Мера Человека/Measure Of A Man

5 Декабря, 2011       Кормак МакЛагген вляпался по-крупному.              И всё же, когда Драко и Гермиона вошли в кабинет Перси, Кормак сидел в его кресле — гордый и высокомерный, как всегда. Скользкая ухмылка тронула уголки его губ, когда он увидел Гермиону, несмотря на связанные запястья и палочку Паркинсон у своего горла. Когда он откровенно скользнул взглядом по её ногам, Гермиона всерьёз подумывала дать Пэнси разрешение использовать любое заклинание, которое вертелось у неё на языке.              К счастью для Кормака, Гермиона знала, что искусство войны далеко не так эффективно, как искусство дипломатии. Она его проигнорировала.       А вот Драко — нет.              Стоило ему кивнуть, как кончик палочки Пэнси засветился, и путы затянулись до тех пор, пока выражение лица Кормака не превратилось в страдальческую гримасу. Когда Паркинсон снова их ослабила, он уже скрипел зубами и тяжело дышал.              — Зачем ты… — начал он.              — Напоминание. — Лицо Драко было лишено эмоций.              — У нас их много, — радостно улыбнулась Пэнси.              Гермиона метнула на неё взгляд, потом сердитый на Драко. Но его бесстыдный вид и отсутствие возражений со стороны Перси напомнили ей важный урок, что дипломатия не означает жертвовать уважением ради сохранения мира. Так что ладно.              Не обращая на это внимания, она решила спросить:              — Куда мы его поведём?              — Камин соединяет с этим местом. Гарри ждёт нас в комнате для совещаний. Сколько времени у вас обоих?              — Скорпиус дома с родителями Грейнджер. Время есть.              Они собирались остаться на ночь. Когда уходили, Зиппи готовил гостевую комнату, а Скорпиус уже был в пижаме, почти засыпал с пальцем во рту, пока отец Гермионы читал ему вслух, а мать наблюдала за этой сценой.              — Ведите, — кивнул Перси.              Гермиона бывала в комнате для совещаний библиотеки не раз, но, войдя, увидела кое-что новое. Столик, на который Гарри закинул ноги, превратился в широкий стол на шесть человек. Магическое преображение так его напугало, что он выругался, свалившись со стула и исчезнув из виду. По одну сторону стола появились ещё четыре стула, а по другую — один.              — Всё в порядке, Гарри? — спросила Гермиона, когда комната перестала меняться.              — Чёрт… Ауч. Да, в порядке. Наверное.              — Можно было просто сказать комнате, сколько будет человек, — с лёгким весельем заметил Перси, помогая Гарри подняться.              — Откуда мне было знать?              Пэнси расхохоталась, за что получила неприличный жест от Гарри, занявшего центральный стул. Драко сдержал смех кашлем и злобно посмотрел на Кормака, который был слишком занят изучением комнаты, чтобы это заметить.              — Где я?              — Не твоё дело. — Драко буквально затолкал высокого мужчину в кресло.              Тот бросил недовольный взгляд.              — Тебе не обязательно оставаться, — сказал Перси Пэнси вполголоса, но Гермиона всё же услышала.              — Я подожду, — подмигнула она ему и вышла.              Драко пододвинул Гермионе стул рядом с Гарри и сел сам. Но вместо того, чтобы задать вопрос, который Гермиона жаждала услышать, откинулся на спинку стула и позволил Перси заняться делом.              — Неприкосновенность даётся не просто так. Её нужно заслужить. — Перси призвал пергамент и перо, произнёс заклинание, чтобы записать каждое слово, сложил руки и откинулся снова на спинку стула. — Если мы удовлетворим эту просьбу, нам потребуется нечто большее, нежели твоё присутствие.              — Назовите цену.              — Правду. Всю. Но начнём с того, что тебе известно о делах твоего дяди.              — Всё. — Голос Кормака прозвучал холодно и злобно. — Если неприкосновенность на кону, то мне нечего скрывать.              И он начал говорить.              И что-то вспыхнуло внутри Гермионы.              Огонь.              Кормак в мельчайших подробностях рассказал о деловых операциях своего дяди. Тот сколотил целое состояние за много лет до начала войн через тихое мошенничество в маггловском мире. Кормак использовал заклятие Конфундус на ничего не подозревающих магглах, когда те начинали догадываться о его махинациях, и подкупал разных чиновников Министерства, чтобы те закрывали глаза, когда его поступки выходили наружу. Что до магического сообщества, то его влияние простиралось куда дальше вопроса аренды в Косом переулке, а единственное слушание по этому делу было похоронено под грудой юридических бумаг.              Именно благодаря Управлению каминной сети у Тиберия был доступ в кабинет Гермионы все эти месяцы — без её разрешения. Бумаги, запрещающие его посещение, были тихо поданы Перси после встречи.              И это было только начало.              Он владел не только Косым переулком, но и предприятиями, которые Министерство выбрало для устранения ущерба, нанесённого Гринготтсу. Сотни запросов в Министерство с просьбой устранить магический ущерб, нанесённый домам и предприятиям за пределами Косого переулка, оставались без ответа, если только Тиберий сам не находил в этом выгоды.              Чем больше рассказывал Кормак, тем хуже становилось Гермионе. В висках стучало, желудок сводило тошнотой, а кулаки сжимались так же крепко, как и плечи, стянутые напряжением. Гарри выглядел потрясённым, но выражения лиц Перси и Драко было труднее разгадать.              Каждый член Визенгамота находился под его контролем. Одни — из-за совершённых деяний, другие — из-за секретов, которые им нужно было хранить, третьи — из-за галлеонов, получаемых в качестве «компенсации». А большинство просто игнорировало всё, что видело. По мнению Гермионы, именно последние были хуже всех. И теперь они больше всех были охвачены страхом.              — Я бы хотел обсудить детали моей неприкосновенности, — сказал Кормак, дважды моргнув и покачивая ногой.              Гермиона быстро уловила его нервные тики.              Странно.              — Я рассказал вам часть того, что знаю. Теперь ваша очередь предоставить мне неприкосновенность за остальное.              — Это так не работает. — Перси поднял глаза от пергамента. — Твою информацию нужно подтвердить и проверить. Сделка должна быть составлена, оформлена магическими документами, одобрена, подписана и скреплена печатью. Это не то, что можно сделать прямо сейч…              — Я дам Непреложный Обет, — перебил он. Это было ещё страннее. — Если окажется, что я солгал, я поплачусь за это жизнью.              — В этом нет необходимости…              — Пусть делает, что хочет. — Драко постучал пальцами по подлокотнику стула. — Нам это будет выгодно в любом случае. Своего рода беспроигрышный вариант.              Гермиона бросила на него осуждающий взгляд. Нет, Кормак ей не нравился, но и зла она ему не желала. Драко в ответ пожал плечами, но по выражению лица Перси она поняла, что он не против. Гарри и Драко переглянулись, и это побудило их оставить Гермиону и Кормака за столом, чтобы поговорить наедине. Разговор затянулся.              Любопытство чуть не поглотило её к тому моменту, когда они вернулись.              — Гарри будет свидетелем, — произнёс Драко, не глядя на неё. — Ты можешь сам выбрать, с кем заключишь Непреложный Обет. Грейнджер исключается.              Кормак выбрал Перси, доверившись его формулировкам больше, чем словам Драко, опасаясь, что из-за лазеек в формулировках может оказаться мёртв. И он был прав. Драко спокойно принял решение, развязал Кормака и вернулся на своё место рядом с Гермионой.       Она наблюдала, как Перси и Кормак встали друг напротив друга, сцепив правые руки, а Гарри, приложив палочку к их рукам, выступал свидетелем. Каждый раз, когда Перси произносил клятву, а Кормак её принимал, из палочки Гарри вырывался тонкий поток огня, обвивая их руки. К тому времени, как они закончили, образовалось четыре огненные нити, и соглашение впиталось в их кожу.                    Всё было завершено.              Кормак выглядел заметно облегчённым. Драко дважды постучал пальцем. Следующим шагом Перси стало извлечение воспоминаний Кормака.              Как всегда готовая к действию, Гермиона по мере необходимости доставала флаконы из своей сумочки. К тому моменту, как он закончил, их набралось не меньше тридцати. Она тщательно упаковала каждый, возвращая в сумку по одному.              — Чего больше всего боится Тиберий? — спросил Перси, снова усаживаясь за стол.              — Сделки, которую он заключил сразу после того, как стал Верховным Чародеем. — Кормак потёр больные запястья. — Сначала она была выгодной, прибыльной для обеих сторон, но теперь стала обузой.              — Сделки с кем?              — С Пожирателями Смерти.              Никто не произнёс ни слова.              У Гермионы всё внутри оборвалось. На миг её закружило от бешеного стука сердца; мысли вихрем разлетелись во все стороны, поднимая пыль воспоминаний о случаях, некогда сбивавших её с толку, о комментариях, будивших подозрения, и о странностях, которые никогда не давали ей покоя. Всё. Правда имела такой болезненный смысл, что от неё становилось дурно. Прошлое, теперь увиденное через призму самой отвратительной коррупции, вызывало у неё физическую тошноту.              — Мой дядя отлично умеет заключать союзы. Это и сделало его Верховным Чародеем, — произнёс Кормак.              Гермиона всё ещё приходила в себя.              — Это также позволило ему удержать Пожирателей от полного разрушения всего вокруг. Им нужно было время на восстановление, а мой дядя хотел, чтобы они направили силы в другое русло. Их задачей было создать достаточно хаоса, чтобы авроры не успевали среагировать, а общественность отвлеклась от Министерства. Это был идеальный вариант, который позволял ему делать всё, что он хотел.              Тёмные глаза Кормака метнулись к Драко, затем к Перси, но ни один не шелохнулся, а лишь обменялись взглядами с противоположных концов стола. Безмолвный разговор прошёл мимо Гермионы.              — Узнав о существовании Восстановления в начале года, он стал параноиком. Он не знал, кто в нём участвует, но мысль о том, что кто-то может об этом узнать, делала его неуравновешенным. Кто-нибудь из вас догадывался?              — Это было лишь теорией, — ответил Перси и не стал развивать тему. — Как давно ты в этом замешан?              — Семь лет, — горько усмехнулся Кормак. — С тех пор, как мой дядя решил перестать марать руки.              — Война прибыльнее, чем мир. — Эти слова отдавались горечью у неё во рту. — Война позволяет отвлечь внимание на всё, кроме источника проблемы.              Их взгляды встретились, и Кормак лишь слегка пожал плечами, не отрицая.              — А твоя роль? — Перси сохранял спокойствие, хотя Гарри нервно переместился на стуле.              — Я передавал деньги и информацию туда и обратно, сглаживал углы, когда Министерство вносило изменения, о которых они не знали. Я выполнял грязную работу своего дяди. Сначала против воли, но со временем стало легче. Я знал, что в какой-то момент всё развалится, поэтому делал то, что должен был делать. Я сохранял улики, создавал собственные альянсы и в итоге завоевал их доверие, попутно реализуя несколько собственных проектов.              — Какие именно?              — Их слишком много, чтобы сосчитать. Но есть один, пожалуй, который заинтересует вас больше других. Им нужна была армия, численное превосходство и всё такое, и я помогал в этом, лишь бы держать зубы Сивого подальше от себя. Он нужен им только для того, чтобы контролировать созданных им волков. Я указывал ему на семьи перебежчиков и тех, кто не подчинялся ему в каждое полнолуние.              Гермиона только смотрела на Кормака с открытым ртом, не в силах уложить в голове, как легко он говорил об ужасах своих поступков.              Ему было всё равно.              Постоянный рост численности волков Падмы… Те, кто откликнулся на призыв, и те, кто возвращался израненными, искалеченными, в ужасе.              Кормак пожал плечами, словно человеческие жизни не гибли ради того, чтобы он спас собственную шкуру, играя на обе стороны.              — Пара отравленных писем тут и там… — продолжил он.              Гермиона задумалась: а вдруг одно из них было адресовано Молли?              — Найденные отравленные артефакты и маскировка их под подарки…              У Гермионы перехватило дыхание, а сердце замерло.       Рука Драко крепче сжала палочку, затем разжалась. Они встретились взглядами.              Сейчас было не время.              Кормак продолжил:              — Добыл адрес из запечатанного дела Министерства…              — Ты чёртов ублюдок! — Палочка Гарри в одно мгновение оказалась направлена на безоружного Кормака.              Гермиона никогда не видела его таким разъярённым, таким близким к тому, чтобы потерять контроль, с тех пор, как он избавился от ядовитого присутствия Волдеморта в своей голове и от тьмы, застилавшей его сердце.              Единственная реакция Кормака — это наклон головы.              — Никто не пострадал, и за это ты должен благодарить меня.              Это было худшее, что он мог сказать.              — Только из-за внезапной поездки к родителям моей жены!              — Ты думаешь, я сам этого хотел? — повысил голос Кормак. — Они годами искали вас и начинали уставать от моих сведений. Мне пришлось…              Заклинание Гарри прижало Кормака к стене с громким треском. Картины задрожали. Гарри, готовый наказать его, не магией, а кулаком, во вспышке ярости аппарировал через комнату. Перси пришлось сделать то же самое, чтобы оттащить его от Кормака.              Драко не пошевелился.              Гермиона едва успела моргнуть, но всё уже закончилось.              — Гарри. — Тон Перси был холодным и ровным, но он тяжело дышал, словно изо всех сил пытался удержать разъярённого мужчину от мести. Он встряхнул его, когда тот снова рванулся к Кормаку. — Иди домой. Уже поздно.              Отшвырнув Перси, Гарри без слов так и сделал. Он со звуком захлопнул дверь, да так громко, что три картины свалились и разбились у них на глазах.              — Ты это заслужил. — Гермиона с отвращением нахмурилась, когда Кормак стряхнул с рубашки пыль. — И даже больше.              МакЛагген косо посмотрел на неё.              — Ты тоже достанешь палочку? — Его голос звучал по-старому высокомерно, но в глазах мелькнул страх.              — Пока нет. — Она скрестила ноги и внимательно следила за каждым его движением, пока он не вернулся на место. — Решение приму после окончания.              Перси вернул разговор к делу:              — Ты всё ещё на связи с кем-нибудь?              — Да, конечно. Только мой главный контакт погиб во время нападения в парке, но у меня есть другие, кто откликнется на мой зов. — На лице Кормака появилось мрачное веселье, когда он перевёл взгляд на Драко. — Они хотят истребить всю твою родню.              — Мне это известно. — Драко выглядел таким же скучающим, как и говорил. — Скажи то, чего я не знаю.              — Я пытался отговорить дядю, но он уверен, что ты как-то связан с Восстановлением. Твоё появление здесь стало для него началом подозрений.              Что ж, это объясняло попытку уволить его и все допросы.              — Он давно подозревал, что Перси стоит во главе, но тот неподкупен, — сказал Кормак. — Но не Малфой.              Драко не стал тратить на него слова.              — Почему именно сейчас? — Гермиона не могла молчать ни секунды. — Зачем помогать сейчас?              Кормак обратил на неё внимание.              — Назовём это переменой сердца.              — Какого сердца? Тебе плевать на людей, которых ты покалечил.              — Он в ужасе сбежал. — Слова Драко были тихими и личными, сказанными лишь ей. Рука на её ноге служила временным бальзамом, чтобы остудить её гнев. — Я знаю этот взгляд.              И Гермиона поняла смысл его невысказанных слов.        В нём самом.              — Как давно ты знаешь, МакЛагген? — спросил он.              Молчаливая дуэль взглядов между Кормаком и Драко не продлилась долго. Перси выглядел особенно ошарашенным.              — Знает что?              — Тиберий хочет, чтобы племянник замолчал. — Драко почти усмехнулся. — Навсегда.              — Откуда ты это знаешь? — нахмурился Кормак.              — Ты бы откликнулся на мою записку и приехал сюда только в том случае, если у тебя не было другого выбора. Тебе некуда идти. Некому довериться. Нет друзей и семьи, которые могли бы тебя защитить.              Драко знал это лучше всех.       Глаза Кормака сузились, а уголки губ напряглись.              — Отвечая на твой вопрос, я заподозрил это после того, как ты стёр мне память. Ему показалось подозрительным, что я просто потерял день и не могу вспомнить то, что обещал тебе скрывать. Он так и не понял, что именно ты знаешь и что я тебе рассказал.              Гермиона перевела взгляд на Драко.       Падение Кормака началось с чего-то простого.       С них.       Вместе, в Министерстве.              — Я не был уверен до тех пор, пока нам не удалось получить воспоминания Гермионы о нападении в больнице. — И тут взгляд Кормака устремился на неё. — Ты знаешь почему.              — Тогда я не знала. — Гермиона поёрзала на стуле. — Лишь из-за настойчивости твоего дяди я принялась ворошить свои воспоминания и искать то, что в тот момент не заметила, потому что была слишком потрясена и ослаблена. Иначе я бы никогда до этого не докопалась. В конце концов, это его вина.              — Неужели ты не понимаешь? — Кормак усмехнулся, но его смех был в лучшем случае натянутым. — Всё это — его рук дело. Параноидальный, жадный ублюдок.              — Как ты сбежал из больницы? — спросил Перси.              — Вдохновился Гермионой и решил уйти сам, — пожал плечами Кормак. — Дезиллюминационные чары — это единственное заклинание, которое я умею применять невербально. Я очнулся за несколько дней до побега. Легко было притворяться, будто я едва в сознании. Я всё пытался привлечь внимание Грейнджер, но она не замечала, да и её никогда не оставляли со мной наедине.              Гермиона прекрасно помнила. Никто бы этого не допустил.              — И что я могла сделать?              — Защитить меня. — Кормак скрестил руки, и его взгляд стал презрительным. — Одна из целительниц проболталась, что Министр собирается с визитом, и я понял, что тебя рядом не будет. Я знал, что должен бежать. Он дурак, но приказы выполняет исправно.              — Почему же ты не покинул город?              — И позволить дяде сделать из меня козла отпущения? Нет. Я вернулся домой, собрал все доказательства, которые хранил как страховку, и вытащил из сейфа в Гринготтсе всё, что смог. Хотел найти тебя, но когда нашёл, ты была на кладбище и там было слишком много народу. Я как раз обдумывал, как вывести тебя на разговор наедине, и тогда получил записку Малфоя.              Все трое обменялись взглядами. Кормак выпрямился на стуле, но всё продолжал проводить рукой по волосам.              — Я думал, вы поймёте, что я симулирую, но вы так и не догадались. Потом ты не пришла с Падмой на последнюю смену, и я… Твоё присутствие его бы сдерживало. Он боится тебя так же, как и Кингсли.              — Почему? Я ведь даже не в политике. Я обычный целитель.              — Ты и правда не понимаешь своей силы. — Кормак покачал головой. — Сила, растраченная впустую на того, кто её не желает.              Челюсть Гермионы напряглась.       Рука Драко оставалась неподвижной.              — Думаешь, твой уход из Министерства остался незамеченным? Разговоры пошли сразу, как только ты ушла. Дошло до того, что его первой идеей было заманить тебя обратно. И дядя послал меня выполнить поручение, что обернулось годами раздражающих встреч. Когда это не сработало и он устал от ответов Тео от твоего имени, то отправился к тебе сам и вернулся с первой встречи трясущимся. А когда ты пригрозила ему у него в кабинете в мае, я никогда не видел его более параноидальным.              — Почему?              — Ты открыто дерзишь, и при этом тебя уважают. Он зациклился на том, чтобы держать тебя подальше. А что может быть лучше, чем появление пропавшего аврора с угрозой? Это не было спланировано, но он знал, что ты живёшь рядом с Годриковой Впадиной, так что делай выводы сама.              Гермиона ощутила отвращение.              — А сейчас они знают?              — Точного адреса — нет, но если знал мой дядя, значит, знают и они.              — Почему именно я?              — Он считал, что именно ты станешь его гибелью. Что именно ты узнаешь первой. Когда ты пришла работать в Отдел Магического Правопорядка, твои проверки оказались слишком близки к разгадке. И это при том, что ты тянула работу за пятерых. А представь, если бы ты занималась только одной должностью. Ты бы вмешалась.              — Жадность не может быть единственной причиной всего этого. — Гермиона покачала головой. — Не может.              — Почему нет? — Кормак подался вперёд. — Власть и жадность способны заставить человека пойти на всё, даже забыть о собственной семье.              Впервые она заметила боль в его глазах, предательство и рану от того, что человек, которому он доверял, едва не убил его. Он тоже был пешкой, хоть и трусливой. Но стоило сложить воедино все его преступления, то, что случилось в доме Гарри, историю со Скорпиусом и «подарками», Молли, волков и даже тех, о ком Гермиона не знала, но чьи судьбы он искалечил, как всякая жалость становилась невозможной.              Перси выглядел задумчивым.              — Что изменилось?              — Жадность ловит в капкан всех.              Кормак поморщился.              — Малфой прав. Пожиратели хотели большего, чем мой дядя мог дать, не вызвав подозрений. Они начали переходить границы: перегружали авроров, у которых годами не хватало ресурсов и подготовки, похитили Мастера Зелий, чтобы он создал ядовитое вещество для распространения по воздуху. Всё это игнорировалось ради сохранения сделки.              — Но как долго это могло продолжаться? — Драко сделал паузу. — Он ведь понимал, что они планируют захватить Министерство?              — Да, но авроры и Оперативная группа создавали достаточно шума, чтобы отвлечь их. Война приносит галеоны. Даже в магазине Уизли наблюдались стабильно высокие продажи предметов безопасности. И в других магазинах тоже. Наличие врага, настоящего или мнимого, всегда выгодно.              Лицо Драко стало непроницаемым.              — Что произошло?              — Ваш внезапный рейд, о котором мой дядя ничего не знал, привёл к…              — Казни. — Кормак замер на мгновение. — Дядя потерял свою «страховку».              — Для него это был сигнал, что сделка закончена.              — Теперь он в опасности, как и все остальные, — фыркнула Гермиона.              «Это и есть наша реальность. А теперь и ваша.»              Тирания Тиберия породила паранойю. Его внезапный интерес к вакцине, затворничество — всё, что раньше казалось странным, начинало обретать смысл.              — Это сделало его ещё более неуравновешенным. — Кормак посмотрел на Гермиону. — Твоё выступление перед Визенгамотом сделало тебя опаснее в его глазах. Я живой пример привычки моего дяди убирать проблемы.              Атака на квиддиче? Или…              — Больница?              — Нет, это было не из-за тебя. Не полностью, во всяком случае. И, насколько я знаю, всё вышло провально. Их план был уничтожить производство вакцины и забрать Тео. Ни то ни другое не удалось.              Гермиона онемела.              — Их шпион струсил из-за всех допущенных ошибок.              — Каких ошибок? — Перси не поднял глаз.              — Зелье держало их без сознания почти на два часа дольше.              Драко оживился, наклонив голову с любопытством. Гермиона знала почему. Мастера Зелий не совершают таких простых ошибок. Она задумалась о времени. Почти за два часа до этого они со Скорпиусом только прибыли в больницу. Всё могло бы сложиться иначе, и она не бросилась бы сломя голову навстречу опасности.              — Мастер Зелий сделал это нарочно. — Кормак откинулся на спинку кресла. — Его дерзкий поступок стоил бы ему жизни, если бы они поняли, в чём дело, до того, как он умер во время побега Сивого, прежде чем его успели вылечить.              — Зачем он там был? — Драко постучал пальцами. — Это было…              — Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что это было сделано для того, чтобы вызвать панику и страх. Но они не учли, что целители будут сопротивляться и что ваше появление окончательно всё обернёт в хаос.              Холод пробрал её до костей.              — Годы гниения в Азкабане с одной лишь мыслью в голове. Одним образом. Одним человеком. Он говорил, что ты должна быть его. Когда-то он почувствовал твой запах на мне и… — В глазах Кормака мелькнул страх. — Скажем так, меня не удивило, что Сивый отказался от плана, едва узнал о тебе.              Гермиону затошнило.              — Вы оба вломились в ту комнату, когда я пытался замести следы дяди и сохранить наш союз, но всё провалилось. Моя последняя ошибка. — Он посмотрел на неё. — То, что с тобой случилось, не было частью плана, но дядя не был этим расстроен. Он был слишком занят, прикрывая свои следы. Он решил, что избавился от тебя навсегда, но…              — Не вышло. — Кулаки Гермионы сжались. — Уверена, он удивился, когда увидел меня на слушании.              — Ещё больше он удивился, когда ты вышла оттуда со своими воспоминаниями. — Кормак перевёл взгляд на Перси. — Это ещё не всё. Есть гораздо больше. Но мне нужно знать, как вы собираетесь защитить меня, когда я всё расскажу.              — Ты будешь под охраной.              — А Тиберий? Он…              — Он предстанет перед судом. — Не в силах больше оставаться на месте, Гермиона поднялась со стула. — Не только ради себя, но ради всех. Тебе придётся дать показания на процессе против дяди, а после этого он ответит за всё, что сделал.              Больше всего на свете ей хотелось быть там в тот момент. Взгляд на Драко показал, что он внимательно следил за ней. И остальные тоже.              — Чего бы это ни стоило… — На лице Кормака мелькнула тень сожаления, но он вздохнул и быстро отвёл глаза. — Мне жаль, что с тобой произошло.              Ни капли раскаяния за остальных.              — Ничего личного.              Просто бизнес.              Внутри Гермионы вспыхнула ярость. Каждый нерв, каждая клетка. Гнев вырвался наружу, готовый сжечь всё вокруг. Но Гермиона знала, что нельзя.              Пока нельзя.              Она глубоко вдохнула, пытаясь усмирить злость.       Или хотя бы попыталась.              — Ты трус, и никакая неприкосновенность этого не изменит. Ты называл Драко чудовищем за его прошлые грехи, а сам — худший из всех грешников. Ты был тем, кто знал правду, но закрывал на неё глаза, пользуясь ложью ради своей выгоды. А теперь у тебя хватает наглости бежать за помощью, чтобы спасти собственную шкуру. — Она горько рассмеялась. — Радуйся, что решение не за мной. Будь по-моему, то ты бы горел рядом со своим дядей.              Сделав следующий вдох, Гермиона напомнила себе о заключённом ею мире. Но этого было недостаточно, чтобы помешать ей в последний раз дать волю своей ярости и ударить Кормака прямо в челюсть на выходе.              Перси окликнул её по имени, но последними словами, которые она услышала, были слова Драко:              — Пусть идёт.              

