Мера Человека/Measure Of A Man

12 Декабря, 2011       Толпа жила своей жизнью.              Плотная и беспокойная, она бурлила энергией, набираясь сил, словно живое существо, жаждущее информации. Она расползалась во все стороны, и ропот сливался с шаркающими шагами, эхом разносясь по Атриуму.              Третий день прекращения работы Министерства начался так же, как и первые два. Атриум был заполнен до отказа и гражданами, и сотрудниками; многие пребывали в крайнем разочаровании из-за молчания Визенгамота.              В рядах самого Министерства нарастала тревога, а застой угрожал каждому процессу и каждой процедуре. Официальных указаний относительно реакции журналистов на протест не поступало. Межведомственные записки летели по переполненным коридорам, ложась на шаткие стопки, которые с каждым днём росли всё выше. Под вопросом оказалось всё — от заявок на портключи до Министерских грантов и даже выплат жалования.              Каждый день Кингсли стоял у окна своего тайного кабинета с видом на Атриум. Олицетворяя королевское величие, он оставался сосредоточен и спокоен.              В первый день он явился в костюме пчеловода, как раз в тот час, когда хаос от остановки работы Министерства только начинался. Его встретила комната, полная паникующих членов Восстановления и других руководителей, но он чувствовал себя как рыба в воде. Пчёлы были похожи на людей. И, как любой хороший пчеловод, Кингсли знал, что он не имеет власти над ульем. Его задача — направлять и помогать соединять части ради блага целого.              Под его руководством Гарри и Гестия защищали протестующих, разместив авроров в Атриуме. Чем больше становилась толпа, тем проще было ею манипулировать. А поскольку секретари знали всё, Кингсли привлёк Делорис и её сеть для передачи сообщений. Министерской столовой было велено кормить не только сотрудников, но и протестующих. Никаких наказаний не последует для тех, кто покинул своё рабочее место ради протестов, и лишь дополнительные поощрения ждут тех, кто остался на своём посту.              Когда другие начали задавать ему вопросы, одна фраза заставила всех замолчать:              — Голоса тех, кто остался неуслышанным, так же важны, как и голос всех присутствующих здесь.              На этом дискуссия закончилась. Но это породило новую мысль.              Кингсли обратился к единственному сотруднику Административной службы Визенгамота, который не покинул свой пост, — к секретарю по имени Адам, в точности следовавшему инструкциям Кингсли. Он попросил Драко помочь команде юристов Перси, пока тот был занят на закрытых заседаниях с Визенгамотом и другими руководителями основных Отделов, умоляя их сделать что-нибудь, чтобы успокоить растущую толпу.              Перси пытался достучаться до них официальным путём, утверждая, что их долг как правящей олигархии — это позволить Тиберию и свергнутому Министру предстать перед Советом Магического Права. А это означало, что нужно срочно назначить нового временного Министра.              Кингсли был назван в качестве кандидата на эту должность ещё до выборов.              Благодаря одному из переведённых законов, который Драко ранее отложил в сторону из-за его неактуальности, они выяснили, что в случае принудительного отстранения действующего Министра от должности семь глав Отделов могут назначить временного Министра, который будет исполнять обязанности до следующих выборов.              Всё, что требовалось от Визенгамота, — это разрешить рассмотрение этого вопроса. Но они даже не могли договориться, кого назначить новым Верховным Чародеем.              Гермиона чувствовала себя бесполезной в центре этого пожара, но Кингсли настаивал, что её присутствие необходимо.              Два члена Оперативной группы, переодетые протестующими, сопровождали Гермиону по бокам, когда она тем утром прошла сквозь толпу в облике Парвати. Она поговорила с протестующим, владельцем магазина, который первым подал жалобу на Тиберия, и выслушала тех, кто открыто говорил журналисту о том, что у них не было никакой надежды на улучшение ситуации, пока не стало известно о причастности Пожирателей Смерти к Тиберию и Министру.               А теперь эта надежда повисла в воздухе.              Находясь в безопасности комнаты, превратившейся в штаб-квартиру Кингсли, Гермиона заваривала чай и высказывала своё мнение, когда её спрашивали, но всё яснее ощущала, что её присутствие имеет более глубокий смысл, о котором она пока не догадывалась. Всё же девушка оставалась рядом, наблюдала и говорила, в то время как внутри неё росла и крепла идея. Слишком радикальная, чтобы выносить её вслух.              Когда она впервые озвучила её, Драко лишь усмехнулся. Они наконец-то остались наедине после возвращения в Лондон, отвезли Скорпиуса к Дафне и разошлись, прибыв в Министерство.              — Радикально, — заметил он. — Говорит та самая, что грозила Визенгамоту в пижаме.              Кашель вывел Гермиону из раздумий.              — Присоединяйся ко мне, — произнёс Кингсли, не отрывая взгляда от окна перед собой. Наступила короткая пауза, пока Гермиона подошла и встала рядом. — Подобно толпе, твои мысли становятся всё громче с каждым днём.              — Как и твои, — вздохнула она. — Истории, что я слышу от протестующих, тревожат. Одно дело — знать о фактах коррупции, и совсем другое — слышать о них прямо от жертв.              — То, что Тиберию позволили зайти так далеко, говорит о том, что Министерство ещё более коррумпировано, чем я думал. — Во взгляде Кингсли сквозило разочарование. — Они скованы цепями, и всё же вокруг столько страха и неопределённости.              — В единстве есть сила, — переплела пальцы Гермиона. — Из наших разговоров я поняла, что страх обманчив.              Он может превратить разумных людей в глупцов, обернуть кризис в катастрофу, создать благоприятные условия для роста и распространения.              Никто не был застрахован.              — У нас есть правительство, которое правит из страха, но отказывается управлять; лидеры, застрявшие в мышлении о самосохранении и слишком боящиеся вести за собой; и народ, которого так долго игнорировали, что теперь он кричит. — Взгляд Кингсли скользнул по Атриуму. — Это безумие. Система была сломана ещё до обеих войн, а теперь пропасть между Министерством и обычными людьми стала огромной. Недоверие растёт с каждой минутой. Перемены не просто нужны, они жизненно необходимы для выживания этого института. Яблоко ещё не всё сгнило, но те части, что стоит сохранить, уже почти неразличимы.              — Я бы так не сказала. — Гермиона покачалась на каблуках. — Не стоит забывать о том, на чём стоит Министерство и для кого оно было создано. Для магического сообщества. Мы можем бороться за справедливое отношение ко всем. Всё остальное… Я не могу ответить. Ты и я оба знаем, что мы гораздо более идеалисты, чем хотим себе признаться, и куда больше, чем большинство.              — Ты права. И всё же это вопросы, которые я задаю себе. — Кингсли выдохнул и расправил плечи. — Министерство всегда управлялось твёрдой рукой, и важно с самого начала создать видимость контроля и компетентности. В сильном руководстве нет ничего плохого, но есть что-то неправильное в отсутствии открытости и ответственности, когда неизбежно обнаруживаются трещины в стенах. Я всё думаю, где же найти баланс между нынешней системой и более идеалистичным подходом.              — Тебе предстоит ответить на этот вопрос и определить курс Министерства на будущее, — сказала Гермиона. — Ты уже показывал мне, что иногда важно сохранять то, что имеет смысл. Всегда остаётся место для роста и перемен, не разрушая всё до основания — главное найти правильный баланс. — Она рассеянно поправила манжету белой блузки. — Но это не быстрый путь и не задача для одного человека.              — Да, ты права. На всё это уйдёт время. — Кингсли издал тихий звук. — Баланс — это ещё одна из причин, почему я прошу тебя приходить сюда каждый день.              — Да?              — Перси и главы ключевых Отделов согласились, что сегодня последняя возможность для Визенгамота поступить правильно. Именно поэтому закрытое заседание было назначено так рано утром. Они не намерены ждать ещё один день без ответа.              Гермиона остановилась.              — Ты знаешь, что они задумали?              — После закрытого заседания состоится публичное слушание, во время которого они собираются вынудить Визенгамот действовать, разоблачив поведение других членов зала. Я боюсь, что это приведёт лишь к росту недоверия и, в конечном счёте, к бездействию.              Он, разумеется, был прав. Гермиона знала лишь малую часть того, что удалось узнать от Кормака, и о том, чему они позволили случиться под их присмотром.              — Я предпочёл бы более мягкий подход, — сказал Кингсли. — У меня есть несколько идей, но, похоже, они есть и у тебя. Как у человека, который говорил с протестующими, мне хотелось бы услышать твою.              — Я просто думаю… — Гермиона прикусила ноготь, собираясь с мыслями. — Мы все пешки.              — Верно подмечено.              — Драко учит Скорпиуса играть в шахматы и не раз говорил ему, что нельзя недооценивать пешек. Думаю, мы все делаем именно это. Мы знаем, что сила в количестве, так почему же мы её не используем?              Кингсли выглядел заинтригованным.              — Ошибка, как мне кажется, в том, что они пытаются взывать к тем, с кем невозможно договориться. — Гермиона оглядела толпу, которая отсюда казалась совсем маленькой. — В этой медлительной бюрократии с её законами и петициями мы упускаем человеческий фактор. А ведь именно ради этого мы здесь, и это звучит нелепо.              — Как быстро, по-твоему, ты сможешь справиться?              — Час. Но мне понадобятся Парвати и два члена Оперативной группы. — Согласно договорённости с Драко, охрана должна быть везде, куда бы она ни пошла.              — На этот раз без Оборотного зелья?              — Да. — Гермиона сдержала улыбку. — Я буду разговаривать с ними от своего имени.              

