Мера Человека/Measure Of A Man

25 ноября, 2011       Этот миг был воплощением контрастов.              Сердце Гермионы остановилось. А затем бешено заколотилось.              Время словно растянулось до бесконечности и в то же время сжалось до каждого мгновения, которое вытягивало дыхание от края к краю.              Вокруг них бушевала неестественная ярость земли. Деревья стонали, когда ветер гнул их стволы и скручивал ветви с пугающей лёгкостью. Символ ненависти ревел в небе, а облака закручивались вокруг него, словно раскрывающиеся цветы.              В эпицентре бури царила жуткая тишина.       Она длилась один удар сердца, затем второй.       Но вытянутые палочки разрушили тишину силой неистовой магии.       Какофония гулов ознаменовала начало атаки.              Заклинания сыпались, словно падающие звёзды, — поток зловещих огней, который Драко рассеивал в пыль мощными защитными чарами, сверкавшими в воздухе, точно осколки битого стекла.              То, что он не успевал отбить, отражала Гермиона.       Или старалась отразить.       Несколько заклинаний всё же прорвались сквозь их защиту. Взрывные чары обрушивались на игровую площадку, подобно граду, сотрясая землю под ногами. Несмотря на панические крики мальчиков, пригнувшихся по её приказу, оборудование не пошатнулось, а защитные чары устояли.              Но обстрел не прекращался.       Слишком много, чтобы сосчитать. Слишком много, чтобы успеть разглядеть.       Они надвигались, и одного взгляда на Драко хватило ей, чтобы всё понять.       Он знал, как и она, что долго они так не продержатся.              Если только не…              — Доверься мне.              Гермиона не стала ждать его ответа. В краткий промежуток между атаками она зажгла все скамейки на площадке стремительно разрастающимся голубым пламенем. Другим заклинанием вырвала их с корнем, а следующим превратила скамейки в горящие снаряды и метнула их в пятерых Пожирателей Cмерти.              Драко оставался в обороне, пока она шла в наступление.       Пот катился по её виску, рука Гермионы дрожала, но голос звучал твёрдо, когда она произнесла заклинание:              — Бамбарда Максима!              Земля содрогнулась.              Осколки дерева и металла разлетелись во все стороны. Нападавшие закричали и бросились в укрытие, пытаясь защититься от хаоса. Одного из замаскированных пронзил обломок железа, других повалили щепки дерева. Это было последнее, что увидела Гермиона, прежде чем временно потерять зрение и слух от перенапряжения.              Драко подхватил её одной рукой, одновременно повторяя заклинание, которое отбрасывало в сторону результат её импровизированной бомбы. По капелькам пота на лбу и крови из носа было видно, каких усилий это ему стоило, но он держался стойко.              Обломки осели, словно пепел после пожара.       Не было времени перевести дух.       Воздух дрожал от электрической смеси магии и хаоса.              Едва заметив, что Пожиратели Cмерти снова приходят в движение, Гермиона не стала ждать, пока пройдёт звон в ушах и отступит тошнота. Она сразу отыскала взглядом обоих мальчиков по разные стороны игровой площадки.              Оба были защищены от последствий. Бледные и явно перепуганные, но целые.              Притихшие.              — Теперь я понимаю, почему мы упустили собаку. — Голос Родольфуса был едва слышен. — Вперёд.              Раздался резкий треск, похожий на удар кнута. Прямо за спиной у перепуганного Альбуса возник закутанный в плащ Пожиратель Смерти. Мальчик закричал и пригнулся, когда тот первым делом бросился на него.       Второй попытки не последовало.       Гермиона метко выстрелила в Пожирателя оглушающим заклинанием, в то время как белый шар, выпущенный Драко, отправил его в полёт к толстому стволу ближайшего дерева.       Голова нападавшего оказалась вывернутой под странным углом, и он больше не двигался.              Но Драко двигался.              Он едва ли не потащил Гермиону к игровой площадке, пока она отражала летящие в их сторону заклятия. Они нырнули под короткую металлическую горку, и проклятие пролетело в паре сантиметров от Драко.              Их неровное дыхание заполнило следующие несколько секунд.              Адреналин пронизывал каждую нервную клетку.              Драко вытер кровь из носа и собрался с силами.              — Ал в левой башне. Скорпиус в правой. — Гермиона крепче сжала палочку, осторожно выглянув наружу. — Игровая площадка покрыта нерушимыми чарами.              Крепость.       Последняя фигура в плаще проверила отброшенного противника, затем покачала головой Родольфусу.              Мёртв.              — Их трое против нас двоих, и они перегруппировываются. Я возьму Скорпиуса. — Драко сделал несколько глубоких вдохов, его лицо застыло в жёсткой маске решимости. — А ты Альбуса.              Они разделились в одно мгновение.       Гермиона поскользнулась на бегу, но боль не замедлила её, а напротив, лишь заставила двигаться быстрее. Краем глаза она заметила, как Драко нырнул под башню, где прятался Скорпиус. Он наложил заклинание исчезновения и поймал мальчика обеими руками, защищая от нового шквала заклинаний, выпущенных Пожирателями Смерти, которые уже снова были на ногах.              Она добралась до того места, где в последний раз видела Альбуса, но оно оказалось пустым. Охваченная паникой и не решаясь позвать его по имени, Гермиона лихорадочно обшарила взглядом ближайшую территорию. Он не мог уйти далеко.              Её внимание привлёк крытый спуск с горки, и она подбежала к нему. Упав на колени, заглянула внутрь и встретилась глазами с вспотевшим и напуганным Альбусом.       Он не кинулся к ней сразу.       И она знала почему.       Гарри хорошо обучил своих детей.              — Там, где обитают чудовища…       А потом ей пришлось резко откатиться в сторону, чтобы отразить заклятие. Оно ударило в ближайшее дерево, и то почернело, прежде чем треснуло и рухнуло с оглушительным грохотом. Гермиона подняла дерево в воздух и метнула его в сторону врагов. Она слышала, как они двигаются, обстреливая ствол заклятиями, превращавшими его в дождь щепок, но всё её внимание было приковано к Альбусу, который выбрался из горки и бросился в её объятия.              — Тёт…              — Тсс. Закрой глаза.              Не было времени ни для объятий, ни для слов. Нужно было уходить. Сейчас же.       Она схватила его за руку, пригнулась и побежала обратно туда, где их ждали Драко и Скорпиус. В руке Драко светился значок.              — Три группы уже в пути, — сказал он, убирая значок в карман. — Ты возьми…              Что бы Драко ни собирался сказать, это потонуло под грохотом многочисленных трещин, предшествовавших пульсирующей волне магии. Альбус и Скорпиус инстинктивно потянулись друг к другу, сжав руки так крепко, что костяшки побелели.              — Это они? — спросила Гермиона, хотя и так знала ответ.              — Нет, слишком быстро. — Драко выглянул из укрытия и снова отпрянул, на мгновение поднял взгляд и моргнул. Потом выругался: — Чёрт. Это их подкрепление.              Гермиона выглянула с другой стороны.       Теперь шансы были не на их стороне. Казалось, их стало не меньше дюжины.       Но кое-что странное привлекло её взгляд. Светящийся предмет у ног Родольфуса. Похожий на…              — Теперь мы все застряли здесь. — Родольфус говорил так, будто только что проглотил гравий. — Никто не может аппарировать ни внутрь, ни наружу. У нас нет ничего, кроме времени.              Антиаппарационный рунный камень.              Глаза Драко быстро скользили по местности, и Гермиона знала, что они оба вели одни и те же мысленные расчёты. Насколько далеко простирается его действие? Ответ был критически важен для побега, но её внимание вновь вернулось к Скорпиусу.              Никто не войдёт и не выйдет.              Никто.              — Мы всего лишь хотим поговорить, — сказал Родольфус.              Резкие вдохи мальчиков прозвучали, словно крик.              — Это не бой. — Смех Рабастана был жутким. — Это семейное воссоединение.              Из уст остальных послышались раздражённые смешки.              — Сколько времени прошло с тех пор, как ты видел маленького Скорпиуса, Рабастан? Три года?              Она не могла опознать голоса. Леденящий ужас хлынул по венам. Драко застыл так же, как и мальчик, услышавший своё имя.              — Как тебе не стыдно скрывать его от семьи…              Гермиона зажала рот Альбусу, когда тот пискнул, а Скорпиус уткнулся лицом в грудь отца, зажмурив глаза и дрожа от ужаса. Она снова украдкой взглянула наружу.       Пожиратели Смерти рассредоточивались, медленно окружая игровую площадку. Они двигались осторожно, несмотря на преимущество открытого пространства. В голове Гермионы стремительно складывался план, и…              — Я уничтожу рунный камень. — Драко снова выглянул наружу. — Никто не сможет ни войти, ни выйти. Возможно, Зиппи сможет вывести вас троих.              — Зиппи сможет забрать их, но я тебя не оставлю, — ответила Гермиона. — В одиночку это самоубийство.              — Ты всегда был трусом, Драко.              Лицо Драко напряглось, словно он хотел ответить на издёвку, но срочность момента не позволила.              — Ладно, — прошептал он. — Зиппи.              Прошло несколько мгновений, прежде чем Зиппи появился с тихим хлопком. В тот же миг, как Драко отдал приказ, на них снова обрушился шквал заклятий. Защитное заклинание Гермионы укрыло их четверых, но Зиппи возник чуть за пределами барьера. В следующий миг в эльфа попал тёмно-синий луч, и его маленькое тело, вместе с их планами, рухнуло на землю.       Оба мальчика ахнули, но, к её удивлению, именно Драко вытащил Зиппи из-под обстрела и спрятался в укрытии, пока Гермиона проверяла его состояние.       Эльф был без сознания, но дышал. Из раны в боку, куда пришёлся удар, обильно текла кровь. Без своей сумочки Гермиона могла применить лишь самое сильное лечебное заклинание из тех, что знала, пока дети тревожно наблюдали за происходящим.       Драко швырнул заклятием в одного из Пожирателей, который подошёл слишком близко, отбросив его через всю площадку.              Нельзя было понять, хватило ли её усилий. Зиппи не просыпался.       За ним придётся вернуться позже.              — Послушай меня. — Гермиона отразила очередное проклятие. Одно за другим на детскую площадку обрушились новые проклятия. Укрытие стонало и скрипело под натиском шквала магии, но чары неразбиваемости держались. — Ты всё равно должен уничтожить руну, а я выведу их, как только ты это сделаешь.              Выбежать за пределы радиуса было невозможно, не зная, насколько далеко он распространяется.              — Я просто хотел поговорить, но пусть будет по-твоему.              Лицо Драко изменилось, когда он ушёл в себя, став абсолютно пустым. Окклюменция. Он подвёл к ней Скорпиуса, в ужасе сжавшего губы, и принялся за работу. Быстрое, эффективное заклинание скрыло его из виду, сливая с окружающим фоном. Дезиллюминационные чары.              Она напряглась, уловив ровный звук приближающихся шагов. Кто-то шёл.              — Куда ты идёшь? — прошептала Гермиона.       — Выполнить план. Думаю, стоит поздороваться с моими дядями, — ответил Драко.              Он собирался устроить отвлекающий манёвр.              — Ничего безрассудного. — Гермиона крепче сжала палочку. Инстинкт выживания перекрывал любую боль. — Иди сразу к руне и уничтожь её. Я аппарирую их в свой дом, а ты следом. Если тебя не будет прямо за мной, я вернусь. Согласен?              Ей не нужно было видеть Драко, чтобы понять, что ему это совсем не понравилось.              — Ладно.              И вот Гермиона осталась одна с двумя дрожащими мальчиками. Она старалась хоть как-то их успокоить, но времени хватало лишь на чёткие указания.              — Держитесь друг за друга. Сидите как можно тише. Не двигайтесь и не отпускайте друг друга ни при каких обстоятельствах.       Гермиона обратила внимание на противника, про себя отсчитывая.              Три.              — Вы справитесь?              — Да.              Треск шагов становился всё громче.              Два.              Ближе.              Один.              Атака так и не последовала, но вдруг раздался хруст костей, и рядом с их укрытием рухнуло тело. Глаза Пожирателя оставались открытыми, но он был мёртв.              Ал и Скорпиус закричали.              Хаос накрыл их, словно волна, ударившая о скалу. Заклинания сыпались во все стороны, будто потоки воды. Раздались крики, Пожиратели Смерти пытались определить источник чужеродного заклинания. Проклятия и ругательства следовали одно за другим. В воздухе звенели крики и глухие удары падающих тел.       Даже оказавшись в меньшинстве, Драко оставался скрыт и яростно прорывался к руне на другой стороне площадки. Оставаться здесь было нельзя, если только…              Вдруг безжизненное тело оттащили в сторону, и появился другой человек в маске.       Гермиона сразила его заклятием, от которого его маска расплавилась, кожа задымилась, и она отшвырнула противника в противоположную сторону. Куда он приземлился, она не знала, поскольку её внимание отвлекли два испуганных крика, произносившие её имя.              