***

             Сегодня библиотека не была пуста.              Пробираясь между рядами с опухшей рукой, прижатой к животу, Гермиона ощущала на себе взгляды. Головы поднимались, глаза неотступно следили за ней, но никто не произнёс ни слова. Она была благодарна и за это, пусть даже уединение оказалось лишь иллюзией.              Внутри неё бушевали эмоции, хаотичные и неукротимые, и она пыталась обрести равновесие: вдыхала терпкий запах старого пергамента и кожи в разделе истории магии, оживлялась от едва уловимого потока магии, исходящего со страниц книг о древних чарах, отвлекалась на шёпот и стоны проклятых томов, позволяла себе заворожённо следить за цветным дымом, поднимавшимся над страницами книг по зельям.              Для остальных посетителей это было увлекательным зрелищем. Для Гермионы тоже, но не настолько, чтобы по-настоящему насладиться им так, как ей хотелось.              Она слишком глубоко погрузилась в свои мысли, перебирая сцены одну за другой и тщетно пытаясь отыскать тот момент, когда могла бы всё понять раньше. Мысль о том, что всё могло сложиться иначе, лишь усиливала раздражение от собственного бессилия и от человеческой ограниченности. Но прошлое осталось в прошлом. Нет смысла оглядываться, потому что ничего нельзя исправить, остаётся лишь идти вперёд.              Гермиона потёрла виски и глубоко вдохнула.              Вскоре внимание окружающих переключилось на другое зрелище. На мужчину в центре библиотеки, который сидел в самом вызывающем кресле Честерфилд, какое она только видела. Это был мужчина с книгой, страницы которой шептали, словно морские волны, всякий раз, когда он их переворачивал. Мужчина, державшийся на расстоянии, пока она бродила по библиотеке, будто запертая в клетке.              Будто король на троне, Драко сидел с идеально прямой спиной и гордо поднятой головой. Он выглядел полностью поглощённым чтением, но Гермиона знала, она чувствовала, как он наблюдает за ней поверх очков.              Он дал ей время прийти в себя, не мешал. И в этом было что-то странно успокаивающее.              Лишь спустя два часа Гермиона достаточно расслабилась, чтобы самой подойти к нему, но кресло и странная книга уже пустовали.       Она не ощущала его присутствия за спиной, пока знакомые руки не легли ей на плечи.              — Иди за мной.              Они двинулись сквозь ряды, мимо людей, которые теперь уже не скрывали любопытства. Шаг Драко был достаточно медленным, чтобы она могла идти рядом, и Гермиона заранее догадалась, куда они направляются.              Запретная секция.              Когда она вошла в комнату, свет стал ярче, как и в прошлый раз. Но стоило Драко постучать палочкой по стене, как стекло потемнело и потеряло прозрачность              Хитро.              Её взгляд упал на книгу, перед которой она извинялась за то, что уронила её во время прошлого визита, и она прикрыла улыбку здоровой рукой, пока Драко закрывал дверь. Опершись на единственный стол в комнате, девушка молчала и не отстранялась, когда он подошёл ближе.              Его поцелуй стал приятной неожиданностью. Гермиона с готовностью ответила на него — глубоко, искренне.              Это был тот самый момент, когда она наконец замедлилась и словно вновь почувствовала землю под ногами.              Его губы двигались по её губам медленно, завораживающе, и раны прошедшего дня начинали затягиваться, а мысли успокаиваться, стихать. Руки Драко на её талии сначала удерживали её, а затем притянули ближе.              Терпение и доверие без спешки и ни намёка на большее. Только губы к губам, приглушавшие боль и вырывавшие тихие звуки из её груди. Только кончик его языка, ведущий её по пути, где не нужно было произносить слова.              Поддержка.              Преданность.              Любовь.              После тяжёлой ночи именно это он ей дарил.              Гермиона держалась за него, принимая всё это, пока Драко не отстранился и не заглянул ей в глаза. Его пальцы скользнули по её шее.              — Лучше? — прошептал он у её губ.              Она едва заметно кивнула, прежде чем он отступил ещё немного, чтобы взять её за запястье, которое Гермиона всё время прижимала к себе. От одного удара кожа покраснела, а костяшки пальцев покрылись синяками и опухли.              — Больно?              — Нет, — ответила она.              Драко бросил на неё недоверчивый взгляд.              — Немного, — поправилась Гермиона.              Её упрямство на этот раз даже развеселило его. Он закатил глаза и достал палочку.              — Можно? — Драко хотел её вылечить. — Или мне позвать Боунс, чтобы она накричала на нас обоих за то, что ты врезала МакЛаггену больной рукой?              Она сморщилась. В такой подаче это звучало… погодите.              — Я думала, ты не силён в целительских чарах?              — Замолчи.              Прежде чем она успела ответить с сарказмом, кончик его палочки засветился бледно-жёлтым. Синяки исчезли, воспалённая кожа вернулась к обычному цвету, а боль прошла. Драко убрал палочку, и уголок его губ приподнялся в лёгкой усмешке.              Гермиона медленно сжала и разжала кулак.              — Куда его увезли?              — После того как Перси залечил ему нос, моя команда отвела его в безопасный дом в Уэльсе. — Он сделал паузу. — Они продолжат извлекать воспоминания, а потом всё просмотрят в Омуте памяти, надеясь найти больше улик и подробностей. Кингсли уже в курсе, как и Гестия. В ближайшие дни Перси проинформирует и юристов, и членов комиссии Восстановления. Он планирует тихие аресты.              Мало что раздражало её сильнее, чем предстоящие новые встречи с этой группой. Но, как бы они ни выводили её из себя, их напор был вызван отчаянным желанием защитить работу, Министерство, а иногда и общество от тирании. Это не оправдывало их методы и отношение, но Гермиона понимала, что в основе лежала забота.              — Я пропущу встречу, но если понадоблюсь…              — Я же сказал, Перси проинформирует юристов и членов комиссии Восстановления. — Голос Драко стал серьёзным. — Нам нужен отпуск.              — Что? — Гермиона отшатнулась. — Сейчас слишком много всего, чтобы просто…              — Именно поэтому он нам и нужен.              Серьёзность его выражения лица заставила её слушать, а не спорить.              — Официально твоя работа с комиссией по Восстановлению завершена. Моя группа разделена: одни патрулируют в поисках Пожирателей и Сивого, другие вместе с аврорами, замаскированными с помощью Оборотного зелья, готовятся к рейдам на их убежища. Они знают свои задания. — Драко переступил с ноги на ногу. — Перси весь год собирал улики против Тиберия и Министра. Теперь, когда Кормак дал Непреложный Обет и есть доказательства в его воспоминаниях, можно наконец действовать. Визенгамот не контролирует ордера на арест — это для них слишком мелко. К тому же существуют переведённые законы, запрещающие затягивать судебные разбирательства, а чтобы назначить временного Министра, нужно две трети голосов в Визенгамоте. Это возможно.              — Нет, но они могут тянуть с назначением даты слушания месяцами.              — Могут, — усмехнулся Драко. — Но не будут. А если и будут, Перси громко заговорит о госизмене.              — Очень тонкая грань, когда выдвигаешь обвинения против двух самых могущественных людей в правительстве.              — Именно поэтому он не будет выступать с обвинениями. Никто из нас не будет.              — Не понимаю.              — Перси будет действовать по официальным каналам, но в обмен на то, что Скитер будет шпионить за Тиберием на его частных встречах… Я пообещал ей интервью на выбранную ею тему. Вместо этого я предоставлю ей часть доказательств, чтобы она обнародовала их. Это интереснее, чем любая история, которую она могла бы написать обо мне.              — Это будет огромная сенсация.       Рита Скитер будет в восторге.              — Это подтолкнёт всех к действию, возможно, и Пожирателей Смерти.              Она об этом не задумывалась.               — Но Гарри…              — Вероятно, отправит свою семью в Нору ради безопасности. Моей матери придётся отменить все её мероприятия и остаться с тётей, а мы…              — Могли бы остаться дома. Ограничить передвижения.              — Я не могу использовать магию вне защищённых мест. Сивый идёт по твоему следу, а ты пока не можешь аппарировать. Наши передвижения и так сильно ограничены.              В его голосе прозвучала лёгкая усталость, и она ясно поняла то, что и так знала, что он был вымотан, обеспокоен. Ему хотелось немного нормальной жизни.              Гермиона прекрасно его понимала. Может, они могли бы найти компромисс.              — Мы не сможем пользоваться магией, если решим уехать. — Слова Гермионы полностью привлекли его внимание. — Ничего, что могло бы нас выдать. Сомневаюсь, что Сивый почует меня с большого расстояния.              Они могли бы выйти на улицу. Это была простая роскошь, которую они не могли себе позволить из соображений безопасности. Дома у них было достаточно места, но ничто не сравнится с возможностью исследовать новый город вместе со Скорпиусом, не беспокоясь о том, кто или что может за ними подглядывать. Время и место, чтобы просто быть собой, чего у них почти не было с того утра под оливковым деревом.              — Это заманчиво, но цыплята… Я готовлюсь приучить их к курятнику…              — Лавгуд. Она уже согласилась присмотреть за ними.              Что?              — Подожди. — Гермиона прищурилась. — Ты всё спланировал.              — Кроме даты отъезда — да. — Драко наклонился ближе. — Это проблема?              — Нет. — Она пригладила складку на платье. — Предполагаю, ты всё согласовал.              — Верно. — Его рука скользнула в её ладонь. — Максимум пара недель, Грейнджер.              — Ладно. — Гермиона прикусила губу, с каждой секундой всё больше радуясь. — Куда мы едем?              — Сейчас зима.              «У нас есть дом в Шамони, который моя мать терпеть не может.»              — Франция?              — Oui.              

