Мера Человека/Measure Of A Man

17 Ноября, 2011       Подобно небесным светилам, Гермиона и Драко были неразрывно связаны.              Оливковое дерево попадало в их поле зрения, пока они лежали вместе в зачарованном гамаке. Их тела переплелись, и они просто существовали в украденном клочке времени и пространства. Тишина была умиротворяющей, мирной, и наконец она осознала бесспорную истину.              Любовь — это сила, превосходящая гравитацию. Но вместо того чтобы тянуть её вниз, она делала её невесомой.              Воодушевлённой.              Они плыли в море удовлетворения, скользили сквозь туман поцелуев и улыбок, нежных прикосновений и шёпота. Это затишье стало передышкой после недавних разногласий и перед работой, что ждала впереди.              Солнце всё выше поднималось над горизонтом. Зевки Драко становились всё чаще, глаза тяжелели, слова растягивались и почти сливались. И хотя Гермиона уговаривала его поспать, он не поддавался. Ещё нет. Он просто расслабился, закрыв глаза, одной рукой играя с её растрёпанными кудрями, а другой переплетя пальцы с её, проводил большим пальцем по костяшкам.              Вскоре тень от оливкового дерева отступила, и они уже не могли спрятать лица друг в друге, чтобы защититься от прямых лучей света.              — Пойдём в дом, — предложила Гермиона.              Путь был недолгим, и холодный воздух спорил с теплом их туманной нежности.              Гермиона позаботилась о птенцах, наполнив кормушку и поилку, а Драко приготовил ей простой завтрак — яйца с тостом и джемом. Они ели за столом в оранжерее, её ноги покоились на его коленях, а вокруг раздавался весёлый щебет птиц и открывался вид на пробуждающийся мир.              Солнце поднималось всё выше.              Разговоры были не нужны, достаточно было взглядов и улыбок. Его рука, как и он сам, больше не была призраком, а стала осязаемым присутствием на её ноге.              — Тебе понравилась чайная смесь, которую я оставил?              — Я ещё не пробовала, — ответила Гермиона, проведя большим пальцем по его фамильному перстню. Подняв глаза, она увидела, что Драко дерзко смотрит на неё, со слабым румянцем на щеках. — Заваришь мне? А я приготовлю твой. Я помню, как.              — Или я могу сделать оба, а ты будешь смотреть, — предложил он.              Сидя на кухонном островке, она считала, сколько раз серые глаза устремлялись к ней за девять минут, пока он готовил им чай. И хотя свою чашку Драко поставил на стол первой, Гермиона потянулась за ней лишь тогда, когда он встал между её раздвинутыми ногами со своей собственной.              Это была смесь чёрного чая с лавандой и розой, которую она раньше не пробовала. Ароматный и цветочный, он оказался мягче и легче, чем её привычный чай, подслащённый каплей мёда. Гермиона пила, не отводя от него взгляда, и втайне гадала, что подтолкнуло его к такому выбору и откуда он знал, что ей понравится то, что вовсе не входило в число её обычных предпочтений.       Она закончила пить почти одновременно с Драко. Он убрал их пустые чашки в раковину, а затем опёрся ладонями по обе стороны от неё, прижимая к столешнице.              — Ты ведь будешь готовить мне чай каждый день, правда? — Она подняла руку к его лицу, ощущая острые линии его скул, покрытые щетиной, которую не могла разглядеть.              — Да. — Он наклонился ниже, сокращая расстояние между ними. — Даже когда я буду злиться на тебя.              — Тогда смотри, чтобы он был особенно горячим. — На мгновение лёгкость момента вызвала у них улыбки, но её улыбка угасла, когда она заметила морщинки усталости у его глаз. — Ты не спал.              — Нет, но я посплю. — Их носы соприкоснулись, и Драко быстро поцеловал её. — Я здесь закончу, потом позвоню, чтобы узнать, как там Скорпиус, и приму душ.              — Хорошо. В ванной есть запасное полотенце и мочалка. А я пойду проверю кур в загоне, полью цветы и удостоверюсь, что растения, которые я сушу для подарка Скорпиусу, будут готовы к Рождеству.              Гермиона не спешила с делами и даже позволила цыплятам кормиться прямо из её рук. Но вскоре они потеряли к ней интерес и начали бегать друг за другом. Полив цветов в оранжерее оказался простым занятием, однако его прервал звонок от её отца, который не получил ответа на свои звонки в доме Малфоев.              Когда тот звонил в последний раз, она была слишком отвлечена, чтобы разговаривать. К несчастью, то же случилось и сейчас.              Услышав, что включился душ, Гермиона пообещала перезвонить и вернулась к делам. По крайней мере, вернулась бы, если бы не уставилась на шпалеры для роз, которые Невилл хотел перенести в теплицу              Она оставила палочку и поднялась наверх.              Гермиона стояла у двери в ванную, прикусывая губу и собираясь постучать. Но не дала себе времени передумать. Проскользнув внутрь, она стала снимать с себя одежду часть за частью, пока не оказалась у двери в душевую, держа в руках только чистую мочалку.              — Ты собираешься простоять там всё утро? — протяжный голос Драко сопровождался звуком падающей воды.              Нет, не собиралась.              Её встретил густой пар, но взгляд сразу привлёк мокрый Драко с намыленной мочалкой в руке. Гермиона закрыла дверь и присоединилась к нему под потоком обжигающе горячей воды. Закрыв глаза и запрокинув голову, она позволила себе насладиться очищающим жаром, и новизной той непринуждённой близости, что открылась ей рядом с ним.              — Как там Скорпиус? — спросила она.              — Хорошо. — Он протянул ей мыло. — К Дафне приехали родственники мужа. Скорпиус смотрит регби с Дином и его отцом перед началом игры. Они его обучают.              Гермиона намылила мочалку.              — Он присматривается?              — На удивление, да. Похоже, у него есть интерес и к регби, и к футболу.              Она прекрасно знала, насколько сосредоточенным он становился, когда что-то новое вызывало его интерес.              — Ты думаешь позволить ему играть?              — Если интерес не пройдёт к тому времени, когда он подрастёт.              И на этом разговор закончился.              Они мылись вместе, не торопясь, намывая друг друга, касаясь, лаская, по очереди смывая мыло. В воздухе пахло цветами под дождём. Гермиона словно ощущала этот аромат, когда целовала часть его сердца, выгравированную на его коже специально для неё.              Драко ни на миг не убирал от неё рук. Возможно, когда-нибудь Гермиона перестанет удивляться тому, что быть обнажённой с ним — это естественно, а принимать душ вместе так же легко, как следить за его дыханием по ночам. Но этот день ещё не настал.              Когда они закончили, вместо того чтобы ускользнуть, Гермиона прижалась спиной к его груди, отметив твёрдое давление его растущего желания, и склонила голову набок. Руки Драко скользнули к её животу и медленно, мучительно поднялись к груди.              Она закрыла глаза и позволила ощущениям затмить мысли.              — Да или нет? — Его едва слышный сквозь шум воды вопрос сопровождался движением больших пальцев по её соскам, дразня их, пока они не напряглись для него.              Драко осыпал её шею поцелуями с приоткрытым ртом, и её дыхание сбилось от лёгкого касания зубов к пульсирующей жилке.              — Как твоя усталость?              — Лучше. — Гермиона выгнулась к его рукам. — Ещё.              — Это приказ? — В его голосе смешались насмешка и напряжение.              Когда она прижалась к нему с явным намерением, двигая бёдрами, он остановил её приглушённым стоном.              — Нет, — сказала она. — Это приглашение.              И Драко принял его именно так, как Гермиона и представляла, — нежно и сдержанно, будто боясь, что она ускользнёт из его рук. По крайней мере, сначала.              Затем он стал смелее.              Ритмичное движение её бёдер о его член превратило лёгкое исследование в чистую потребность. Одна его рука блуждала по её телу, а другая задержалась, сжав сосок чуть сильнее, в тот момент, когда она сама ущипнула другой. Опираясь свободной рукой о кафель и поставив ногу на бортик душевой кабины, Гермиона прикусила губу, ощущая проникновение двух пальцев между складками её влагалища. Проверяя, дразня, он выругался ей в волосы, когда обнаружил, насколько она была влажной.              — Хочешь, чтобы я продолжал?              Гермиона снова и снова, без тени смущения, твердила свой ответ, подстраиваясь под движение его длинных пальцев и уносясь в забвение. Никакой изысканности не требовалось, когда она жаждала того единственного движения, которое подтолкнёт её к краю. Гермиона думала, что сможет кончить тихо, но оргазм настиг её вместе с неожиданным добавлением третьего пальца. Из её горла вырвался хриплый стон.              Удивительно, что они не оказались на полу душа. Она едва успела перевести дыхание, как Драко снова попытался его украсть — засосав один палец в рот.       Затем второй.       И третий.              Гермиона глубоко поцеловала его. Вода лилась на них, а их связь текла, словно осязаемая сила.              Прижав мужчину спиной к плитке, она касалась его до тех пор, пока тот не начал хватать ртом воздух. Она задала ритм скользящими мокрыми ладонями, и он двигался ей навстречу, пока не вырвался из этого наваждения, приподняв её ногу и введя свой член внутрь.              Ощущать Драко было хорошо. Правильно.              Как магия.              Как будто всё, от хорошего до плохого и всего между ними, сошлось в этом одном действии.              Её чувства пылали. Гермионе хотелось думать, что перемены между ними не заставили их чувствовать себя по-другому, но это было не так. Так и происходило. Несколько неудачных попыток и отсутствие желания испытывать судьбу на прочность вывели их из душа.              Быстрое заклинание сушки, и вот они уже падали в постель, а затем друг в друга. Движения Драко были неистовыми, поцелуи — предзнаменованием, а прикосновения — благоговением.              Это было чувство принадлежности не только моменту, но и друг другу. Потерявшись во времени, которое принадлежало лишь им, они находили наслаждение не только в физическом акте, но и в чём-то большем.       В понимании, исследовании и близости.              Хрупкий баланс был найден. Отдавать и получать. Прилив и отлив.              Каждый его толчок был лучше предыдущего.              Быстрее.              Жёстче.              Охваченная жаждой, Гермиона пыталась выгнуться навстречу ему, готовая сгореть в его пламени. Но Драко держал её крепко, не позволяя двигаться, полностью контролируя их обоих. Её колени высоко поднялись к его рукам. Его лицо было прижато к её шее, бёдра покачивались, словно он уже понял, какой ритм им нужен, чтобы ощущения продлились как можно дольше.              Гермиона жила и умирала с каждым вдохом, была одержима им. Сквозь собственное колотящееся сердце и прерывистое дыхание, сквозь туманный, стремительный подъём к наслаждению девушка слышала, как Драко выдыхает ей в кожу неразборчивые слова. В этом потоке слов не было смысла, но он и не требовался.              Она понимала.       И дарила свои собственные слова в его влажные волосы:              — Я люблю тебя.              Ритм Драко сбился, когда он вошёл в неё так глубоко, что закатились глаза. Его стон был достаточно низким, чтобы пронзить её насквозь. Но он нашёл тот самый темп, заставивший пальцы ног поджаться. Больше не пытаясь продержаться, они оба гнались за следующей точкой освобождения, и всё, что она могла делать, — это подниматься вместе с ним.              Безумная гонка оставила их обоих на грани неизбежного. Они вдыхали любовь, как воздух, и выдыхали жизнь.              — Я…              Драко укусил её за плечо, заглушая слова девушки, пока она содрогалась и всхлипывала, хватая ртом воздух. Его хватка была такой крепкой, такой правильной. Его член был так глубоко… Их движения превратились во взаимную дрожь, когда напряжение в нём натянулось и лопнуло, прорываясь, словно плотина. Он прижимался к ней с каждым сокрушительным спазмом до тех пор, пока медленно не расслабился и не отпустил.              Одно слово заставило её одновременно взлететь, упасть и всплыть.              — Гермиона.              Они не двигались, купаясь в лучах света. И она не хотела двигаться. Девушка хотела чувствовать его таким, как сейчас, всё более мягким внутри неё, пока они оба восстанавливались в объятиях друг друга. Гермиона ждала этого неделями, и ей хотелось насладиться этим, насладиться им, пока все её эмоции не встанут на место.              Она тихо оценивала разницу между тем, что чувствовала, когда любовь была новым осознанием, и тем, как она проявлялась сейчас. Драко уловил её безмолвную просьбу и полностью прижался к ней, медленно покачиваясь, позволяя удовольствию затянуться, пока она перебирала пальцами его волосы.              — Думаю, нам нужен ещё один душ, — сказал он через несколько минут, целуя её. Пауза была лишь на то, чтобы вернуться в ванную и снова в постель, где они продолжили начатое.              Всё ещё обнажённые, они говорили обо всём и ни о чём, заполняя паузы поцелуями.              — Ты смотрел мой трудовой договор в июне?              — Примерно тогда, когда я был вынужден признать кое-что самому себе. — Драко покачал головой. — У отрицания есть срок годности.              — Я знаю это слишком хорошо.              — Хм. — Он коснулся кончика её влажного локона. — Я знаю, ты хочешь знать когда. Наверняка пытаешься вычислить точный день и час. Но я говорил правду. Я не могу дать тебе ответ. Ты просто была, есть…              — И буду. — Гермиона придвинулась ближе. — Понимаю, что в некоторых случаях детали не так важны, как сам итог.              Прикосновения Драко были такими же тихими, как и он сам.              — Моя мать сказала, что ты уволилась, но не стала вдаваться в подробности. А потом я увидел твою записку, а не чертёж, и подумал…              — Я пыталась поговорить с тобой несколько дней, но всё мешало. — Гермиона положила ладонь ему на грудь. Под её рукой сердце билось ровно. — Я не хочу говорить об этом сейчас, я просто… — Она замерла в миллиметре от его губ. — Давай насладимся этим моментом. Наконец-то.              Его глубокие, жгучие поцелуи заставляли её задыхаться в жажде большего. Она упивалась тем, как их руки свободно бродили по телам, а прошлое напряжение растворялось в пепел…              Ничего не осталось.              Они спали сном измученных людей. Неестественно глубоким. Гермиона несколько раз просыпалась от собственных мыслей и напоминаний о делах, но отдых был неизбежен в тёплом присутствии Драко.              