А затем она почувствовала рывок, и желудок сжался. Она потеряла хватку и Альбус выскользнул из её руки.       Палочка Рабастана упёрлась в шею Скорпиуса, а другой рукой он сжал тёмные волосы Альбуса в кулаке.       Всё остановилось.       Сердце, дыхание, весь мир.              Вспышка ослепительно-белого света означала, что Драко добрался до руны и уничтожил её. Но какая разница в этой победе, если Рабастан держал обоих мальчиков? Это казалось поражением.       Друг или враг, она не знала, но звук приближающейся аппарации вызвал странное отстранение от реальности.              Этого не было.              Это было не по-настоящему.              Но невозможно было отрицать жуткую улыбку Рабастана, которая медленно расползалась по его лицу, словно проклятие. Он сильнее прижал кончик палочки к горлу Скорпиуса.              — Бросай палочку, грязнокровка.              — Хорошо. — Гермиона смотрела, как слёзы текли по щекам Скорпиуса. Она должна была думать быстро.              Оба испуганных взгляда не отрывались от неё, пока она поднимала руки и медленно опускалась на колени, кладя палочку рядом с всё ещё бессознательным эльфом. Подняв голову, она приложила ладони к вискам и быстро показала жестом:              «Закройте глаза»              Они доверились ей и послушались.              А затем воздух разорвал протяжный вой. И за ним ещё один. Гермиона на мгновение задержала дыхание. Отдалённое эхо ответного воя вызвало у неё приступ паники.              — Сработало. — Смех Рабастана был безумным, лихорадочным. — Он идёт из-за тебя. Он…              Из кончиков её пальцев сорвались тонкие шнуры, которые тут же обвились вокруг его шеи. В следующий миг Рабастан уже катался по земле, захлёбываясь и отчаянно пытаясь разорвать путы.              Гермиона подняла палочку, а мальчики бросились в её объятия.              — С вами всё в порядке?              — Да.              Они попытались обернуться, но девушка остановила их.              — Не смотрите. Ещё раз закройте глаза ради меня.              Когда они послушались, Гермиона связала ноги Рабастану, оглушила его заклинанием и скрыла дезиллюминационными чарами. Оглядевшись, она оценила обстановку. Их укрытие не было закрыто, это было просто открытое пространство за сплошной стеной игрового комплекса. Она прижала Рабастана к конструкции, решив, что займётся им позже, или это сделает кто-то другой. В глубине души ей даже хотелось, чтобы он был вынужден наблюдать за бойней, не в силах пошевелиться или издать хоть звук.       Сердце бешено колотилось. Она старалась не думать о словах Рабастана и о нарастающем вое, но движение за спиной заставило её резко обернуться. Её палочка была уже наготове, а заклинание уже вертелось на языке.              — Зиппи! — Скорпиус явно испытал такое же облегчение, как и она.              Гермиона опустила палочку, и эльф медленно сел. Вид у него был неважный, но он всё же поднимался на ноги.              — Мне исполнить приказ хозяина Драко?              — Да, если сможешь. Отведи их обоих в мой дом. — Руки Гермионы дрожали, пока она посылала патронуса Джинни и смотрела, как её выдра умчалась прочь. — Ал, твоя мама придёт через камин. Зиппи, если кто-то ещё попробует войти, защищай дом. Ал, милый, если это случится, тебе и Скорпиусу нужно спрятаться, хорошо?              — Хорошо. — Их голоса звучали такими тихими, почти неслышными.              Гром загрохотал, и Гермиона увидела, как прибывает отряд Оперативной группы. Цвет мантии говорил о том, что это французская команда. Сражение стало громче, но заклинания больше не били по укреплению, которое она создала.       Не было слова, чтобы описать весь этот хаос, но она не могла сосредоточиться на нём, пока мальчики не были в безопасности.              — Но… — Скорпиус протянул к ней руку. Совсем как в прошлый раз.              Земля снова содрогнулась.              — Мы вернёмся за тобой. — Она коснулась его лица и сжала плечо Альбуса. — Зиппи, забери их сейчас.              Все трое исчезли с хлопком.              Гермионе потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя, прежде чем она выбралась из своего укрытия. Всё выглядело гораздо хуже, чем казалось поначалу. С тех пор как она в последний раз оценивала ход битвы, прибыло ещё больше Пожирателей Смерти, но теперь на месте происшествия было столько же авроров и членов Оперативной группы.              Силы сравнялись.              Драко, больше не скрываясь, с яростью и хладнокровием пробивал себе путь к Родольфусу, который уже легко разделался с одним аврором и сражался с двумя другими в центре площадки. Но прежде чем Гермиона успела добраться до него, её заметили.              Загнали в угол.              Четверо против одной.              Увидев её, один из Пожирателей завыл несколько иначе, чем раньше. Ответный вой прозвучал ближе.              — Он идёт за тобой. — Голос звучал слишком радостно, даже жадно. — Мы его вылечим, а потом он…              С кончика палочки Пожирателя в маске сорвалась красная вспышка, и волк безвольно рухнул на землю.              — Грязный пёс забыл о задании. — Голос показался женским.              И тогда оставшиеся трое направили палочки на Гермиону и пошли в атаку.              — Я слышал, что ты сломана, грязнокровка, — сказал последний. — Не могу дождаться, когда он…              Гермиона не дала ему договорить.              Одним взмахом палочки она повалила Пожирательницу на колени, и та завопила от боли. Уклонившись от вспышки зелёного света и чего-то чёрного и уродливого, она заставила заклинателя заплатить за содеянное, швырнув его в ближайшее дерево и связав Инкарцеро.              Оставался только тот, кто назвал её сломанной.              Желание доказать обратное сделало Гермиону неосторожной, поскольку её заклятия летели слишком хаотично, и он успевал отражать каждое, пятясь назад. Но потом она собралась.              Разрубающее заклинание сломало палочку Пожирателя пополам, и голубое свечение соединило кончик её палочки с его грудью. Он упал на землю и начал биться в конвульсиях, сплёвывая кровь, пока дрожь не прекратилась.              Оглушённый волк попытался пошевелиться, но Гермиона прижала его шею ногой, добавив веса. Заклинание, которое она не произнесла вслух, ударило его по голове и снова лишило сознания.       Гермиона обернулась к заклинателю.              Драко.              На место прибывало всё больше авроров, но паранойя заставила её держать палочку наготове.              Она должна была убедиться.              — Какой чай я пила этим утром?              — Чёрный. Чуть молока. Один кусочек сахара. — Драко осмотрелся, и только тогда Гермиона опустила палочку. — Где они?              — Зиппи переместил их в мой дом. — Взмахом руки она отправила проклятие, направленное в их сторону, в землю. Серые глаза обратились к дыму, поднимавшемуся от травы, затем снова к ней. Его признательность была заметна, но не выражена словами. — Я видела, как ты гнался за своим дядей.              — Я потерял его из виду. — Драко оглушил того, кто приближался сзади, и уже собирался добить, но сдержался. — Раздался вой, и я…              — Он идёт, — прошептала она.              Но она ошибалась.              Сивый не приближался.              Он уже был здесь.              Его фигура вырвалась из леса на поляну.              Ужас сковал её.              Что-то среднее между человеком и зверем — он уже не был полностью ни тем, ни другим. Часть шерсти слиплась от крови, на обнажённой коже появлялись и тут же затягивались раны. У Сивого не было рук, только лапы с длинными когтями. Голова полностью волчья, но глаза человеческие. Красные, залитые кровью. Зрачки чёрные.              Ходячий кошмар. Её кошмар, оживший наяву.              Гермиона всё ещё ощущала фантомную хватку его рук на своей шее. Как он обнюхивал её, поднимал, слизывал её слёзы. Она застыла под тяжестью собственного ужаса.              Даже когда он сорвался с места на человеческих ногах, девушка не двигалась. Драко схватил её за плечи, резко вырвав из ступора, и тогда она нашла силы справиться с паникой.              Они бросились прочь, в противоположную от чудовища сторону. Драко заколдовал корни деревьев, которые начали извиваться и обвиваться вокруг щиколоток любого, кто попытается пройти. Гермиона создавала препятствия — ветки, камни и всё, что попадалось на их пути, — используя ослабевающую магию.              Но ничего не помогало.              Глубокий, гулкий рёв привлёк внимание авроров и Оперативной группы к Сивому.       И Пожирателей тоже.              Гермиона и Драко сбавили шаг. Несколько человек подбежали к оборотню, подняв руки, будто пытаясь усмирить дикого зверя.              Затем, в один ужасающий миг, всё остановилось.              Сивый ударил когтями первого, кто подошёл слишком близко. Кровь брызнула из глубоких ран, мужчина упал на землю безжизненным телом. Оборотень развернулся и схватил второго за горло, дёрнул к себе, словно куклу, а затем вцепился зубами в шею и вырвал кусок плоти. Пожиратель Смерти даже не успел издать ни звука.              Рёв Сивого прогремел, как боевой клич.              Атака обернулась бегством.              Пожиратели Смерти бросились прочь во все стороны.              Гермиона и Драко застыли от шока. Но она сразу поняла, когда Сивый учуял её запах. Окровавленные губы оборотня скривились в оскале, и он резко повернул голову в их сторону.       Драко попытался их аппарировать, но заклинание не сработало.       Дыхание застряло у Гермионы в горле.              — Я думала, ты уничтожил руну.              — Уничтожил.              Не успела она моргнуть, как они снова бросились бежать, сворачивая к покрытой сажей игровой площадке, уворачиваясь от столбов дыма, поднимающихся из земли вокруг неё. Искорёженный металл скрипел и визжал, качели, всё ещё висящие на обломках, жалобно стонали на слабых цепях.              На миг, мучительный и горький, Гермиона подумала о мальчиках, которые сидели на этих качелях меньше часа назад. В нынешнем состоянии они бы не…              Прохладная волна магии на коже выдернула её из мыслей. Насколько она могла видеть, авроры и Оперативная группа отвлекали чудовище, пока Пожиратели бежали. Драко наложил на неё дезиллюминационные чары, но не на себя. Она не понимала зачем, пока не проследила за его взглядом.       Он смотрел на несколько метров вперёд. Туда, где стоял знакомый человек.       Родольфус.              Он держал в руках вторую руну, точь-в-точь как первая.              — Опять убегаешь? Прямо как твой отец. По крайней мере, он умолял о пощаде. А ты будешь?              — Нет.              — Жаль, — цокнул тот и посмотрел мимо Драко.              Сивый рвал на части каждого, кто пытался его остановить. Инкарцеро окутывало его золотыми нитями, не давая продвигаться слишком быстро, но он срывал каждый новый слой, словно они были не более чем досадной помехой.              — Грязнокровка где-то рядом. Отлично. Я верну свою собаку назад.              Драко выглядел спокойным, но Гермиона знала, что это не так. Как и у неё, внутри всё дрожало.              Беда приближалась.              — Ты хорошо прятался, племянник. — Родольфус подкидывал руну и ловил её с каждым угрожающим шагом. — Но в последнее время стал немного неаккуратен.              Пальцы Драко едва заметно дёрнулись, словно подавая ей знак уходить, и Гермиона медленно отступила, стараясь не издать ни звука.              — Представь моё удивление, когда я стал находить тебя всё чаще. Так легко. Ну-ну, не смотри на меня так, племянник. Ты ещё не понял? Нет? А жаль. Каждый раз, когда ты используешь магию, я знаю. Косой переулок. Королевская консерватория. Я думал, ты умнее. Но, видимо, так бывает, когда унижаешь себя связью с грязнокро…              Проклятие Драко вспыхнуло ярко, ударив дядю в плечо. Родольфус схватился за руку от боли, сквозь пальцы сочилась кровь.       Руна осталась в его руке. Они всё ещё были в ловушке.              — Глупый мальчишка.              Началась настоящая схватка. Драко пошёл в атаку, но Родольфус с лёгкостью отражал каждое заклинание. Сивый всё так же прорывался к ним, уклоняясь от любых попыток сдержать его.       Времени больше не было.              Заклинание Родольфуса подожгло траву вокруг них кольцом. Оно разлилось, как расплесканная ртуть, мгновенно опасное и совершенно неконтролируемое, но создало преграду между ними и Сивым. Это дало немного времени. Заклинание призыва от Гермионы и обезоруживающее заклинание Драко заставили палочку Родольфуса и руну разлететься в разные стороны.              Сивый перепрыгнул через огонь и с гулким ударом приземлился на землю, отчего та задрожала.              — Убей его! — крикнул Родольфус.              Но приказ был бесполезен, ведь в воздухе витал запах Гермионы.              Драко уничтожил руну вспышкой белого света.              — Беги!              С бешено колотившимся сердцем, дрожащими руками и Сивым, несущимся прямо на неё, Гермиона зажмурилась, сосредоточилась и представила одно место.              Дом.              Рывок был резким.              Болезненным.              И всё, что она смогла сделать, — это закричать.              