***

       8 Декабря, 2011       Гермиона умела прощаться, но это ничуть не облегчало процесс.              Раннее утреннее расставание с родителями в гостиной Дина и Дафны стало настоящей смесью противоречивых эмоций. Радость вспыхнула в душе, когда она сделала первый снимок отца и Скорпиуса на свой новый мобильный телефон. А следом пришла отрезвляющая серьёзность, во время обсуждения планов с матерью, пока отец и Драко негромко беседовали на кухне.              — Вот ваши билеты. Номер посольства в Суве. — Гермиона возилась со стопкой бумаг, аккуратно выравнивая края папки до идеала. — У вас паспорта при себе?              — Да.              Она подробно изложила все детали их поездки: вопросы с деньгами, транспортом, место, где спрятаны ключи от арендованного домика у океана на Денарау — всё это было тщательно продумано и не раз обсуждалось в ходе многочисленных споров.              Драко был расточителен ровно настолько, насколько Гермиона была практична. Его тяга к роскоши её не смущала, и именно поэтому им постоянно приходилось искать компромисс.              Постепенно становилось легче.              — Счастливого пути, мама. — Их объятия вышли скованными и неловкими, но Гермиона не расстроилась, когда мама отстранилась. Её утешали тишина, воцарившаяся после перемирия, мягкая улыбка, которой она одарила вежливого, но отстранённого Скорпиуса, и едва заметный намёк на прогресс в её отношениях с Драко.              Её мать сдержанно пожала ему руку.              Гермиона подождала, пока Драко обменяется рукопожатием с её отцом, и лишь после этого крепко обняла родителя, задержавшись в объятиях чуть дольше после его тихого замечания:              — Счастье тебе к лицу.              Драко вручил каждому их обручальные кольца, зачарованные особым образом, что стоило их надеть, как они превращали владельцев в других людей. Дафна и Дин отвезли их в аэропорт вместе с охраной, и, когда родители уехали, Гермиона почувствовала, будто с её плеч свалился тяжёлый груз.              Это было лучшее прощание из всех, что у них когда-либо случалось.              Драко вернулся на работу, чтобы провести брифинги и совещания. Он должен был приехать домой к вечеру, поэтому весь день Гермиона провела со Скорпиусом. Они гуляли по её участку до тех пор, пока даже согревающие чары не смогли защитить от холода. Затем, плотно укутавшись, прилегли в чуть дремлющую траву, притворяясь, будто барахтаются в снегу. Гермиона приготовила горячий шоколад, пока они согревались, и помогла проработать несколько заданий из его рабочей тетради, а после переключилась на язык жестов — оба согласились, что он куда интереснее.              Позже, после ужина, очарованный Скорпиус сидел на столешнице и слушал, как Гермиона рассказывает истории из своей жизни и печёт печенье в форме звёзд. Когда печенье остыло, он разложил его, воссоздавая известные ему созвездия, а затем они вместе его съели. В последнюю ночь в брудере они выпустили цыплят побегать по всей оранжерее. Завтра те переедут в курятник, где будут жить вместе с тремя другими курами.       — Как их зовут? — с любопытством спросила Гермиона.              Скорпиус слегка покраснел, но всё же показал на каждого:              — Один. Два. Три.              — Отлично.              — Папа помог.              Конечно помог.       Именно поэтому все растения в террариуме носили одно и то же имя: «Грейнджер».              — А как ты их различаешь?              Скорпиус только улыбнулся и пожал плечами.       «Никак»              Гермиона едва сдержала улыбку.              Ко сну он отправился раньше, чем ожидалось. Уставший Скорпиус уснул почти сразу после ванны, но сигнал чар, которые она установила, сообщил, что сон продлился недолго. Закутавшись в одеяло и выглядя настороженно, мальчик забрался к ней на колени, и они тихо поговорили о его сне. Хотя слово «кошмар» куда точнее описывало воспоминание о том дне в парке.       В конце концов он снова уснул, уткнувшись макушкой ей под подбородок. Каждый раз, когда мальчик вздрагивал, Гермиона нежно проводила пальцами по его мягким светлым волосам, тихо напоминая, что он в безопасности.       Так прошёл час, и её мысли неожиданно вернулись к одному человеку.       Кормаку.       Мысль о его неприкосновенности нарушала её внутреннее спокойствие.       Но Гермиона не хотела тревожить спящего мальчика. С помощью заклинания невесомости она аккуратно переложила его обратно в кровать и восстановила предупреждающие чары. На полпути вниз по лестнице она остановилась, заметив Драко на кухне. Его бровь медленно приподнялась, когда он увидел её.              — Удивлён, что ты не спишь.              — Только что уложила Скорпиуса. Ему приснился кошмар, но теперь он в порядке. — Она подошла ближе, только сейчас заметив, что Драко налил им по стакану воды. — Как прошёл остаток дня?              — Насыщенно. — Он сделал глоток, чтобы смочить пересохшее горло. — Из-за Сивого двое авроров получили ранения. А поскольку десятого числа будет полнолуние, я спорю с Гестией о том, стоит ли применять смертельные заклинания, если возникнет такая необходимость.              — Этот закон существовал всегда. Авроры не должны убивать предполагаемых преступников без веской причины.              Другое дело — озверевший оборотень.              — Из-за этого закона мы все погибнем. Я подумываю о том, чтобы перестать играть по их правилам и сказать своей французской команде, чтобы они просили прощения, а не разрешения. — Драко выдохнул и провёл рукой по волосам. — Ещё я только что вернулся с внепланового собрания Восстановления. Перси сообщил новости, и у каждого нашлось что сказать.              — Поэтому ты так долго?              — Да. Тем действительно было много, но все согласились. Даже у «обычных недовольных» не нашлось возражений. Поиск Кормака исключил меня из их мерзкого списка. — Драко допил воду, поставил стакан в раковину и прижал Гермиону к столешнице, уперев руки по обе стороны и лишив её пути к отступлению.              Гермиона так и застыла с поднятым стаканом, не сделала ни глотка, только смотрела на него.              — Что-то не так. — Драко внимательно изучал её лицо. — Ты говорила с родителями?              — Нет. Они, наверное, через час-два приземлятся в Лос-Анджелесе, чтобы пересесть на другой рейс.              Он тихо хмыкнул.              — А как твой день?              — В целом хороший. — Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. — Я действительно примирилась с этим, но, кажется, всё ещё с чем-то борюсь. Просто… кошмары Скорпиуса и все эти долгие часы, которые мы провели за работой, кажутся слишком высокой ценой. И мысль о том, что Кормак может избежать расплаты благодаря неприкосновенности… это тяжело принять.              — Хм.              — Я понимаю, что так будет лучше для всех и что нам нужно устранить более влиятельных людей. Но сама мысль о том, что он может двигаться дальше без каких-либо последствий… Это… Многие люди пострадали.              — Включая тебя.              Вечный шрам. Вечные воспоминания. Навсегда изменившаяся жизнь.              Драко провёл пальцем под её подбородком, заставляя поднять голову. В его глазах читалось что-то жестокое. То же самое, что и в её взгляде.              — Неприкосновенность не означает прощение. — От низкого тембра его голоса и скрытой в нём жестокости по спине Гермионы пробежали мурашки. — Последствия всегда есть, видишь ты их или нет.              — Вот именно. — С каждым днём ей становилось легче делиться с ним самыми честными, пусть и неприятными мыслями. — Я чувствую отвращение и ярость. Я хочу, чтобы он заплатил. Я…              — И он заплатит. — В его словах звучали обещание и гарантия. — Отчаяние делает людей небрежными и склонными к ошибкам.              Он прижал большой палец к её шее сбоку, так же, как раньше, когда они были на грани того, чтобы потерять всё.       Как близко он был к тому, чтобы потерять её…              — Если бы МакЛагген доверил мне Непреложный Обет, тот был бы чище и подробнее. Но он этого не сделал. Выбрал того, кто казался самым безопасным вариантом. — На губах Драко мелькнула опасная улыбка. — Но потеря близкого в войне делает таких, как Перси, куда более мстительными.              — Что это значит?              — МакЛагген не понимает, как работает Непреложный Обет, иначе не предложил бы его. Он просто потребовал неприкосновенность в обмен на всё, что знал. А знания можно повернуть и извратить.              Гермиона знала этот урок слишком хорошо.              — Он не уточнил, как именно мы можем использовать полученное, и не включил пункт о том, что его имя должно остаться в стороне. — Вот почему Драко молчал на протяжении всего процесса. Он позволил Кормаку самому оставить себе лазейки, а Перси мог превратить их в чёрные дыры. — Он не хотел предстать перед судом за измену, и не предстанет. Но с доказательствами, которые мы передали Скитер, даже с теми, что он сам предоставил, Перси не был обязан убирать имя МакЛаггена. Есть суд…              А есть ещё суд общественного мнения.       Безжалостный, беспощадный и без права на апелляцию.              И с учётом того, что проблемы Англии дошли до глаз и ушей других стран, бежать Кормаку было некуда. Жизнь, какой он её знал, закончилась бы в любом случае.              Это немного утишило её внутренний огонь. Но лишь немного.              — Допей воду. — В его голосе прозвучала резкость. Игнорировать её было невозможно, и Гермиона напряглась. Не споря, она выполнила просьбу. Не сводя с него глаз, даже не отвернулась, когда поставила пустой стакан на столешницу.              — Ты устал? — спросила девушка, расстёгивая кобуру его палочки и позволяя ей упасть на пол.              — Нет. — Серые глаза скользнули вниз, в узкое пространство между ними. — Но ты всё ещё напряжена.              — Да.              — Ты поставила чары в комнате Скорпиуса?              Гермиона кивнула, и в этот момент он провёл большим пальцем по её нижней губе — сначала один раз, потом ещё. Его дыхание сбилось, когда она высунула язык и лизнула подушечку пальца, а затем взяла его в рот, слегка царапнув зубами, пока он медленно вытягивал палец обратно.              — Поставила.              Её руки торопливо расстёгивали его ремень; она была готова опуститься на колени сразу, как только закончит. В памяти всплыл недавний образ Драко в редком для него состоянии — громкий, с откинутой назад головой, кончающий ей в рот, с рукой, крепко сжатой в её волосах.              Сценарий, который она жаждала повторить.              Но, к её удивлению, у него оказались другие планы, и вскоре девушка оказалась обнажённой, распластанной на кухонном островке.              Драко не был уставшим. Он был голодным.              Его руки были повсюду — ласкали, дразнили, и Гермиона лишь глухо стонала в предвкушении, пока Драко целовал линию её внутреннего бедра. Живот уже сводило, нервы горели от переизбытка ощущений. Она выгнулась навстречу его руке, игравшей с её соском, и приподнялась на локтях.              Ей нужно было видеть, смотреть, прикасаться.              Все мысли вылетели из головы, когда Драко впился зубами в её бедро. Затем он сгладил боль и их взгляды встретились.              — Ложись, Грейнджер.              — Приказ?              — Да.              Она вызывающе посмотрела на него, а затем снова легла. И его награда стоила её послушания.              Первый раз он попробовал её быстро, просто проведя языком по линии её влагалища.              Затем вернулся за добавкой.              И ещё раз.              Драко поглощал её так, будто это было его любимое блюдо, подстраивал её тело под нужный угол, беря всё, что хотел. Удовольствие лишало её веса, волны ощущений заставляли закрывать глаза, и она позволяла себе уноситься всё дальше.              Он лизал, сосал, проникал в неё языком с такой же одержимостью, с какой она когда-то занималась исследованиями. Трахал её губами и языком до тех пор, пока Гермиона не начала сомневаться, выдержит ли ещё хоть миг.              Но сквозь всё это она жаждала большего, просила об этом.              Тонущая в непрекращающемся натиске ощущений, она не слышала ничего, кроме бессознательных звуков, что срывались с его горла, пока он продолжал есть её с яростной решимостью. Обеими руками девушка цеплялась за столешницу, её бёдра дрожали, ступня всё время соскальзывала, пока он не согнул её ногу и не проник языком ещё глубже.              Гермиона вскрикнула.              Чем ближе она подходила к вершине, тем сильнее извивалась, задыхалась, дрожала. Но Драко удерживал её медленными движениями, от которых голова перекатывалась из стороны в сторону.              Похвалы, срывающиеся с её губ, звучали как мольбы.              Стоны, просьбы, требования.              Натянутая, как струна, балансирующая на краю, вот-вот…              Гермиона неоднократно благодарила его за то, что должно было произойти, прежде чем достигла оргазма. У него перехватывало дыхание, а кожа горела от удовольствия настолько острого, что оно граничило с болью.              Она медленно возвращалась к реальности.              Обессиленная и податливая.              Гермиона почти забыла о Драко, пока не услышала звук его молнии. Тогда она резко села и заметила, в каком он состоянии.              Охваченный неотложной жаждой.              Гермиона оттолкнула его руки от расстёгнутых брюк, схватила за галстук и притянула к себе, целуя так, что ощутила собственный вкус на его губах, пока дрожь в его руках не утихла. Драко сбросил брюки, затем боксеры, зажмурившись, когда она обхватила его член рукой.              Он прижался губами к её шее, тяжело дыша:              — Не так.              Ей не нужно было спрашивать, как именно он хотел, ведь опыт был лучшим учителем.              Нагнувшись над столешницей, она выгнула спину и приняла позу, которую он особенно любил. Оглянувшись через плечо, Гермиона улыбнулась:              — Чего ждёшь?              — Наглая сегодня, да?              Контраст прохладной поверхности под ладонями и тепла его рук заставил её вздрогнуть. Быстрый шлепок по ягодице удивил, но почти тут же был забыт в вихре ощущений, когда головка члена Драко погрузилась в неё. Они оба застонали. От угла наклона, от тесности, от остроты момента.              Никаких прелюдий.              Только это. Только они.              Драко удерживал её на месте, и оба издавали тихие стоны, пока он двигался в ритме их общего удовольствия. Закрыв глаза, Гермиона наслаждалась каждой деталью: ощущением его тела за спиной, дыханием на шее, прикосновением губ к плечу. Ей нравилось чувствовать, как он дрожит, когда она побуждает его к действию, и как нужно смотреть, чтобы понять, насколько он сосредоточен на ней.              — Ты чувствуешь… чёрт.              Как в раю.              Как дома.              Как на высоте, с которой она не хотела спускаться.              Она не дала ему договорить, сжавшись так сильно, что он вскрикнул.              Сердце у неё колотилось, дыхание вырывалось сквозь зубы, а его бёдра двигались в бешеном ритме, под который они оба подстраивались.              Это было невероятно, и слишком быстро она снова оказалась на грани, не в силах сдержаться. Не тогда, когда зубы Драко впивались в её шею, а стоны слетали с его губ, словно во сне. Не тогда, когда она ощущала силу и трепет каждого толчка, отдававшегося в глубине её тела. И не тогда, когда он замирал и глухо ругался, изо всех сил стараясь удержать контроль.              А она хотела, чтобы он сорвался.              Драко выскользнул, развернул её и посадил на край. В следующую секунду он снова вошёл в неё — без остатка, без сдержанности. Бешеные, сбивчивые движения следовали одно за другим, и они мчались навстречу общему освобождению.              Может быть, дело было в том, как она заставила его посмотреть на неё, схватив рукой за подбородок. Может быть, в тихой похвале, побуждавшей продолжать, когда он прижался лбом к её лбу. А может, в тех коротких мгновениях, когда их губы едва касались друг друга, а каждый вдох словно менялся местами, будто живая вода из заколдованного источника.              Что бы это ни было, когда Драко сорвался, звук, вырвавшийся из его груди, сломал и её.              Обессиленный, он уронил голову на её плечо, задыхаясь у самой её кожи, пока она обнимала его, боясь пошевелиться. Тёплый, расслабленный, Драко медленно поцеловал её, и её тихий вздох, сорвавшийся с губ, заставил его улыбнуться прямо в поцелуй.              Ещё одно воспоминание, которое она с радостью повторила бы.              