***

             Закат был в самом разгаре, когда Гермиона наконец проснулась. Она позволила себе насладиться видом спящего рядом Драко.              Он лежал расслабленный, глубоко дышал, а его волосы были растрёпаны. Гермиона видела его таким и раньше, и каждый раз отмечала, насколько молодо он выглядит без тех жёстких линий и напряжения, которые неизменно присутствовали на его лице в течение дня. Похожие мысли посещали её и тогда, когда он улыбался.              Не желая поддаваться зову тела, Гермиона всё же встала, но лишь после того, как ещё немного полюбовалась спящим Драко. Испытывая приятную лёгкую боль, она закуталась в халат, потянулась и улыбнулась, взглянув на своё отражение в зеркале.              Ничего не изменилось, и в то же время изменилось всё.       Это ощущалось как… покой.       По крайней мере, тот серый квадратик в центре её головоломки, похоже, наконец был решён.              Гермиона глубоко вдохнула и направилась к двери, собираясь снова прилечь, но, открыв дверь ванной, увидела, что Драко уже проснулся. Она присела рядом с ним на край кровати и стала наблюдать, как он роется в карманах отброшенных брюк и достаёт что-то очень маленькое. Его палочка отменила действие уменьшающих чар.              Ах. Свежая одежда. Всегда наготове.              — Планы?              — Я думал, мы возьмём Скорпиуса поужинать и поговорим с ним, — ответил Драко, взглянув на неё через зеркало. — Тебе стоит одеться.              К тому времени, когда Гермиона вернулась в комнату, облачившись в тёмные джинсы, чёрный свитер, серый шарф и ботинки, Драко хмуро разглядывал своё отражение. Его волосы были зачёсаны, но не так, как он предпочитал. Гермиона прикусила губу, оценивая его вечерний образ: чёрные брюки, белая рубашка, чёрный галстук и серый жилет. Всё гармонировало. Ну, почти.              — У тебя не было ничего попроще? — поинтересовалась она.              Драко скользнул взглядом по её отражению.              — Это и есть попроще.              Гермиона рассмеялась и придвинулась ближе. Её волосы выглядели немного хаотично, но ей всё же удалось собрать их в пучок, пусть и не без усилий. Нарцисса наверняка поворчала бы из-за некоторой спутанности, но сегодня этого было вполне достаточно.              Спустя несколько минут они уже стояли у камина в гостиной Дафны и стали свидетелями любопытной сцены.              Скорпиус лежал посреди гостиной, укрытый, казалось, всеми одеялами, какие нашлись в доме. Его волосы были растрёпаны, а лицо частично утонуло в шерсти Чеддара. Рукой он обнимал Халию, которая, с пустышкой во рту, свернулась калачиком у него под боком. Все трое крепко спали. Чеддар открыл глаза, когда камин вспыхнул, но даже тогда не сдвинулся с места, и даже когда гости полностью вышли в гостиную.              В воздухе витал восхитительный аромат.              — Привет, — тихо произнесла Гермиона, стараясь не потревожить спящих детей. — Мы только зашли забрать Скорпиуса.              — Проходите. — Дафна жестом пригласила их на кухню, где рядом с ней находилась мама Дина. — Они спят уже как минимум полчаса.              — Милые детки, — с тёплой улыбкой произнесла мама Дина. В её улыбке было столько доброты и мягкости. Несмотря на то что она едва доставала Дафне до плеч, Гермиона не могла не заметить её сходство не только с самим Дином, но и с Халией. — Мы уже сделали не меньше сотни фотографий.              — Мама показывала мне, как готовить ирландское рагу из говядины и Гиннеса, — добавила Дафна.              — Пахнет чудесно, — заметила Гермиона, когда они с Драко остановились по другую сторону небольшого кухонного островка.              Дафна выразительно посмотрела на их переплетённые руки.              — Значит, всё уладилось?       Лицо матери Дина просияло.              — Так это те самые…              — Угу, — протянула Дафна.              — Поздравляю!              Взгляд Драко резко метнулся к Дафне, но Гермиона толкнула его локтем.              — Мы пришли только за Скорпиусом, — твёрдо сказала она.              — Приходите завтра, — отмахнулась Дафна. — Сегодня вечером мы собираемся смотреть семейные фотографии и… — Её улыбка стала немного грустной, и мама Дина тут же обняла её за плечи. Дафна прижалась к ней. — Спасибо, мам.              — В любое время, дорогая, — ответила та и повернулась к гостям. — А теперь продолжай помешивать.              Дафна продолжила мешать рагу, уверенно держа ложку, и подняла на них взгляд.              — Я серьёзно. Идите. Насладитесь своим первым вечером вместе. За Скорпиусом можете прийти завтра после обеда.              Они с Драко переглянулись, и Гермиона лишь слегка пожала плечами. Они не строили никаких планов, кроме ужина и разговора со Скорпиусом. Теперь же перед ними открылся свободный вечер.              В итоге Драко всё же повёл её на ужин. Вместо того чтобы ехать на машине, они отправились через камин в «Дырявый котёл», а оттуда пешком дошли до ближайшего стейк-хауса. Несмотря на то что заведение принимало гостей только по предварительной записи, а зал был переполнен, после нескольких слов с метрдотелем (произнесённых вдали от слуха Гермионы) их провели к уютному столику в стороне и угостили изысканным блюдом из аргентинской говядины.              Единственное сожаление Гермионы заключалось в том, что она не могла попробовать все предложенные вина.              — Какое бы ты выбрала? — спросил Драко, пока она разглядывала винную карту.              — Я бы позволила тебе выбрать.              Бровь Драко приподнялась.              — Да?              — Не потому, что я не могу сама решить, — мягко пояснила она. — Мне просто интересно, что выберешь ты и почему. Уверена, это будет что-то такое, чего я никогда бы не выбрала для себя. В любом случае сейчас я не могу пить, так что вопрос, по сути, спорный.              — Как скоро тебе разрешат?              — Через пару недель. Сьюзен следит за мной на предмет нервных болей.              Они продолжили придерживаться негласного соглашения — не говорить ни о чём, кроме того, что действительно необходимо. Гермиона рассказывала о расширении оранжереи, а Драко кивал в ответ. Он, очевидно, уже знал всё, что она изучила, но слушал с лёгкой улыбкой на губах.       Когда пришла его очередь говорить, Драко задал два вопроса:       — Ты пойдёшь со мной на свадьбу Блейза и Падмы в качестве моей спутницы?       — Хочешь пойти в другое место на десерт?              Гермиона согласилась на оба предложения, но внутренне усмехнулась, потому что после похода в другой ресторан, где подавали лимонные пирожные, Драко съел больше своей доли.              Она не возражала, но любопытство всё же взяло верх:              — Они вкуснее, чем мои?              — Я достаточно умён, чтобы не отвечать на это.              Гермиона рассмеялась.              Закутавшись в пальто, они неспешно направились обратно к «Дырявому котлу». Прогулка оказалась вполне терпимой благодаря согревающим чарам и руке Драко в перчатке, которую он держал в её ладони. Тихое, комфортное молчание нарушилось, когда он остановился прямо перед входом в Косой переулок.              В темноте её взгляд вдруг зацепился за что-то…              — Хочу тебе кое-что показать, — произнёс Драко.              Любопытный, слегка нахмуренный взгляд Гермионы тут же сменился улыбкой.              — Конечно.              Он наложил на них дезиллюминационные чары, и повёл вперёд. Гермиона последовала за ним через отъехавшие кирпичи и вышла на мощёную булыжником волшебную аллею. С наступлением ночи воздух заметно похолодел, но ведьмы и волшебники продолжали прогуливаться; все магазины были открыты, а торговцы предлагали прохожим безделушки и разнообразные товары.              Люди поглядывали на них, и на мгновение Гермиона испугалась, что чары не сработали. Но лишь когда она заметила, где они остановились, до неё дошло, что внимание привлекли вовсе не они.              Привлекло внимание то, перед чем они стояли.              Сгоревшая Аптека.              Драко сделал шаг ко входу.              — Подожди, — схватила она его за руку. — Это же вторжение на чужую собственность?              Он обернулся через плечо, и его лицо озарила новая улыбка, которую было трудно описать.              Драко протянул руку.              — Я не могу вторгнуться в то, чем владею.              Владеет?              Слово повторялось в её голове, пока они переступали разрушенный порог. Темнота окутывала каждую щель, пока Драко не включил свет с помощью палочки и, как ни странно, освещение сработало. Аптека находилась в руинах, что явно свидетельствовало о недавней схватке, потому что именно здесь пропавшего Мастера Зелий насильно похитили. В воздухе витал запах сажи и чего-то сырого. Не самое приятное сочетание, но Гермионе доводилось ощущать и куда более отвратительные ароматы.              Сначала её взгляд привлекли лестницы, ведущие к жилым помещениям, которые выглядели крайне ненадёжно. Обожжённые стены, царапины на полу, сгоревшие и полурасплавленные полки… Каждая поверхность была усыпана осколками стекла, древесными щепками или залита пролитым зельем, которому магия никогда не даст высохнуть.              Стекло хрустело под их ботинками, пока Гермиона продолжала идти вглубь помещения. Растущий список проблем и забот, которые она мысленно отмечала, постепенно растворялся стоило ей остановиться и по-настоящему посмотреть…              На Драко.              Он расхаживал вокруг, заложив руки за спину, и вглядывался в тот же самый унылый пейзаж. Но в отличие от неё, кого тяготило количество проблем и очевидных причин, почему затея была плохой идеей, его лицо буквально светилось.              Драко видел то, чего она пока не замечала среди обугленных останков.              Потенциал.              — Почему именно это место?              — Назови это импульсивной покупкой, которой я не мог уделить время, даже чтобы нанять магическую клининговую компанию для уборки, — ответил Драко, снова осматриваясь вокруг. — Когда всё уляжется, я разберусь с этим…              — Ты уже всё решил, иначе не купил бы.              Любопытный взгляд, которым Драко посмотрел на неё, напомнил ей похожий случай, когда он задавал тот же вопрос.              — Я слушаю, — подбодрила она.              — Ладно, — произнёс Драко, словно подбирал слова для чего-то непривычного. — Меня не интересует восстановление этого здания в прежнем виде. Я хочу всё очистить и переделать планировку, добавив второй этаж. Все товары будут изготовлены вручную. Обычные зелья, конечно, останутся, но я сосредоточусь на редких, но жизненно необходимых составах — тех, что дорого стоят. Когда бизнес заработает, Тео хочет заключить со мной контракт для Святого Мунго. Четверть прибыли пойдёт на дополнительное финансирование исследований кровного проклятия Астории, ещё четверть на исследования Чарльза о болезни моей матери и поиск лекарства…              — Моё исследование.              Драко дважды оглянулся на неё.              — Что?              — Я… ты не знаешь. — Гермиона на мгновение сунула руки в карманы. — Я оставила заботу о твоей матери не только из-за тебя и столь необходимого медицинского отпуска, но и чтобы вернуться в Академию целителей. Я планирую изучать магические неврологические болезни и расстройства. Когда закончу учёбу и пройду стажировку, я возглавлю исследовательскую группу по изучению болезни Нарциссы и буду курировать экспериментальную часть. Возможно, у Нарциссы не так много времени, но я хочу найти…              Он сделал шесть шагов и впился в неё поцелуем, от которого перехватило дыхание.              — Ты можешь использовать мой сад для выращивания ингредиентов, — вырвалось у Гермионы прежде, чем она успела остановиться. Но, произнесённое вслух, это предложение звучало абсолютно правильно. — У нас есть место.              Драко продолжал смотреть на неё, и этот взгляд словно подталкивал Гермиону продолжать:              — Я уверена, что со временем нам понадобится помощь, но…              — Это деловое предложение? — уточнил он.              — Нет, но сад будет частью твоего бизнеса. Он столько же твой, сколько и мой, с учётом всего, что ты привнёс. Всё, что тебе понадобится, — это найти человека, который поможет управлять им.              — У меня нет никакого желания управлять этим бизнесом, — признался Драко. — Как только я закончу работу в Оперативной группе, я планирую проводить больше времени со Скорпиусом, в основном занимаясь зельеварением, пока он учится в школе. Но у меня есть кандидат на роль управляющего Аптекой. — Он усмехнулся. — Если я смогу уговорить его оставить Калифорнию…              — Кто это?              — Грег.              — Что? — Это было последнее имя, которое Гермиона ожидала услышать. — Гойл? Он…              — Занимается снабжением, — пояснил Драко. — Семья его жены управляет компанией в Штатах. У них партнёрство с компанией Блейза и Дафны. Они немного странные, как Лавгуды, и придают большое значение этичному происхождению товаров и отказу от жестоких методов производства. Это сейчас становится всё более популярным. — Он коснулся конца её шарфа. — Они были для Дафны источником редких ингредиентов для Волчьего аконита. А ещё благодаря им у тебя есть запас сушёной кавы.              Гермиона была настолько ошеломлена, что едва осознавала сказанное.              — Я даже не знала, что вы всё ещё друзья. Ты никогда о нём не говоришь.              — Он просто никогда не упоминался в разговорах, — пожал плечами Драко. — Но я полагаю, что со временем ты ещё кое-что узнаешь обо мне. И наоборот.              Драко был прав.              — Но, отвечая на твой вопрос, да, мы всё ещё друзья. Я не видел Грега со времён похорон Астории, но мы часто переписываемся. Он и его жена ответственны за четверть игрушек, с которыми Скорпиус не играет. — Они оба рассмеялись. — Он будет на второй свадебной церемонии Блейза в феврале.              Тихое любопытство пробудило в Гермионе радостное ожидание предстоящей встречи.              — Грег хочет работать в небольшом бизнесе, поэтому я предложил ему сотрудничество, — продолжил Драко. — Но он привык к погоде там и ненавидит дождь. Единственный аргумент в мою пользу — его жена предпочитает Хогвартс, а не Ильверморни, и хочет перейти в компанию Дафны и Блейза, чтобы помочь им расшириться.              — Возможно, ты получишь то, что хочешь.              — Я осторожно оптимистичен.              — Я и не жду меньшего, — улыбнулась Гермиона. — Покажи, как бы ты устроил это место.              Драко взял её за руку и повёл вперёд. Как и раньше, её больше привлекали не слова, а оттенки волнения в его голосе и то, как он неловко себя вёл, когда не был до конца уверен в чём-то или менял мнение на середине фразы. Наблюдать, как строгий и прагматичный мужчина мечтательно рассуждает и фантазирует, быстро стало её любимым занятием.              Это было похоже на то, как если бы она увидела Драко в самом уязвимом состоянии, и при этом необычайно разговорчивым.              На самом деле Гермиона была настолько сосредоточена на нём, что не заметила, что делает, пока не стало слишком поздно. Она положила руку на, казалось бы, пустую полку и порезалась о большой осколок стекла.              Боль пронзила ладонь, и из глубокой раны, протянувшейся через всю руку, потекла кровь.              Драко среагировал мгновенно, убрал осколок, застрявший в коже, пока Гермиона залечивала порез. Сложив руки, она прошептала исцеляющие чары, пока капли крови одна за другой падали на пол. Гермиона почувствовала, как кожа стягивается и заживает под пристальным взглядом Драко. Кровь легко смылась заклинанием, а когда рука высохла, девушка сказала, что он может продолжать рассказ. Но Драко покачал головой.              — Давай уйдём отсюда.              

***

       18 Ноября, 2011       Совершенная тишина царила вокруг.              Когда Гермиона проснулась, лунный свет лился в комнату через окно. Быстрый взгляд на часы показал, что до рассвета оставался как минимум час.              Драко спал крепко, если судить по его глубокому и ровному дыханию. Осторожно перевернувшись на спину, Гермиона поморщилась от знакомой боли, вызванной изнурительной ночью, полной размытых наслаждений и головокружительных ощущений.              Мир сузился только до них двоих. Всё остальное казалось расплывчатым и неважным, пока они пожирали друг друга, то засыпая, то просыпаясь.              Не раз Гермиона пробуждалась оттого, что его губы касались её бёдер, а пальцы находились внутри неё. Или оттого, что его рот ласкал её грудь, пока член дразнил её вход. Она отвечала тем же: пробуждала Драко поцелуями на его члене или скользила пальцами вдоль всей его длины. Иногда Гермиона уже сидела верхом на его бёдрах, покачиваясь, пока Драко либо не брал управление в свои руки, либо не сдавался.              Будучи всё ещё слишком нетерпеливой, чтобы долго продержаться, Гермиона всякий раз гасила зарождавшиеся извинения поцелуями, позволяя ему загладить их тем, что он доводил её до оргазма любым угодным ему способом. Драко учился понимать, что подходит для неё и для него самого. И она тоже училась.              Предпочтение Драко было простым.              Она.              Они провели ночь в исследованиях и экспериментах, стремясь открыть для себя новые грани удовольствия: жёстко или нежно, быстро или медленно, сверху или снизу, лёжа на боку или сзади. Вариантов было бесконечно много, и Гермиона не ограничивала Драко только кроватью, хотя они пока из неё не выходили. Одни позы больше подходили ей, другие ему. Вечно оставаясь студенткой, Гермиона делала мысленные заметки о реакциях, которые он сам в себе не замечал.              Похвала заставляла его поджимать пальцы на ногах, а сам процесс доведения его до бессвязных стонов и криков научил Гермиону кое-чему новому о себе.       Она и правда жаждала власти. По крайней мере, той, что заключалась в способности заставить его потерять контроль.              Это было опьяняюще, волнующе и освобождающе. И одна лишь мысль об этом ранним утром снова заставила её тело дрожать.              Полностью проснувшись, но слишком устав, чтобы что-то предпринять, Гермиона решила просто расслабиться и позволить себе не только украдкой поглядывать на него. Драко лежал с растрёпанными волосами, бледной кожей и лёгкими следами синяков, оставленных её пальцами, губами и зубами. Дремля и просыпаясь, она проводила пальцами по тем частям его татуировки, до которых могла дотянуться, пока восход не подарил ей достаточно сил, чтобы наконец подняться с постели.              Гермиона расслабилась в чугунной ванне. Вода была почти слишком горячей, пузырьки щекотали подбородок, а глаза оставались закрытыми. Аромат эвкалипта и мяты расслаблял мышцы и наполнял дыхание лёгкостью. Она мылась и отдыхала, тело приятно покалывало, и лишь голод заставил её покинуть это место.              Обернувшись полотенцем, Гермиона почистила зубы и заметила, что рядом с её зубной щёткой лежит ещё одна. Она собрала волосы в очередной пучок и ухмыльнулась, увидев следы на своих бёдрах и те, что, как она знала, были скрыты под банным полотенцем. Возможно, они немного перестарались, но девушка ни о чём не жалела и ни на что не жаловалась.              В дверь постучали.              — Входи.              Сначала Драко заглянул в ванную, а потом вошёл. На нём были только чёрные боксеры, которые он, скорее всего, подобрал с пола спальни. Там, где она бросила их прошлой ночью.              Было удивительно легко приподняться на носках и чмокнуть его в щёку, и ещё проще напомнить ему, где лежат полотенца, чтобы он мог принять душ. Делиться своим пространством оказалось неожиданно просто.              — Завтрак? — спросила она, снова опустившись на ступни. — Яичница-глазунья не так уж сложно готовится одной рукой.              — Я сначала приму душ, потом спущусь и заварю чай. — Драко украл ещё один поцелуй.              — А потом?              Он провёл пальцем по краю её полотенца.              — Уверен, у тебя есть какие-то дела и цыплята, о которых нужно позаботиться. Долгопупс в какой-то момент заглянет в оранжерею. Может, перед тем как мы заберём Скорпиуса, я отвезу тебя кое-куда.              — Кое-куда?              — Ты ведь как-то сказала, что хочешь, чтобы я отвёл тебя в моё любимое место.              — Конечно. — Гермиона обвила его руками, не задаваясь вопросом, как же всё это легко, и позволила себе просто наслаждаться. Драко коснулся её лба губами. — Может, там мы и поговорим обо всём.              Он усмехнулся, не отрывая губ от её кожи.              — О чём?              — О границах и прочем. Потому что я есть я, и мне хочется, чтобы мы были максимально на одной волне. Думаю, нам обоим нужно время, чтобы привыкнуть принимать решения вместе, и наверняка мы будем ошибаться. Но есть вещи, которые стоит обсудить заранее. — Гермиона почти физически ощутила его тихое осуждение, когда Драко положил подбородок ей на макушку. — Если тебе нужно больше времени, ничего страшного.              — Мы обсудим это.              — И мы всё ещё можем позволить себе расслабиться. Мы это заслужили.              — Сомневаюсь, что кто-то из нас умеет по-настоящему отдыхать.              — Я готова попробовать.              Пауза.              — Я тоже.              Гермиона оставила его в душе, а сама переоделась во что-то удобное и спустилась вниз, чтобы позавтракать. И обнаружила Джинни у себя на кухне у плиты.              В воздухе витал аромат жареного завтрака.              О нет.              — Доброе утро, солнышко! Завтрак готов. Гарри мучается с детьми, а я решила, что тебе не помешает компания — Увидев приподнятую бровь Гермионы, Джинни призналась: — Ладно, я здесь, чтобы проверить, как ты. Вчера днём я приходила, но тебя не было дома.              Она была дома, но, видимо, никто из них не услышал шума камина.              — Эм, — Гермиона скрестила руки, — со мной всё в порядке. Ты можешь…              — Падма сказала, что ты была из-за чего-то расстроена, но я не смогла вытянуть из неё подробности. А ещё я знаю, что у вас с Драко всё до конца не решено. Так что я здесь, чтобы выслушать тебя. Я бы приготовила нам коктейли, но ты же не можешь пить. Жаль, конечно, но я вполне могу выпить пару бокалов за тебя.              — Видишь ли, насчёт этого я…              — Не упрямься. — Глаза Джинни опасно сверкнули. — Прими мою стряпню и скажи, какой ты хочешь бекон: жареный, хрустящий или мягкий. Я приготовила все три варианта. Потом мы поедим, и ты расскажешь мне всё о своих чувствах по поводу…              Трубы застонали и сверху включилась вода.              Гермиона и Джинни одновременно посмотрели в ту сторону, затем друг на друга. Мир словно замедлился, пока подруга перебирала выражения: замешательство, шок, удивление… И наконец остановилась на хищной ухмылке, от которой выглядела просто безумной.              — Проклятый…              — Нет.              — Мать его…              — Джинни.              — Мерлин.              — Перестань.              Гермиона обежала кухонный островок и запрыгнула на спину Джинни, чтобы та замолчала и не закричала.              В достойной манере, разумеется.              Только вот Джинни даже не шелохнулась.              Они были примерно одного роста, но рыжая не собиралась сдаваться. Сопротивляясь, она потащила Гермиону за собой в гостиную. Сам факт, что по пути Джинни умудрилась выключить плиту и переставить сковородку, был просто оскорбительным. И ещё это было лёгким напоминанием о том, что у неё трое детей, что она была в отличной форме из-за квиддича и укротить её невозможно.       Джинни усадила Гермиону на диван и села рядом, смеясь, пока та мрачно дулась.              — Нам обязательно обсуждать это прямо сейчас?              Приподнятая бровь Джинни стала красноречивым ответом.              Душ всё ещё шумел.              — Ладно, — вздохнула Гермиона, — давай быстро. Не знаю, сколько он там ещё будет.              — Значит, Малфой…              — Сейчас наверху, в душе, потому что провёл здесь ночь. — Она умолчала про вчерашний день, чтобы не раздувать разговор. — Я должна приготовить глазунью до того, как он спустится заваривать чай.              — О, значит, я удачно пришла.              — Тебе нужно уходить прямо сейчас? Да.              Джинни уловила оттенок срочности в её голосе, и улыбка только стала шире. Она явно проводила слишком много времени с Пэнси.              — Значит, вы помирились.              — Если вкратце: мы поругались, и он извинился… оливковым деревом из теплицы Мэнора.              — Это практично, странно сентиментально и невероятно романтично. И у меня есть вопросы.              — А у меня нет ответов.              — Ладно. — Джинни коснулась подбородка. — И слава Мерлину, что это случилось до следующих выходных. Все должны нам с Луной денег. — Они обе прислушались к звуку воды — она всё ещё текла. — Справедливости ради, у меня была инсайдерская информация о вашем первом сближении, и со времён Халии я научилась не ставить против Луны. Но об этом никому не нужно знать.              — Ты правда проводишь слишком много времени с Пэнси. И вообще, вы все ужасны, что ставили на нас.              — Да ладно. Ставки были единственным способом заставить Пэнси перестать на тебя кричать.              — Она уже кричала. Громко. Были слёзы, ссора и потом извинения.              — Я старалась как могла. Так… Как прошла ночь? Ты выглядишь измотанной, но с блеском в глазах. Значит, хорошая. — Джинни вгляделась внимательнее, её лицо засияло гордостью. — Больше двух раз? Молодцы. У тебя ещё засос прямо…              Гермиона хлопнула ладонью по шее, где зубы Драко оставили отметину. На самом деле — не одну.              — Шучу. — Джинни практически расхохоталась. — Просто хотела получить ответы на пару вопросов и кое-что подтвердить. Ты слишком лёгкая добыча.              — Вон!              — Ладно-ладно. — Она поднялась, и Гермиона проводила её к камину. — Пей зелья! Наслаждайся утром и моим завтраком.              — Ты имеешь в виду нашим днём, пока не заберём Скорпиуса?              Джинни выглядела крайне впечатлённой.              — Мы намерены это сделать.              Когда она ушла, Гермиона заблокировала камин, а затем, на всякий случай, и камин в своём кабинете, прежде чем взглянуть на завтрак, который оставила Джинни. К тому времени, как Драко спустился вниз, в спортивных штанах и футболке, босиком и в очках, завтрак уже был разложен по тарелкам. Он наклонил голову набок, прекрасно понимая, что она сама всё это не приготовила.              — Джинни заглянула, чтобы приготовить мне «завтрак для поднятия настроения», только чтобы понять, что настроение у меня уже отличное.              — Неужели она…              — Да.              Драко отвернулся, прижав большой палец к губам в попытке скрыть ухмылку. Не вышло. Гермиона про себя задумалась: не начинает ли её растущее спокойствие постепенно пробиваться в его трещины?              Время покажет.              Он занялся приготовлением чая, пока Гермиона заботилась о цыплятах. Она вымыла руки, и они поели в почти полной тишине, нарушаемой радостным щебетанием маленьких птенцов. Было уютно. Но это было не так приятно, как потом лежать с ним на шезлонге, лениво читать книгу, пока Драко отдыхал, положив голову ей на грудь, а она небрежно проводила пальцами по его волосам.              В течение часа, пока солнце поднималось всё выше, а облака наплывали на небо, он дремал. И она тоже. Это неудивительно, что она так устала. Драко был ощутимым весом, дарившим чувство безопасности, и её веки становились всё тяжелее. Сон имел смысл.              В следующий раз, когда она проснулась, Гермиона не имела ни малейшего представления о времени, но точно знала, что она одна. Повернув голову, чтобы сесть, девушка заметила, что Драко поливает растения. Он поднял один из суккулентов сына для реабилитации, прищурился, читая имя и указания по поливу на горшке, а затем поставил его на место.              Не прерывая его, Гермиона наблюдала, как он подошёл к брудеру. Ей едва хватило времени, чтобы задуматься, что Драко делает, прежде чем он достал оттуда маленького цыплёнка. Зрелище оказалось неожиданно привлекательным, даже когда Драко нахмурился, глядя на птенца.       Особенно тогда.              — Традиционное домашнее животное. — После небольшой паузы он обернулся через плечо. — Разве не это ты предлагала?              — Как ты понял, что я проснулась? — Гермиона полностью села.              — Ты перестала храпеть.              Это была шутка?              Его последующая ухмылка явно означала, что да.              Гермиона закатила глаза и тихо рассмеялась. Встав с шезлонга, она присоединилась к Драко у клетки с цыплятами и подняла одного птенца, пока он забирал последнего. Первый уже уютно устроился у него на ладони, весело щебеча.              — Думаю, ты им нравишься. — Она не могла сдержать улыбку.              — Их щебет разбудил меня.              — Они счастливы. — А ещё они мягкие и тёплые. — Не такие уж и ужасные, да?              Драко посмотрел на неё.              — Как думаешь, я мог бы купить ему питомца в качестве искупления?              — За что? — Гермиона продолжила гладить цыплёнка, устроившегося у неё на руке.              — Я всё ещё извиняюсь.              Когда она издала небольшой звук, он переложил обоих птенцов в одну руку.              — У тебя есть мысли.              — Всегда, — ответила Гермиона. — Но я бы повременила с питомцем в качестве искупления. — Один за другим она вернула цыплят в клетку, и вскоре они уже сидели, прижавшись друг к другу. — Что он сказал тебе? Его первое слово? Моё было «привет».              — Он просто назвал меня папой.              Драко, казалось, задумался над своим ответом, и уголок его губ дёрнулся так быстро, что она едва успела это заметить, прежде чем выражение его лица стало необъяснимым, тёплым и гордым, но в то же время смиренным.              Он не относился к этому титулу легкомысленно.              Гермиона задумалась, сколько времени прошло с тех пор, как он слышал это слово от своего сына. Если вообще когда-либо слышал.              — Который час? — Драко сменил тему, и она позволила ему это сделать, чувствуя, как в её сердце зарождается знакомая волна эмоций.              — Больше двух.              Драко приблизился.       — Обед, зелья, и мы можем идти. Тебе уже разрешили аппарировать?              — Ещё на прошлой неделе. — Гермиона переступила с ноги на ногу. — Но я ещё не готова делать это одна. По крайней мере, пока нет.              На обед они взяли вьетнамскую еду в ресторане на другом конце города. После выхода из заведения Гермиона не отпускала его руку, даже когда они присоединились к прогулочной дорожке, заполненной людьми, наслаждавшимися сухим днём. Они прогуливались медленно; тишина время от времени прерывалась короткими репликами, пока они любовались окружающими видами.              После особенно долгой прогулки Драко вывел их на тропинку к точке аппарации. Это был уже не первый раз, когда он предлагал свою руку, и доверие приходило легко, ведь он ждал, пока она будет готова, прежде чем достать свою палочку. От перемещения Гермиону затошнило, она ощутила дезориентацию из-за жестоких воспоминаний, но они приземлились благополучно. Она не отпускала его руку и не открывала глаз, пока определённые запахи и звуки не заглушили тяжёлые мысли.              Сосна и свежий воздух.              Птицы и плеск воды.              Они оказались на берегу островка, окружённого озером и густым лесом. Солнце светило, но было прохладно, и от неё не ускользнула ирония, что любимое место Драко оказалось уединённым.              Кроме того, она заметила палатку посреди дикой природы.              — Красиво, — сказала Гермиона, поворачиваясь вокруг. — Ты часто сюда приходишь?              — Нет.              — Тогда как ты узнал, что это твоё любимое место?              — Входи, Грейнджер. — Он указал на палатку. — Я знаю, ты задаёшься вопросом…              — Зачем идти на природу, а потом закрываться в палатке? — Гермиона взглянула на него, прежде чем подчиниться. — Конечно, мне это интересно.              И тогда она поняла.              Палатка была зачарована так, чтобы выглядеть обычной, но внешность могла быть обманчива. Драко расстелил одеяла, и они уселись в центре, глядя на нетронутую природу из тёплого укрытия. Это напоминало ей оранжерею, где она когда-то сидела, наблюдая за миром за зачарованными стенами.       Они смотрели на воду, небо и всё, что находилось между ними. Гермиона прислонилась к нему в тишине, положив руку на его бедро.              — Ты привёл меня сюда, чтобы поговорить, но… — Гермиона замолчала, отвлечённая красотой окружающего пейзажа.              — Я буду краток: мне не хочется, чтобы наша связь быстро стала достоянием общественности.              — Согласна. Сначала друзья и семья.              — Моя мать знает, но, судя по твоему разговору с ней, ты сама ей сказала.              — Она уже знала. — Гермиона хихикнула. — Думаю, мы не так уж скрытны, как нам кажется.              Драко откинулся на спину, и она присоединилась к нему, не сводя глаз с частично затянутого облаками неба.              — Я не люблю вовлекать других в свои отношения, — сказала Гермиона после долгого молчания. — Гарри знал о моих проблемах с Роном больше, чем я сама. Все были вовлечены в наши ссоры. Но я человек закрытый и предпочитаю решать наши вопросы вдвоём. Думаю, мы достаточно откровенны друг с другом, чтобы не втягивать всех в наши разногласия.              — Справедливо.              — Что касается остального, то это уже другая история. Джинни уже знает, так что Гарри, наверное, тоже скоро узнает.              Драко поморщился.              — У Гарри уже были мысли, и мне кажется, что он почерпнул их не от меня.              — Возможно, я спрашивал его о тебе раз или два, — вздохнул Драко и повернул голову как раз вовремя, чтобы поймать её недоверчивый взгляд. — Поттер не так уж хорош как друг, как тебе кажется. Он даже не знает твой любимый цветок.              — У меня нет любимого цветка, — засмеялась она. — Мне нравится всё полезное, поэтому я поищу информацию о том, как консервировать оливки для получения масла.              — Пожалуй, нам стоит сходить в библиотеку.              — Сомневаюсь, что в той библиотеке есть книги по приготовлению оливкового масла, но там есть книги о…              — У тебя нет временных ограничений. Ты можешь приходить туда когда захочешь, со мной или без меня.              — Спасибо, — сказала она, хотя уже знала это.              Он предоставил ей свободу. И, наблюдая за ним, ощущая, как его большой палец скользит по костяшкам её пальцев, Гермиона поняла, что в каком-то смысле Драко был как дерево, которое он ей подарил. Оливковые деревья растут там, где ничего больше не выживает. Стойкие к огню и засухе, они дают горький плод, который съедобен только при должной заботе. Процесс, полностью оправдывающий усилия.              — Я ужасно выбираю время для всего этого. Я знаю, что грядёт, и не уверена, как справиться с этим. С тобой или со Скорпиусом. Полагаю, это будет тяжёлый день для всех. Честно говоря, я планировала поговорить с тобой после, но Тео решил, что тебе не стоит встречать этот день в одиночку. Он подумал… ну, что присутствие кого-то может помочь. Поэтому я пришла в твой кабинет, а тебя там не оказалось, зато были фотографии.              — Мне всё ещё жаль.              — Что был полной задницей? Я знаю, но я была не очень общительна. Я понимала, что нужно внести несколько изменений, и спланировала их. Не люблю обещать и не выполнять. Я была сосредоточена на одном и никогда не думала о том, как это будет выглядеть для тебя. Вы оба для меня значите слишком много…              Драко отвернулся, а Гермиона прижалась к нему.              — Дело было не только в тебе. — Он глубоко вздохнул. — Годовщина Астории и тот факт, что я беспокоюсь о каждом своём шаге. Я говорил серьёзно, что хочу всего, но также пытаюсь понять, что это влечёт за собой.              — У меня всё ещё есть свои проблемы. Например, неуверенность в себе и страх неудачи. У нас обоих есть. Любовь друг к другу не изменит всё мгновенно. Признание этого не изменит нас, но принятие обоих фактов — это прыжок в неизвестность. По крайней мере, мы проходим это вместе, — подтолкнула она его. — Давай создадим пространство и разберёмся, что нам нужно, чтобы в нём процветать.              Мрачно усмехнувшись, Драко повернул к ней голову.              — Ты звучишь как Кингсли.              — Уверена, что это он говорил через моё подсознание, — улыбнулась Гермиона. — За эти годы он дал мне много советов, рассказал о пчёлах, и после каждого разговора я лучше понимала жизнь… А в последнее время и тебя.              — Пчёлы помогли тебе понять меня?              — В некотором смысле.              Драко замолчал, и Гермиона оставалась с ним в этом молчании, чувствуя, как его большой палец проводит по костяшкам её пальцев и дважды по безымянному, прежде чем она раскрыла руку, принимая его тепло.              — Как насчёт этого? Когда заберём Скорпиуса, давай подождём с разговорами до тех пор, пока он не привыкнет. Кэтрин скоро уедет, так что мы проведём неделю или две у меня дома. Втроём, чтобы он освоился. За это время мы успеем решить, что будем делать. Назовём это…              — Экспериментом? — улыбка Драко медленно разрасталась с первыми лучами заката за деревьями. — Раньше ты отказывалась от этого.              — Думаю, я наконец увидела кое-что или, точнее, позволила себе увидеть то, что вдохновило меня попробовать.              — И что же это?              — Ты.              Отец. Сын. Мужчина.              

***

             Скорпиус собрал свою сумку сам. Он вышел с ней, перекинув через плечо, и, хотя Гермиона похвалила его за отличную работу, всё же не смогла сдержать смеха, взглянув на её содержимое.              Фломастеры, но без раскрасок или пергамента. Её одеяло, которое он всегда держал при себе. Зубная щётка. Маленький пакетик с зубом, потерянным этим утром. Выбор одежды включал пижаму со снитчами, пять галстуков-бабочек — и больше ничего.              Кэтрин заглянула в комнату.              — Нужно что-нибудь перед моим отъездом?              — Запасная сумка для вещей Скорпиуса. Он собирал их сам.              Они обменялись понимающими усмешками.              — Что он забыл положить?              — Всё.              Вскоре Кэтрин уже положила на кровать сумку с чарами расширения, и они собрали достаточно вещей на то время, пока мальчик будет жить у Гермионы. Гардероб Скорпиуса оказался больше, чем у неё, и в основном нетронутым — это позволило легко выбрать костюм для годовщины. Пальто для холодных дней, носки и бельё, разнообразные брюки, рубашки и удобные джемперы разных цветов, несколько пар обуви — всё для маленького мальчика, который учится делать собственный выбор.              Кэтрин аккуратно складывала каждую вещь, пока Гермиона искала что-то, что могло бы его утешить. Она как раз положила проектор в сумку, когда ведьма закончила складывать последний предмет одежды.              — Во сколько твой портключ? — Гермиона взглянула на часы.              — Через тридцать минут.              — Всё собрала?              — Да. Родители в восторге, — ответила Кэтрин. Она собиралась вернуться домой к своей семье до начала новой роли, сразу после того, как Скорпиус будет зачислен в новую школу. — Я не была дома так долго с тех пор, как закончила школу. Будет здорово увидеть всех. Я благодарна мистеру Малфою за его щедрость.              Драко дал ей премию, от которой она расплакалась.              — Ты много работала с детьми, и все это очень ценят. Ты и мистер Грейвс помогли всё наладить, — сказала Гермиона. На последнем уроке учителя, прошедшем несколько дней назад, она впервые увидела, как пожилой мужчина улыбается. Он собирался выйти на пенсию и провести отпуск в Стамбуле.              Кэтрин закрыла сумку и взглянула на Гермиону с любопытством.              — Где Скорпиус будет проводить дни, пока его отец работает?              — В Норе или со мной.              — Ему понравится, — улыбка Кэтрин стала чуть застенчивой. — Он… Не уверена, знаете ли вы, но он разговаривает. По крайней мере, с другими, и довольно свободно. Я случайно застала их за беседой, но спряталась, чтобы он не смутился и не замолчал.              — Спасибо, что сказала, но да, я знаю. Он начинает разговаривать со мной и уже говорил с тётей, а однажды с отцом. Я… — Гермиона остановилась, когда другая ведьма ахнула. — Всё в порядке?              — Да. — Глаза Кэтрин заблестели. — Я просто так горжусь им. Вначале было трудно, и я не знала, дотяну ли до конца года. А теперь он совсем другой ребёнок, не одинокий, не несчастный и не прячется. У него есть вы и более близкие отношения с отцом. У него появились друзья и увлечения. Он улыбается и смеётся, пойдёт в школу. Я просто…              — У него есть и ты тоже.              Несмотря на все прежние разочарования Гермионы в Кэтрин, было очевидно, как сильно та заботилась о Скорпиусе и как усердно старалась, даже если не всегда это приносило плоды. Но Кэтрин училась и исправляла ошибки, и за это молодая ведьма всегда будет заслуживать её уважения.              Гермиона протянула к девушке руку:              — Ну же, позволь мне тебя проводить.              Они вышли во двор, но Гермиона была не одна, рядом с ней стоял Скорпиус.              — Обязательно свяжись по камину, когда устроишься. Я упаковала зелье от тошноты после портключа.              — Обязательно. Спасибо. — Кэтрин поправила сумку на плече, аккуратно удерживая портключ, который дал ей Драко — бело-золотое яйцо Фаберже. — Увидимся в январе.              Сначала Гермиона обняла её, затем то же самое сделал Скорпиус, вернувшись к её боку.              — Счастливого пути.              — Спасибо.              — Пока, — прошептал мальчик, стеснительно уткнувшись в бок Гермионы.              Его прощание так поразило Кэтрин, что ей потребовалось несколько секунд, чтобы отреагировать.              — Пока.              И потом она исчезла.              Скорпиус отправился в кабинет отца, а Гермиона проследила, чтобы Мята оказалась рядом с его двумя сумками и не осталась забытой. Сияние рун на горшке свидетельствовало, что растению ничего не требовалось. По пути в кабинет Драко она остановилась в дверях и увидела, как отец и сын пристально смотрят друг на друга.              — Одно дело, которое ты хочешь сделать, — произнёс Драко, одновременно сопровождая слова жестами.              Скорпиус перебрал привычный набор нерешительных выражений, пока что-то вдруг не озарило его лицо. Он сорвался с места и подбежал к Гермионе, спросив, где его сумка. Гермиона жестами показала, что та лежит на диване, и он тут же умчался туда.              — Всё в порядке? — девушка помассировала ноющую руку.              — Да, я пообещал, что мы сделаем сегодня одно дело вместе. На его выбор.              Искупление.              Гермиона не стала задумываться над этими словами, даже когда Скорпиус вернулся слегка взволнованный и озорной, но в целом радостный.              Спустя несколько часов, после ужина, они расположились в её освещённой оранжерее. Драко рассказывал Скорпиусу редкую историю. Не о созвездиях и не по книге, а об Астории. Гермиона хотела оставить их наедине, но Драко попросил её остаться.              Послушать.              Медленно, с многочисленными паузами, он говорил о воображении Астории и её любви к творчеству. О том, как, когда ей становилось лучше, и даже когда нет, она слушала музыку на полную громкость, к великому раздражению Нарциссы. О том, как Дафна и Дин показали ей, что любовь сильнее ненависти. Как война научила её, что всё, построенное на ненависти, в итоге будет разрушено ею же.              И она помогла Драко понять то же самое.              Астория заставила его узнать о мире и людях, к которым он прежде относился с предубеждением, научила думать самостоятельно, и это сделало его осознанным.              Наконец, Драко рассказал ему о том, как простые вещи, такие как свежий воздух, солнечный свет и моменты бунтарской независимости, помогали Астории жить.       Несколько минут после того, как Драко закончил рассказ, Скорпиус метался взглядом то на отца, то на свои руки, то на темнеющее небо за стеклом. Гермиона в это время тоже пребывала в глубоких раздумьях, переполненная эмоциями, которые пыталась осознать. Она вернулась к реальности, лишь когда Скорпиус встал и ушёл в дом.              