***

             Единственным, кто чувствовал себя прекрасно на фоне бездействия Визенгамота, был самодовольный Тиберий.              Охраняемый и связанный на очередном слушании, которому суждено было закончиться безрезультатно, он непринуждённо выслушивал представителя адвокатской конторы, подробно излагавшего просьбу о скорейшем и публичном судебном разбирательстве в отношении Министра и Тиберия. Коррумпированный ублюдок выглядел так, словно уже одержал победу.              Каждый член Визенгамота, казалось, старался не смотреть в его сторону, и Гермиона подозревала, что дело было не в силе, а в страхе.       Она сидела в задних рядах и наблюдала, как имела право делать жертва.              Звонок перед началом заседания заставил Падму занять место между Гермионой и Парвати. Голосование, которое они провели в конце, имело тот же результат, что и в течение последних двух дней.              — Мы не будем настаивать на скором суде, — объявил представитель.              В зале тут же зашумели — главы Отделов и руководители, — но среди общего недовольства Перси повернулся к ней. Гермиона кивнула, давая знак действовать.              — Если позволите, я хотел бы сделать заявление, над которым вам стоит подумать в ближайшие дни, — сказал Перси, поднявшись. Зал стих. — Вы только усугубляете ситуацию…              — Мистер Уизли, — перебил один из членов Визенгамота, — решение принято, заседание закрыто.              Раздался удар молотка, и члены собрания начали вставать, но Перси прочистил горло.              — Полагаю, одно слушание окончено, но на повестке есть ещё одно. Его назначил я.       Когда присутствующие с удивлением переглянулись, а потом уставились на своих секретарей, они медленно вернулись на места, бросая на единственного стоящего мужчину недоумённые взгляды. Перси не обратил на это внимания, быстро посмотрел на пергамент в руке и отложил его. Ему нужно было немного времени.       — Если позволите, я продолжу. Тиберий и Министр могут остаться.              Оба посмотрели на своих адвокатов, но в ответ получили лишь пожатия плечами. Гермиона обменялась взглядом с Падмой; та посмотрела поверх неё на Парвати, которая откинулась на спинку стула, скрестив ноги и с заговорщицкой усмешкой.              — Я мог бы произнести речь. — Перси медленно обвёл взглядом зал. — Мог бы призвать к действиям и выдвинуть требования, но это уже пытались делать другие. А я не склонен тратить слова на тех, кто готов наказывать сам себя во имя страха и самосохранения.              — Как сотрудник Министерства, мистер Уизли…              — Я сейчас стою перед вами не как сотрудник. По крайней мере, не в данный момент. — Перси сделал паузу, и тишина тяжело повисла в зале. — Сейчас я здесь как посредник между вами и людьми, с которыми вам нужно поговорить, но до которых вы не можете достучаться. Я собираюсь обратиться к ним, как только выйду отсюда. Всё, что вам нужно сделать, — это сказать мне, что вы хотите им сообщить.              Никто не произнёс ни слова. Но все снова переглянулись, когда Перси отложил свои бумаги и встал перед тридцатью девятью сидящими за столом.              — Это общественное дело, как бы вы ни хотели сохранить его в тайне. Ваш коллективный отказ обратиться к тем, кто ждёт в Атриуме Министерства, чтобы служить обществу, которое вы якобы возглавляете, отвратителен. Вы можете приказать мне молчать, но вы не в силах реально остановить меня. — Единственным звуком, нарушившим напряжённую тишину, был стук каблуков Перси. — Что мне им сказать о причинах вашего бездействия? Что мне сказать жертвам? Их семьям? Их друзьям? Должен ли я рассказать о том, что мне известно, что я выяснил и что могу доказать?              Шёпот наполнил зал. Листались страницы. Стулья скрипели по полу.              — М-мы можем уволить вас за неподчинение, — пискнул один из членов.              Улыбка Тиберия медленно расползлась. Его самоуверенность не позволяла молчать дольше.              — Мистер Уизли никогда бы…              Его адвокат благоразумно толкнул его локтем.              — Можете, но есть одна проблема. — Перси выпрямился. — У вас нет ни оснований, ни доказательств. Какой власти я брошу вызов, если буду свободно говорить на публичном собрании по общественному вопросу?              Гермиона спокойно вытащила палочку.              — Как мы уже постановили… — поднялся другой член Визенгамота.              — Ваша уверенность в том, что вам не перед кем отчитываться, не только ошибочна, но и губительна. Отложите ли вы это на неделю или на месяц, в конце концов, мы все будем отвечать перед людьми. Даже вы, Тиберий. Трусость никого не пощадит. — Перси остановился и окинул их взглядом. — Интересно, что у него на вас всех есть?              Они знали.              — Мистер Уизли, это фиктивное слушание. Может, закончим на сегодня, раз у этой встречи нет реальных оснований? — заговорил адвокат Тиберия, сидя рядом с закованным подзащитным. — Каким бы эффектным ни было ваше представление, Визенгамот уже решил не выносить голосование до вашей маленькой сцены. Уверен, завтра вы снова потребуете слушание, и мы начнём этот бесполезный разговор заново.              — Если придётся, — ответил Перси. — Но предупреждаю, я готов занимать этот зал каждый день, пока они не начнут выполнять свою работу.              Гарри вошёл и сел рядом с Падмой.              — Есть ли ещё комментарии, прежде чем заседание будет закрыто?              Никто не ответил.              — Это просто возмутительно. — Голос Гермионы пронзил тишину. — Я бы не поверила, если бы не видела это собственными глазами.              — Мисс Гре…              — Факт в том, что вы все защищаете человека, который отвернулся, когда десятерых ваших коллег убили. — Гермиона поднялась. — Он сотрудничал с Пожирателями ради личной выгоды, использовал свой пост и собственного племянника, чтобы манипулировать системой и набивать свой сейф галлеонами. Он отравил эти стены тиранией и коррупцией. Даже сейчас Тиберий предпочитает молчать и без малейшего сожаления потянуть вас всех за собой, лишь бы не отвечать за свои поступки. А вы слишком упрямы и напуганы, чтобы это признать…              — Мисс Грейнджер, — перебил её адвокат Тиберия, — это не суд.              — Я в курсе. — Гермиона скрестила руки на груди и резко выдохнула. — Я больше не скажу ни слова. Перси назначил это заседание не для себя, а чтобы наконец дать людям возможность быть услышанными.              Двери распахнулись, и в зал хлынули протестующие из Атриума — все с гостевыми пропусками, несмотря на возражения членов Визенгамота. Они заполнили помещение ещё до того, как их успели остановить. А за дверьми стояли другие, ждавшие своей очереди.              Они.              Люди.              — Прежде чем вы услышите, что хотят сказать люди, я хочу дать вам последнюю возможность высказаться. — Перси жестом предложил членам Визенгамота обратиться к толпе, а затем вернулся на своё место. — Скажите им, что вы собираетесь сделать, чтобы улучшить их жизнь, исправить свои ошибки, и объясните, почему вы завершаете сегодняшнее заседание так же, как три предыдущих, — не сделав ровным счётом ничего.              В воздухе что-то изменилось.              Гермиона посмотрела на Перси в напряжённой тишине. Как и ожидалось, говорить они не собирались. Когда он кивнул, она глубоко вдохнула и начала:              — В последний раз, когда я была в этом зале, я сказала вам всем, что именно вы несёте ответственность за тринадцать лет провалов власти и за страдания, к которым они привели, — произнесла Гермиона. — Сейчас настал момент ответить перед народом, которому вы поклялись служить. Но более того, настал момент ответить перед самими собой. Думаю, лучше всего вы сделаете это, если послушаете каждого, кто пришёл сюда сегодня. Ведь ваше молчание до сих пор говорит громче любых слов.              Один голос усиливался.              Одна история.              Каждый смелый человек выходил вперёд, чтобы рассказать о своих потерях и обидах — не только из-за Тиберия, но и из-за других обещаний, которые так и не были выполнены. Те, кого игнорировали со времён войны, рассказывали о жизни, забытой сломанной системой и равнодушием Министерства.              Сотрудники, которых травили и несправедливо увольняли, которым давали сыворотку правды против их воли и без причины. Авроры, всё ещё страдающие от травм, и семьи похищенных и убитых. Волки Падмы говорили о законах, которые были приняты, но так и не исполнялись; о предрассудках, что всё ещё живы; о помощи, которую обещали, но так и не оказали.              Падма никогда не выглядела более гордой людьми, которым посвятила столько лет своей жизни. Путь, на который она ступила, чтобы почтить память умершей подруги, теперь находил отклик в сердцах каждого.       Свидетельские показания продолжались часами, до глубокой ночи, без перерыва. Люди больше не давали заставить себя замолчать.       

***

             Гермиона вышла из камина и увидела Драко, который сидел на диване и читал книгу. Скорпиус мирно спал, завернувшись в одеяло и прижавшись к груди отца, с пальцем во рту. Казалось, оба пытались дождаться её, хотя это удалось лишь одному из них.              Всё, что она так спешила рассказать ему по возвращении домой, вдруг обрело крылья и улетело из головы. Как и её сердце.              Драко встретился с ней взглядом.              — Привет.              Только тогда Гермиона заметила щенка, который спал между бедром Драко и подлокотником дивана.              — Привет, — ответила Гермиона, не двигаясь и стараясь запомнить эту картину. — Он пытался меня дождаться?              — Да.              — Я думала, он останется у Дафны до завтра.              — Он бы остался, но написал в блокноте, что хочет вернуться домой. — Драко закрыл книгу и слегка передвинул Скорпиуса. Тот недовольно фыркнул, но быстро успокоился и задышал глубже. — Я узнал об этом, когда услышал новости, поэтому пошёл за ним. Зиппи приготовил ужин, я показал ему брошюры о школе, и мы… кое-что обсудили.              — Мне жаль, что я пропустила это. — Гермиона сняла кардиган. — Я скучала по вам обоим. Сегодня…              — День оказался успешным благодаря твоей радикальной идее?              Да, но, возможно, она была не так уж радикальна, как казалось Гермионе.              — Я лишь заставила их отвечать перед своим народом. Лично.              Выражение лица Тиберия было бесценным во время возобновления голосования, а его гневные угрозы были заглушены своевременными чарами.              — Ты собираешься стоять здесь всю ночь? — спросил Драко.              — Возможно, — тихо призналась она. — Вы двое — настоящее утешение для моих усталых глаз.              В конце концов Гермиона сдвинулась с места, сняла обувь, в которой провела весь день, и последовала за Драко наверх. Приняв душ и переодевшись, она бросила взгляд на щенка, который мирно спал в своей переноске. Затем Гермиона забралась в постель, потянулась через Драко, чтобы погладить Скорпиуса по голове, и лишь после этого укрылась одеялом. Она прижалась к Драко, закрыла глаза, когда он поцеловал её в лоб, и напряжение последних дней медленно отступило.              Всё могло подождать.              Борьба ещё не была закончена.              Впереди оставалось столько всего…              Сегодня Гермиона праздновала прогресс, расслабляясь под биение сердца Драко и ощущая тяжесть руки Скорпиуса, сжимающей её ладонь у груди отца.       Она заснула, окутанная священным ощущением дома.              