***

9 Декабря, 2011       Прохладные простыни заставили Гермиону встать с кровати и спуститься по лестнице около четырёх часов утра. Она уже была одета, не зная, чего ожидать, и оказалась права. На кухне её ждала неожиданная картина.              Драко и Нарцисса.              Разговаривающие.              Его мать, судя по всему, находилась здесь уже какое-то время. Драко приготовил для неё чай, а рядом стояла пустая чашка. Атмосфера не выглядела враждебной.              Язык тел читался легко, рука Нарциссы успокаивающе лежала на руке сына, на лице застыло терпеливое выражение. Глубокий зрительный контакт говорил о том, что она пыталась донести до него свою точку зрения. Но защитная поза Драко и то, как он закатил глаза, хоть и без пренебрежения, выдавали его нежелание обсуждать эту тему.              Их едва слышный разговор резко прервался, когда под ногой Гермионы скрипнула ступенька. Ей пришлось выйти быстрее, чем она планировала.              — Доброе утро. — Она проигнорировала ухмылку Драко. Наверняка он счёл забавной её неудачную попытку проскользнуть незамеченной. — Нарцисса, давно вы у нас не бывали.              — Кажется, в наши дни время летит быстрее. — Нарцисса похлопала сына по руке. — Впрочем, прошу прощения за моё отсутствие. Я чувствовала себя не в своей тарелке.              Гермиона знала.              Они оба читали ежедневные отчёты Чарльза. И хотя Гермиона больше не была целителем Нарциссы, это не мешало ей интересоваться ходом лечения и прогрессом. Она ежедневно звонила Чарльзу через камин, к его немалому развлечению, чтобы узнать, как идёт восстановление Нарциссы. Или звонила Андромеде.              Быть опекуном было непросто, особенно сейчас, когда они вступали в непростое время. Гермиона хотела убедиться, что с Нарциссой всё в порядке, но с каждым разговором Андромеда становилась спокойнее.              И всё же, судя по отчётам, состояние Нарциссы колебалось. Она пришла в ярость из-за того, что пришлось отменить планы на ближайшие недели из-за проблем с безопасностью. Появление Сивого неподалёку от дома немного умерило её гнев, но вскоре она и вовсе забыла об этом происшествии и снова разозлилась.              Приступы неконтролируемой грусти, эпизоды забывчивости и дезориентации, а также трёхдневная дрожь в руках не позволили ей заниматься садоводством с Невиллом. Это стало поводом для срочного совещания, и они решили поэкспериментировать с дополнительным зельем для расслабления мышц. Пока что оно работало, и открывало возможности для других изменений в составе экспериментального зелья.              Сегодня, очевидно, выдался хороший день. Безупречный вид Нарциссы в серой мантии и с аккуратно завитыми волосами резко контрастировал с растрёпанными после сна волосами Гермионы.              Драко воспользовался её появлением, чтобы уйти. Извинившись, он поцеловал Гермиону в щёку и отправился проверять дом. Или плавать.              Мерзавец.              — Мы продолжим этот разговор, Драко, — бросила ему вслед Нарцисса.              — Я уверен, что так и будет, мама, — отозвался он.              Драко исчез в вихре зелёного пламени, оставив Гермиону наедине с Нарциссой впервые с тех пор, как та уволилась.              Последовавшая тишина не была неловкой, но Гермиона не знала, что сказать.              — Можно я заплету вам волосы? — медленно и осторожно спросила она.              Этот вопрос оказался именно тем, что нужно, чтобы снять напряжение.              Поднявшись по лестнице и пройдя в спальню, Нарцисса не обратила внимания на признаки совместного проживания. Усевшись перед зеркалом, она занялась запутанными прядями Гермионы. Через двадцать минут работа была закончена. Пальцы немного болели, но Нарцисса осталась довольна результатом и даже облегчённо вздохнула. Она всё ещё справлялась с такой задачей.              — Волосы у вас отросли, мисс Грейнджер, — заметила она.              Гермиона коснулась косы.              — Пожалуй, попрошу Пэнси подстричь их до прежней длины.              — Зачем? — ужаснулась Нарцисса.              — Так гораздо легче ухаживать за ними. Они становятся легче и здоровее. Мне нравится.              Драко никогда прямо не говорил об этом, но за последние недели, или даже месяцы, Гермиона уловила тонкие намёки о том, что ему нравились её короткие волосы. Это никак не влияло на её решение, но всё же было приятно знать.              — Думаю, вам идёт, — согласилась Нарцисса.              Она больше ничего не сказала, лишь предложила заняться садом, ведь они давно этого не делали. Но женщина была не в том наряде, а запястье Гермионы ещё болело. Заподозрив, что Нарцисса, скорее всего, хочет поговорить, Гермиона предложила прогуляться по оранжерее перед завтраком.              Тепло внутри оранжереи оказалось приятным, как и тишина во время прогулки. Бок о бок они бродили мимо рядов ярких цветов и крепких растений, петляли по саду, где не по сезону цвели клубничные и черничные кусты, проходили мимо пустого участка земли, вспаханного и готового к новым посадкам, и подходили к деревьям в глубине оранжереи. Лимоны и манго уродились в таком количестве, что им едва ли нашлось бы применение.              Гермиона не составляла никаких мысленных списков, терпеливо ожидая знака, когда другая ведьма будет готова к разговору. Единственные звуки доносились от динамиков и мягкого стука каблуков Нарциссы.       Как и Драко, она шла, заложив руки за спину, но её глаза скользили по сторонам — задумчивые и в то же время явно наслаждающиеся видом и запахами живого. Нарцисса посвятила часы своей жизни заботе о том, что сейчас росло вокруг. Это место было для неё так же дорого, как и для Гермионы.              Только когда они снова подошли к оливковому дереву, Нарцисса сошла с дорожки, коснулась рукой искривлённого ствола и подняла взгляд.              — Посажено здесь, выведено из состояния покоя, и теперь оно растёт на виду у всех. Некоторые назвали бы это чудом.              — Это из…              — Я знаю, — перебила Нарцисса. — Мой сын куда больше похож на своего отца, чем сам готов признать. Мужчины рода Малфоев чаще выражают чувства громкими жестами, чем словами. Мне сказали, что это символ привязанности Драко. — Вернувшись на дорожку рядом с Гермионой, она продолжила идти вместе с ней. — Он уже объяснил вам, что для него значит «ухаживание»? Это понятие куда более традиционное, чем вам, возможно, хотелось бы.              — Он объяснил, но мы не идём по традиционному пути.              Никаких объявлений в светских газетах. Никаких соглашений или обязательных контрактов. Никакого приданного.              Во всём их укладе чувствовался вызов традициям, но это казалось правильным.              — Понимаю. — Нарцисса словно сдерживала слова.              — Есть некоторые аспекты, которые он хотел бы сохранить, но мы ещё не обсуждали это, — призналась Гермиона, и напряжение в плечах Нарциссы немного спало. — Он не сжигает традиции дотла, но выбирает, какие именно вплести в будущее.              — Это разумно.              Гермиона улыбнулась, пока они продолжали идти. С каждым шагом настоящая Нарцисса Малфой словно выходила из своей оболочки.              — Интересно, доживу ли я до того момента, когда появятся оливки, — сказала она. Немного похудевшая, с более резкими очертаниями лица, она всё равно оставалась воплощением вечной красоты и изящества. Её дух никогда не станет таким же хрупким, как тело. — И я не уверена, что вспомню, даже если они появятся.              Гермиона не знала, что ответить, поэтому просто молчала и слушала.              — Возможно, мне не стоило говорить то, что я задумала, и просить о большем, — тихо добавила Нарцисса.              Гермиона понимала. За последние несколько месяцев она осознала, что иногда лучше оставить всё как есть.              — Скажу лишь, что за последние недели, несмотря на нападения Пожирателей и его занятость, Драко стал более спокойным и собранным. Даже счастливым. Он раздражается на меня, но это не злость. Он улыбается. — И Нарцисса тоже улыбнулась, пусть и ненадолго. — Я… я не видела его таким много лет. — Но мысль, промелькнувшая в её голове, тут же омрачила лицо печалью. — Боюсь, моё понимание пришло слишком поздно.              — Почему вы так думаете?              — Все воспоминания, кроме тех, что хранятся в Омуте памяти, будут утеряны. Андромеда недавно рассказала мне о дне рождения Люциуса. Я не помню, чтобы Скорпиус угощал меня мандаринами. — В её голосе слышались обида и сожаление. — Он начинает испытывать ко мне симпатию, но я не помню большую часть наших встреч.              — Но он помнит, — мягко и с уверенностью сказала Гермиона. По крайней мере, это объясняло общую неловкость Нарциссы с внуком. — А как у вас дела с Драко?              — Мы стали больше разговаривать.— И это Гермиона сочла прогрессом. — Но я не решаюсь сказать ему, что мои галлюцинации вернулись. Чарльз не включает это в отчёты по моей просьбе.              Нарцисса не выглядела огорчённой. Наоборот, в её лице читалось умиротворение. И тут Гермиона вспомнила, кого она видит перед собой.              Люциуса.              Вечно рядом.              Гермиона слушала её непредвзято и молчала, делая мысленные пометки, пока Нарцисса делилась своими мыслями.              — Люциус говорит со мной. — Её голос звучал так же отстранённо, как и взгляд голубых глаз. — Он говорит, что ничего не обещано, даже завтрашний день. Если галлюцинации не реальны, почему он говорит правду?              Гермиона взяла её за руку. Сплетённые пальцы стали тем, что вырвало Нарциссу из её мыслей, и она резко вздохнула.              — Прошу прощения. — Нарцисса одёрнула руку и коснулась пальцами виска.              — Не извиняйтесь. Пойдёмте со мной. — Гермиона повела её по другой аллее, где растения редели и уступали место пустым клочкам земли — домам для будущих растений.              В самом конце, на отдельном просторном участке, росла не только аптекарская роза, которую Гермиона вырастила сама, но и несколько других черенков, а также горшков с целыми кустами, уменьшенными и выстроенными в ряд, все в состоянии стазиса. Их было не меньше сорока, самых разных форм, размеров и видов. За ними стояли пересаженные шпалеры из оранжереи, которые Невилл уговорил её перенести.              Нарцисса обернулась и увидела, что Гермиона остановилась в нескольких шагах позади.              — О, надеюсь, вы не возражаете, мисс Грейнджер? Раз у вас было свободное место, я попросила мистера Долгопупса создать здесь новый розарий, — произнесла Нарцисса.              Больше она ничего не сказала, только прошла вдоль стола, внимательно рассматривая каждый сорт, который Невилл взял из сада в поместье.              Розы…              Когда-то Нарцисса говорила, что они — это история, традиция и универсальный язык. Но Гермиона не могла не видеть в них ещё и символ прогресса, потому что каждый сорт и поколение были уникальны. Как и сами Малфои.              Что бы она ни собиралась сказать дальше, её прервал звон. Нарцисса тоже обернулась на звук.              Скорпиус встал с постели.              — Идёмте, — предложила Гермиона. — Останьтесь на завтрак. Я приготовлю вам кашу.              Оскорблённый вид Нарциссы заставил её улыбнуться, и в памяти всплыли воспоминания о давно прошедшем времени. К каше Нарцисса так и не привыкла.              — Или, если хотите, могу сделать омлет, — поспешила добавить Гермиона.              — Это звучит куда заманчивее, — с лёгкой улыбкой ответила Нарцисса.              