Никто не знал, что творилось у него в голове, но мальчик вскоре вернулся с сумкой, которую собирал сам. Драко выглядел таким же озадаченным, как и Гермиона, когда Скорпиус достал деревянную коробку. Раньше её там не было, и возможно, это было последнее, за чем он убегал.              — Что это?              «А ты?» — показал жестами Скорпиус, и щёки его раскраснелись.              Это напомнило Гермионе то, что она когда-то говорила Драко.              Он хочет узнать тебя.              Скорпиус открыл крышку и перевернул коробку на стол. Из неё, зачарованной так, чтобы вмещать гораздо больше, чем предполагали размеры, выпали сотни сложенных клочков пергамента. Это вполне могли быть все записки, которые Драко писал в течение многих месяцев. Частички отца, которые мальчик пытался собрать воедино.              Чтобы узнать его.              Чтобы понять лучше.              «Читай», — попросил Скорпиус, обращаясь к заметно изумлённому отцу. «Пожалуйста».              Драко потянулся, чтобы взять одну, но Скорпиус остановил его, вытащив другую из кармана. Она выглядела более потрёпанной, чем остальные, словно он раскрывал и складывал её бесчисленное количество раз.       Дорогая сердцу.              С большим колебанием Скорпиус протянул записку обеими руками. Сначала Гермионе показалось, что он не отпустит её, но он всё же сделал это. Медленно.              Драко прочистил горло:              — Ты хочешь, чтобы я начал с этой?              Скорпиус кивнул. Щёки его покраснели от смеси волнения и нервозности, пока он следил за тем, как отец разворачивает клочок пергамента. Надев очки, Драко пробежал глазами по строчкам и посмотрел на сына, который терпеливо ждал, когда услышит написанное.              — Почему именно эта зап… — Драко остановился, когда Скорпиус шагнул ближе, и его голубые настойчивые глаза устремились на отца.              Гермиона не была уверена, дышит ли она, а Драко выглядел более нервным, чем когда-либо. Но обмен взглядами, казалось, что-то успокоил в них обоих. Он положил записку на стол и обеими руками обхватил плечи сына, притянул его ближе.              И тогда знакомые слова отцовской преданности стремительно сорвались с его губ.       Слова, в которых не было ни капли фальши.       Слова, которые Скорпиусу нужно было услышать из первых уст.              — Ты — лучший выбор, который я когда-либо сделал.              

***

       21 Ноября, 2011       Последний час Драко смотрел на два комплекта одежды, паривших перед ним. Он менял галстуки и раздумывал, надевать ли их вообще.              Жилет или без жилета?              Рубашку с классическим воротником или без воротника вовсе?              Туфли из кожи или из драконьей шкуры?              Несмотря на небольшие различия в текстуре и разрезе, каждый предмет был одинакового оттенка чёрного. Но Гермиона знала, что лучше этого не говорить. Она отвечала лишь тогда, когда он спрашивал её мнения, и наблюдала, как его пальцы сжимаются в едва уловимом раздражении. Это и подтолкнуло её встать с кровати и подойти к нему.              — Дело ведь не в одежде, — произнесла она.              Драко в последние дни часто замолкал и погружался в раздумья. Вероятно, это началось ещё до их ссоры, судя по намёкам и разговору в палатке. Но особенно явным это стало после того, как Скорпиус попросил Гермиону помочь ему сделать подарок для матери.              Несомненно, в его голове теснилось слишком многое, качаясь между крайностями, счастьем и горем, волнением и тревогой, сомнением и силой, и всё это менялось с каждым часом, минутой и секундой.              Время может быть столь же горько-сладким, сколь цикличным было горе.       — Астория ненавидела чёрный цвет. — Галстук, о котором Драко размышлял, упал из его рук. — Она считала, что он мне идёт, но говорила, что я выгляжу мрачно.              — А какой цвет ей нравился?              — Персиковый. Цвет бахромы ковра в моём кабинете. — Драко скривился. — Он был её.              Это был тот самый ковёр, который Гермиона назвала ужасно безвкусным во время первого визита, и именно на нём она не раз замечала Скорпиуса, сидящего или лежащего. Скорее всего, потому, что ковёр был связан с ней. Утешение. И, возможно, именно поэтому Драко постелил его в своём кабинете, хоть он и был там совсем не к месту. Это был поступок человека, не знавшего, как иначе приблизиться к сыну.              — Это твой первый визит с тех пор? — Гермиона призвала брюки и протянула ему.              — Нет. Я был в мае, на её день рождения. Потом в июле, когда установили памятник. Оба раза я ходил один. — Решение, продиктованное привычкой, а не необходимостью. — Её родители собираются устроить большую панихиду на закате с участием всей семьи. Моя мать будет присутствовать вместо меня.              — Почему?              — Отношения Астории с ними испортились, когда они отреклись от Дафны, после её просьбы не делать этого. А ещё больше после того, как они пытались отговорить её от рождения Скорпиуса. Под конец они пытались наладить всё снова, но Астория сказала, что ей не нужно полностью восстанавливать отношения, чтобы обрести покой.              Гермиона опустила взгляд.              — Когда здоровье позволяло, она исполняла роль моей жены в светском обществе. Но я знал, что Астория ненавидела внимание, которое шло вместе с браком со мной. Она бы не захотела лишних усилий сегодня.              — Тогда и не делай.              — Но так принято.              — Это об Астории, а не о традициях. — Гермиона выбрала чёрную рубашку. — Сегодня тебе не нужно никому ничего доказывать. Она была твоей женой. Твоей лучшей подругой. Помни о ней, и чти её так, как хочешь именно ты.              Драко молчал, аккуратно выкладывая каждую вещь на кровать.              — Ты…              — Останусь? Конечно.              Они провели утро за телевизором в гостиной Гермионы. Астория любила кино, и её любимым был старый, но цветной фильм «Волшебник из страны Оз». Скорпиус смотрел его, пока они ели блинчики, приготовленные Драко с такой лёгкостью, что было ясно, что он готовил их не раз.              Это совсем не еда для завтрака, но это было любимое блюдо Астории. То, как Скорпиус смеялся при появлении Страшилы, внимательно следил за Трусливым Львом и нисколько не боялся ведьмы и летающих обезьян, подсказало Гермионе, что он смотрит фильм не в первый раз.              А вот Драко впервые.              После того как они помогли Скорпиусу одеться, отец и сын отправились на прогулку в оранжерею, пока Гермиона переодевалась во что-то подходящее для этого дня. План состоял в том, чтобы встретиться у Драко и на одной из нанятых ими машин отправиться на кладбище. Когда она спустилась и увидела, что её ждёт Дин, то сначала удивилась, пока он не объяснил, что Драко отвёл Скорпиуса домой пораньше, чтобы сделать ещё одну вещь, и попросил его встретить Гермиону.              Девушка не придала этому значения, пока не вошла в гостиную Малфоев и не столкнулась с переменами.       Стены больше не были пустыми: четыре небольшие живописные картины маслом висели рядом друг с другом.       Картины Астории.              Скорее всего, их выбрал мальчик, сидевший на руках у отца и внимательно смотревший на них. Дафна стояла рядом, прислонившись к нему. И когда Драко медленно обнял девушку в ответ, Гермиона услышала её первые, шёпотом произнесённые слова:              — Красиво.              Как и женщина, которую они сегодня чтили. Как и голубое небо с мягким солнцем, встретившие их на кладбище в полдень. Как и композиция цветов, ярко выделявшаяся на фоне чёрного наряда Драко.              Лизиантусы — символ благодарности и признательности.              Тюльпаны — символ элегантности и изящества.              Жёлтые розы — символ дружбы.              Второй раз за этот день Драко стоял рядом с Дафной. Он положил руку ей на плечо, а она ему на спину. Спустя какое-то время он медленно опустился на колени и положил букет на могилу Астории. Тот присоединился к единственной красной розе, которая уже была там, когда они приехали. Скорее всего, от Тео.              Затем Дафна положила рядом свой букет — красные камелии, цветы, которыми иногда украшают могилы героев. Эти цветы говорили больше, чем Дафна за весь день. Она коснулась лепестка гладиолуса, который всё ещё стоял в полном цвету, склонила голову и пошла дальше по кладбищу, к иве в центре.              — Ей нужно побыть одной, — прошептал Дин Пэнси, которая явно собиралась подойти.              Теперь, оставшись наедине, Драко оглянулся на них, и этот знак побудил Гермиону ободряюще сжать руку Скорпиуса, наклоняясь к нему. Розовые щёки, голова укрыта и защищена от холода, руки в перчатках. Он оглядывался с тревогой.              — Тебе страшно здесь?              Скорпиус покачал головой, но наклонился так, что его лоб коснулся её. Он сделал несколько вдохов, а потом прошептал:              — Я нормально выгляжу?              Краем глаза Гермиона уловила потрясённый взгляд Дина.              — Ты выглядишь очень красиво. — Она поправила ему бабочку, разгладила невидимые складки на пальто, закрепила цветок, приколотый к нему, и заново завязала шнурки на ботинках, прежде чем отправить его к отцу.              Она выпрямилась и почувствовала, как дрожащая рука Пэнси скользнула в её ладонь.              Медленные, неуверенные шаги мальчика останавливались каждый раз, когда он оборачивался туда, где она стояла рядом с Дином. На мгновение показалось, что Скорпиус застыл между тем, чтобы пойти вперёд или вернуться к ней. Но тогда Драко протянул ему руку.       И доверие подтолкнуло его вперёд.              Тяжесть руки отца, по-прежнему стоявшего на коленях и державшего его за руку, помогла маленькому мальчику успокоиться. Они были похожи как никогда: оба в чёрном, с белокурыми волосами, сияющими на солнце.              Драко что-то тихо говорил ему, подбирая слова с трудом, но умолк, когда Скорпиус шагнул ближе и в перчатке провёл рукой по имени, вырезанному на надгробии. Казалось, он пытался запомнить каждую букву кончиком пальца. Обхватив себя руками, чтобы защититься от хрупкого холода, Гермиона просто наблюдала за разворачивающейся перед ней сценой.              Несмотря на все тихие опасения Драко, Скорпиус оказался сильным.       Смелым.       Эмоции мальчика было трудно уловить, поскольку видно было только его спину и реакцию отца. Но плечи не дрожали, а пальцы не отрывались от камня. Судя по потрясению, расцветшему на лице Драко, Скорпиус что-то сказал, прежде чем достал из кармана конверт и положил его рядом с цветами отца.              Конверт, который ничего не выдавал.              Гермиона знала лишь о записке, написанной им. Возможно, он добавил рисунок — из прошлого, настоящего или будущего. Точного знать она не могла. Тайна содержимого конверта принадлежала не ей.              А его матери.              Как и лепестки розовой гвоздики, которые он зажал между сложенными страницами пергамента. Белый цветок, приколотый к пальто, был его следующим подношением. Задачей, которая заняла так много времени, что Драко попытался помочь. Но Скорпиус справился без посторонней помощи. Он аккуратно положил цветок рядом с запиской и лепестками.              