***

             Гермиона упала на бок с такой силой, что у неё выбило дыхание. Она беспомощно наблюдала, как мир вокруг вращается, пока наконец не смогла пошевелить рукой и схватить горсть травы. Медленно подтянув под себя ноги, она почувствовала, что пространство вокруг то опускается, то поднимается. От этого зрелища кружилась голова.              Аппарировать в состоянии замешательства было опасно. Гермиона с болью в ушах и раскалывающейся от давления головой заново усвоила этот урок.              Но она была цела.              Жива.              Гермиона медленно села, и что-то заструилось по лицу и шее. Коснувшись кожи, она увидела кровь на дрожащих пальцах. Адреналин всё ещё гудел в венах, помогая игнорировать боль и подняться на ноги. Нужно было понять, где она оказалась. Ясное небо и ярко-алый закат лишь усиливали пульсирующую боль в голове. Это был резкий контраст с серыми тучами, оставшимися на детской площадке.              Но одного взгляда вокруг хватило, чтобы понять…              Дом.              Гермиона с облегчением выдохнула, но не успела подготовиться к волне тошноты, подкатившей к горлу. Опустившись на четвереньки, она была слишком занята тем, что её рвало в траву, чтобы замечать что-либо вокруг.              Только услышав своё имя и почувствовав руку на спине, она осознала, что это Джинни. Та помогла Гермионе подняться, когда всё закончилось. Нахмурившись, они оставили это позади, как раз в тот момент, когда в дверях появилась Дафна с палочкой в руках.              — Ты слишком долго, — голос Дафны звучал странно искажённо. — Гермиона, твои уши и нос… — И она убежала в дом.       Когда они вошли на кухню, Дафна уже ждала с тёплым полотенцем, чтобы смыть кровь.              — Мальчики? — спросила Гермиона.              — Перепуганы и на нервах, но в оранжерее. Целы и невредимы, — ответила Дафна.              Гермиона не смогла сдержать облегчённого вздоха. Джинни сжала её плечи.              — Падма отвела Зиппи к целителю, который специализируется на домовых эльфах. Тео мобилизует госпиталь из-за наплыва пострадавших, а Рон…              Скорпиус и Альбус перебили Джинни, вбежав в комнату. Закутанные в одеяла, с лицами, опухшими от слёз, они выглядели особенно трогательно. Как бы дезориентирована ни была Гермиона, она рухнула на колени и крепко обняла их обоих. Их слова превратились в бессвязные всхлипы.       Гермиона гладила их и успокаивала, как могла.              Она рядом. Они в безопасности.              Они…              Она отстранилась.              — Где Драко?              — Понятия не имею, — покачала головой Дафна. — Его здесь нет.              Страх снова навалился на неё свинцовым грузом, но громкий хлопок в оранжерее отвлёк её внимание. Дафна и Джинни кинулись на источник звука, пока Гермиона лишь крепче прижимала к себе мальчиков. Через пару секунд она услышала, как Дафна выругалась, а Джинни велела кому-то следовать за ней. Гермиона усадила мальчиков на диван и с трудом пересекла комнату.              На кухне Джинни стояла с одной стороны от Драко, а Блейз с другой. Вместе они поддерживали его смертельно бледное тело. Он корчился от боли и хватал ртом воздух, в одной руке крепко сжимал палочку, а другой обхватывал окровавленную рукоять кинжала, вонзённого ему в бок.              На полу за ними тянулся след крови.              — Он приземлился прямо на мой стол. — Блейз тяжело дышал. — Сказал перенести его сюда. Не позволил мне вытащить кинжал.              Гермиона поспешно трансфигурировала табурет у кухонного островка в кушетку, и Блейз с Джинни осторожно уложили его на неё. Драко стиснул зубы, и дыхание вырывалось прерывистыми хрипами.              — Блейз, позови Сьюзен. Джинни, принеси Крововосполняющее зелье из кладовки. Дафна…              — Папа?              Все головы повернулись к дивану, где стоял Скорпиус, с круглыми от ужаса глазами и заметно дрожащий. За его плечом виднелась макушка Альбуса. Дафна быстро вывела мальчиков из комнаты, направив их обратно в оранжерею, чтобы они не увидели ничего лишнего.              Все задвигались в спешке. Гермиона призвала свою бисерную сумку, и та влетела из другой комнаты прямо ей в руки. Первым к ней вернулся Блейз, как раз в тот момент, когда она нашла безоар на всякий случай и заставила Драко принять его вместе с обезболивающим, которое облегчило его дыхание.              — Ты должен мне новый стол.              — Я… — первое слово Драко прозвучало невнятно, но в нём угадывалась тень юмора. — Придурок.              — Заткнись и перестань истекать кровью.              Джинни вернулась с зельем, и через несколько мгновений Драко уже без возражений морщился от его вкуса. Вслед за этим прибыла Сьюзен, яростно раздражённая, с ярко-розовой маской для сна на голове, но без колебаний включилась в дело. Она сразу же достала из своей сумки зачарованный пергамент и палочку.       Гермиона сосредоточилась исключительно на задаче, не на кинжале, торчащем из бока Драко, не на каждом его резком вдохе, полном боли, когда Сьюзен накладывала диагностические заклинания и ощупывала рану пальцами. Не на мертвенной бледности кожи и не на каплях пота, стекавших по его лицу.       Сьюзен посмотрела на результаты на пергаменте и выругалась:              — Ты дала ему безоар?              — Да, в качестве меры предосторожности, а затем обезболивающее.              — Блестяще.              — Что? — Голос Блейза прозвучал словно издалека, хотя он стоял рядом. — Почему?              — Почему он так потеет? — спросила Джинни.              Сьюзен бросила на них обоих сердитый взгляд. Блейз поднял руки в примирительном жесте, но Джинни, как всегда невозмутимая, просто ждала ответа.              — Это яд выходит из его организма, благодаря сообразительности Гермионы, — пояснила Сьюзен.              — Ох…              Гермиона проверила его глаза. Они стали более сосредоточенными и расширенными.              — Тот же самый яд?              — Нет, иначе мы бы уже перенесли его в больницу. Но нам нужно вынуть кинжал, чтобы его проанализировать. — Сьюзен протянула руку, и Джинни вложила в неё второй флакон с Крововосполняющим зельем. Она заставила Драко выпить его, а затем вытерла кровь, чтобы хорошо рассмотреть рану. — Не похоже, что кинжал попал в критическое место. Гермиона, поменяйся со мной местами.              — Я могу его вынуть, — предложила Гермиона.              — Нет, не можешь, — отрезала Сьюзен, даже не взглянув на неё толком. — У тебя руки трясутся, а уши всё ещё кровоточат после неудачной аппарации. Не говоря уже о том, что, я уверена, ты перенапряглась и, скорее всего, навредила собственному восстановлению. Но об этом поговорим позже. А сейчас держи его неподвижно, а потом я займусь тобой.              Даже с обезболивающим вытаскивать кинжал оказалось мучительно долгим процессом. Драко сжал руку Гермионы, опустил голову и стиснул челюсть. Трудно было понять, кто дрожал сильнее.              Когда кинжал наконец извлекли, Сьюзен залила рану бадьяном. Кожа начала затягиваться, но не полностью. Остался рваный шрам. Драко ещё несколько дней будет мучиться от боли, но, когда к его лицу вернулся цвет, Гермиона подумала, что это небольшая цена.              Она выбросила испорченную рубашку и принесла новую. Блейз отошёл от него, как только Гермиона вернулась, и, вымыв руки и смыв кровь Драко со своей рубашки, отправился в оранжерею к Дафне и мальчикам.              — Что случилось? — Гермиона помогла Драко надеть рубашку, пока Сьюзен смывала с рук кровь. — Ты же был прямо за мной.              — Дядя схватил меня прямо перед тем, как я аппарировал, — сжав челюсть, он шумно выдохнул, когда рубашка наконец была надета. — Я должен был увести его куда угодно, только не сюда. Мы оказались в саду в Мэноре. Сражались, я вырвался и… Ну, моя тётя была хорошим учителем. Метание кинжалов было её специальностью.              Гермиона поморщилась. Она знала это слишком хорошо.              — Родольфус был ранен и укушен. Но ведь сейчас не полнолуние?              Сьюзен бросила на неё долгий взгляд, после чего отошла от него.       Пока Джинни очищала пол кухни от крови с помощью заклинания, Сьюзен занялась лечением Гермионы и строго запретила ей аппарировать и использовать слишком много магии до полного обследования. Когда Сьюзен закончила, Драко уже смог приподняться и сесть, как раз к тому моменту, когда Дафна вернулась с Альбусом и Скорпиусом.              Мальчики замерли, увидев его — неустойчивого и явно страдающего от боли. Но один жест Драко приблизил их. Сначала он обнял сына, а затем прижал к себе Альбуса.              И именно тогда Гермиона увидела это.              Абсолютную ярость в его глазах.              

***

      Из-за спада адреналина мальчики были ошеломлены и измотаны. Всего несколько минут понадобилось Альбусу и Скорпиусу, чтобы уснуть на диване в гостиной, прижавшись друг к другу под пледом Гермионы.       Сьюзен, Дафна и Блейз ушли домой, пообещав навестить их завтра. Джинни отправилась в Нору проверить Джеймса и Лили — она выскользнула туда сразу после получения весточки. Подруга ещё вернётся, но пока они были одни.              Гермиона сидела на табурете, а Драко стоял между её разведёнными коленями. С тех пор как Блейз ушёл, прошло десять минут, и всё это время они хранили молчание.              — Ты всё ещё дрожишь, — тихо произнёс Драко.              — Всё в порядке. — Гермиона поёрзала на табурете, пока он не поднял её подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Мы в порядке. И раз так, значит, и со мной всё в порядке.              — Это ты сама себя так убеждаешь?              Гермиона закрыла глаза и прижалась к нему. Воспоминания о нападении постепенно накрывали её. Он был прав, она действовала на автомате, полностью выжатая после этого безумного дня. Ей было плохо и тяжело, но внутри всё ещё гудела странная энергия, которая не давала отдышаться и держала настороже даже после того, как угроза миновала.              Медленно Гермиона обняла его и попыталась вдохнуть так, будто это был её первый настоящий вздох. Но вдох прервал Гарри, шагнувший из камина.              Драко напрягся, но не отстранился. Гермиона тоже не двинулась с места.              — Мальчики? — Голос Гарри звучал взволнованно. — Я был на другом задании, когда меня вызвали в парк.              — Они спят, не благодаря твоему шумному появлению. — В голосе Драко слышалась резкость, но он всё же кивнул в сторону дивана. — Как дела?              — Под контролем. Группа собирает улики. — Гарри посмотрел на них обоих. — А вы?              — Мы… настолько в порядке, насколько это возможно. — Гермиона проигнорировала пульсирующую боль в руке. — Я попыталась аппарировать, но вышло не очень. Драко ранил кинжалом его дядя, и тебе стоит отправить команду в Малфой-Мэнор… Возможно, там остался раненый Родольфус.              — Я займусь этим. Я…              — Они вышли на нас. Нет, на меня, — сорвался Драко. — Мы предполагали, что у нас есть люди, которые знают их планы и сообщают о каждом их шаге. Но почему нас никто не предупредил? Мой сын… наши сыновья были там, и…              — Насколько я понял, это не было заранее спланировано. Ничего из этого. — Гарри снял очки и сжал переносицу. — Я только что говорил со всеми нашими внедрёнными людьми, но они ничего не знали. Только один видел Родольфуса до этого, и у него сложилось впечатление, что тот взял группу на поиск Сивого, основываясь на наблюдении. Ничего необычного.              — Его заманили туда, — выпрямилась Гермиона. — Волки действовали по приказу. Одного успели оглушить до того, как он успел разболтаться, но мне несколько раз повторяли, что он идёт за мной.              Слова, которые она никогда не забудет.              — На сегодня хватит. — Драко крепче прижал её к себе.              С момента, как они ушли в парк, прошло всего три часа, но Гермиона согласилась, что им всем сейчас нужны горячий душ и тихая ночь.              — С этим будет проблема, — произнёс Гарри.              Драко наклонил голову.              — Почему?              — В дополнение ко всем Пожирателям Смерти, которых мы поймали в парке, раненых или нет, мы нашли Рабастана связанным и оглушённым за игровой площадкой.              Оба мужчины уставились на Гермиону. Она лишь пожала плечами.              — Он пытался забрать детей. — Чем больше она об этом думала, тем злее становилась. — Я оглушила его прежде, чем путы успели его задушить. Назовём это милосердием.              Челюсть Драко напряглась.              — Малфой. — Гарри выпрямился, и в его голосе зазвучала тихая злость. — Рабастан потребовал говорить только с тобой.              — Игнорируй все его требования, кроме самого необходимого. И проверь его на наличие ампул с ядом. Но он слишком труслив, чтобы использовать их.              — Ты что, не собираешься идти к нему сегодня? Я…              — Нет, — отрезал Драко, не оставляя места для споров. — Пусть гниёт ночь в одиночестве. Я не живу по его расписанию.       