***

       11 Декабря, 2011       Гермиону разбудило лёгкое прикосновение.              Свет в комнате был приглушён, но она сразу узнала Драко, который сидел на краю кровати. Быстрый взгляд в окно подсказал, что снаружи ещё слишком темно, чтобы назвать время приличным. Зевая и протирая глаза, Гермиона приподнялась и прищурилась, вглядываясь в усталого мужчину, который всё ещё был одет так, словно день не закончился, — вплоть до кобуры для палочки.              — Ты собрала вещи для Франции? — спросил Драко.              Вопрос окончательно разбудил её.              — Ещё вчера, — ответила Гермиона. — И вещи Скорпиуса тоже. Всё уложено в моей зачарованной сумочке. Что происходит?              — Если мы отправимся через час, то к утру будем в Париже. — С этими словами Драко поднялся и направился в гардеробную. Вскоре он вернулся с уже собранной сумкой. — Водитель готов, охрана на месте, а другая группа отвезёт нас в городской дом, откуда мы переместимся через камин в Шамони.              — Почему именно сейчас?              — Я только что закончил допрос по делу о нападении на детской площадке и составил отчёт. Уже всё подготовил для начала рейдов по известным нам убежищам. Утром должны выйти новости о Министре и Тиберии. Твоё участие в нападении на больницу Святого Мунго снова окажется в центре внимания, но уже в совершенно ином свете, учитывая заголовки, которые появятся в ближайшие дни. Будет опубликован список жертв и семей всех пострадавших за эти годы, а Скитер удалось взять интервью у семьи Мэтерса для первой полосы.              Она застыла.              — Чёрт.              Вот-вот должен был извергнуться вулкан информации, и Драко уводил их из зоны поражения. Гермиона вскочила с кровати и принялась искать, что надеть.              — Ордеры на арест? — спросила она.              — Вероятно, появятся сразу после этого. Поттер будет держать нас в курсе.              — Кингсли?              — Готов настолько, насколько это возможно. Участники Восстановления подольют масла в огонь, передав публике записи о попытках Тиберия обойти государственные правила. Конечно, секретные данные будут скрыты. Они готовились к этому с того момента, как Перси их предупредил.              Гермиона тихо присвистнула. Атака будет быстрой и внезапной, теперь, когда приоритеты расставлены.              Она оделась потеплее и уже собиралась подобрать одежду для Скорпиуса, когда Драко вдруг схватил её за руку.              Быстрый поцелуй, и он отпустил.              Скорпиус проспал весь процесс сборов и последующую поездку в Париж. Они ехали в отдельном вагоне поезда, находившемся под строгим контролем охраны. Мальчик проснулся только к завтраку. К удивлению Гермионы, ему предложили выбор блюд, но Скорпиус остался верен привычному: фрукты, яйца и тост.              Его рутина.              Когда он выглянул в окно и не увидел привычных пейзажей, Гермиона объяснила, что они находятся под Ла-Маншем, в тоннеле. Но это нисколько его не заинтересовало. Остаток пути мальчик провёл за раскраской или подглядывая в кроссворд отца. Драко удивлённо приподнял бровь, но Скорпиус лишь смущённо улыбнулся.              Позже Драко позволил ему вписывать буквы самостоятельно, держа ладонь на маленьком плече сына и направляя его тихими подсказками. Скорпиус сиял от счастья при обещании собственной книги кроссвордов и ручки, а Гермиона кусала ноготь, скрывая улыбку. Она и не подозревала, что ей нужно именно такое будущее, в котором они оба будут разгадывать кроссворды за завтраком.              Драко поймал её взгляд.       — Что? — спросил он.              — Ничего. — Она перестала скрывать улыбку и с облегчением выдохнула, чувствуя, как плечи расслабляются с каждым километром, отдаляющим их от Лондона. — Ты был прав. Так приятно выбраться отсюда.              Когда поезд выехал из тоннеля, уже рассвело. Скорпиус сидел у отца на коленях, с любопытством глядя в окно на проносящийся мимо мир, пока его снова не сморил сон.       Они прибыли в Париж, и Драко спокойно взял её за руку, когда они выходили с вокзала, окружённые охраной со всех сторон. Гермиона почти отпрянула от этого простого жеста, но вовремя вспомнила, что здесь их никто не знал. Она переплела их пальцы и не отпускала даже тогда, когда они устроились в арендованной машине.              Охрана также расселась по автомобилям, и Гермионе вдруг пришло в голову, насколько странным всё это показалось бы год назад. Три блестящих чёрных автомобиля у вокзала, водители в безупречных костюмах, терпеливо ждущие их прибытия… Раньше это выглядело бы чрезмерным, но теперь она была искренне благодарна за такую предусмотрительность и организованность.              Водитель — сквиб, державший табличку всего лишь с буквой «M», — поприветствовал Драко кивком, а затем, едва они уселись, завёл с ним быстрый разговор на французском по пути в город. Скорпиус, как и в прошлый раз во время поездки на машине, с живым интересом выглядывал в окно из своего детского кресла, восторгаясь каждым новым видом за стеклом.              Но теперь и Гермиона смотрела вместе с ним.              Прошли годы с её последнего приезда сюда.              Машина остановилась перед домами в центре Парижа. Сначала вышла охрана и выстроилась по обе стороны автомобиля. Гермиона невольно признала, что спокойная уверенность этих людей действительно помогала ей держаться.              Драко велел им подождать в машине, пока он активирует защитные чары — после этого перед ними открылся вид на дом. Вскоре все трое уже стояли в фойе; как только они вошли, в помещении загорелся свет. Драко и Скорпиус, которые были здесь раньше, опередили Гермиону на несколько шагов. Они сразу поняли, куда идти. Но она не спешила осматриваться, медленно блуждая взглядом по пространству, которое прежде лишь представляла себе.              Дом был старым. Очень старым. И пустым. При этом в нём не было ни пылинки. Контраст с их лондонским домом оказался разительным. Привыкшим к нейтральным тонам и лаконичной обстановке Драко и Скорпиусу потребовалась минута, чтобы освоиться здесь. Стены, пропитанные историей, и мрачноватая атмосфера создавали совершенно иное ощущение.       Маленькие трещинки в стенах, сколы на лепнине, скрипящие половицы и жалобный визг петель… Приглушённый свет придавал дому призрачное сияние, подчёркивая старинную архитектуру и картины на стенах.              Гермиона проходила мимо комнат с накрытой тканью мебелью. Где-то под покрывалами угадывались очертания арфы и рояля, потолки были завешаны, чтобы защитить люстры. Огромные окна укрывали плотные шторы, не пропускающие свет, — всё это были меры сохранности. Но Гермионе казалось, что в них крылось и желание что-то забыть.              Поднимаясь по витой железной лестнице без особой цели, она слышала, как её шаги разносятся эхом. Верхний этаж оказался зеркальным отражением нижнего. Гермиона посмотрела сначала в одну сторону, потом в другую. Что-то было не так. Она не могла понять, что именно, но по коже побежали мурашки.              Почти случайно Гермиона нашла Драко и Скорпиуса в спальне в конце коридора. Здесь почти вся мебель была укрыта, за исключением кровати с балдахином под двумя большими окнами и дивана у единственной открытой стены. Ей не нужно было объяснять, где они находятся.              Комната Астории.              Гермиона подошла к распахнутым двустворчатым дверям, вместо того чтобы отступить.              Драко и Скорпиус стояли вместе на террасе и смотрели на сад внизу. Ладони и лицо мальчика прижимались к железным прутьям, а Драко держал руку на его плече, опустив взгляд. Зима лишила сад зелени, но в нём всё ещё можно было найти красоту.              Несколько кустов и растений украшали террасу. Ухоженные, они выглядели непримечательно, за исключением двух горшков, на которые Скорпиус то и дело поглядывал. Он набирался смелости. Обмен взглядами с Драко подсказал Гермионе, что и отец это заметил.              Два спящих растения. Одинокие.              Королевская лилия и ландыш .              Наконец Скорпиус потянул отца за руку, чтобы привлечь внимание, которое и так уже было приковано к нему, и медленно показал жестами:       «Можно мы возьмём их?»                    Символы из его первого дома, которые он хотел унести в новый.              Драко ответил раньше неё, подняв сжатый кулак:       «Да»              Они только закончили аккуратно складывать растения в её сумку, когда с лёгким хлопком появился запыхавшийся домовой эльф — полностью одетый.              — Господин Малфой! — Эльф спохватился и низко поклонился. У него был странный акцент.              — Говори свободно, Папки. Неофициально, — разрешил Драко.              — Toutes nos excuses maître, nous ne savions pas que vous veniez!              Гермиона плохо знала французский и уловила лишь обрывки извинений. Эльф вдохнул и, похоже, собирался продолжить (возможно, даже наказать себя), но замолчал, когда Драко поднял руку.              — Ne te punis pas. — Он перешёл на французский язык без всяких усилий. — Ce n’était pas prévu à l’avance.              Гермиона постаралась не глазеть на него.              Почти.              Его голос звучал мягко, глубоко и изысканно. Говоря по-французски, Драко выглядел куда более привлекательным, чем она помнила. Гермиона отвела взгляд, пока Драко продолжал разговор. Было проще следить за тоном и ритмом его речи, чем вычленять знакомые слова. Но вдруг его ладонь коснулась её спины, он шагнул ближе, и её внимание мгновенно вернулось к беседе. Эльф смотрел на неё с ожидающей улыбкой.              — Présente-toi. — Его губы скользнули у её уха. — Представься.              По инерции она повернулась к нему. Взгляд невольно упал на его губы, а затем снова встретился с его глазами. В них читалось не только любопытство, но была и явная заинтересованность?              Гермиона быстро вдохнула и улыбнулась Папки:              — Я Гермиона. — Она протянула руку. — Приятно познакомиться.              Но эльф лишь поклонился и снова обратился к Драко:              — Devons-nous l’appeler Maîtresse?              Очевидно, речь шла о ней.              — Non. —Только тогда он убрал руку. — Pas à l’heure actuelle.              Папки выглядел настолько воодушевлённым, что Гермиона не удержалась от вопроса:              — Что он сказал?              — Он хотел знать, нужно ли называть тебя Госпожой. — Драко сунул руки в карманы. — Я сказал, что пока нет.              Что же было в этом такого захватывающего? Гермиона не знала, и спросить не успела, потому что воодушевлённый эльф заговорил на быстром французском. Даже если бы она захотела уловить смысл, это оказалось бы невозможно.              Папки повернулся к Скорпиусу и произнёс что-то, отчего застенчивый мальчик медленно улыбнулся, кивнул и прижался к ноге Гермионы. Он понял. Единственной, кто не понимал происходящего, была она.              Папки на мгновение опешил от такой быстрой реакции Скорпиуса, но это лишь ещё больше подняло ему настроение. Затем он начал драматично жестикулировать, и все последовали за ним, словно это была очередная экскурсия. Только теперь на каждой остановке, в каждой комнате очень разговорчивый эльф обращался исключительно к Драко.              По словам Драко, который заметил её недоумение и начал переводить, у Папки был длинный список идей по ремонту и работ, которые нельзя исправить магией. А вопрос, смутивший Скорпиуса, касался его роста: хочет ли он когда-нибудь стать таким же высоким, как отец?              Экскурсия заняла больше получаса. В итоге Скорпиус устроился в старинном кресле с огромной книгой на коленях.       Когда Папки щёлкнул пальцами и исчез, чтобы предупредить эльфов в доме в Шамони об их скором прибытии, Гермиона повернулась к Драко. Он приложил руку к пустому отрезку стены, затем сжал её в кулак.       Гермиону пробрал второй за день озноб.              — Это из-за…              — Той комнаты? Да. Она запечатана, но, думаю, через год или около того мне понадобится усилить охранные чары.              — А можно… — Гермиона положила руку ему на плечо, — передать всё содержимое французскому Министерству? Тебе больше не нужно это напоминание.              Её слова повисли тяжёлым грузом. Лицо Драко оставалось непроницаемым, но постепенно напряжение в воздухе спало.              — Ты права.              Они пошли дальше, теперь под руку, и с каждым шагом груз, который Драко словно нёс с самого входа в дом, становился легче. Папки вернулся, возбуждённо бормоча что-то по-французски, и Драко терпеливо ответил ему, прежде чем эльф снова исчез.              — Что это было?              — Кажется, они готовят приветственный ужин, — пояснил Драко.              Гермиона скривилась.              — То есть у тебя есть целый штат эльфов в домах, где ты даже не живёшь?              — Ты собираешься читать мне лекцию о своей программе для эльфов? Как она называлась? Р.У…              — Ру — это смесь муки и жира, — прикусила губу Гермиона. — Г.А.В.Н.Э. — это Гражданская Ассоциация Восстановления Независимости Эльфов. И давай не будем забывать, что я сыграла важную роль в…              — Я в курсе, — ухмылка Драко становилась всё шире. — Ты подтянула Англию до мировых стандартов. Мой отец никогда не хотел жить здесь, потому что считал местные законы слишком мягкими. Он верил, что может обращаться с эльфами как угодно, и ему за это ничего не будет. Признаюсь, меня воспитали не лучше.              Она подумала о Добби.              — И что тебя изменило?              — А как ты думаешь? Астория. — Взгляд Драко стал задумчивым, пока они спускались вниз. — Моя мать закрывала глаза на жестокость отца, хоть сама никогда не была такой. Мне понадобилось несколько лет, но я понял, что уважение — это куда более сильный стимул, чем страх.              Это было правдой.              — Если бы я предупредил, Папки подготовил бы и этот дом, но я не хотел, — добавил Драко.              — Почему?              — Мы здесь не останемся. Это было бы лишней суетой.              Гермиона задумалась.              — Почему бы не отпустить их на свободу?              — Освободить их без причины можно счесть халатностью, ведь они зависят от нас в своём существовании. — Драко смотрел вперёд, подстраивая шаг под её. — Они не ценят свободу так, как ты её понимаешь. Да, они слуги, но не рабы, и служат моей семье поколениями. Иногда попадается тот, кто отличается от остальных. Если он просит свободы — я её даю.              Драко огляделся.              — Однако Папки прав.              — В чём?              — Мне стоит подумать о ремонте. — Драко нахмурился, разглядывая дефект на стыке обоев. — Я мог бы снести всё до основания и построить новый дом. Возможно, изменить планировку и модернизировать помещение. Что думаешь?              — Это твой дом. — Гермиона, заметив изъяны в резном карнизе, пожала плечами. — Ты волен поступать, как хочешь.              — Давай вернёмся к моему определению ухаживания.              Который ведёт к одному результату.              А это означало, что однажды…              — Если доверить мне оформление хоть одного из твоих родовых домов, неважно, что твоя мать меня приняла, — у неё случится припадок, — усмехнулась Гермиона, представляя осуждающие взгляды Нарциссы и её язвительные замечания. Разочарование будет ощутимым.              Уголки губ Драко дрогнули.              — А твои предки перевернутся в гробах.              — Уверен, они уже переворачиваются. — Драко жестом указал на просторную комнату, где Скорпиус оставил книгу и теперь заглядывал под простыню, покрывающую рояль. — Признаю, в каких-то традициях я либерален, а в каких-то остаюсь строг. Выбирай, Грейнджер.              Гермиона выразила своё нежелание делать выбор взглядом, но Драко лишь терпеливо смотрел в ответ, прислонившись к стене. Его взгляд переместился с неё на Скорпиуса, за любопытством которого молча наблюдал, готовый вмешаться в случае необходимости.              Со вздохом Гермиона скрестила руки.              — Ты так просто не отстанешь, да?              — Не отстану.              — Ладно. — Осмотрев комнату, она быстро перебрала в голове варианты и решила, что ответить. — Было бы неплохо обновить интерьер, но не каждое изменение можно назвать улучшением.              — На тебя повлияла моя мать.              — Не совсем, — возразила Гермиона. — Я просто стала лучше понимать.              Драко смотрел на неё не отрываясь, словно мог делать это днями, неделями или целую вечность.              Что ж, она могла бы делать то же самое.       

***

      После ужина в ресторане с панорамным видом на Париж они провели день на улицах города. И хотя Драко мало интересовался Парижем, он уступил Гермионе и Скорпиусу. Закутанные в тёплые вещи и незаметно сопровождаемые охраной, они поднялись по лестнице Триумфальной арки, согрелись во время фильма в «La Pagode», посетили несколько небольших музеев, а потом прогулялись по рождественской ярмарке.              К тому времени, когда они переместились через камин в дом Малфоев в Шамони, солнце уже садилось. Их ждало богатое угощение с множеством местных блюд, приготовленных двумя эльфами — Туки и Вомси. Вместе с Папки они радостно встретили гостей у входа в дом. Домашний эльф из парижского дома решил провести это время здесь, вместе с ними.              К ним редко приходили гости, поэтому эльфы выложились по полной.              С Зиппи Гермиона легко находила общий язык, но здесь всё было иначе. Местные эльфы отличались, и ей оказалось трудно наладить контакт, ведь она даже не говорила на их родном языке. Чары перевода были бы особенно полезны, но, хоть дом и был защищён, пользоваться магией они не рисковали, поскольку ситуация в Лондоне оставалась слишком нестабильной.              Драко попытался предупредить Гермиону, когда её первая попытка помочь обернулась неудачей, но, усмехнувшись, сдался, поцеловал её и отнёс Скорпиуса в постель.              Через полчаса, успев довести до слёз двух эльфов и обидеть всех троих своим желанием убрать посуду, Гермиона заработала головную боль от бесконечных извинений на ломаном французском и чрезмерных объяснений на английском. В итоге она сдалась и позволила истеричным домовикам самим со всем справиться.              Когда она ушла, все трое поблагодарили её.              Гермиона не спеша бродила по дому. По сравнению с парижским, шале в Шамони оказалось больше, чем-то вроде просторного, но уединённого домика. Высокие потолки, впечатляющая деревянная отделка и продуманная архитектура, а комнат и ванных здесь было больше, чем нужно. Но кухня была тёплой, библиотека уютной, а с каждого балкона открывался завораживающий вид на Французские Альпы.              Ей понравилось здесь куда больше, чем она ожидала.              Драко нашёл её на балконе рядом с их спальней. Укутавшись, она смотрела, как последние лучи заката окрашивают небо на западе в янтарный цвет на фоне заснеженных гор. Это была красота, не поддающаяся описанию и человеческому контролю. Гермиона была в восторге, и с удовольствием наблюдала за тем, как появляются звёзды, вдыхая свежий горный воздух, пахнущий соснами и землёй.              Когда Драко обнял Гермиону сзади, шлейф её выдоха был ещё виден. Она прислонилась к нему спиной.              — Когда ты сказал «горы», я ожидала снег, а не ещё большего холода, — призналась она.              Было очень холодно, но они решили обходиться без магии в этой поездке. Без согревающих чар она чувствовала этот холод, как ни странно, освобождающим. Чувства стали острее, сосредоточеннее и внимательнее.              — Снег выпадает выше в горах, — пояснил Драко. — Здесь, внизу, это редкость.              Несколько минут они наслаждались тишиной, которая возвращала ей силы и унимала фоновый шум и суматошную энергию последних дней, недель и месяцев.              — Понимаю, почему тебе здесь нравится. Может, ты и прав, — сказала Гермиона. Как странно было скучать по месту ещё до того, как покинешь его. — Мы должны сходить в город, может, осмотреть достопримечательности. Но не завтра. Завтра у нас заслуженный ленивый день.              — Et pour le reste de la soirée?              Гермиона не знала, что он сказал, но голос его был низким и совсем не робким. Пробежала ли дрожь по ней от холода или от него — не имело значения. Она слышала его улыбку и, хотя не видела лица, легко представляла, как он прикусывает нижнюю губу, чтобы сдержать самодовольный смешок.              — Тебе это нравится, — заметил он. — Интересно.              Не было смысла отрицать.              — Нравится.              — Моё предложение учить тебя всё ещё в силе. — Его рука в перчатке скользнула под её рубашку.              Она закрыла глаза.              — Можно начать с того, что ты только что сказал.              — Немного сложновато. — Его рука поднялась выше, обнажая её живот под холодным воздухом. — Et pour le reste de la soirée значит «а что насчёт остальной части вечера?».              — Как насчёт того, чтобы отложить урок на сегодня? — Она развернулась в его объятиях и потянулась к его холодным губам. Сначала мягко, затем глубже. — Я заметила сауну во время обхода. Стоит исследовать её первой. Это будет полезно для здоровья.              — А потом?              — Мы побалуем себя.              