***

       23 Декабря, 2011       Миссис Уизли принесла свитера сразу после обеда. Три из них были ожидаемы, а четвёртый — нет.              Гермиона знала, что не существует такого количества галеонов, которое убедило бы Нарциссу надеть свой, но всё равно поблагодарила миссис Уизли за внимание. Главное — забота. Она пригласила Молли остаться на чай, и они пили его в оранжерее. Щенок дремал на солнце, а Скорпиус тщательно завязывал бант на рождественском подарке для отца.       Это была картина ночного неба с изображением созвездий, в честь которых они были названы. Созвездия были изображены рядом друг с другом — так, как их никогда нельзя было увидеть в реальности. Художественная интерпретация.              Вторую картину (ту, что предназначалась для неё) Гермиона уже заметила на столе в углу оранжереи, рядом с их подарками для Скорпиуса. Когда мальчик остался доволен бантом, его подарок присоединился к остальным. Они собирались открыть их утром, в Рождество.              Скорпиус убежал и вскоре вернулся с детским словарём. Он растянулся на полу рядом с пушистым щенком, который, казалось, рос с каждым днём, и принялся перелистывать страницы, поглаживая шерсть питомца.              Молли просто ворковала при виде этой сцены. Её улыбка смягчилась, когда она обратила внимание на Гермиону.              — Я бы спросила, как у тебя дела, дорогая, но, думаю, в этом нет нужды. Вижу, что ты счастлива, хоть и немного устала. Это заметно по твоим глазам.              Гермиона кивнула, чувствуя, как заливаются щёки. Прошлой ночью они укрылись одеялами в поле, чтобы не замёрзнуть, и наблюдали за метеоритным потоком Урсид. Она рассказывала Скорпиусу новые истории о звёздах, пока Драко дремал.       Он должен был взять несколько выходных после их возвращения из Франции, но ранняя стычка между аврорами и Пожирателями Смерти вытащила его из дома ещё до завтрака, поскольку нужно было допросить пленных.              — Надеюсь, вы не против, что в этом году Рождество будет не в Норе? — спросила Гермиона.              — Вовсе нет. — Улыбка Молли была заразительной. — Кроме того, имеет смысл перенести праздник сюда, учитывая новое пополнение. Чарли всё равно прибудет сегодня вечером через портключ, и вместо уборки у меня будет время приготовить его любимые блюда.              Вскоре Молли ушла, а Гермиона занялась приготовлением ужина, пока Скорпиус не уснул после того, как вывел щенка на улицу. Маленький А немного походил за ней, а потом устал и прижался к спящему мальчику.       Всё уже было в духовке, когда пришли гости.              Притягательность Тедди разбудила обоих спящих, и их объятия были слишком сладкими, чтобы описать их словами. И щенок, и Скорпиус попали в поле зрения старшего мальчика — так Гермиона оказалась окружена двумя детьми. Один без умолку болтал о своей школьной жизни, и его волосы то и дело меняли цвет в такт эмоциям, а второй был вполне доволен тем, что просто слушал.              Андромеда с улыбкой наблюдала за ними, держа на руках щенка. Нарцисса сначала смотрела на него с недовольством, но потом нерешительно погладила, а вскоре стала делать это всё чаще.       Щенок умел очаровать.       Драко появился как раз к началу ужина, который получился необычайно оживлённым благодаря монологу подростка.              — Тедди, дорогой, дай и другим немного поговорить, ладно? — Андромеда похлопала его по руке. — Ты ведь ещё до прихода сюда так хотел поговорить со Скорпиусом.              Его волосы окрасились в нежно-розовый.              — Прости, баб.              — Всё в порядке.       Но ответ пришёл не от Андромеды.              От изумления Нарцисса широко раскрыла глаза, а Скорпиус напрягся и закрыл лицо руками, опустившись в кресло, словно пытаясь исчезнуть. Гермиона потянулась, чтобы утешить его, но Драко оказался быстрее и прошептал что-то. Скорпиус кивнул, извинился и ушёл вместе с отцом, пока Тедди и Андромеда наблюдали с тревогой.              Нарцисса выглядела потрясённой.              — Я не хотела его напугать.              — Иногда такое случается. — Сердце Гермионы сжалось от жалости к Нарциссе. — Не волнуйтесь. Драко поможет ему прийти в себя.              Когда они вернулись, Скорпиус выглядел лучше. Но вместо того чтобы пойти к своему месту, он направился к бабушке, и этим удивил отца. Мальчик уставился на свои ботинки, прежде чем выпрямиться по стойке смирно, как когда-то давно. Было трудно понять, чего он хотел от неё, но Нарцисса решила сама ступить на шаткий мост, который так долго пыталась построить между ними.              Она положила обе руки ему на плечи.              — Я… — Нарцисса смягчила голос. — Я рада услышать твой голос.              Как бы неправильно она ни поступала раньше, это всегда было её целью. Её желанием.       Скорпиус пережил целый вихрь эмоций, а потом наклонился и прошептал:              — Привет.              С лёгкой улыбкой он убежал обратно на своё место. Но весь ужин мальчик больше ничего не говорил и всё время смотрел на бабушку. И даже когда держался за край её кардигана, впервые за много месяцев, Гермиона подумала, что это скорее потому, что всё стало правильно, а не потому, что что-то не так.              — Как у тебя с оценками? — спросила Гермиона у Тедди.              — О! — Волосы Тедди стали глубокого изумрудного цвета. — У меня «Удовлетворительно» по Зельям!              Его восторг вызвал радость у всех, даже у Скорпиуса. Гермиона удивлённо посмотрела на него.              — Я знаю, что оценка та же, но это другое, — вздохнул Тедди. — В прошлом семестре я едва дотянул до «Удовлетворительно», а в этом почти получил «Выше ожидаемого». И получил бы, если бы не перелил слишком много сока пиявки в своё Уменьшающее зелье на экзамене, но оно в последний момент стало оранжевым.              — Уверена, в следующем семестре получишь «Выше ожидаемого». — Гермиона потрепала его по волосам.              — Получу! — Он посмотрел на Драко. — И я начал пользоваться часами, чтобы засекать помешивания, как ты и советовал в письме.              Похоже, одна Гермиона была поражена этим признанием.              Драко писал Тедди в Хогвартс и помогал ему с Зельеварением?              — Когда привыкнешь, часы будут не нужны. Как и весы. Со временем всё станет естественным. — Драко намеренно проигнорировал её взгляд. — После ужина мы приготовим Уменьшающее зелье правильно, если хочешь.              Волосы Тедди приняли оттенок блонда Драко, а потом вспыхнули ярко-зелёным от восторга.              Полностью оправившись от недавнего потрясения, Скорпиус взглянул на отца своими огромными голубыми глазами и жестом показал:       «Можно и мне с вами?»              Драко не мог отказать.              Когда Гермиона заглянула к ним через час, на её лице расцвела улыбка. Она прислонилась к дверному косяку и просто наблюдала.              