***

             Они даже не пытались уложить Скорпиуса в его собственную кровать. Вместо этого он уютно устроился между ними, свернувшись калачиком и посасывая большой палец. Лицом к отцу и спиной к Гермионе.              Драко оставался таким же молчаливым, как и всё время после того, как они разбудили сонного мальчика, чтобы быстро накормить ужином, помогли подготовиться ко сну и сами легли гораздо раньше обычного, предварительно проверив все защитные чары вокруг дома. Гермиона не ждала от него разговоров и была вполне готова к тому, что Драко будет сторожить сон Скорпиуса, и их обоих, пока сам не уснёт.              Но когда она уже начинала проваливаться в дремоту, мужчина нарушил тишину, назвав её по имени. Она сразу проснулась.              — Да?              Секунды молчания показались долгими, но если он хотел говорить, Гермиона позволяла ему самому выбрать момент.              В своём темпе.              — Мой отец… — Драко выдохнул резко, словно эти два слова забрали у него последние силы.              Но затем он продолжил:              — Мой отец умер до того, как должен был предстать перед Визенгамотом с дополнительной информацией о том, где прячутся Пожиратели Смерти. — Его голос звучал чуть громче шёпота, прямо над головой Скорпиуса. — Они пытались найти способ доказать, что он не соблюдает условия первоначальной сделки, которая уберегла его от Азкабана.                    — Нападение на Мэнор…              — Это было замаскировано под обычный визит. Учитывая обстоятельства, в тот год мы не праздновали Рождество. — Драко замолчал, погрузившись в свои мысли. — Они… хотели, чтобы отец использовал последние связи, чтобы купить себе влияние и помочь им подняться снова. Но он отказался. Сказал, что с этим покончено, и велел им исчезнуть, пока ещё есть шанс. Я думал, всё закончилось.              — А где ты был, когда всё началось?              — Был в своей комнате. Жалел сам себя. — Он мрачно усмехнулся и провёл рукой по волосам. — Меня вызвали. Когда я вошёл, палочки были наготове, а мои дяди держали в нашем доме Пожирателей Смерти, сбежавших с битвы.              Снова.              — Они хотели убить сначала мою мать за то, что она солгала. Но отец устроил отвлекающий манёвр, чтобы мы смогли сбежать… — Драко коснулся макушки сына. — Я знаю, каким человеком он был, и не собираюсь оправдываться за него. Как и за того мальчишку, которым был сам. Он был трудным, требовательным, но я боготворил его, словно бога, пока не понял, что он всего лишь человек.              Ужасный человек, который всё же нашёл в себе любовь, чтобы рискнуть жизнью ради семьи.              В конце концов, даже смерть не искупила его. Ни для мира, ни для сына, которого он защищал.              — Твоя мать говорила, что он любил тебя.              — Я знаю. Я это видел. — Его серые глаза поднялись на неё. — Но я видел его настоящего только в ситуациях жизни и смерти. Я видел его тогда, а сейчас вижу в себе его.              — Так и должно быть. Он часть тебя. — Гермиона приподнялась на локте. — Но вместо того, чтобы зацикливаться на сходстве, смотри на различия. Их много. Например, твоя способность меняться.              — Уроки, которые дались слишком тяжело.              — Все уроки такие.              Скорпиус подвинулся ближе к отцу.              — То, что случилось сегодня, — это не твоя вина, — прошептала Гермиона в тишине комнаты. — Это не так.              — Мой дядя был прав. Я ослабил бдительность.              — Потому что ты не идеален, и вы оба заслуживаете жить. До всего этого, сегодня, Скорпиус был счастлив и играл. Такого раньше с ним не случалось. — Гермиона откинула прядь волос с его лба. — Сохрани это воспоминание и отпусти остальное. В дальнейшем мы будем более осторожны. Поставим дополнительную защиту, но я не стану жертвовать жизнью ради страха, и ты тоже не должен.              Драко долго молчал, его лицо выдавало остатки напряжения. Но у Гермионы было ещё много вопросов.              — Они говорили, что не видели Скорпиуса три года. Они…              — Мои дяди пытались сделать это во время одного из приездов Дафны, но она благополучно сбежала вместе со Скорпиусом. Мы договорились не говорить Астории об угрозах. Она бы волновалась, а это плохо сказалось бы на её здоровье. — Драко неловко пошевелился. — В парижском доме есть комната, набитая ядами, замаскированными под детские подарки… Проклятые безделушки, письма и прочее.              Это объясняло его сильную паранойю, жёсткие правила, охрану, тщательные проверки и недостаток общения со Скорпиусом. Драко не мог рисковать. И всё же…              — Зачем ты всё это хранил?              — Как напоминание.              О том, что может случиться.              — То, чему я всё ещё учусь и что постоянно повторяю себе в этой ситуации, что прошлое не управляет будущим. И всем нам нужна поддержка. Зависеть от людей — это не слабость. — Гермиона переплела их пальцы. — Это сила, потому что у тебя есть люди, на которых можно опереться. Тебе больше не нужно тащить всё в одиночку, и мне тоже. Я ещё разбираюсь в своих чувствах и в том, что мы скажем Скорпиусу, когда он спросит о сегодняшнем дне. Ты тоже должен подумать об этом, потому что он точно спросит.              — Конечно, спросит. — Драко слабо усмехнулся и покачал головой. — Я скажу ему…              — Что он родился в семье, которая сделала много ошибок и принесла много страданий. Но ты также скажешь ему, что это семейное проклятие закончится здесь и сейчас.              — С ним?              — Да. Но и с тобой тоже.              

***

26 Ноября, 2011       Разговаривать с детьми было всё равно что идти по льду. Стоит оступиться не там или надавить слишком сильно — и лёд, укрывающий озеро любопытства, может треснуть. Попробуешь объяснить то, что ребёнок ещё не в состоянии понять, — и его утянет на глубину. А он будет изо всех сил пытаться вырваться на поверхность, чтобы найти ответ на изначальный вопрос, параллельно захлёбываясь потоком лишней информации.              После завтрака они осторожно вышли на эту хрупкую поверхность, взяв Скорпиуса в оранжерею. Под предлогом того, что пора приучать месячных цыплят к улице, Гермиона сказала ему, что вскоре их переселят в курятник.              Мальчик был угрюм, молчал и разговаривал только жестами, и взрослые поддержали его настрой. Тишина оказалась приятной, но они многое сказали друг другу с помощью рук. В практике Драко проявил себя гораздо более ловким, а Гермиона лучше знала теорию — это помогало ей в «переводах». Они действовали слаженно, общаясь беззвучно.              Скорпиус механически выполнял все действия, завернувшись в одеяло так, что были видны лишь его лицо и руки. В конце концов он оставил одеяло на табурете у рабочего стола и взял Гермиону за руку. Они шли по оранжерее, прикасаясь к лепесткам, к которым ему было позволено прикасаться, и кладя руку на ствол каждого дерева. Каким-то образом он понял, что оливковое дерево нужно оставить напоследок.              Когда Гермиона убедилась, что уставшие цыплята снова спокойно устроились в брудере в оранжерее, она вернулась и увидела, как Скорпиус стоял, а Драко сидел на полу; их глаза были на одном уровне. Они разговаривали.              Гермиона осталась в стороне и слушала, как Драко отвечает на тихие вопросы Скорпиуса о плохих людях. Это было нелегко, но он говорил честно, кратко, но с успокаивающими нотками, как они и договаривались. И сам задавал вопросы.              — Ты боялся?              — Да. Но мама всё исправила. Она спасла нас от плохого человека. — Скорпиус переступил с ноги на ногу, а Гермиона едва сдержала вздох, чтобы не выдать себя. — А ты боялся?              Прошло несколько секунд, прежде чем Драко ответил:              — Боялся.              — Мама всё исправила?              Гермиона заметила, как его плечи вздрогнули от сдержанного смешка. Потом он обернулся и встретился с ней взглядом. Застигнутая врасплох, она покраснела.              — Да, — сказал он. — Она всё исправила.              

***

             Утренние занятия заметно приободрили Скорпиуса, он стал меньше тревожиться, и, когда его привели к Поттерам перед тем, как отправиться в Министерство, он не капризничал.       Разговор Драко с сыном на языке жестов оставался личным лишь потому, что Гермиона отвела взгляд.              «Скоро вернусь», — показала она руками, прежде чем Джинни уговорила мальчика присоединиться к кучке детей на полу, которые смотрели мультики и хрустели сладостями и чипсами в десять утра, чтобы снять стресс.       Скорпиус устроился между Джеймсом и Альбусом, которые задремали. Лили плюхнулась прямо на Джеймса, а потом, посмотрев на Скорпиуса, поприветствовала его улыбкой и уткнулась подбородком ему в грудь. Он погладил её по голове, между кошачьими ушками, с которыми она не хотела расставаться, и девочка довольно замурлыкала. Джеймс протянул ему пакет с чипсами, и Скорпиус взял ровно одну.              — Мы вернёмся за ним.              — С нами он будет в безопасности. — В голосе Джинни игривость сочеталась с серьёзностью. — Авроры патрулируют окрестности, и мы сегодня занимаемся только тем, что снимаем стресс — как они захотят. — Она наклонилась ближе, когда они отошли на достаточное расстояние. — Ал то и дело возвращался к воспоминаниям о том, как вы с дядей Драко спасли их от плохих людей, и всю ночь плакал. Но ему стало лучше после разговора с Гарри, так что мы работаем над этим.              — И Скорпиус тоже. — Гермиона посмотрела на Драко. — Он не плакал, он вообще мало что делал, но ел так, будто умирал от голода, и спал целую вечность. Думаю, то, что они вместе, поможет.              — А ты? — Глаза Джинни тревожно прищурились. — Ты в порядке?              — Стремлюсь к этому, — честно ответила Гермиона. — Моё внимание было сосредоточено на Скорпиусе, но я должна была обдумать всё, чтобы помочь ему, так что я так и поступила. Мы… — Она скосила взгляд на Драко, который притворялся, что не подслушивает. — Думаю, нам понадобится ещё несколько часов.              Они подождали, пока Скорпиус устроится и расслабится, и только после этого ушли. Драко не просил Гермиону идти с ним, потому что у неё через несколько часов была своя встреча, но и не просил остаться. Ему нужна была её поддержка, и она это знала точно. Девушка понимала его молчание, и то, как он взял её за руку в нужный момент, значило не меньше, чем открытое приглашение от человека, который всё ещё учился просить.       Протягивать руку.       Из гостиной Гарри и Джинни они шагнули в камин и вышли в кабинет Драко. Но прежде чем он успел собраться для встречи с дядей, Гермиона остановила его. Она обняла его за талию и прижалась, заставив обоих сделать несколько глубоких вдохов. В его глазах было что-то дикое, смесь паники и спокойствия, и она не могла разгадать, что это, но выглядело это как беда.              — Тебе нужна только информация. И всё.              — Скорпиус и…              — Ты хочешь его наказать, я понимаю. Я тоже хочу. Но для этого не нужен пожар. Достаточно искры, и оно само разгорится. Они следят за тобой. Мы оба этого не заметили. Так что держи себя в руках. Закрой сознание, если надо, но выясни всё, что сможешь.              Драко отвёл взгляд.              — Тебе могут не понравиться мои методы.              — Ты удивишься, что мне может понравиться.              Их глаза встретились. Он глубоко вдохнул, медленно выдохнул, и его хватка ослабла.              — Хочешь, я провожу тебя в Аврорат на встречу?       — Да, я уверена, Перси ждёт меня там. Нехорошо, если меня будет допрашивать Гарри, поэтому он поручил это подчинённому. — Гермиона на секунду закрыла глаза. — У тебя есть ещё немного времени?              — Для чего?              — Думаю, нам просто нужно немного передохнуть. Ты выглядишь таким же усталым, как я себя чувствую.              Драко едва слышно хмыкнул.              — Я бы хотел несколько обычных дней…               Когда счастье не подвергается испытаниям и не ускользает.              Он не сказал этого прямо, но и не нужно было. Она знала.              Понимала.              — У нас будет больше таких дней, когда всё это закончится. — Гермиона поднялась на носочки и поцеловала его.              Она попыталась быстро отступить назад, но его рука на талии удержала её на месте. Ответный поцелуй Драко имел вкус облегчения и горького разочарования, истекающего кровью из его костей. Это освобождение оставило место для всего того, что он сдерживал, и это захлестнуло его. Она заполнила пустоту в каждой возникающей трещине, заключив его в свои объятия. Едва заметная дрожь его рук была единственным способом, которым Драко позволил себе выразить свои страхи.              Может, ночью он заговорит об этом. А может, и нет. В любом случае это не имело значения, потому что в тот момент она дала ему передышку, в которой он нуждался. Прежде чем он отступил и придержал дверь, пока они выходили.              