***

       18 Декабря, 2011       Дни тянулись медленно, и всё же неделя пролетела слишком быстро — размытая, словно верхушки деревьев в метели.              Утро, до того как вставал Скорпиус, они проводили у камина, и хорошо ещё, что запас каминного порошка казался бесконечным.              Из дома поступали звонки по камину с подробным описанием хаоса, царящего в Министерстве после разоблачений Риты Скитер. В Атриуме проходили протесты, и толпа с каждым днём становилась всё больше. И, что неудивительно, и Министр, и Тиберий, как и Сивый, скрывались. Гарри был уверен, что скоро найдёт их. Поступали доклады, проводились совещания, которые Гермиона слушала, а иногда даже вносила предложения.              Чарльз и Андромеда регулярно сообщали новости о Нарциссе, Тео делал сводки о вакцине, Джинни обсуждала школьные визиты. Сьюзен рассказывала о своих терапевтических упражнениях, Падма хотела говорить обо всём, кроме свадьбы, Пэнси посплетничать, а Луна с восторгом делилась, как цыплята привыкают к новому курятнику.              — Теперь они семья.              Но после завтрака они всё откладывали в сторону, закрывали каминную связь и проводили дни вместе.              Они отвели Скорпиуса в парк Мерле на спокойную прогулку, а затем в ледяные пещеры, где история была буквально высечена в камне. Его, впрочем, больше интересовали животные, которых они встречали, и мальчик внимательно слушал рассказы гида о сохранении природы.              Гермиона многое почерпнула из переводов Драко. Язык она учила на опыте, а не по книгам. И это само по себе было настоящим опытом. Своего рода экспериментом.              Каждый день они обедали в городе, и Скорпиус с удовольствием пробовал разные сыры, которые его отец терпеть не мог. Сочувственные похлопывания Гермионы по плечу встречались хмурыми взглядами, отчего они оба смеялись.              Скорпиуса не интересовали лыжи, но когда на третий день они прошли мимо детского класса по скалолазанию, он попросил зайти. Гермиона впервые увидела, как Драко с гордостью наблюдает за первым уроком сына.              А потом за вторым.              И третьим.              Целитель в Гермионе невольно морщился от того, как быстро Скорпиус увлёкся новым занятием, и как сильно оно ему нравилось. Она видела падения и ссадины, порезы и переломы, но, присмотревшись, поняла, почему Драко взялся за покупку детских ремней и снаряжения и, кажется, уже продумал логику создания тренировочной стены дома…              Счастливый мальчик.              Самостоятельный мальчик.              И, как и Драко, она радовалась всему, что заставляло его лицо светиться так же, как это происходило во время скалолазания, когда он хватался за первые выступы и оглядывался, чтобы убедиться, что они смотрят.              В его глазах не было ни капли страха.              Каждый вечер они ужинали едой, приготовленной эльфами в шале, а после Драко начал учить Скорпиуса шахматам, пока Гермиона отдыхала, читала и делала вид, что наблюдает с интересом, которого на самом деле не испытывала.              — Покажи мне самую важную фигуру.              Скорпиус выбрал короля.              — Верно. А теперь, самую слабую.              Он поднял пешку.              — А вот твой следующий урок. — Драко принял фигурку от сына, который ловил каждое его слово. — Никогда не недооценивай пешку.              — Почему? — спросила Гермиона. Она делала вид, что читает отчёт Перси, но вид Скорпиуса, стоящего между колен отца и учившегося игре, в которую они теперь будут играть вместе, привлёк всё её внимание. Она не могла не смотреть.              — Я думал, тебе шахматы безразличны, Грейнджер.              — Я ужасно в них играю. Никогда не утруждала себя изучением. Когда я играю, то сразу жертвую всеми пешками. Считала, что так и надо.              — Вот поэтому ты и проигрываешь. — Глаза Драко встретились с её взглядом, в них вспыхнуло узнаваемое пламя, а затем он снова сосредоточился на Скорпиусе. — Пешки — это армия, их сила в количестве. Все остальные фигуры имеют свои роли с самого начала, но только пешка может превратиться в любую фигуру, какую захочешь.              Он поднял ещё одну.              — Даже в королеву.              Иногда Скорпиус рисовал или писал записки Альбусу.              Смеясь, он приносил пергамент Драко, который выглядел обречённым. На пергаменте корявым почерком Ала было написано три слова: «Привет, дядя Драко!»              К удивлению Нарциссы, Драко каждый вечер выходил на связь через камин и подолгу говорил и с тётей, и с матерью.              — Были какие-нибудь происшествия в доме?              — Нет, но хватит об этом. — Андромеда остановила его. — Как твои горы?              — Тихие. То, что нужно. Я… думаю восстановить дом в Париже.              — Я думала, ты решишь стереть всю историю, — как обычно сухо отозвалась Нарцисса.              — Меня убедили в обратном.              — Интересно. — Несколько мгновений его мать молчала. — Мисс Грейнджер поблизости?              — Да.              И только тогда Драко перевёл на Гермиону взгляд из дверного проёма.              — Тогда пусть присоединится к нам.              Сегодня они впервые решили воспользоваться камином не для общения. Прогнозировалось, что ночью температура опустится ниже нуля. Собирался пойти снег, и на стекле остались отпечатки пальцев Скорпиуса, который то рисовал на нём, то всматривался в небо в поисках каких-то знаков.              Они с Драко сидели на диване. Гермиона прислонилась к нему, украдкой поглядывая на книгу, которую он читал, — после их дискуссий на тему, которую она с трудом могла теперь вспомнить. Он обнимал её за плечи, а она сжимала его руку. В этот момент из беспроводного радио полилась французская музыка, что-то приятное и медленное, но Гермиона почти не обращала на неё внимания, слишком занятая изучением расписания занятий в Академии целителей.              — Я могу начать в марте или сентябре, — произнесла она. — В обоих случаях у меня будет достаточно времени, чтобы расслабиться и переориентироваться.              Драко закрыл книгу.              — Хочешь знать моё мнение?       — Да.              — Март.              — О? — Она не ожидала такого ответа.              — К сентябрю тебе станет скучно.              — Нет, я… — Гермиона замялась, когда он внимательно посмотрел на неё. — Девять с половиной месяцев — это долго. Особенно с учётом шести месяцев курсов и ещё года стажировки, которую, скорее всего, придётся совмещать с новой должностью.              — А тебе уже скучно, хотя месяц ещё не прошёл.              — Мне не скучно. Я просто… привыкла быть занятой.              — Скучно, — уверенно повторил Драко.              Гермиона покусала губу.              — Ладно, может, мне немного скучно. Я составила список дел перед учёбой: разложить запасы, собрать ингредиенты, почистить котлы, а ещё дюжина мелких дел. Я даже попросила Падму заказать необходимую литературу для моего первого семестра.              Драко просто моргнул.              — Я понимаю, как это звучит безумно.              — Ты сама это сказала, Грейнджер, не я.              — Я могла бы сократить список наполовину. Может, оставить вторую половину на период после первого семестра?              — Или я мог бы… — Внимание Драко внезапно переключилось.              Скорпиус подошёл к ним. Сев рядом и поджав ноги, Гермиона приветливо посмотрела на мальчика, который держал перед собой холст со своей картиной, но не слишком близко, чтобы не размазать краски.              — Всё готово? Можно посмотреть?              Драко надел очки как раз вовремя, чтобы увидеть, как Скорпиус переворачивает холст. Лёгкий румянец появился на лице Гермионы. На картине было нарисовано по меньшей мере двадцать человечков. Все они были выполнены чёрной краской, и единственное, что их отличало, — это цвет волос.              Несколько рыжих, блондинов, брюнетов, шатенов.              — Это все? — уточнила Гермиона.              — Семья, — тихо прошептал он, переминаясь с ноги на ногу, пока Драко жестом не подозвал его ближе.              Мальчик послушно подошёл и протянул отцу рисунок. Гермиона и Драко держали холст по бокам, рассматривая его вместе. Она узнала себя и Драко, они были в центре, по обе стороны от того, кто, как казалось, был самим Скорпиусом. Опознать остальных было несложно, но кое-что оставалось ей непонятным.              — Солнце улыбается?              «Мама», — медленно показал он.              Ах. Гермиона моргнула, но скрыла удивление.              — Она счастлива?              Скорпиус кивнул, совершенно уверенный в себе. Они с Драко переглянулись. Ни один из них не произнёс ни слова, даже когда Гермиона заметила рядом с собой кого-то с каштановыми волосами.              — Это Халия?              Скорпиус покачал головой, указывая на тёмноволосую фигурку рядом с Дином и Дафной.              — Ага. Тогда…              «Брат», — показал он с лёгкой, довольной улыбкой.              — Чей? — медленно спросила Гермиона.              Он указал на себя.              «Мой»              Драко, стоявший рядом с ней, широко раскрыл глаза, а затем закашлялся, хватая ртом воздух. Гермиона была в таком же шоке, но ей удалось сохранить невозмутимое выражение лица перед невинным взглядом Скорпиуса.              — Мне это нравится, — наконец сказала она.              В течение следующего часа они укладывали его спать и обсуждали планы посетить зоомагазин в городе. Драко читал вслух их последнюю книгу, пока сын не заснул. Гермиона уложила его в постель, включила проектор и оставила спящего мальчика наедине с его снами.              Позже они оказались в погребе, выбирая из старых бутылок редкого вина, а затем вернулись в гостиную и расположились перед камином на одеялах. Гермиона впервые за несколько месяцев выпила бокал вина, и оно оказалось прекрасным. Местный шардоне.              Она удивилась, когда Драко налил и себе бокал.              — Ты же не любишь вино, — заметила она.              — Не люблю, но у нас здесь нет виски, — ответил он.              Драко явно хотел поговорить.              — Это из-за того, что сказал Скорпиус?              — Да. — Драко покрутил вино в бокале, прежде чем сделать первый глоток. — Это заставило меня понять, что, наверное, нам следовало обсудить это раньше. Я знаю, что прошёл месяц, но…              Несмотря на все внутренние дебаты, споры и недопонимания, разговор оказался проще, чем ожидалось.              — О чём думаешь? — тихо и немного неуверенно спросил Драко.              — Я особо не размышляла об этом подробно, — призналась Гермиона. — Но, возможно, это одна из тем, которые стоит обсудить, чтобы понять взаимные ожидания. Ты вообще хочешь ещё детей?              — Я всё ещё разбираюсь в отношениях со Скорпиусом, — ответил Драко. — Да, сейчас мы стали очень близки, но мне ещё многое предстоит сделать. — И это было абсолютно справедливо. — Я никогда не рассматривал такую возможность, потому что её просто не было.              Но теперь…              — Беременность Астории была… — Он запнулся, пытаясь подобрать слова, чтобы выразить то, что Гермиона и так уже понимала. В конце концов он провёл рукой по волосам. — Слово «сложная» — это совсем не то, чем можно описать ту ситуацию. Это было нечто особенное. Я понимаю, что каждая беременность уникальна. Беременность Дафны стала тому примером. Но мысль о том, чтобы пережить это снова…              — Навевает плохие воспоминания, — мягко закончила за него Гермиона. — Я понимаю.              Последовавшая тишина стала немым подтверждением её слов.              — Чего ты хочешь? — наконец спросил Драко в тишине.              — Я буду рада любому нашему решению, — ответила она.              У неё уже было то, что принадлежало только ей. То, чего она искренне желала и чем была по-настоящему довольна.              — Ты так и не ответила на мой вопрос, — произнёс Драко слишком осторожно, и его лицо стало совершенно бесстрастным. — Ты хочешь детей?              — Я…              — Не думай слишком много.              — Хорошо. — Гермиона постаралась не зацикливаться на сомнениях и лишь крепче обняла Драко. — Приятно знать, что Скорпиус не возражает, но я имела в виду именно то, что сказала. — Она улыбнулась, убирая волосы за ухо. — Я и представить не могла, что буду чувствовать себя так, будто мы — настоящая семья. А ведь это действительно так. Хотела бы я расширить нашу семью? Да, пожалуй. — Гермиона встретилась с ним взглядом. Её пульс участился, когда она осознала всю серьёзность собственных слов. — Я сказала, что полностью за, и я это имею в виду, но только если ты тоже этого хочешь и когда будешь готов. Если мы останемся втроём, я буду счастлива. И если нас станет больше — тоже. Я…              Драко обхватил её лицо ладонями, мягко остановив, прежде чем она успела продолжить. Затем он наклонил голову и шепнул слова благодарности прямо ей на губы — быстро, но нежно. Их взгляды встретились на одно электризующее, глубокое мгновение, прежде чем он снова страстно поцеловал её, заставив от неожиданности слегка разомкнуть губы и ощутить его близость всем существом.              Они оставались в таком положении, казалось, целую вечность, тесно соприкасаясь друг с другом. Наслаждаясь ощущением постоянства, они обменивались едва заметными улыбками, изгибая губы, которые прерывали опьяняющие поцелуи.              Только когда огонь в камине начал угасать, Гермиона отстранилась и тихо прошептала:              — Есть ещё кое-что, о чём нам нужно поговорить.              — Хм? — отозвался Драко.              — Нам следовало обсудить это раньше, но раз уж мы обдумываем всё всерьёз, может, сейчас самое подходящее время. — Она мгновенно привлекла его внимание. — Твоя мать.              — Что с ней? — На лице Драко отразилось понимание. — Она что-то сказала тебе?              — Она не стала вдаваться в подробности, но я вижу, что она…              — Дай угадаю, — перебил Драко с лёгкой усмешкой, глядя на её широко раскрытые глаза. — Она боится, что будет слишком далеко от нас или даже совсем ничего не вспомнит, когда мы решим официально узаконить наши отношения? Она уже обсуждала это со мной до нашего отъезда. Моя мать любит вмешиваться и умеет мастерски всё перекрутить в свою пользу.              — Умеет, — подтвердила Гермиона и обхватила его подбородок. — Но в данном случае она не ошибается.              Лёгкое удивление приглушило его улыбку, и он выпрямился.              — Ты предлагаешь…              — Нет. Я… нет. Нет-нет-нет, — быстро выпалила она и поморщилась. — Ну, на самом деле… может быть? Вроде того. Да. Подожди, я имела в виду, позже. Просто чтобы успокоить твою мать. — Чтобы избежать недоверчивого взгляда Драко, Гермиона закрыла лицо руками, покраснев от смущения. — Это имеет смысл? В моей голове это звучало куда убедительнее.              — Хм. — Ответ Драко был равнодушным.              Она попыталась снова, на этот раз медленнее.              — Её вмешательство — это проявление вполне реальных страхов, которые мы можем развеять. Думаю, какая-то формальная церемония её успокоит. Для твоей матери брак — это символ постоянства и безопасности. Когда я впервые встретилась с ней, чтобы обсудить её состояние, она хотела только одного — чтобы о вас обоих позаботились после её смерти.              Драко лишь моргнул. Его молчание словно подталкивало её продолжать. Сердце билось учащённо, но она не могла остановиться:              — Разве ты этого не видишь? Она посвятила жизнь семье. Мы можем подарить ей уверенность, что её семья в безопасности, даже если она не сможет этого вспомнить. Это даже не обязательно должно быть по-настоящему, просто для её воспоминаний всё должно выглядеть правдоподобно.              Драко нахмурился, глубоко задумавшись. Гермиона уже решила, что он отмахнётся от её слов, но шесть слов сразили её наповал:              — Я хочу, чтобы это было по-настоящему.              