После этого мальчик снова оказался рядом с отцом, прижавшись к нему и глядя на надгробие. Скорпиус кивнул, и тогда Драко поднялся, взял его за руку и повёл к дереву, под которым ждала Дафна. И только тогда двинулись Пэнси и Дин.              Гермиона тоже пошла, но, проходя мимо могилы Астории, замедлила шаг, и остановилась.              Пэнси обернулась, когда та выпустила её руку.              — Минутку, — произнесла Гермиона.              Она почувствовала, что должна отдать дань уважения.              — Я… здравствуй. — Гермионе показалось странным говорить у могилы женщины, которую она никогда не знала. Но слова, едва сорвавшись с губ, принесли ощущение покоя. — Я столько всего слышала о тебе.              Она положила ладонь на могильную плиту.              — У меня так много вопросов, так много того, что я хотела бы узнать и сказать. Я думала об этом днями, но сейчас могу лишь поблагодарить тебя.              За уроки, которые она преподала Драко, и за то, каким человеком помогла ему стать. За жизнь и сердце, которые подарила Скорпиусу. За все судьбы, которых коснулась и которые навсегда изменила. За ту стойкость, что несла до конца.              — Моё сердце болит из-за всего того, ради чего ты должна была быть здесь, — из-за жертв, на которые ты пошла, из-за боли, которую ты пережила. — Её горе по женщине, которую она никогда не знала, было сложным. Без жертв Астории жизнь Гермионы сейчас выглядела бы совсем иначе.              Опустившись на колени, она достала палочку и сотворила венок из розовых гвоздик.       От одной матери к другой.              — Я не идеальна, и мне ещё многому предстоит научиться, но я научусь. Я позабочусь о них. Буду любить их обоих. Как ты и хотела.              Она была как гладиолус — вечно цветущая. Никогда не забытая.       Подарок, значение которого Гермиона не знала, когда его дарили, но теперь поняла с кристальной ясностью.              Медленно поднявшись, она краем глаза уловила какое-то движение. Но, не увидев ничего, решила, что виновата влага, собирающаяся на ресницах. Девушка подошла к Пэнси, которая ждала её на достаточном расстоянии, чтобы не мешать.              — Всё в порядке? — спросила та, когда Гермиона огляделась.              — Да.              Оставшаяся часть дня тянулась медленно. Эмоциональное потрясение обрушилось на Скорпиуса вскоре после возвращения и заставило его прильнуть к отцу. Поездка отняла у него все силы.       Драко носил его на руках по оранжерее, и они ели мандарины под оливковым деревом. Когда мальчик наконец расплакался, он переходил из одних объятий в другие, пока не успокоился на руках отца и не уснул.              Осторожно Драко переодел измученного сына во что-то удобное. Тот даже не проснулся, и Гермиона оставила их вдвоём. Когда она сама переоделась и накормила цыплят, то застала их спящими в одной постели, где Драко свернулся вокруг сына, словно защищая его.              Гермиона легла позади него и уснула, охраняя их обоих.              Нельзя было сказать, сколько прошло времени, когда она услышала стук. Проверив, что с ними всё в порядке, и убедившись, что оба крепко спят, Гермиона пошла на звук.              Это был Гарри.              Он нервно расхаживал перед камином в мантии аврора и с паническим блеском в глазах.              — Гарри, что случилось?              — Прости. — Он провёл рукой по взъерошенным волосам. — Я знаю, какой сегодня день, и не хотел приходить с этой новостью, но ждать было нельзя. Где Малфой?              — Он со Скорпиусом спит…              Громкое покашливание раздалось с верхней площадки, и вот Драко спустился вниз.              — Поттер? — спросил он, оказавшись рядом с Гермионой.              — Я не понимаю, как это произошло, — затараторил Гарри. — Мы опрашиваем всех, проверяем палочки…              — Помедленнее, Гарри. — Гермионе не понравился его растерянный вид. — Что случилось?              — Кормак исчез.              

***

       24 Ноября, 2011       Иногда реальность ощущалась странно.              Увидеть на рассвете Нарциссу и Андромеду, сидящих в оранжерее, оказалось самым необычным началом утра.              — Они всё ещё спят.              Драко вернулся поздно вечером после того, как поиски Кормака зашли в тупик. Он нашёл Гермиону и Скорпиуса спящими в оранжерее. Они задремали после созерцания звёзд. Тихо-тихо он поднял сына на руки, отнёс его наверх и уложил в постель, всё больше убеждаясь, что, как и каждую ночь до этого, тот проспит до утра.              Когда они остались одни, Гермиона заставила его поесть, а потом они обсудили странные подробности исчезновения Кормака, начиная с самого «как». Проверка волшебных палочек не выявила ничего подозрительного, что, впрочем, мало о чём говорило, но складывалось впечатление, будто он просто ушёл во время пересменки. Были доказательства того, что МакЛагген отправился домой, но после этого, если не считать краткого появления в Гринготтсе, он бесследно исчез.              Было уже далеко за полночь, когда Гермиона отправила Драко в душ. Она ничего не сказала, когда он присоединился к ней в постели. Под одеялом они говорили уже совсем о другом, в основном о мыслях и остаточных чувствах. Гермиона бережно удерживала каждую ниточку разговора, пока Драко не уснул. Сама она задремала вскоре после этого.              Гермиона встала на рассвете и обошла оранжерею, выполняя те дела, с которыми могла справиться до прихода Невилла и Луны. В основном это было поливание растений и наблюдение за ростом пробудившегося оливкового дерева. Направившись в дом с первыми лучами солнца, она собиралась приготовить завтрак, но наткнулась на странную картину.       Две сестры ждали её возвращения.              — Всё ещё спят? Как любопытно. — Нарцисса медленно поднялась на ноги, пока Андромеда шагнула к Гермионе. — Никогда не знала, что Драко может спать так долго. Разве что в детстве.              Гермиона тоже этого не знала, но за последние пять дней он как минимум дважды просыпал рассвет. Скорпиус тоже.              — Кажется, здесь есть цыплята, — заметила Андромеда.              Гермиона не видела лица Нарциссы, но знала, что на нём, скорее всего, отразилось отвращение.              — Я пообещала Скорпиусу завести для него цыплёнка. Вышло так, что их стало три. Я не хотела их разделять.              Нарцисса ничего не ответила, только заглянула в их маленький домик. Все трое цыплят спали, прижавшись друг к другу. Конечно, у неё было мнение по этому поводу, но взгляд её был тёплым, как и едва заметная улыбка.              — И Скорпиус…              — Очень участвует в уходе за ними, — закончила за неё Гермиона.              В ответ она получила лишь чуть приподнятую бровь.              — Полагаю, вы обе останетесь на завтрак. — Гермиона обняла ухмыляющуюся Андромеду. — Что такое?              — Ничего. — Андромеда отпустила Гермиону, и та повела их обратно в дом. — Нужна помощь?              В помощи Гермиона не нуждалась, но позволила Андромеде помочь, пока Нарцисса сидела на табурете и наблюдала. Всё шло медленнее обычного, готовка занимала больше времени, разбивать яйца мешала дрожь в руках, так как хватка ещё не восстановилась полностью, но Гермиона оставалась полна решимости. День за днём она продолжала поправляться. И Андромеда никогда не вмешивалась в её дело, а просто молча выполняла своё.              Первым вниз спустился Скорпиус, всё ещё зевающий и сонный. Волосы торчали в разные стороны, когда он жестом показал «доброе утро» и, к удивлению всех присутствующих, обнял каждого, прежде чем отправиться в оранжерею. Гермиона знала его утренний ритуал: поздороваться с Мятой и другими растениями, а потом проверить корм и воду у цыплят.              С Андромедой он был гораздо свободнее, поэтому её это не удивило, а вот Нарциссу — да. Непринуждённое ласковое объятие стало огромным шагом вперёд по сравнению с неуверенными рукопожатиями и редкими прикосновениями.              Гермиона улыбнулась.              — Дайте ему немного времени, он ещё толком не просн…              В этот момент Скорпиус вернулся с широко раскрытыми глазами, так быстро, что даже не успел закончить все свои дела, и налетел на дверной косяк. Он попытался что-то показать жестами, но постоянно сбивался. Всё, что удавалось разобрать, — это извинения и обрывки непонятных движений.              — Эй, тут не за что стесняться или извиняться, ладно? — мягко сказала Гермиона. — Пока ты сам хочешь обниматься, мы все рады твоим объятиям. — Она посмотрела на Нарциссу, которая, застыв, моргала, уставившись на внука, пока Гермиона не кашлянула выразительно. — Правда?              — Ко… конечно, — ответила Нарцисса. Несмотря на весь их прогресс, она всё ещё не знала, как себя вести. В её жестах оставалась скованность, но главное, что она старалась.              Они посмотрели друг на друга, и Скорпиус смущённо кивнул.              — Иди заканчивай со своими делами, а потом умойся к завтраку и разбуди папу, — сказала Гермиона.              Скорпиус, красный от смущения, вышел, и все трое переглянулись.              — Мы работаем над тем, чтобы сделать проявления нежности для него нормой, — пояснила Гермиона. — Когда ему это будет нужно, он будет обращаться не только ко мне.              Гермиона закончила готовить яичницу для Драко. Андромеда занялась мясом. Нарцисса взмахнула палочкой, и в оранжерею полетели тарелки и чашки, чтобы накрыть на стол. Она услышала, как наверху кто-то ходит, и поняла, что это не отец, а сын. Драко скоро должен был спуститься, но когда он появился со Скорпиусом на руках в одной руке и кроссвордом в другой, Андромеда широко раскрыла глаза.              — Доброе утро, Драко.              — Доброе.              Он так же поздоровался с матерью, потом поставил сына на ноги и отправил его в оранжерею. Андромеда пошла за ним, неся две тарелки; остальные летели следом. Нарцисса посмотрела на них, усмехнулась и тоже направилась за сестрой.              Для Гермионы приветствие Драко было безмолвным. Его руки легли ей на талию, пока она пыталась намазать тост, или делала вид, что пытается. Дрожь в пальцах мешала. Драко аккуратно взял у неё нож, сам справился с тостом, потом положил его на тарелку, медленно развернул её и прижал к себе. Гермиона обвила его руками за спину, запрокидывая голову.              — Доброе утро.              Ответом был поцелуй.              — Давно они здесь?              — Сидели тут, когда я вернулась из оранжереи.              — Чай?              — Оставляю это за тобой.              — Отлично.              Она не сказала, какой именно хотела, но он оглянулся через плечо и кивнул в сторону оранжереи.              — Иди, садись.              