***

             Допрос Гермионы прошёл гладко.              Она сказала правду, опустив лишь подробности своих отношений с Драко и некоторые мелкие детали, о которых было удобнее промолчать. Но как только они остались наедине, Перси провёл её в кабинет Гарри для дальнейшего разговора.       Кабинет, как всегда, пребывал в беспорядке, и оба нахмурились, глядя на хаос на столе. Гермиона удивлялась, как Гарри вообще удаётся в таких условиях что-то делать.              — Ты кое-что умолчала, — сказал Перси, когда они устроились в кабинете. — Я всегда это чувствую.              — На самом деле да, кое-что. Я не уверена, кто читает отчёты авроров, поэтому не стала упоминать, что Пожиратели следят за Драко.              — Что?              — Да. — Гермиона глубоко выдохнула и сложила руки на груди. — Драко допрашивает своего дядю, чтобы выяснить, как. По какой-то причине Рабастан согласен разговаривать только с ним.              — Это может обернуться очень плохо.              — Может. — Гермиона потянулась и откинулась на спинку кресла. — Но я сказала ему сделать то, что нужно.              Дверь с размаху распахнулась, и вбежал Гарри.              — Малфой не пустил меня в комнату для допросов. — Он прищурился, не дождавшись реакции. — Он может…              — Может. — Гермиона пожала плечами. — Но не сделает.              — Мне стоит вернуться и выбить дверь.              — Не драматизируй. — Гермиона удержалась от смеха, глядя на Гарри. Его вид полностью подтверждал её слова. — Серьёзно. Если хочешь, можем подождать у двери вместе, но дай ему сделать всё по-своему. Ему важнее информация, чем месть. Доверься мне.              — Как ты… А, ясно. Похоже, вы оба всё уладили.              — Уладили. — Гермиона присоединилась к нему, пока он вёл её к выходу; Перси следовал чуть позади.              — Хорошо, потому что он был чёртовым ужасом. Мне приходилось посылать к нему Делорис по любому поводу, потому что я знал, что с ней он не будет вести себя как придурок. Она единственная, кто ему нравится во всём отделе.              — А я думала вы напарники.              — Да, но это не мешает ему делать то, из-за чего мне хочется его ударить… И не раз.              Перси усмехнулся и нажал кнопку вызова лифта.              — Примерно так я отношусь к своим братьям.              Гарри нахмурился.              — Малфой мне не брат.              Гермиона едва сдержала смешок, прикрыв рот рукой, что привлекло внимание обоих. Лицо её лучшего друга смягчилось, как только лифт тронулся.              — Я рад за вас, что вы счастливы, — произнёс Гарри.              Гермиона улыбнулась.              — Только не угрожай ему в духе: «Если ты её обидишь…»              Гарри громко рассмеялся.              — А ты думаешь, я этого не делал?              Она зажала переносицу пальцами.              — Я…              — Ты думаешь, мы этого не делали? — добавил Перси.              Гермиона посмотрела на него.              — И ты тоже?              — Конечно. Ты же наша семья.              Её раздражение улетучилось, уступив место тёплому пониманию, которое установилось между ними, и напоминанию о том, что она и так знала, но порой забывала. Семья часто приходит в обёртке дружбы. Разница невелика.              Оставшаяся часть пути и прогулка к закрытой двери допросной прошли в тишине.       Потом пролетел первый час.              На втором часу к ним присоединилась Пэнси, с бейджем посетителя и принесённой едой. Она потащила их в пустую комнату рядом, чтобы присесть и поесть.              На третьем часу тревога то появлялась, то исчезала. Это побудило Гермиону вернуться на свой пост и прислониться к стене рядом с закрытой дверью.              Когда Драко вышел с засученными рукавами, она поняла, что он добился своего.              — Он придёт за мной, — сквозь стену донёсся ледяной голос Рабастана.              Гермиона вздрогнула.              Драко остановился и бросил ему через плечо:              — Я на это рассчитываю.              Дверь захлопнулась за ним как раз в тот момент, когда к ним присоединились Гарри, Перси и Пэнси.              — Ну и? — Гарри жестом предложил ему начать.              Перси наложил на их разговор Муффлиато, чтобы сохранить приватность.              — Тебе будет приятно узнать, Поттер, что твой заключённый цел, — произнёс Драко.              На лице Гарри отразилось сомнение.              — Он не окклюмент, — сухо сказал Драко.              Это означало, что Драко либо напоил его Веритасерумом, либо покопался в мыслях своего дяди. Гермиона тайно надеялась на второе.              — Они следили за мной с тех пор, как на меня напали в Годриковой Впадине. Меня загнали в переулок там, и я… — Драко выдохнул. — Я не думал об этом, но, скорее всего, они взяли достаточно моей крови, чтобы наложить на меня что-то вроде следящих чар. Каждый раз, когда я применяю магию, они получают моё местоположение.              Гарри, казалось, размышлял над сказанным.              — Подобные чары должны действовать только за пределами охраняемых зон, а ты редко выходишь из дома, — заметил он.              Гермиона поморщилась. По большей части это было правдой, за исключением небольших выходов. Она мысленно перечислила места, куда они аппарировали и где гуляли: день со Скорпиусом в парке, пара свиданий, недавняя поездка в Аптеку. Он накладывал согревающие чары в парке. Именно так, вероятно, они вычислили их местонахождение.              — Appare Vestigium . — произнесла Гермиона и сложила руки на груди. — След на нём сообщает им приблизительное местоположение, верно? Они могли послать разведчика и использовать это заклинание, чтобы выделить его магический след в той области. Внутри охранных чар оно не работает, но может приблизить их достаточно, чтобы уловить закономерности.              — Верно, — кивнул Драко. — Мои перемещения долго никого не интересовали. — Он бросил на Гермиону выразительный взгляд. Из-за неё. Она была причиной. — С тех пор, как они потеряли Сивого, всё сводится к тебе.              — Ко мне?              — В этом есть смысл, просто подумай. Появление в городе через несколько дней после нашей поездки. Он разорвал тех маглов в лесу рядом с тем местом, где я нашёл тебя. Без Сивого их контроль над волками в лучшем случае шаткий. А волки им нужны, если они рассчитывают выжить. Недостаток численности они хотят компенсировать силой. До этого момента Сивый был их опорой, их устрашающим преимуществом, но теперь, когда он одичал…              — Нам нужно проверить количество волков Падмы. Сколько они теряют?              — Понятия не имею. — Драко покачал головой. — Похоже, их атака на больницу нанесла им больше вреда, чем пользы.              — Они пытались выманить Сивого, чтобы поймать и вылечить его, но у них ничего не вышло. Я уверен, что убийство всех нас было бы дополнительным бонусом, но, учитывая, что они использовали в основном несмертельные заклинания и проклятия, я полагаю, они просто тянули время, чтобы Сивый появился. И, конечно, он прибежал, когда волки позвали его.              — Уничтожение рунного камня и прибытие авроров положили конец этому плану.              — Мой запах. — Всё встало у неё в голове. — Он зациклен на нём, но также руководствуется инстинктами. В основном, на запах и вкус. — Гермиона нахмурилась, продолжая обдумывать проблему. — Его заманили в парк, но нападение на маглов в лесу произошло уже после того, как я очнулась. Появление в городе случилось через несколько дней после нашей прогулки со Скорпиусом. Все остальные места, где я была, были защищены.              — Мы будем держать авроров поблизости, — твёрдо сказал Гарри, выпрямляясь и глядя на Драко.              Её осенило ещё кое-что.              — Мои родители, — обратилась она к Драко. — Они приходили в ваш дом. Папа приезжал ко мне. Он…              — Сейчас, во время их спонтанной поездки в Ирландию, с ними находятся два аврора, — перебил Драко.              — Два аврора против разъярённого бешеного оборотня, — присвистнул Перси. — Мне такие шансы не нравятся.              Гарри нахмурился. Ему тоже не нравилось.              — Вы ещё где-то были? — спросила Пэнси.              Гермиона и Драко переглянулись.              — Поттер, — твёрдо сказал Драко, — отправь группу авроров в Аптеку в Косом переулке как можно скорее. Это последнее место, где мы были, и оно не защищено. Пока он помнит её запах, он может отследить его дальше, чем раньше. Грейнджер порезала руку там, и крови может быть достаточно, чтобы привлечь его внимание. Распространите поиски как минимум на километр во всех направлениях. И если он не появится, мы… Ну, давайте сначала попробуем так.              — Если мы правы, то он либо уже был в этом районе, либо будет там, — добавила Гермиона, хотя от этой мысли ей стало не по себе.              — Понял. — Гарри ушёл собирать группу.              — Есть новости от Тиберия или Министра? — спросил Драко у Перси.              — Нет, — ответил тот. — Они ведут себя тихо с тех пор, как Кормак сбежал из больницы.              — Думаешь, они знают, где он?              — Я уже не знаю, что думать. — Перси нахмурился. — Как идут ваши поиски, Малфой?              — Идут, но у нас появились недавние зацепки. МакЛаген не покидал город, его слишком часто видели, чтобы он мог уехать, хотя, должно быть, скрывается где-то под надёжной охраной. Я планировал заняться этим через неделю или около того, но моё терпение на исходе. — Драко коснулся значка, и тот засветился.       Не прошло и пяти минут, как из лифта сошла сотрудница группы — та, что слишком много улыбалась. Она подошла к ним.              — Сэр. — Её акцент был заметен, голос томный, походка подчёркнуто соблазнительная.              — У меня есть для тебя задание, Марго, — сказал Драко, поднося руку к подбородку и оценивающе глядя на неё. — Повседневная маггловская одежда, которая будет сочетаться. Сделай глаза и волосы тёмными. Смягчи скулы и линию подбородка. Хорошо. А теперь собери волосы назад.              Черты блондинки-метаморфомага моментально изменились у Гермионы на глазах, искажаясь и меняя форму в соответствии с просьбой Драко. Пэнси выглядела заинтригованной, а Перси слегка наклонил голову, нахмурив брови. На самом деле она…              Гермиона прищурилась.              — Почему она кажется бледной копией меня?              Марго тут же изменила тон кожи, чтобы совпасть. Не совсем точная копия, но они могли бы выглядеть как сёстры.              — У МакЛаггена свой вкус, — пробормотал Драко, затем вынул из кармана сложенную записку и протянул её ведьме. — Обойди последние пабы, где видели эту крысу. Вымани его, если придётся. Когда найдёшь, привлеки его внимание, игнорируй приставания, наложи на него метку отслеживания и передай ему эту записку.              — Это всё, сэр?              У Гермионы дёрнулся подбородок и от её тона, и от того, как она смотрела на Драко. Но она промолчала, особенно учитывая, что Драко никак не отреагировал, а ей самой не хотелось привлекать внимание к их отношениям.              — Да. Можешь идти.              Марго склонила голову и вышла тем же путём, каким пришла.              Любопытство Гермионы перевесило её раздражение.              — Что именно ты задумал?              — Разложил приманку.              Времени на дальнейшее обсуждение было мало. Перси и Пэнси ушли вместе, Гарри вернулся лишь для того, чтобы подтвердить, что одна группа направляется в Косой переулок, а другая уже патрулирует его район. Обговорив детали, они решили остаться в доме Гермионы. Драко не мог использовать магию за пределами охраняемых территорий… По крайней мере, до тех пор, пока всё не уляжется.              Следующей их остановкой стал дом Андромеды. Они рассказали сёстрам всё, что произошло, и встал выбор: Нарцисса могла либо остаться там на несколько недель, либо поехать с ними к Гермионе.              Она решила остаться.              Следующие несколько часов они провели в доме Малфоев, готовясь к тому, что им придется задержаться подольше, и советуя прислуге запереть все двери. Они трижды проверили все помещения и закрыли все камины, кроме одного, да и тот был с ограниченными связями.              Гермиона собрала больше одежды для Скорпиуса, проверила, как идут дела у Нарциссы и Андромеды, и впервые увидела спальню Драко, когда случайно застала его за сборами. Она села на его кровать и огляделась. Комната в нейтральных тонах казалась пустой.       Его сумка, должно быть, была снабжена расширяющими чарами, иначе от огромного количества одежды она бы лопнула по швам. Неизвестно, сколько всего он собрал. Всё те же оттенки, и было трудно отличить один предмет тёмной одежды от другого, так как в сумку помещалось чудовищное количество ткани.              Последнее, что сделал Драко перед уходом, — это уменьшил гостевую кровать, на которой они провели столько недель, и положил её в сумку. Простое объяснение — им была нужна кровать побольше. Но Гермиона знала правду.       Для него это была их кровать. Как и для неё тоже.              Вернувшись домой, они первым делом перенесли её кровать в гостевую комнату, над которой Пэнси ещё не начала работать. После Гермиона принялась развешивать вещи Скорпиуса и раскладывать его игрушки. Когда закончила, Драко уже ждал её в дверях.              — Всё распаковал? — Гермиона освободила половину шкафа и три ящика для его вещей. Вспомнив, сколько он привёз одежды, она поморщилась. Им, похоже, понадобится новая мебель. Или новый шкаф. А может, и то, и другое. Он ведь даже не разобрал свой собственный шкаф до конца.              — Да. Я также закончил распаковывать вещи из кабинета и устанавливать карту.              Теперь её спальня и кабинет были смесью их обоих. Разобраться с этим придётся позже.              — Нам стоит забрать Скорпиуса и…              — Я связывался с ними, дети все спят.              — Видимо, после сахарного безумия, — усмехнулась Гермиона. — Ну ладно. Тогда можем заняться кабинетом и… — Она уже собиралась пройти мимо Драко к следующему делу, но он обнял её за талию и прижал к себе.              — У нас есть время. — Он посмотрел на неё сверху вниз. — Мы одни.              Что-то в его тоне заставило её подойти ближе. Это было так же заманчиво, как и палец, скользнувший по пряжке её ремня.              Как оказалось, у них уже были планы на остаток дня.              