***

       19 Декабря, 2011              Гермиона проснулась так же, как и заснула, глядя на Драко.              Она не могла остановиться.              Прошлой ночью они занимались любовью под мягкий ритм падающего снега. Когда она достигла оргазма, глаза у неё были открыты, и она наблюдала, как он растворяется в этом мгновении вместе с ней. Между ними произошло что-то тихое и сокровенное, что она никогда не забудет. Следующие часы они провели, укрывшись одеялами на маленьком диване в своей комнате, лицом к дверям на террасу. Казалось, минули целые века, пока они разговаривали, а за стеклом валил снег, кружа белыми хлопьями.              По крайней мере, он говорил.              Она же наблюдала и слушала.              Сегодня утром Гермиона снова была сама не своя. Она украдкой бросала взгляды через стол, пока Скорпиус с довольным видом завтракал — это очень радовало эльфов. Сложно было выразить свои чувства словами, но ощущение напоминало ясность, что его слова обрели полный смысл. Гермиона была потрясена — не самим смыслом, а его уверенностью. Но и своей тоже.       И это было удивительно.              «Если это не настоящее и не по-настоящему — мне это не нужно.»              Теперь эти слова обрели новый смысл.              Месяцами Гермиона преодолевала каждую из фаз, которые привели её к тому, чтобы отпустить ситуацию. Она думала, что впереди будет то же самое, но ошибалась. Девушка не грезила об «идеальном дне» или о мечте каждой девушки — она размышляла о разнице между тем, чтобы любить кого-то, и желанием провести с ним всю жизнь. И вдруг осознала, что незаметно перешла из одной фазы в другую. И теперь это начинало проявляться.              Прямо перед тем, как Скорпиус покинул комнату, Драко потянулся, чтобы показать жест «Завтра», но мальчик накрыл руку отца своей. Между ними промелькнул момент, который говорил громче любых слов даже после того, как Скорпиус ушёл с улыбкой.              Уверенность и потребность в безопасности в том, что папа будет рядом, породили эту ежедневную привычку. Но теперь она больше не была нужна, потому что Скорпиус понимал.              Более того, он доверял.              Драко не сводил глаз с того места, где исчез его сын. С каждой секундой его лицо смягчалось. Вдруг маленькая блондинистая голова снова выглянула из-за угла, игриво и застенчиво улыбаясь. Драко дал ему универсальный знак торопиться. Когда мальчик вновь исчез, Драко посмотрел на свои руки. На его лице, где ещё мгновение назад читалось потрясение, медленно появилась улыбка.              — Ты в порядке?              — Да. — Драко встретился с её взглядом. Он говорил серьёзно. — А ты?              — Почему спрашиваешь?              — Ты смотришь на меня всё утро. — Он потёр затылок. — Если это из-за того, что я сказал, можем забыть об этом. Слишком рано даже думать об этом.              — Нет, дело не в этом. Я… в порядке. Удивительно, но в порядке. — Гермиона огляделась. — Знаешь, я рада, что мы смогли выбраться, хоть и ненадолго. Но я не могу перестать думать обо всём, что происходит дома. — Она встала и уже почти прошла мимо него, но он притянул её к себе на колени. Несколько мгновений они молча обнимали друг друга. — Есть новости? Я пропустила весь этот цирк с каминными звонками.              Он дал ей выспаться, прежде чем разбудить.              — Первый рейд прошёл успешно. Сивый был замечен в лесу Дин, и там команда пытается отследить его и понять, куда он идёт и где скрывается. Журналисты всё ещё в панике, появляются новые истории, подаются жалобы. Протесты нарастают. Авроры несколькими отрядами ищут Тиберия и Министра. Перси добился того, что оба хранилища Тиберия заморожены и находятся под контролем Министерства, включая доступ к его записям, которые, очевидно, содержат больше доказательств его преступлений.              Положение стало очевидным и Тиберию должно быть ясно, что его королевство рушится. Так же, как Гермиона понимала, что вакуум власти, которого они хотели избежать, вероятно, неизбежен.              — Ты говорил с Кингсли?              — Перси говорил. Он собирает команду доверенных лиц из своего офиса. Тех, кого можно оставить без присмотра. Но об этом мы поговорим позже. Я знаю, что мы не можем оставаться здесь долго. — Драко обхватил её обеими руками, и она прислонилась виском к его лбу. — Когда мы вернёмся и когда меня не будет рядом, то куда бы он ни пошёл, куда бы ты ни направилась, охрана…              — Я знаю, — прошептала она, закрывая глаза. — Я долго сопротивлялась, но теперь понимаю.              — Речь идёт о ненужных рисках и их избегании любой ценой.              — Согласна. И могу сказать то же самое тебе.              — Я планирую использовать магию только в защищённых зонах, и мне нужно, чтобы ты не давала Сивому учуять себя. То есть тебе нужно ограничить свои передвижения насколько это возможно. По крайней мере, на время, пока мы не будем готовы. У меня есть идея, но нужно немного времени.              Гермиона оживилась от любопытства, но он, похоже, не был готов обсуждать это с ней.              — Мы не можем вести войну на три фронта одновременно.              — Нет, не можем. — Она отстранилась и посмотрела на него. — Я не стану спорить с тобой насчёт безопасности. Я сказала, что согласна.              — Это даже шокирует.              Гермиона шутливо шлёпнула его по руке и встала, но не раньше, чем поцеловала.              — Я хочу услышать твою идею, когда будешь готов. Сивый долго в природе не задержится.              Скорпиус снова появился после окончания разговора. Накинув на себя одежду, они вышли в снегопад. Гермиона не знала, чего ожидать. С нижней ступеньки они наблюдали, как он, словно лесной зверёк, ковыляет по снегу высотой по пояс, время от времени останавливаясь, чтобы зачерпнуть горсть, бросить её, а затем повторить это действие снова.              — Как думаешь, сколько он будет так играть? — Драко сложил руки на груди, наклонив голову в недоумении.              Прошло уже десять минут.              — Понятия не имею. — Гермиона набрала снега с перил, слепила шар и бросила его в мальчика. Промахнулась, и снежок пролетел мимо головы, но всё равно привлёк его внимание.              Скорпиус улыбнулся, и через секунду плохо сформированный снежок полетел в ответ, прямо в Гермиону. Но попал Драко прямо в грудь.              Они все остановились, посмотрели на белый снег, осевший на его чёрном пальто. Затем Скорпиус спрятался за маленьким деревцем. Прошло всего несколько секунд, и он выглянул снова, уже с озорной улыбкой, которая тут же превратилась в визг, когда Драко слепил снежок и бросил его в сына.              Скорпиус пригнулся. И началась снежная битва.              Хотя продлилась она недолго.              Поведение Скорпиуса менялось в зависимости от успехов и целей взрослых, можно сказать, стратегически. Но после этой забавы они все растянулись на снегу, тяжело дыша, уставшие и охрипшие от смеха. Гермиона давно так не веселилась. И Драко тоже, судя по румянцу на щеках и лёгкости смеха. Между ними лежал Скорпиус, весь пропитанный счастьем и припорошённый снегом.              Это было прекрасно.              По-настоящему.              Через час они согрелись, переоделись и направились в город на обещанную поездку в зоомагазин. Там почти никого не было, лишь несколько человек бродили вокруг.              Хозяйка магазина, женщина средних лет, к счастью, говорила по-английски и сразу же очаровалась Скорпиусом, который изучал животных глазами, а не руками. Он держался рядом с Драко, отпуская его лишь однажды, когда они дошли до щенков. Те были моложе всех собак, которых Гермиона когда-либо видела в продаже. Им было не больше месяца от роду. Большинство уже бегало, издавая тихие писклявые звуки, и исследовало одеяла, согретые лампами для обогрева.       Хозяйка объяснила, что у собаки её сына родилось потомство, от которого мать отказалась, поэтому она помогает ухаживать за щенками, пока те не станут достаточно взрослыми для продажи.              — Какой породы эти щенята? — спросил Драко.              — Пиренейские горные собаки, — ответила женщина.              И тогда они заметили, что Скорпиус отвлёкся от группы щенков, игравших друг с другом, и смотрит на одного, почти не двигавшегося, спрятанного под одеялами. Мальчик разглядывал его так долго, что владелица позволила ему погладить щенка, попутно объясняя все трудности, через которые прошёл самый маленький из помёта.              Когда его голубые глаза встретились с их взглядами, Гермиона всё поняла. Но всё равно попыталась смягчить возможное разочарование:              — О, дорогой, — сказала она, — я не думаю, что его продают.              — А я бы не прочь была продать вам одного, — неожиданно ответила хозяйка.              Лицо Скорпиуса просветлело, и он умоляюще посмотрел на Драко.       Ох, бедняга…              — Почему бы тебе не выбрать кого-то из других? — тепло предложила хозяйка. — Этот самый маленький, слабенький… Он никогда не станет таким большим или сильным, как его братья и сёстры. Тебе же это не нужно, правда?              Дома была дюжина причин, чтобы сказать обратное. У некоторых питомцев были колючки, у некоторых перья, но все они, несмотря ни на что, были живы и так сильно любимы.       Он определённо выбрал бы именно этого щенка.              Драко отступил назад, осознав, что они оба выжидающе смотрят на него.              — Нет.              — Драко.              — Грейнджер. — Его насмешливый тон почти вызвал у неё смех.              Гермиона обратилась к владелице магазина и улыбнулась:              — Ничего, если он подержит щенка, пока мы будем разговаривать?              — Конечно.              Она отвела Драко подальше от Скорпиуса, наблюдая, как тот осторожно гладит щенка, завёрнутого в одеяло на руках владелицы. Он был так аккуратен с ним, как и со всем остальным. Хозяйка говорила с мальчиком мягко, а тот ловил каждое слово и кивал с пониманием.              — Это ужасная идея, — нарушил тишину Драко. — Ты уже отказалась от домашнего питомца ради искупления.              — Я знаю. — Но у Гермионы была такая же любовь к тому, что выглядело безнадёжным. — Я знаю, что сказала.              Они обернулись к Скорпиусу, которому как раз протягивали щенка — тот даже не ёрзал.              Гермиона растаяла.              — У тебя теперь три новых цыплёнка.              — Да, и они прекрасно адаптируются к курятнику, — отмахнулась Гермиона. — Мы проследим, чтобы он их не съел.              — Он самый слабый из помёта, — напомнил Драко, нахмурив брови. — Ты же слышала хозяйку, он едва пережил синдром угасающего щенка . Я бы скорее купил более здорового щенка.              — Но это тот, которого хочет твой сын, — возразила Гермиона.              И больше всего она знала о его привязанности к слабым. К тем, кого собирались выбросить, к тем, кого бросили, и к тем, кого игнорировали.              — Он слабый и едва выживает, — глубоко вдохнул Драко, глядя на Скорпиуса, который с каждой секундой всё сильнее привязывался к щенку. — А что, если щенок не выживет? Это будет ещё одна его потеря.              — Я понимаю твою заботу, но спроси себя: а что, если он выживет?              

***

             Хозяйка магазина отдала щенка бесплатно. Но, честно говоря, на аксессуары для него они, вероятно, потратили в четыре раза больше, чем стоил любой другой питомец.              После разговора со Скорпиусом об ответственности они ушли, взяв с собой кучу необходимых вещей для ухода за собакой, а также строгое указание по поводу кормления смесью. Остальные планы были отменены, потому что теперь весь день посвящался тому, чтобы привыкнуть к незапланированному пополнению в их маленькой семье.               Гермиона читала инструкции и делала первые кормления, а Скорпиус сидел рядом, внимательно наблюдая за всем. Драко изучил все брошюры, книги и руководства от корки до корки.       Причём дважды.       Все устроились на горе одеял перед камином в гостиной. Скорпиус сидел между ними и осторожно гладил щенка, шёпотом нашептывая ему на ушко имя.       То самое, на котором он настаивал.              — Альбус.              Если Гермиона находила склонность Скорпиуса называть значимые вещи именами моментов и людей восхитительной, то Драко, казалось, был готов сорваться с самой высокой вершины. Он не стал отговаривать сына, но всё же спросил:                    — Ты точно хочешь, чтобы его так звали?              Скорпиус кивнул.              — А может мы будем звать его просто А для краткости? — предложила Гермиона.              Скорпиус подумал и согласился. Разговор мог бы продолжаться и дальше, но пламя в камине вдруг сменило оранжевый цвет на зелёный, и в нём появилось лицо Гарри.              — Извините, что вмешиваюсь, но у меня новости. Мы взяли их обоих под стражу.              Драко и Гермиона переглянулись.              Похоже, пришло время возвращаться домой.              

~~~~

Нет ничего более стабильного, чем перемены.

— Боб Дилан

~~~~