Драко присоединился к ним с чаем для всех и соком для Скорпиуса. Завтрак прошёл быстро, сопровождаясь неожиданно оживлённой беседой. Андромеда рассказала, что с возвращением Тедди домой к Рождеству у неё началась генеральная уборка. У Нарциссы была встреча с Чарльзом. Невилл должен был заглянуть проверить почву в оранжерее, и Скорпиус собирался помогать ему вместе с Луной. Позже должна была прийти Сьюзен на терапию. У Драко, несмотря на ночные дела, формально были три выходных, что означало, что весь день он будет изводить Гарри сообщениями прямо из её кабинета.              Первым из-за стола встал Скорпиус, извинился жестами и пошёл переодеваться. Драко ответил тем же жестом, что и каждый день.              «Завтра?»       «Да»              Андромеда подождала, пока Скорпиус уйдёт, и задала свой вопрос:              — Вы ему сказали?              — Сказали. Вчера утром. — Гермиона встретилась взглядом с Драко. — Его реакция была примерно такой, какую я и ожидала.              То есть, никакой.              Скорпиус просто посмотрел на них обоих. Выражение его лица сменялось от любопытства до смятения, а потом он пожал плечами и показал жестом единственный вопрос.              Ей.              «Можно пойти играть?»              И на этом всё.              Он провёл весь день, гоняясь по Норе с тремя Поттерами, пока она с Молли пили чай. Когда Гермиона рассказала Молли о Драко, та ничуть не удивилась. Оказывается, мысль об этом у неё появилась ещё при первой встрече со Скорпиусом, но в реальность она поверила только после больницы. Единственное, о чём пожалела Молли, — это о том, что у неё мало пряжи.              Гермиона рассмеялась, представив Драко в вязаном свитере Уизли, но когда Молли спросила о цвете, она, не задумываясь, ответила:              — Серый.              Следующий час прошёл в приготовлениях.       Андромеда ушла с Нарциссой, но только после того, как помогла Гермионе с посудой. Скорпиус, одетый в рабочий комбинезон и садовые сапоги, ушёл в оранжерею, держа за руку Луну, которая улыбалась, наблюдая за тем, как Гермиона и Драко устроились на диване.              — Сюрпризы — это прекрасно, правда, Скорпиус? — Её мечтательный голос вызвал у мальчика сияющую улыбку, и он послушно пошёл за ней.              — Это ещё что такое было? — спросил Драко, когда они остались одни.              — Без понятия, — пожала плечами Гермиона. — Луна есть Луна.              — У неё есть дар ясновидения, знаешь ли. — Он поправил очки. — Хотя, думаю, он ещё не до конца проявился. Я до сих пор не понял, что она пыталась мне сказать на Солнцестояние.              — Что именно?              — Она подошла ко мне и ни с того ни с сего заявила, что есть единственный выбор — между всем и ничем. Потом ушла. Я не придал значения, пока на Хэллоуин она не сказала, что луна вовсе не одинока. Тогда моя тётя и заметила, что у Лавгуд, скорее всего, есть способность к ясновидению.              Это имело смысл. Гермиона вспомнила все странные фразы Луны, которые звучали всё чаще, и даже хотела было разобрать их по полочкам, но решила отпустить ситуацию.              Всё само проявится со временем.              Драко промолчал, когда она посмотрела на его кроссворд, и ухмыльнулся только тогда, когда Гермиона намеренно дала ему неправильный ответ, после того, как он назвал её надоедливой.              Драко не повёлся.              — Четырнадцать по вертикали — «космо», девять по горизонтали — «Хавасу», двадцать три по горизонтали — «айкидо», значит, восемнадцать по вертикали никак не может быть «сайн».              — Если ты знаешь ответы, почему не вписываешь?              — Я люблю идти по порядку.              — И писать ручкой! — Ужас в её голосе заставил его сдержать смешок, прикрыв его кашлем. — Зачем вообще решать кроссворды, если все ответы и так знаешь?              — Говорят, полезно для ума. — Он бросил взгляд на место, где раньше сидела его мать. — И потом, я не всё знаю. В кроссвордах часто бывают несколько вариантов ответа, и это не всегда отражено в подсказке. Суть в том, чтобы знать возможности и выбрать лучший вариант.              Гермиона нахмурилась.              — Но кроссворды же должны быть надёжными.              Драко наклонился чуть ближе.              — В эксперименте нет ничего плохого.              — Верно.              Он и сам был самым большим экспериментом.              Как всегда, появление Альбуса Поттера оказалось хаотичным и вызвало у Драко тихий стон, который стал резче, когда Гермиона толкнула его локтем в бок. Тем не менее он сохранил приличие и не выглядел таким раздражённым, когда сияющий мальчишка подскочил к нему.              — Я здесь, мистер Драко! — Затем повернулся к Гермионе. — Привет, тётя Миона!              — Привет, Альбус. Где твоя мама?              — Вот она. — Джинни помахала с порога. — Он настоял, чтобы приехать именно сюда, а не в Нору.              — А где Скорп? — Альбус огляделся.              — В оранжерее с мисс Луной и мистером Невиллом.              Альбус порылся в своей сумке, достал очки и перчатки и начал надевать их. По крайней мере, попытался, но со второй перчаткой ему помогла Джинни. Когда он наконец справился, то гордо улыбнулся, несмотря на отсутствие зубов.              Но тут любопытные зелёные глаза в очках снова повернулись к ним:              — Если ты тётя Миона, то можно мне называть тебя дядей Драко?              Все взрослые переглянулись.       Гермиона с глупой ясностью осознала, что совсем не подумала о том, что Скорпиус мог рассказать Альбусу.              Она скрестила руки.              — Ну, Ал, я…              — Я бы предпочёл, чтобы ты этого не делал, — вставил Драко              — Но это же не «нет»! — радостно выпалил Альбус. — Спасибо, дядя Драко! Пока, мам!              И, не дав никому опомниться, он выскочил за дверь и умчался к оранжерее — воссоединиться с другом.              Лицо Драко было таким, будто его заставили жевать камни.              — Ты ведь знал, что так и будет, — с усмешкой заметила Джинни и получила в ответ тяжёлый взгляд.              Гермиона похлопала его по плечу.              — Ладно, я побежала на работу. — Улыбка подруги превратилась в лукавую гримасу. — А вы двое, насл…              — На самом деле я иду в оранжерею, а Драко…              — Собираюсь связаться с Поттером через камин.              После того как Джинни ушла, они поцеловались на прощание, и Гермиона провела следующие несколько часов с мальчиками, Невиллом и Луной в оранжерее. Невилл показал им, как удобрять почву, а Гермиона объяснила, как часто это нужно делать. Луна же просто позволила им покопаться в земле руками в перчатках и исследовать её. Рубашка Ала испачкалась за считаные секунды, а Скорпиус только усугубил ситуацию, пытаясь её оттереть.              Образовательное утро завершилось, когда Сьюзен пришла на сеанс терапии. Драко появился в дверях в тот самый момент, когда Гермиона впервые с сентября попыталась удержать палочку в правой руке. Он остался, пока они обсуждали дальнейший план действий.              — Как твоя боль? — спросила Сьюзен. — Первоначальная дозировка у тебя снижена до четверти.              — В основном нормально, — ответила Гермиона. — Иногда бывают обострения, но онемение и покалывание то появляются, то проходят.              — Выполняй упражнения для руки дважды в день с эспандером. — Сьюзен разминала ладонь Гермионы. — И надевай бандаж, если будет болеть. — Затем она взглянула на Драко. — Не позволяй ей перенапрягаться.              — Я, вообще-то, молодец, — возразила Гермиона.              Сьюзен и Драко переглянулись, но ответить не успели, как на пороге появились мальчишки с одинаковыми лукавыми улыбками, обращёнными прямо к ним.              — Можно нам на площадку? — спросил Альбус. — Скорпиус хочет на качели.              — И ты тоже, — скрестив руки, заметил Драко.              Оба виновато кивнули.              Сьюзен усмехнулась.              — Мы на сегодня закончили. Почему бы и нет?              Гермиона посмотрела на Драко.              — Рядом с твоим домом есть парк. Можем взять охрану, если тебе так будет спокойнее.              Он задумался, но тут же наткнулся на два умоляющих взгляда.              — Ладно.              — Ура!              Путь через камин обратно в дом Малфоев и прогулка к детской площадке прошли спокойно. Драко решил обойтись без охраны, но под пальто у него всё же была кобура с палочкой. На всякий случай.              Холодный день сделал парк почти пустым, и это немного расслабило Драко. Его паранойя отступила и он перестал оглядываться каждые пару минут. Они вместе качали мальчишек на качелях, а затем оставили их выплескивать излишки энергии. Драко наложил согревающее заклинание и сел на скамейку рядом с Гермионой, наблюдая, как Альбус показывает Скорпиусу, как пользоваться каждой частью площадки.              Ал крутил игрушечное колесо и издавал звуки, словно настоящий пират. Со смехом Скорпиуса, доносившимся с верхушки площадки, в сердце Гермионы растаял лёд.              В её ладонь скользнула тёплая перчатка Драко, пока вокруг тихо шумели деревья.              — Не думал, что он будет так играть. — В голосе Драко звучало лёгкое недоверие. — Он выглядит счастливым.              Гермиона никогда не переставала удивляться Скорпиусу.              — Они оба счастливы, — сказала она. После нескольких дней тишины и отстранённых мыслей он тоже это понял. Счастье не вечно, но вкус его сегодня, и в последние несколько дней, был сладок. — Ал был таким одиноким, и другие дети его не понимали. Я рада, что они есть друг у друга.              Драко тихо хмыкнул, когда поднялся ветер и деревья зашуршали глухим, ленивым шумом.       — Он не так уж и невыносим.              — Какой комплимент, — усмехнулась Гермиона и подтолкнула его локтем. — Скажи честно, он тебе нравится.              — Я не говорил…              Драко резко замолчал, заслонив глаза рукой от ветра и вглядываясь в движущиеся облака. Они собирались слишком быстро, быстрее обычного. Гермиона, возможно, и не обратила бы на это внимания, решив, что это просто буря, но по прогнозу должно было быть ясное небо, хоть и холодное.              Дважды подряд ударила молния.              Гром застонал.              А потом раздался рёв.              Они вскочили одновременно, с палочками в руках, отступая от скамейки и пытаясь уловить источник угрозы.              Ничего.              Адреналин ударил в кровь, сердце у Гермионы билось так сильно, что, казалось, выскочит из груди. Она услышала, как Драко зовёт мальчишек сквозь усиливающийся ветер, но те уже смотрели в ту же сторону.              Одного взгляда хватило, чтобы и они увидели, как облака сложились в форму…              Черепа.              Никто не стал ждать продолжения.              Гермиона развернулась и побежала к детям, отставая от Драко на полшага. Он успел на секунду раньше наложить защитные чары на скрипящую детскую площадку, но громкий треск остановил их на месте.              Холодный ужас скрутился в её животе, словно спутанные ветви старой ивы неподалёку, когда на краю площадки возникли пять фигур.              Трое в плащах.              Двое знакомых.              Один улыбался, демонстрируя свои гнилые зубы.              — Привет, племянничек.              

~~~~

Прошлое — очень настойчивый призрак,

который преследует при любой возможности.

— Лора Миллер

~~~~