***

       5 Декабря, 2011              Дни проходили быстрее, чем ожидала Гермиона.              Несмотря на повышенную осторожность и строгие меры безопасности, жизнь постепенно вошла в привычный ритм. Все работали сообща, словно жили вместе не недели, а годы. Дни начинались с утренних привычек Драко — плавания, которое он маскировал под проверку своего пустого дома. К тому времени, как Гермиона просыпалась, он уже был в душе.              Включиться в этот распорядок оказалось легко. Драко всегда ждал.              Скорпиус выполнял утренние дела вместе с Гермионой. Они завтракали, иногда в компании Нарциссы и Андромеды, иногда без них, и вместе решали, чем займутся в течение дня. Вместе собирали ингредиенты для зелий, проверяли и прибирали запасы, трудились в оранжерее с Невиллом.              Гермиона даже начала заниматься йогой на ковриках, которые Сьюзен «случайно» оставляла. Несколько дней назад к ней присоединился и Скорпиус, который просто молча сидел с закрытыми глазами. Было трудно понять, медитирует ли он или просто дремлет, но это не имело значения. После таких занятий мальчик становился спокойнее и сосредоточеннее, особенно когда они занимались по учебникам, чтобы поддерживать его ум в тонусе.              К ним часто приходили гости по самым разным причинам. Дети заглядывали в гости; иногда Роджер звонил за советом по делу, а Тео заходил на чай или обед. Падма наведывалась каждый день. Особенно запомнился тот день, когда Чжоу принесла обед. Хотя девушка и держалась несколько отстранённо, она всё же улыбнулась Скорпиусу, когда тот принёс ей вилку из кухни, а позже, когда сорвал для неё цветок из оранжереи.              Во время встреч и совещаний Гермионы Скорпиус обычно дремал. Иногда она присоединялась к нему после дел, но чаще, проснувшись, мальчик сразу шёл к ней, уже готовый к прогулке. От свежего воздуха его щёки румянились, и для ребёнка, обожавшего солнце, даже холод был в радость. Ему нравилось бежать впереди Гермионы, но он всегда возвращался.              И его отец тоже.              Драко приходил в одно и то же время каждый день, если только заранее не знал, что задержится. В таких случаях он предупреждал их во время своего обычного дневного визита. Поскольку у Драко было немного безопасных мест для прогулок, а его кабинет напрямую связывали с Гермионой, они со Скорпиусом взяли за правило приглашать отца на обед. Как и было условлено, Драко оставался в пределах охраняемых территорий, а значит, работал за столом.              Он проводил утро и день на совещаниях с Гарри и их командами, планируя ответ на нападение в парке. Ежедневно обсуждали слежку за Сивым. Даже после уничтожения остатков Аптеки его пока не поймали. И хотя Драко не мог работать в полевых условиях, дел у него было по горло.              Но каждый день он непременно уделял несколько минут им.              Больше всего Гермионе нравилось наблюдать, как Скорпиус передаёт отцу огромную сумку с обедом. Иногда они оставались и присоединялись к нему, но обычно задерживались ровно настолько, чтобы мальчик взглянул на какую-нибудь толстую книгу и пролистал несколько страниц, пока взрослые разговаривали.              В основном они ужинали втроём, а дополнительные места за столом занимали сменяющиеся гости. Разные компании друзей приходили одна за другой в бесконечном цикле, и хотя общение было приятным, ужин втроём всегда оставался особенным событием.       Иногда Драко беседовал с ними или читал книги, а ещё часто занимался со Скорпиусом изучением языка жестов. Как только мальчик освоил базовый жест «Как ты?», он пустился во все тяжкие. Для Гермионы же жестовый язык стал способом тренировать ловкость рук, даже сквозь боль.              Когда Скорпиус засыпал, Гермиона неизменно отвлекала Драко от его занятий. Она развлекала его, спорила с ним, но лишь до тех пор, пока не наступало время успокоить их обоих.              Её сигнал всегда был действием.              Она садилась ему на колени и закрывала книгу, которую он читал, или захлопывала папки с документами.              Драко никогда не спорил и не просил ещё времени. Он либо вёл её наверх, либо следовал за ней, ставил чары, предупреждавшие их, если Скорпиус вставал с постели, а затем они предавались утехам в своё удовольствие.              Регулярно.              Полностью.              Сегодняшний день прошёл так же, как и многие другие.              Драко отвёл Скорпиуса к Андромеде, чтобы оставить партию зелий для Нарциссы и кольцо, которое наконец-то закончил настраивать, и впервые за несколько дней Гермиона осталась одна. Она читала книгу на диване, когда через камин появился Тео.              Девушка закрыла книгу и внимательно оглядела его.              — Ты идёшь куда-то?              — Да. На ужин.              — С Чжоу?              — Нет, она всё ещё не разговаривает со мной. — В его голосе звучало лишь лёгкое раздражение, словно он отложил этот вопрос до тех пор, пока не будет готов вернуться к нему. — Я ужинаю с советом директоров больницы, чтобы обсудить дела. После ужина мы рассмотрим инцидент со взломом Святого Мунго, будут представлены решения по восстановлению охранных чар. Также обсудим испытания вакцины.              — Звучит многообещающе. — Гермиона рискнула спросить. — Испытания вакцины?              — Да, — ответил Тео. — Мы воспользовались нападением на больницу, чтобы собрать как можно больше образцов яда. Команда Роджера создала многообещающую вакцину, поэтому я перестал заниматься антидотами и сосредоточился на её разработке.              Главная цель — чтобы никто больше не испытал таких симптомов.              — Мы с Перси решили, что сначала вакцину должны получить сотрудники Министерства, затем работники Святого Мунго. Потом будем расширять круг по мере появления новых партий препарата.              — Логично, — кивнула Гермиона. — Они больше всего подвержены риску.              — Мы также не собираемся делать никаких публичных объявлений, чтобы информация не попала в газеты.              Гермиона почти задала вопрос «почему?», но тут же догадалась сама. Новости распространяются самыми загадочными путями, а обнародование информации о вакцине могло дать Пожирателям Смерти повод изменить состав яда, и свести на нет все их усилия. Это было разумно, но оставался другой вопрос: как убедить всех принять зелье, не раскрывая сути происходящего?              Любопытство взяло верх.              — Как вы убедите сотрудников принять…              — А, это довольно хитроумно. Я подумал, что мы заставим всех подписать соглашение со сглазом, который сработает, только если они кому-то расскажут. Правда, тут возникают этические вопросы… Не уверен, что фурункулы на лбу — это подходящий вариант, но мы что-нибудь придумаем.               — Разумеется.              — Кроме того, у нас есть договорённость с Тиберием и Министерством, так что последствия должны быть достаточно серьёзными, чтобы обеспечить молчание. Возможно, стоит рассмотреть финансовые меры… Хм. В любом случае они решили, что первые одобренные партии должны получить старшие чиновники Министерства.              Как удобно.              — Сколько вы можете произвести? Сколько времени потребуется, чтобы представить вакцину общественности?              — Два месяца, — вздохнул Тео. — Я знаю. Постараюсь ускорить производство на сегодняшнем собрании. Это будет дороже, но так препарат быстрее дойдёт до людей. Ты уже подверглась воздействию яда и вакцина на тебя не подействует, а вот на Драко — да.              И на Скорпиуса тоже.              — Удачи.              — Мне не нужна удача. Я собираюсь сделать им предложения, от которых они не смогут отказаться. — Тео был загадочен, как всегда. — Кстати, я проверил кинжал, который принесла мне Сьюзен. Использование столь распространённого яда плюс подтверждение смерти Мастера Зелий от руки Рабастана заставляют меня думать, что либо их запасы невелики, либо они берегут то, что у них осталось.              — Последний бой?              — Похоже на то.              — Я сообщу Гарри и Драко.              — Как проходит твой медицинский отпуск? — Взгляд Тео упал на маленькие перчатки, оставленные Скорпиусом. — И другие перемены?              — Конечно, нужно привыкнуть. — Гермиона скрестила ноги. — Я уверена, что у нас будут проблемы, но пока переход проходит легко.              — А Скорпиус? Он здесь выглядит счастливым.              — Он снова стал спать всю ночь после инцидента на детской площадке. — Гермиона посмотрела на него. — А ты как? Я хотела вернуться к твоему разговору о Чжоу.              — Ты вмешиваешься?              — Думаю, это справедливо.              — Я спросил её, можем ли мы начать всё сначала как друзья, и ей нужно время, чтобы обдумать это.              — Какие у тебя намерения? Друзья или…              — Мне нужно немного отстраниться от всего, чтобы разобраться в себе. Она мне небезразлична. Она… — Тео отвёл взгляд. — То, что у нас было, было нездоровым, и я не могу сосредоточиться на чём-то новом, пока не стану лучше.              Гермиона кивнула.              — А что, если она уйдёт раньше?              — Тогда она двигается дальше. У неё есть право делать то, что делает её счастливой.              — А ты? Что будешь делать?              — То же самое, но только когда буду готов.              Тео ушёл как раз перед тем, как Драко вернулся с засыпающим Скорпиусом на руках. До обычного времени отхода мальчика ко сну оставался ещё час, но день выдался насыщенным. Они сняли с него обувь и куртку, затем укрыли одеялом. Драко включил проектор, они настроили чары, и вскоре остались вдвоём в кабинете Гермионы.              — Моя мама была разочарована, что тебя не было, — произнёс Драко.              Бровь Гермионы приподнялась.              — Кажется, она хочет втянуть меня в очередной разговор, как будто предыдущего было недостаточно, — заметила она.              Драко взял в руки то, на что, как она успела заметить, он время от времени поглядывал.       На чертёж.       Затем он взял её за руку и повёл в оранжерею.              Гермиона быстро поняла, что, помимо её зельеварни, это было его любимое место в доме. Он провёл здесь всего несколько недель, но уже нередко предпочитал оранжерею своему кабинету.       Они устроились на диване. Девушка подобрала под себя ноги и прислонилась к Драко, когда тот откинулся на спинку. Он надел очки и развернул чертёж              Гермиона молчала до тех пор, пока больше не могла выносить эту тишину.              — О чём ты думаешь?              Один вопрос перерос в совместное внесение изменений и создание общего пространства. В итоге они договорились оставить кабинет для них обоих, а комнаты наверху оставить без изменений.       Драко понравилась идея пристройки, но он не думал, что его мать будет использовать её так, как задумала Гермиона. Простым заклинанием девушка переместила линии на чертеже, и комната превратилась в читальный зал с тремя стенами, уставленными книжными полками, и уютным местом для отдыха.       Она задумалась о бассейне, от которого Драко приходилось отказываться, и прикинула, нельзя ли освободить место для него. Он выглядел взволнованным, но самое неожиданное изменение предложила не она. Драко выдвинул идею поднять потолок оранжереи и обустроить второй этаж.              Когда они закончили мечтать, было уже поздно. И реальность вернулась.              Гермиона почти забыла сказать ему кое-что важное.              — Мои родители вернулись, и я пригласила их на ужин завтра.              Драко выглядел удивлённым, но ничего не сказал.              — Мне нужно поговорить с ними обо всём, — продолжила Гермиона. — Я хочу оградить их от всего этого и обеспечить их безопасность. Скорее всего, это означает, что им придётся уехать. Я отказываюсь использовать магию, поэтому единственный способ убедить их — это поговорить.              — Завтра? — уточнил Драко.              — Да. Ты занят?              — Перси хотел обсудить кое-что, но я отменю встречу.              — Тебе не обязательно, я могу…              — Я отменю, — повторил Драко.              Несколько мгновений Гермиона смотрела на него, всё отчётливее осознавая силу его характера, и любила его ещё больше за это. За всё. Она наклонилась, взяла его руку в свою и поцеловала костяшки пальцев.              А затем его губы.              