На Скорпиусе были очки, которые едва на нём держались — настолько они были велики. Он едва мог двигаться в защитном костюме, а его руки в перчатках торчали под странными углами. Мальчик выглядел как зефирка с забавными тонкими ножками, но это нисколько не мешало его восторгу.              Он стоял во весь рост на табурете, закреплённом стабилизирующим заклинанием, как и его кузен. Внимание Тедди было приковано к рабочему месту, а рот сложился в форме буквы «О».              Тедди был сосредоточен, как никогда. Он внимательно слушал инструкции Драко и аккуратно добавлял каплю сока пиявки. Все следы прежних сомнений сменились уверенностью и искренним интересом. Он был совсем другим мальчиком по сравнению с тем, кто в июле был зол на самого себя.       Когда Тедди сделал всё правильно и продемонстрировал результат, строгое выражение лица Драко на мгновение исчезло. В его взгляде появилось неподдельное одобрение.              Когда Уменьшающее зелье было аккуратно разлито по склянкам, Драко положил руку на плечо подростка, и они обменялись взглядами.              Тедди улыбнулся.              — Спасибо, что помог мне.              Неуверенность Драко в обращении с детьми стала очевидна, когда вместо того чтобы принять благодарность, он принялся прибираться.              — Ты… — Волосы Тедди приняли точно такой же оттенок, как у его отца. — Как думаешь, ты можешь показать мне, как приготовить Волчий аконит? Я… я хочу сварить одно зелье, чтобы оставить… для папы.              В память о нём.              — Не думаю. Это сложное зелье, и… — Драко осёкся, когда волосы Тедди начали тускнеть. Его взгляд метнулся к Скорпиусу, который ловил каждое слово. Вздохнув, Драко сжал переносицу. — Если получишь «Выше ожидаемого», я тебя научу.              Тедди просиял.              — Правда?              — Да. И Грейнджер будет помогать. — Взгляд Драко поднялся на неё, словно он знал, что она всё это время стояла рядом. Хотя Гермиона и не пыталась скрываться. — Верно?              — Конечно.              Тедди помог Скорпиусу слезть с табурета, и тот, широко разведя руки, подошёл к Гермионе, демонстрируя костюм. Девушка не удержалась и рассмеялась.              — Папа немного перестарался, да? — спросила она.              Её вопрос вызвал у Драко короткое «нет», но Скорпиус закивал с улыбкой во все зубы, а Тедди расхохотался так громко, что отрицать было бессмысленно. Скорпиуса это ничуть не смутило.              Позже Тедди и Скорпиус улеглись на ночь и смотрели фильм в гостиной. Щенок лежал между ними, крепко заснув после долгого дня. Губы Гермионы дрогнули в улыбке при виде этой картины.              — Тедди с тех пор, как сошёл с поезда, очень хотел прийти сюда. — Андромеда усмехнулась, покачав головой с нежностью. — Гарри встречал его с охраной, и это уже само по себе было отдельным разговором. Думаю, он соскучился по дому, и всё оказалось легче, чем я ожидала, когда он оказался дома на Рождество.              — Да?              — Нарцисса несколько раз называла его Драко, но я всё объяснила ему ещё в июле, так что он всё понимает. Он просто разговаривает с ней. Думаю, его бесконечная болтовня её успокаивает. — В её взгляде промелькнула печальная усмешка. — Она говорит, что Драко в его возрасте был очень похож на Тедди.              Гермиона вспомнила того Драко Малфоя, которого знала на третьем курсе, и того же улыбающегося мальчика, бесконечно болтающего с матерью. Она осознала, что оба этих противоположных образа относились к одному и тому же человеку. Тому, кто вырос в совершенно иного мужчину.              — Я бы хотела, чтобы Нарцисса поддерживала с ним связь, пока Тедди в школе. — Андромеда задумчиво посмотрела на мальчиков в другой части комнаты. — Думаю, это будет полезно для них обоих.              — Уверена, им это понравится. Скорпиус, возможно, тоже захочет писать ему теперь, когда знает, что его отец тоже это делает. — Гермиона поставила чайник. — Кстати, Драко придумал способ для него и Скорпиуса общаться с помощью блокнотов, которые я им купила. А Альбус и Скорпиус используют нечто похожее, чтобы писать друг другу и рисовать картинки. Уверена, мы сможем что-нибудь придумать.              — Думаю, ему это понравится.              С двумя чашками в руках Гермиона повернулась к Андромеде.              — Чаю?              — Пожалуйста. Фруктовый сбор, если у тебя есть.              — Я больше его не готовлю. — Она достала банку с полки. — Это мятный. Он не слишком крепкий, но я знаю, что ты не любишь мятный чай. — Следующая жестянка тоже оказалась почти пустой. — А этот…              — О, вообще-то… — Андромеда вгляделась в выбор. — В последнее время я даже полюбила мятный чай.              Странно.              Вкусы Андромеды всегда были схожи со вкусами её сестры — обе упрямые, редко меняли предпочтения. Они любили лёгкий и сладкий чай.              — Я стала пить чашку в день с мёдом. Говорят, мята полезна для иммунитета, — пояснила Андромеда.              Она была права, но это не помешало Гермионе прищуриться, пока она готовила чай. Любопытство зашевелилось в её сознании, но возвращение Драко с матерью отвлекло её. Их лица оставались бесстрастными, но, когда Нарцисса увидела Андромеду, та заметно расслабилась.              А вот Драко — нет.              — Вот ты где, Меда, — поспешила к сестре Нарцисса. — Не могу поверить, что ты оставила меня одну в темноте с незнакомцем.              — Я с тобой, Цисси. — Андромеда на секунду замялась, а потом извинилась, взглянув на племянника: — Пойдём прогуляемся.              На лице Драко на мгновение промелькнули эмоции, прежде чем он вновь спрятал их за привычной маской. Но Гермиона уловила всплеск чувств, скрывавшийся за его невозмутимым видом.              Ему было больно, и от этого сжалось её собственное сердце.              Смерть его отца прошла словно в тумане, у него не было времени осознать её до тех пор, пока всё уже не произошло. Но здесь всё было иначе. Какими бы сложными ни были их отношения, потеря матери не могла восприниматься как единичное событие. Это был процесс, растянувшийся на неопределённый срок.              Из-за череды хороших дней было легко забыть, что не все они были такими. Были не только хорошие и плохие дни. Были хорошие и плохие часы, минуты, секунды. И однажды, в какой-то день, минуту, секунду, эта линия времени достигнет своего естественного конца. Каждый подобный случай становился мучительным напоминанием о реальности, которую даже надежда не могла заставить забыть.              Молча Драко вернулся в оранжерею, мягко прикрыв за собой дверь. Щёлчок прозвучал особенно громко в тишине.              Гермиона нашла его уставившимся в темноту. Она подошла сзади и обняла его за талию, прижав щёку к его спине.              Драко выдохнул:              — Я в порядке.              Эта обманчивая мантра легко произносилась всякий раз, когда один из них чувствовал всё, кроме этого. И всё же она крепче обняла его.              — Я тоже в порядке.              

