — Я… я точно знаю, что чувствую к тебе и как быстро дошла до этого, и стараюсь не быть опрометчивой. Но всё остальное, кроме моих чувств к тебе, — это сложно.              — Я знаю.              — Нам нужно думать о Скорпиусе. Если у нас ничего не получится…              — Независимо от того, что произойдёт, ты всегда ставила его интересы на первое место.              — И я всегда буду это делать, но…              — Я слышал, как он тебя называл в твоих воспоминаниях.              Гермиона глубоко вдохнула.              Она давно готовилась к этому моменту.              — Я даже не знала, что он так меня называет, — сказала она. — Но он не путает меня с Асторией. Он просто видит во мне фигуру матери. А быть фигурой матери и занять эту роль на постоянной основе — это разница огромная. Нам нужно подумать. И тебе, и мне. Мы должны понять, что он думает и что чувствует.              — Ты права.              — Ещё есть факт, что твоя мать — моя пациентка, несмотря на мой отпуск по болезни…              — Я не принимаю это как оправдание. Я сказал, что мы перейдём этот мост, когда придёт время.              — Мы перешли его ещё в сентябре, в вычурно украшенном кресле. — Она задержала дыхание, но Драко молчал. — Не считая травмы, у меня есть работа, карьера и обязанности…              — У меня тоже есть свои обязанности. На самом деле, это ты напомнила мне о них.              — Неудача для нас — не вариант, и список ожиданий очень высок. Не только мы должны преуспеть, но и твоя мать…              — В некоторых аспектах я буду их выполнять.              Гермиона переступила с ноги на ногу и отвела взгляд.              — Я не прошу твоей руки сегодня, Грейнджер, — сказал Драко. — Я прошу тебя взвесить все эти моменты и принять решение о нас. Я знаю, чего хочу, и я точно знаю, что мне нужен кто-то, кто уверен в своих чувствах. Кто, оценив риски, считает, что я…              Стою того.              Драко отвернулся, так и не закончив фразу.              — Я понимаю, что сейчас несправедливо вести этот разговор. Прошло три месяца с тех пор, как я сказал тебе, что наберусь терпения, и один из этих месяцев ты была сосредоточена на выздоровлении. Именно поэтому я молчал, но ты продолжала настаивать на ответах.              — Я давила только потому, что ты отдалился и был разочарован.              — Больше самим собой, чем тобой. Я недооценил собственное терпение. — Его пальцы коснулись её руки. Решимость снова проявилась в мужчине, который тихо просил, чтобы его услышали. — Я готов.              Гермиона несколько раз глубоко вдохнула в тишине после его признания.              — И один эгоистичный момент сделал меня жадным, — продолжил он, отпуская её руку. — Я думал, что могу так продолжать, но не могу, когда хочу большего. Всего. Я готов дать это. Я заслуживаю этого и не приму меньшего. Но ты не готова мне это дать, и я… Я не уверен, что ты сможешь.              Гермиона снова и снова прокручивала в голове эти слова, не глядя на него, просчитывая соотношение риска и награды в следующую секунду. Риск казался почти чрезмерным, но награда… была сложной. Неизвестной.              — Мы могли бы попробовать.              Челюсть Драко была напряжена.              — Не морочь мне голову, Грейнджер. Это оскорбительно.              — Я не знаю, что ещё сказать или сделать. — Её грудь сжалась. — Я просто не хочу…              — Я не хочу твоих попыток, если ты не приняла окончательное решение. Я не хочу, чтобы ты меня успокаивала. И не хочу, чтобы ты играла какую-то роль.              Эти слова обжигали.              — Ты хотела честности, так вот она. — Драко был так близко, что она видела, как его грудь поднимается и опускается с каждым вдохом. — У тебя пока нет места для нас, по крайней мере, не так, как я хочу. Не так, как мне нужно. Я бы предпочёл, чтобы ты пришла к собственным выводам вместо того, чтобы тянуть тебя за собой. Я не хочу быть догадкой или решением, которое ты принимаешь, потому что тебе нравится, где мы сейчас. Я знаю тебя достаточно, чтобы понять, что если ты скажешь «да», это будет по моей инициативе, а это решение должно быть твоим и только твоим. Я хочу быть выбором. Твоим выбором.              — Ты им и являешься. — Гермиона потянулась к его руке. — Просто… Ты просишь всего, а я… Я имею право об этом подумать. Я имею право бояться. Имею право быть не готовой сделать такой радикальный шаг, когда я едва справляюсь с обрывками нормальности. Ты ставишь меня перед ультиматумом.              — Это не ультиматум. Даже если бы ты сказала, что готова прямо сейчас, я бы не поверил. Я понял, что тебе нужно время и пространство. И я даю тебе это. — Он сжал её руку и снова отпустил. — Я отпускаю руку и отступаю. Я не подойду ближе, пока ты не примешь решение.              Это заставило Гермиону замолчать.              — Я… — Драко провёл рукой по волосам. — Я бы принял всё как есть сейчас, вот так, но я не могу прожить ещё десять лет, задаваясь вопросом, если…              — Драко, это не…              — У меня было три задачи. — Он сделал паузу, чтобы вдохнуть. — Я должен был покончить с угрозами для моей семьи, в конце концов похоронить мать и воспитать сына. Таково было моё будущее, в одиночестве. Раньше меня устраивало не знать, чего я мог бы достичь, чего мы могли бы достичь вместе… Но теперь я знаю. И я хочу этого так сильно, что готов дать тебе время, чтобы разобраться самой.              Гермиона снова начала тянуться к нему, но потерпела неудачу.              Один раз.              Второй.              Третий, прежде чем положить ладони ему на плечи, не обращая внимания на боль.              Внимание Драко полностью сосредоточилось на ней.              — Я не… — Гермиона глубоко вздохнула. Голос дрожал от эмоций, слёзы текли по щекам. — Это больше, чем влечение. Это настоящее.              Целая жизнь эмоций, уместившаяся всего за несколько месяцев.              Драко двинулся, но не так, как она ожидала. Вместо того чтобы отступить, он подошёл ближе и прижал её к себе так крепко, что руки безвольно упали вдоль тела. Был момент, когда она заглянула за уязвимость его слов и увидела то место, которое пыталась найти всё это время.       Суть того, кто он был.              Там она по-настоящему увидела Драко Малфоя.       И мужчину, которым он становился прямо на её глазах.              — Ты не готова. — Его большой палец провёл по её щеке, вытирая слёзы, и всё, что она чувствовала, было будто её сердце превращается в пепел. — Я бы хотел, чтобы ты была. Но…              — Я могу быть.              — Я не заставляю тебя быть уверенной. Ты была права, когда сказала, что, ставя Скорпиуса на первое место, мне придётся поставить на первое место и себя.              И это был его первый поступок.              Его решение.              Ничто из того, что она могла сказать, не изменит его мнения. Не сегодня.              И хотя слова, чтобы остановить его, висели на губах, Гермиона держала свою любовь при себе, не имея возможности озвучить мысль, в которую он не мог поверить из-за её колебаний и отрицаний на каждом шагу.       Ещё не время.              Она коснулась его лица и тихо признала, что они никогда не были «ничем». Чтобы не было ничего, должны были существовать следы хоть «чего-то», из чего могло вырасти ничто. Они уже давно пережили «что-то» — отправную точку.              Правда о том, кем они были, вросла во «всё», что находилось между искрой и сдерживанием.              Тишина растянулась от одного удара сердца к другому, прежде чем Гермиона тихо кивнула и поцеловала его.              Вот оно. Это опасное желание открыть ему своё сердце и раствориться вместе с ним в тенях. Но в этот момент она могла только вложить все невысказанные чувства в свой поцелуй. Они крепко держались друг за друга, упивались друг другом. Один последний вдох перед тем, как уйти на дно. Это было настойчиво и естественно. Каждое дыхание передавало честное признание всей глубины и силы их чувств.       Нужда. Желание.              Тепло и эмоции.              Так много из этого она едва могла осознать, но Гермионе было всё равно. Она едва замечала что-либо, прижимаясь к нему и крепко обнимая, готовясь дать Драко пространство, в котором он нуждался, а также собираясь с силами для собственной задачи.              Его послание было громким и ясным.              Ему нужно всё.              Драко отстранился. Стена, которую он строил, виднелась за его глазами, и она была крепче, чем когда-либо.              Когда он ушёл, наступили холода.              

~~~~

Иди смело. Погружайся полностью — иначе не начинай. — Комуха

~~~~