***

       6 Декабря, 2011       Чтобы выполнить задание, которое Гермиона обычно делала в одиночку, потребовалась целая команда.              Андромеда проследила, чтобы в доме царил идеальный порядок. Луна четырежды проверила, нет ли в доме мозгошмыгов. Сьюзен и Чжоу накрыли стол на пятерых. По совету свекрови Дафна приготовила овощной пирог в горшочке на случай, если Скорпиус придёт в гости и захочет что-то выбрать. Джинни тем временем занялась пастушьим пирогом для остальных. Падма и Парвати принесли на десерт баат-кейк из местной пекарни.              А Пэнси ясно дала понять, что пришла сюда лишь по двум причинам. Ради моральной поддержки. И, разумеется, ради выпивки.              — Я не собираюсь пить шоты за ужином с моими родителями, — фыркнула Гермиона.              — Если подумать, идея не самая плохая, — пожала плечами Пэнси. — Это могло бы разрядить обстановку.              — Или… — Дафна ухмыльнулась. — Коктейли вместо шотов?              — Никакого алкоголя.              — Скукотища, — надулась Пэнси всего на миг, а затем призвала бутылку вина, которую принесла с собой, и ловко открыла пробку заклинанием. — Тогда я выпью за твою удачу. Как и подобает настоящей подруге.              — В этом вообще нет смысла, — мягко заметила Чжоу; её голос едва пробивался сквозь гомон шумной кухни. Она и Сьюзен только что вернулись из оранжереи и присоединились к Пэнси у барной стойки.              — Ещё как есть, — возразила Пэнси и начала протягивать бутылку Сьюзен, которая сидела ближе всех, но вдруг отдёрнула руку. — Стоп, твои губы касались Уизли.              — Как и твои, — спокойно ответила Сьюзен.              Пэнси на мгновение замерла, открыла рот, потом закрыла и всё-таки протянула бутылку.              — Ладно, принято.              Сьюзен с усмешкой сделала глоток.              — И как у вас дела? — спросила Джинни. Когда Пэнси замялась, её взгляд стал более пристальным. — Я доверяю Сьюзен своё психическое здоровье больше, чем тебе. Она его не искалечит.              — Тут особо нечего рассказывать, — пожала плечами Сьюзен. — Я не морочу ему голову, но двигаюсь медленно, ради нас обоих. Я не «запасной вариант». Я знаю, чего он хочет. Но я также знаю, чего хочу я, что мне нужно от него и что он должен требовать от меня. Возможно, однажды мы придём к этому.              Все уставились на неё. Чжоу тихо присвистнула.              — Это было…              — Я не настолько независима, как Гермиона, и не вовлечена в бурный роман с овдовевшим мужчиной, у которого есть ребёнок и целый список проблем длиной с его рост. Я также не оправляюсь от травмы, полученной в неудачном браке. Я не знаю, какая у тебя там травма, Чжоу, но я не вышла замуж за свою первую любовь и не бросила всю свою семью ради счастья, как ты, Дафна. — Сьюзен отпила из бутылки и на мгновение задумалась, прежде чем продолжить. — Я просто… сама по себе. Возможно, я скучная. Но, кроме кучи мёртвых родственников, у меня всё просто. У меня есть базовые желания и потребности, и… не всё должно быть громким и драматичным.              — В этом нет ничего плохого, — улыбнулась Джинни. — Моего брата кружило в водовороте событий, но в последние несколько недель он пытается разобраться во всём спокойно.              Сьюзен задумалась.              — Он учится. — Вдруг её внимание переключилось на Гермиону. — А ты как справляешься, живя с Драко и Скорпиусом?              — Всё хорошо. После нападения на детской площадке ему пришлось перестроиться, но сейчас он чувствует себя лучше. Когда он хочет поговорить — мы слушаем. Когда снятся кошмары — приходит к нам, но их уже гораздо меньше. — И, если уж на то пошло, Скорпиус был воплощением стойкости. — Сегодня он немного грустил, поэтому Драко пришёл домой на обед, и они пошли гулять. Он заснул прямо перед вашим приходом.              Пэнси и Дафна замерли.              — Драко сделал что?              — Что? Сейчас они со Скорпиусом, наверное, как никогда близки, — рассмеялась Гермиона, глядя на их ошарашенные лица. — Я даже не звала его. Не знаю, как… Ох.              Блокнот.              Скорпиус написал, и Драко пришёл. В груди Гермионы расцвело тепло при мысли о том, что отец и сын используют её подарок как способ для общения, которое они только-только наладили. Она ясно представила: каракули Драко под неровными буквами Скорпиуса на одинаковых страницах, в двух разных местах. Это было…              Пэнси схватила ложку и стукнула ею по столу, словно молотком.              — Со Скорпиусом всё замечательно, это радует, но главный вопрос: как вы с Драко?              — Я тоже хочу знать. — Парвати вскочила на свободный участок столешницы, готовая слушать историю.              Рядом Падма лишь покачала головой и засмеялась.              — Если сама не скажешь, я скажу. — Пэнси окинула Гермиону внимательным взглядом. — Ты выглядишь…              — Расслабленной, — вставила Сьюзен.              — Помолодевшей, — ухмыльнулась Джинни.              — Спокойной, — с одобрением сказала Чжоу.              — Счастливой, — добавила Падма, садясь рядом с Чжоу.              — Никто не скажет это прямо? — Парвати оглядела всех. — Ладно. Ты выглядишь так, будто тебя хорошенько оттрахали. Молодец, подруга.              Все разразились смехом.              — Ну… — Гермиона лишь пожала плечами и хитро улыбнулась.              — Регулярный секс тебе к лицу. — Сьюзен снова пригубила вино. — Малфой на нашей последней встрече не отпустил ни одной колкости, а к тебе является словно по расписанию.              Гермиона закатила глаза.              — Он волнуется, когда я беру на себя слишком много.              К её раздражению… и в то же время к её тайному восторгу.              Драко испытывал её каждый день. В каком-то смысле Сьюзен оказалась права. Ее боль была по крайней мере частично психосоматической, и она почти полностью ушла под воздействием адреналина. Но полного восстановления ещё не наступило, из-за чего ей пришлось всерьёз заняться лечением повреждённого нерва. Нужно время.              Драко регулярно давал ей разные предметы, заставляя брать их именно правой рукой, а не левой. Она медленно, но верно выполняла упражнения, которые Сьюзен назначала ей каждый день.              И если некоторые задачи приводили к неожиданным результатам, когда Драко грубо дышал ей в лицо, пока она водила рукой вверх-вниз по его члену… что ж, это оказалось полезно не только для её выздоровления.              — Я бы… ну, это более по-домашнему, чем я ожидала, — надула губы Парвати. — А я-то решила, что вы просто наслаждаетесь друг другом до потери пульса.              — Не то чтобы нет, — усмехнулась Гермиона, — но у нас есть и другие заботы. Мы сосредоточены на том, чтобы Скорпиусу было комфортно и чтобы он ко всему привык. Сейчас выбираем школу. Кстати, Джинни, ты…              — Да, думаю, мы можем съездить, — подхватила Джинни. — Школа защищена чарами, охрана допускается, у них и своя команда есть. К тому же учёба начнётся только после дня рождения Скорпиуса…              — Минутку! — Парвати замахала руками. — Я-то думала, разговор будет жарким, что ты выложишь все секреты Малфоя из спальни, а тут всё такое домашнее, тёплое и… — Её глаза загорелись, словно она что-то поняла. — Постойте-ка. Забираю свои слова назад. Это и есть горячо. Драко Малфой — это папочка, с которым я бы…              Вся комната разразилась возмущёнными возгласами, а Парвати расхохоталась.              — Ну что ж… — Дафна сложила руки, когда смех улёгся. — У меня новости! Мы с Дином думаем о втором ребёнке.       Когда все начали громко спрашивать, не беременна ли она уже, Дафна покраснела и покачала головой:       — Нет, я только недавно влезла в джинсы, которые носила до беременности. Мы ждём, пока Халии исполнится год. Может, к тому времени мы с Блейзом закончим планы по расширению бизнеса и сможем поискать дом побольше.              — Ах! — засияла Джинни. — Сразу предупреждаю, двое детей — это работа на троих. А если будет больше, нагрузка растёт в геометрической прогрессии.              Все рассмеялись, и тут вбежала взволнованная Луна.              — Я нашла мозгошмыгов! — сказала она так, будто конец света был близок. — Быстро, все думайте только о хорошем!              С этого момента встреча превратилась в полный хаос, и Гермиона впервые за день расслабилась, не зацикливаясь на предстоящем. Быть рядом с подругами, готовить вместе, и то, что Пэнси потащила её наверх, пока Дафна помогала Скорпиусу одеваться, сделали своё дело, заставив забыть о нервах.              К тому времени, когда Гермиона спустилась вниз, одетая и готовая к встрече, Пэнси уже давно ушла. Быстрый взгляд по сторонам показал, что все остальные тоже разошлись.       Кроме Драко и Скорпиуса.       Драко был в серых брюках и чёрной рубашке без галстука. Он завязывал Скорпиусу бабочку. Мальчик пытался посмотреть, но Драко аккуратно приподнял ему подбородок.       Гермиона облокотилась на перила.              — Всё в порядке?              Оба повернули головы одновременно. Скорпиус улыбнулся, продемонстрировав все ямочки на щеках, а Драко очень выразительно оглядел её с ног до головы. Теперь Гермиона понимала. Это значило, что платье ему понравилось настолько, что он хотел увидеть её и без него.              — Всё под контролем, — закончил Драко. — Они скоро будут здесь. Два аврора едут вместе с ними. Двое летят под дезиллюминационными чарами.              Разумеется, с сопровождением. Опасность всё ещё была слишком реальна.       Минут через двадцать раздался стук в дверь. Скорпиус опередил их обоих, но ждал, пока Гермиона сама откроет.              На пороге её встретил отец, с улыбкой и крепкими объятиями. Лишь отстранившись, она поймала взгляд матери. Та тоже посмотрела на мужа, который в этот момент махал Скорпиусу. Но, несмотря на весь свой недавний восторг, мальчик держался рядом с ней.              — Мама.              — Гермиона.              Надежды на хороший вечер были невелики, и начало уже оставляло желать лучшего.              — Заходите. Вы оба. — Она отошла в сторону.              В комнату вошла мать, снимая пиджак, чтобы повесить его на вешалку. Следом за ней вошёл отец, и Гермиона заметила у него за спиной коробку.              — Что это?              — А, это ранний рождественский подарок для Скорпиуса.              Когда Гермиона опустила взгляд, то ожидала увидеть, что Скорпиус разглядывает подарок, но его большие голубые глаза были прикованы к её матери. Та, в свою очередь, смотрела на него так, будто удивилась его появлению.              — Извини, это Скорпиус. — Гермиона положила руку ему на макушку. — Скорпиус, это моя мама.              Как всегда вежливый, он помахал рукой, но не протянул её для рукопожатия.              — Твой отец сказал мне, что…              — А! — просиял её папа. — Мистер Малфой, рад снова вас видеть.              Гермиона даже не заметила, что он стоял у неё за спиной.              — Мистер Грейнджер. — Драко встал рядом с ней и пожал руку её отцу, прежде чем вежливо поздороваться с её матерью. — Миссис Грейнджер.              Мать выглядела ещё более озадаченной.              Они провели для гостей небольшую экскурсию по дому и в итоге оказались в оранжерее. Гермиона пару раз замечала, как мама молча оглядывалась. По её бесстрастному лицу было ещё сложнее понять, что она чувствует, чем по лицу Драко, но глаза матери расширились, когда она вошла в оранжерею.              Ужин прошёл тихо, с вкраплениями вежливых разговоров. Гермиона почти не вмешивалась, лишь время от времени улыбалась, когда Скорпиус косился на неё с тревогой или когда Драко подталкивал её ногой под столом. Её внимание было приковано к матери, которая наблюдала за каждым взаимодействием так же пристально, как и сама Гермиона, с любопытством и лёгким осуждением.       Или не таким уж и лёгким.              Она буквально слышала все невысказанные вопросы. Отец, как всегда, был сдержан и немногословен, но выучил несколько жестов и с удовольствием показал их Скорпиусу, который сиял от радости. Потом он и Драко увлеклись разговором о футболе, который длился так долго, что и Гермиона, и её мать переглянулись в недоумении.              — Я думал, вы предпочитаете более пафосные виды спорта, такие как гольф или поло, — сказал её отец. Слово «поло» прозвучало у него почти как ругательство, и он рассмеялся. — Никогда бы не подумал, что вы фанат «Арсенала».              Гермиона прикрыла улыбку бокалом.              — Я играл и в то, и в другое, — ответил Драко. — Но я не фанат «Арсенала».              Она замерла, осознав скрытый смысл его слов.              Драко Малфой старался наладить отношения с её отцом.              