***

       24 Декабря, 2011       Блейз всегда умел выбрать идеальное время.              После завтрака с Тедди и Нарциссой, которая вовсе не помнила вчерашний инцидент, старшая ведьма и Гермиона прогулялись по оранжерее. Прогулка закончилась на более приятной ноте, но напряжение всё ещё исходило от Драко. Гермиона ушла проводить его мать домой и обсудить с Чарльзом произошедшее с пациенткой, пока целитель делал записи в журнале, доставшемся ему от неё.              Когда Гермиона вернулась, она застала Тедди и Скорпиуса за поливом растений в оранжерее, а щенок бегал за ними по пятам. Она услышала глубокий смешок Драко и нашла его в кабинете. Там стояло очень знакомое кресло. Оно выглядело точно так же безвкусно, как она его помнила.       Только теперь на нём красовался огромный красный бант.       Гермионе и подтверждения не требовалось, но всё же она спросила:              — Это…              — Да.              — Блейз?              — Только что ушёл, доставив кое-что. — Драко протянул ей записку.              «Счастливого Рождества».              Щёки Гермионы вспыхнули, но она не смогла сдержать растущую усмешку.              — Думаешь…              — Он определённо в курсе.              

***

       25 Декабря, 2011       Бывают разные уровни меланхолии.              Драко Малфой испытал их немало, и всё же, судя по его напряжённому выражению лица, когда он с явным раздражением смахнул невидимую соринку с зелёной буквы D на своём сером свитере, нынешний уровень казался самым глубоким.       Он выглядел так, будто достиг дна.                    — Это обязательно?              Взгляд влево дал ему ответ.       «Да»              Волнение Скорпиуса было очевидным. Мальчик уже два часа ходил в синем свитере с золотой буквой и брюках, а рядом с ним находился А, очаровательно наряженный в крошечный зелёный галстук-бабочку, который он постоянно пытался зацепить лапой. Всё это время Скорпиус дрожал от предвкушения. Он не понял объяснения Гермионы, зачем все они надевают эти свитера, но, похоже, ему понравилось, что у каждого есть свой — с первой буквой имени.              С трудом удержавшись от закатывания глаз, Драко сдался:              — Ладно.              Обмен подарками происходил до восхода солнца. С помощью чар прилипания Драко повесил картину сына с созвездиями и её подарок — изображение Земли, нарисованное Скорпиусом вместе с отцом. Правда, мальчику пришлось пристально смотреть на Драко, пока тот не признался, что помогал ему в работе над ней.              Подарок Нарциссы для Скорпиуса был оставлен ещё вечером. Это был флакон с мерцающей жидкостью.       Воспоминание.       Что-то, что должно было напоминать о ней. Скорпиус не понял значения подарка, но Драко понял, и позаботится о том, чтобы однажды сын тоже это осознал.              Понадобилось несколько минут, чтобы Скорпиус успокоился после восторга от подарка отца — набора снаряжения для первого скалодрома, доставленного Блейзом. Когда мальчик был готов, он устроился на полу, чтобы открыть её подарок.              Гермиона с замиранием сердца наблюдала, как Скорпиус аккуратно снимает обёрточную бумагу, которую А лапкой безуспешно пытался порвать. Когда подарок оказался раскрыт, мальчик взял в обе руки большую книгу. Открыв её, он чуть прищурил голубые глаза.              А потом замер.              На первой странице лежал засушенный пучок мяты, её собственноручная записка о нём и дата, когда она предложила ему эту траву. Остальные страницы продолжали рассказ — историю их пути, изложенную через засушенные травы и лепестки растений.              Драко смотрел, как Скорпиус переворачивает страницу за страницей, воспоминание за воспоминанием. Кактус, мята, лаванда, чабрец, гвоздики, которые он дарил, травинки и кусочек пледа, на котором они лежали в их первый день на солнце, частицы растений из оранжереи, фотографии Драко и Скорпиуса в оранжерее, сделанные ею за последние несколько недель. На одной Драко поднимал сына, чтобы тот коснулся цветущего миндаля. Лепестки цветов, к которым мальчик тянулся в тот день, когда произнёс свои первые слова.              Всё, что он исследовал. Всё, что любил. Всё, что сближало их.              Напоминало о доме.              Объединяло.              Она попыталась сохранить их историю.              — Тебе нравится? — спросила Гермиона.              — Да, — ответил Скорпиус, дошёл до конца и нахмурился, заметив пустые страницы. Их было много. Мальчик посмотрел на неё, и недоумение ясно читалось на его лице.              — Ну, мы ведь ещё не закончили, правда?              Понимание расцвело в его улыбке. Потом он покачал головой. Нет, не закончили. Ещё так много нужно увидеть, сделать и исследовать. И они будут делать это вместе.              Драко вывел щенка на улицу, пока они обнимались. Гермиона отпустила Скорпиуса лишь тогда, когда это сделал он, и они оба оказались у окна. Мальчик прижался к ней, когда она стояла на коленях, и они наблюдали за тем, как Драко позволил А пошарить носом в поисках места, а затем похвалил его за то, что тот сделал свои дела на улице. Затем он поднял щенка на руки, и Гермиона улыбнулась, увидев, как он почесал ему за ушком.              Ещё одно доказательство того, что Драко привязался.              — Ты знаешь жест, обозначающий щенка? — спросила Гермиона.              Он быстро показал ей.              — А жест «Счастливого Рождества»?              Скорпиус радостно кивнул.              — Тебя папа научил?              «Да»              — Покажешь мне?              Он продемонстрировал жест медленно, дважды повторив его:              «Счастливого Рождества»              Гермиона повторила за ним. А потом добавила третье слово, провела указательным пальцем по подбородку.              Это слово заставило его замереть.       Он не отрывал от неё взгляда.       Гермиона не двигалась, пока на его лице сменялись выражения.       Недоумение, удивление… и, наконец, счастье.              Она смело повторила этот жест снова и снова. С каждым разом его улыбка становилась всё шире.              — Ты правда так думаешь? — Его голос прозвучал мягко, глаза наполнились эмоциями, а щёки всё сильнее розовели.              — Конечно. Это моё имя для тебя, если ты этого хочешь. — Гермиона едва сдерживала слёзы, когда он с восторгом закивал, умоляя показать этот жест ещё раз.              Любовь осветила каждый путь в её жизни, и всё началось с него.              Гермиона ещё раз провела указательным пальцем по подбородку, показывая жест, который принадлежал ему дольше, чем она сама это осознавала.              «Сын».              

***

             У Драко на указательном пальце появилось новое украшение.       Ониксовое кольцо без всяких излишеств и камней, лишь с четырьмя крошечными рунами, выгравированными на поверхности. Они были слишком мелкими, чтобы разобрать.              Гермиона впервые заметила его, когда Драко распаковывал подарок от Скорпиуса. Потом она всё утро украдкой поглядывала на кольцо, пока он слушал болтовню Тедди за рождественским завтраком, и пока сама она созванивалась с родителями, проводившими Рождество в тёплых краях.              Нарцисса и Драко вышли на улицу, чтобы наедине вспомнить Люциуса. У Гермионы же появилась возможность спросить о кольце лишь тогда, когда Скорпиус укутался потеплее и отправился со всё более энергичным щенком и Тедди побегать во дворе перед приходом гостей.              Гермиона оставила Андромеду и Нарциссу наблюдать за мальчиками по ту сторону стеклянных стен, а сама направилась на кухню. Там Драко заваривал себе вторую чашку чая. Он скосил на неё взгляд, когда она коснулась кольца большим пальцем, проводя по рунным бороздкам, будто могла перевести их на ощупь.              Но не смогла.              — Это новое? — спросила она.              — Да. Это комплект, — ответил Драко и достал из кармана то, что она отдала ему несколько недель назад. — К этому.              Её медальон теперь висел на новой цепочке, тонкой и чуть длиннее прежней. Молча он протянул украшение, но Гермиона лишь повернулась, подняв волосы. Его пальцы скользнули по её шее, когда он надевал цепочку. Она коснулась медальона в виде компаса, ощупала новую гравюру на обороте, но не успела ничего разобрать, как губы на её шее заставили кожу покрыться мурашками.              — Я сделал кое-какие обновления, — пробормотал Драко. — Теперь он как у моей матери, но ещё и будет работать как портключ домой.              На случай, если она вдруг потеряется.              — Спасибо. — Гермиона обернулась. — Я думала, мы с тобой обменяемся подарками позже…              — Это не твой подарок, а то, что мне нужно было закончить. Эгоистичный проект, если угодно.              — Мне не жалко. Думаю, я сама не дотерпела бы до вечера. — Она достала палочку и призвала к себе пухлый конверт, который Драко поймал на лету. — Честно, я не знала, что тебе подарить. Но… открой. И с Рождеством.              Казалось, на разворачивание пергамента уходит вечность. Гермиона даже считала секунды, пока Драко читал.              Один. Десять. Двадцать. Сорок. Шестьдесят.       На сто двадцать третьей секунде он поднял глаза.             Не двинулся, только моргнул.              Ошеломлённый.              Гермиона сцепила руки.              — Я… Кингсли спросил, чего я хочу от всего этого, от его возвращения к Восстановлению. И первой мыслью был ты. Я просто… подумала, что это будет хорошо. Это его первый указ как временного Министра. Поэтому я так поздно вернулась той ночью. Я попросила его подождать с подписанием, пока не смогу рассказать тебе. Точнее, показать. Сегодня, потому что… Ну, я несу чушь. Прости. Что ты об этом думаешь?              — Это…              — Да. — Она улыбнулась и опустила глаза, убирая волосы за уши. — Я не знала, будет ли ещё когда-то шанс попросить о таком. Запрос ведь не самый обычный.              Драко продолжал перелистывать страницы, но лицо его оставалось непроницаемым.              — Но рабочая сила…              — Знаю. Нам поможет Оперативная группа, друзья и семья. — Она поймала его взгляд. — Невилл спрашивал у других профессоров, нет ли у них добровольцев.              Это должно было стать общим делом.       Он всё смотрел на пергамент, словно не мог поверить в реальность происходящего.              — Вот почему Долгопупс спрашивал, проводил ли я исследования.              — Я дала ему копии. Это будет совместный проект Министерства и Университета. Есть студенты, которые хотят участвовать. Разумеется, с уважением к ситуации. И как только пожар будет потушен, все уйдут.              Гермиона была непреклонна, потому что это не должно было превратиться в эксперимент. Только наблюдение и помощь. Никаких исследований пепла, никаких попыток тревожить останки родового дома.       Только с разрешения Драко.              Она и сама не была уверена, готова ли к спору о том, что перегнула палку. Его молчание заставляло её продолжать говорить:              — Невилл согласовывает все детали предварительного плана на начало февраля. Я пойму, если…              Драко отложил пергамент на столешницу и посмотрел на неё.              — Ялюблютебя.              Слова слились в сплошной поток, но взгляд был ясен и искренен.       Это не стало сюрпризом, ведь она знала это и раньше. Но это был первый раз, когда он произнёс это вслух.       Подтверждение любви, которую они выбирали каждый день, укрепляли поступками.       И опорой, и грузом.       Надёжностью.       Смыслом.       Без пафоса. Просто уверенность, растущая день за днём, кирпич за кирпичом.              И всё же три слова лишили Гермиону дара речи.              Драко почесал затылок и отвёл взгляд, уголки губ дрогнули в смущённой улыбке.              — Иронично, что ты возвращаешь мне дом именно тогда, когда я отдаю землю.              — Что?              — Пойдём.       Он взял её за руку и повёл в её кабинет, показал на папку на столе. И вправду, там лежали документы о праве собственности. Подписанные и запечатанные.       Сделка завершена.              — Ты как-то сказала, что есть разные способы повлиять на мир. Что ты предпочитаешь большие перемены в малом масштабе. Я нашёл, как это сделать.              — Я… я не понимаю.              — Только небольшую часть семян из нашей семейной теплицы удалось изучить. Долгопупс подготовил заявку на грант, которая была одобрена университетом, но для начала процесса выращивания им нужна земля, с теплицей и достаточной площадью. Ещё есть время решить, как это назвать, как мы…              — Но твое наследие…              И тут Гермиона поняла, что отдавая землю поместья, Драко ничего не терял.              Он создавал что-то новое.              