Это продолжилось и после ужина, когда они переместились в гостиную, чтобы Скорпиус открыл подарок от её папы. Коробка оказалась набита яркими красками, кистями всех форм и размеров и деревянной палитрой — всё это мальчик разглядывал с восхищением.              Их обмен «спасибо» и «пожалуйста» выглядел почти комично. Отец позабыл нужный жест, а Скорпиус гордо показал ему. После этого мужчина придвинул к нему мольберт, который Гермиона оставила в углу специально для него. Когда Скорпиус сбегал за чистым холстом и вернулся, в глазах её отца появилась мягкость, говорившая о том, как сильно он проникся к мальчику.              Они поставили холст, но не стали сразу рисовать. Нет, сперва они просто смешивали краски.              Какое-то время она с Драко и её матерью молча наблюдали за этим из кухни. Единственным звуком был голос её отца, объяснявший пятилетнему ребёнку основы цветовой теории. Скорпиус слушал очень внимательно.              Драко заварил имбирный чай, Гермиона занялась посудой, а её мать то смотрела на сцену в гостиной, то на них. Она не произнесла ни слова, пока Драко не поставил перед ней чашку чая.              — Мой муж сильно привязался к вашему сыну. — Последовала пауза. — Как и моя дочь.              Гермиона застыла. Драко благоразумно промолчал.              — Вы двое… — Её мать сделала неопределённый жест между ними. — Встречаетесь?              — Да, — без колебаний ответил Драко. — Хотя я предпочитаю слово «ухаживания».              — Звучит довольно старомодно. — Гермиона не могла винить мать за такую реакцию, поскольку сама она когда-то думала так же. — Почему ухаживать, а не встречаться?              — Разница в намерениях. — Драко налил её матери ромашково-лавандовый чай и подал чашку. — Свидания могут привести к разным исходам, а ухаживания — только к одному.              Гермиона едва не подавилась, а её мать закашлялась на первом глотке. Обе уставились на него.              — Довольно сильное заявление для столь короткого срока.              — Именно так. — Драко чуть склонил голову. — Прошу прощения. Оставлю вас поговорить.              Он ободряюще сжал руку Гермионы и ушёл в гостиную со своей чашкой. Скорпиус улыбнулся отцу, прежде чем смешать красную и синюю краску, чтобы получить фиолетовый. Драко наблюдал, как они воплощают на холсте это великолепие. И когда отец включил приёмник и нашёл нужную станцию с инструментальной музыкой, Драко не возражал.       Оставшись наедине с матерью, Гермиона взяла чашку и пригласила её присоединиться к ней в оранжерее. Они пили чай молча, а мать смотрела сквозь стеклянный потолок на звёздное небо.              — Как вам дорога сюда? — Это было единственное, что пришло Гермионе в голову, чтобы начать разговор.              — Долгая. — Мать сделала глоток. — Здесь очень тихо. Я предпочитаю город.              — Я знаю.              — И всё же ты живёшь так далеко, заставляя отца ехать три часа.              — Я его не заставляла. Он сам захотел. — Гермиона подумала о том, насколько счастливым он выглядел сегодня. — Не уверена, действительно ли ему здесь нравится или он просто уважает то, как сильно мне это место по душе.              — Твоему отцу, похоже, нравится твоя маленькая семья.              — Правда? — Гермиона улыбнулась, прекрасно понимая, по какой тонкой грани идёт. — А тебе?              — Думаю, Скорпиус очень милый мальчик. Но его отец довольно… напряжённый. Я пока не уверена, что думать о нём. С ним труднее разговаривать, чем с Роном. — Её мать поморщилась, увидев невозмутимый взгляд Гермионы. — Извини.              — Я не сравниваю несравнимое. Они разные люди.              — Твой отец говорит, что он недавно овдовел, но говорит он так, словно уверен в тебе. — И она была права. Гермиона тоже поначалу удивилась, но потом напомнила себе, что это и есть настоящий Драко. — Просто всё это кажется слишком внезапным. Тебе стоит быть осторожной. Его семья, может, и изменилась, но ты ввязываешься во что-то гораздо большее, чем понимаешь. Отчасти мне кажется, что это твоя реакция на…              — Возможно, для вас это и выглядит поспешным, — перебила её Гермиона. — В каком-то смысле так оно и есть для меня самой, но я боролась с этим изо всех сил ещё до того, как поняла, что именно происходит. — Она опустила взгляд на руки и сухо усмехнулась. — Я проиграла. Или, правильнее сказать, отпустила и позволила неизбежному случиться.              — Веришь или нет, но я уважаю твоё решение, однако…              — Драко такой, какой он есть. Ему не за что извиняться. — И Гермиона никогда не заставила бы его это делать. — Но вот чем он не является, так это поспешным решением. Я мучилась из-за него, слишком много думала, довела себя до грани безумия, прежде чем приняла его. Каким-то образом мы оказались здесь и просто пытаемся поступать правильно. Я… счастлива.              Мать ничего не сказала, пока не допила чай.              — В последний раз, когда мы с тобой говорили…              — Наш последний разговор — это не лучший пример, на который можно ссылаться. — Резкость в голосе Гермионы не ускользнула от её матери.              — Думала, мы не будем ворошить старое.              — Старые проблемы подразумевают, что мы их решили, но они снова всплывают.              Мать Гермионы вздохнула с раздражением.              — Твой отец заставил меня пообещать, что я не буду с тобой сегодня спорить.              — Тогда, возможно, и не стоит. Давай просто поговорим.              — Хорошо. — Она поставила пустую чашку на стол. — Я поняла за месяцы ссор с твоим отцом, что злилась на тебя дольше, чем готова была признать.              — Я знаю.              — И я наказывала тебя за это.              — Я знаю.              Никто не наказывал себя сильнее, чем Гермиона. Но теперь с этим было покончено.       Так и должно было быть.              — Думаю, то, что с тобой случилось, помогло мне понять, почему ты сделала то, что сделала. Но это не избавило меня от боли. — Голос матери смягчился, взгляд опустился. — Я пытаюсь, но не знаю как. Ты ведь не нуждаешься в нас. Уже давно не нуждаешься. — Эти слова жгли так же, как и тогда, в машине, когда их произнёс отец. — Но больше всего меня ранит то, что ты спрятала нас в Австралии и забыла о нас.              — Я не забывала о вас. Ни на миг.              День и ночь они жили в её мыслях, были рядом в её снах и давали надежду, когда у неё не оставалось сил.              — А вот я забыла. — Голос матери стал едва слышным шёпотом. — Мать не должна забывать о своём…              — Мам…              — Я стараюсь. Признаю, я совершала ошибки, но чем больше я тянусь к тебе, чем сильнее пытаюсь помочь, тем больше ты сопротивляешься. Я говорила серьёзно. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Но выходит, что твоё счастье уводит тебя от нас.              — Это твоя точка зрения. Но если уж на то пошло, твоя переменчивость по отношению ко мне все эти годы сама по себе отдалила меня, пусть и бессознательно. — Гермиона вздохнула. — Я не приглашала тебя сюда, чтобы спорить, и не приглашала, чтобы извиняться.              — Тогда зачем ты нас сюда пригласила?              — По нескольким причинам. — Гермиона провела рукой по волосам. — Я знаю, что нам нужно обсудить наши проблемы. В какой-то момент я думала, что, может быть, сегодня мы сможем помириться. Но теперь, когда ты здесь, когда ты говоришь… я понимаю, что сама не уверена, готова ли к этому.              — Имело бы значение, если бы я сказала, что сожалею о том, что говорила?              — Конечно. И я тоже сожалею, но…              Но это не означало, что она обязана восстанавливать каждый мост. Каждую трещину.              И она вспомнила Асторию. Может, та была права, говоря, что не все части жизни должны быть в гармонии. Сам по себе покой уже был исцелением.       Исцелением, которого Гермиона даже не замечала.              Но как долго остаётся шрам после того, как зажила рана? Иногда — очень долго. И даже когда раны заживают, шрам всё равно остаётся. Новая кожа никогда не срастается идеально.       Может, это и не самое худшее. Просто то, с чем придётся жить и чему придётся научиться. Измениться так же, как изменили её война, приступ, близкая смерть и весь процесс открытия сердца — всё это сделало её той, кто она есть сейчас.       Мысли Гермионы прервал отец, заглянувший в оранжерею.              — Скорпиус надел наушники, — уголки его губ чуть приподнялись. — Он будет рисовать, пока мы разговариваем.              Они перенесли мальчика, его мольберт и разговор в оранжерею. Музыка, что играла, Скорпиусу нравилась, но он всё же время от времени выглядывал из-за холста, чтобы убедиться, что все рядом. И каждый раз Гермиона кивала ему в ответ.       Драко был полон решимости.              — У нас возникла ситуация, которая может повлиять на вашу безопасность.              Он передал слово ей, и Гермиона рассказала о том, как Сивый шёл по её следу, а Пожиратели Смерти выслеживали Драко. Когда она поведала им о нападении на детской площадке, её родители побледнели — даже после того, как она объяснила все дополнительные меры безопасности.              — Мы… мы в опасности? — Отец выглядел встревоженным. — Я думал, что сопровождение — это перебор, но теперь я сомневаюсь, что этого достаточно.              — На данный момент я не считаю, что вы являетесь его целью, — ответил Драко. — Но мы считаем, что лучше снизить все риски.              — Мы… — Мать сложила руки на коленях. — Нам снова сотрут память?              — Нет, — покачала головой Гермиона. — Конечно, нет.              — Мы замаскируем вас с помощью магии, чтобы вы оба стали неузнаваемыми, — подхватил её мысль Драко. — Проблема в том, что, оставаясь в Лондоне, мы не знаем, как долго за мной следили и известно ли кому-то, где находится ваш дом. Там сейчас дежурят авроры, но для полной безопасности, возможно, будет лучше, если вы уедете хотя бы до начала года. Мы проводим рейды, которые могут вызвать ответные удары, и мы не хотим, чтобы вы оказались целью.              — Хорошо. — Отец переглянулся с матерью. — Но ведь нам не придётся снова возвращаться в Австралию?              — Конечно, нет, — сказал Драко. — Вы можете отправиться куда захотите, и я обеспечу всё необходимое, чтобы вам было комфортно, пока угроза не исчезнет.              Гермиона повернулась к нему. Этого в плане не было. Но он поймал её взгляд и едва заметно кивнул, прежде чем снова сосредоточиться на её родителях.              — Решение будет за вами, — добавил Драко.              Все знали, что раньше Гермиона им выбора не давала.              Вооружившись согревающими чарами, её родители вышли на мороз, чтобы взвесить варианты. За то время, пока Скорпиус закончил рисовать картину, поиграл с цыплятами и уснул на диване, посасывая палец, Гермиона наблюдала за ними сквозь стекло. Она так переживала, что они откажутся, что едва смогла сдержать облегчение, когда родители вернулись в оранжерею.              — Мы согласны. — Отец улыбнулся мягко. — Но ты должна поддерживать с нами связь. Купи мобильный и держи нас в курсе событий.              — Не оставляй нас в неведении. — Мама сделала короткий вдох и добавила: — Пожалуйста.              Гермиона встретилась взглядом с матерью. Инстинктивно ей захотелось потянуться к ней, как всегда, но она удержала руки при себе. Девушка уже тихо решила, что не все берега должны соединяться мостами. Может быть, однажды они построят его, а может, и нет. Но сейчас пропасть между ними скорее помогала, чем мешала.              — Говорят, на Фиджи в это время года очень красиво. — Отец подтолкнул маму локтем, и та улыбнулась ему в ответ.              — Я всё устрою, — сказал Драко. Его глаза чуть сузились, когда он заметил выражение лица Гермионы, но она сжала его руку, которую держала с того момента, как родители вышли поговорить. Когда он открыл рот, чтобы что-то сказать, его прервал внезапный звук.              Её камин вспыхнул. А сразу за этим в дверь оранжереи постучали.              Появился Перси.              Спокойно, без лишней суеты, он поприветствовал всех присутствующих в комнате. Родители Гермионы знали его по многим праздничным ужинам, ещё в те времена, когда она встречалась с Роном.              — Простите за вторжение, но мне нужно, чтобы вы оба пошли со мной, — произнёс он.              — Что такое? — спросил Драко, и уже поднялся на ноги.              — В моём кабинете сидит ваша крыса. — Голос Перси звучал в равной степени озадаченно и недоверчиво. — Он ждёт вас обоих.              У Гермионы перехватило дыхание.              — Чего он хочет?              — Неприкосновенности.              

~~~~

Чем больше потеешь в мирное время, тем меньше крови проливаешь на войне.

— Норман Шварцкопф

~~~~