***

             Рождественскую ёлку привезли из Норы. Дети украшали её ещё в начале месяца, и оттого нижняя часть была буквально облеплена шарами, подвесками и гирляндами, тогда как верх оставался почти пустым. В целом это выглядело забавно.              Странно было сидеть вокруг ёлки на причудливом сочетании диванов и кресел — с ним не могла сравниться даже трансфигурация. Ещё страннее казалось то, что всё происходило в её оранжерее, которая была проветрена ровно настолько, чтобы в ней не было слишком жарко для шерстяных свитеров Уизли, но и не слишком холодно для комфорта.              Всё вышло идеально. Все вместе.              Поначалу Скорпиус был поражён количеством новых лиц, которые были обозначены разными буквами, чтобы помочь ему ориентироваться. Гермиона думала, что он сядет рядом с Альбусом и Джеймсом, но мальчик лишь огляделся и в следующее мгновение убежал в противоположную сторону. В итоге он забился за её рабочий стол, присел на корточки и замотал головой.              Они с Драко пытались уговорить его выйти. Затем к ним присоединился Артур, следом Молли, и, в конце концов, даже Тео. Когда Гермиону и Драко отослали к остальным, Дафна взяла с собой Ала, Джеймса и Тедди, чтобы помочь.              Победителем в итоге вышел Гарри, который принёс Скорпиуса на руках. Но вместо того чтобы сразу отдать мальчика родителям, стоявшим с облегчением в стороне, Гарри повёл его по комнате знакомить с каждым новым человеком. Первым были Чарли и Билл, которые заулыбались, когда Скорпиус вежливо протянул им руку. С каждой новой встречей тревога Гермионы угасала. Скорпиус улыбнулся в ответ на приветствие Флёр по-французски и неловко, но всё же дал пять Анджелине и Джорджу.              Гермиона знала, что Драко было всё равно, что думают о нём окружающие, — для него всегда имело значение лишь признание Скорпиуса. И когда стало ясно, что каждый раз, когда Скорпиус во время их прогулки по комнате искал у Гарри поддержки и одобрения и находил и то, и другое, рука Драко в её руке постепенно расслаблялась.              И всё же по-настоящему Гермиона выдохнула только тогда, когда мальчик присоединился к Альбусу и остальным детям. Лили уже бегала босиком вместе с Луной и Домиником, а на её рыжих волосах красовались новые кошачьи ушки. Тедди и Виктуар спорили; волосы Тедди переливались всеми цветами радуги. Халия гладила щенка под присмотром Дина.              Драко отошёл от неё ближе к детям под предлогом того, что ему нужно поговорить с Тео, Дином и Блейзом, но его глаза всё время следили за Скорпиусом.              Гермиона оглядела шумную комнату. Невилл помогал Флёр, Артуру и Перси украшать огромный стол, за который вскоре должны были сесть все. Андромеда, Чжоу, Сьюзен и Молли следили за тем, чтобы на длинном столе с угощениями всё было в порядке. Парвати, Пэнси, Джинни и Дафна оживлённо беседовали, но не так громко, как Рон, Падма, Анджелина, Чарли и Билл, которые увлечённо обсуждали квиддич.              А в центре стояла Нарцисса и с явным неодобрением смотрела на сиреневый свитер в руках. Она была единственной, кто не надел его, и выражение её лица очень напоминало Гермионе Драко, когда Альбус говорил… ну, в общем, что угодно.              Гарри подошёл к Гермионе, сунув руки в карманы. Они постояли рядом молча, пока он не начал хихикать.              — Я до сих пор не успел посмеяться над Малфоем, который надел свитер от Молли.              Гермиона улыбнулась.              — Мне даже не пришлось его подкупать.              — Скорпиус?              — Ага.              Они оба рассмеялись, но Гарри вздохнул с пониманием, ведь он тоже был готов на всё ради своих детей.              — Что ты ему сказал? — Она смотрела, как Луи рассказывает историю, сопровождая её преувеличенными жестами, в то время как Скорпиус, Джеймс и Ал слушали с напряжённым вниманием.              — Скорпиус не был уверен, что он им понравится.              Гермиона повернулась.              — Он так сказал?              — Ему и не нужно было. — Гарри пожал плечами. — Ал тоже часто стесняется. Я просто предположил, пока он не кивнул.              — И это помогло ему выйти?              — Нет. — Гарри сделал паузу. — Мы вспоминали.              Гермиона сразу подумала обо всех тех тихих моментах, когда Скорпиус прикрывал глаза и клал руку на сердце.              — Тогда я сказал ему, что все эти люди, в этих свитерах, — это часть семьи, которая примет его так же, как приняла нас обоих. И что они все хотят познакомиться с ним.              — О, Гарри. — Она прислонилась к нему. — Спасибо. За то, что помог ему.              — Не за что.              

***

             Рождественский ужин прошёл в привычной уютной суматохе.              Взрослые расположились за одним большим столом, искусно украшенным цветами, которые придавали помещению осеннее настроение, а дети сидели за столом поменьше. Еды было столько же, сколько и разговоров.              Билл объявил, что они переезжают ближе к городу. Он согласился занять должность связного в Гринготтсе, что очень обрадовало Артура и Молли, а Дина повысили до его заместителя.              Нарцисса, сидевшая между Андромедой и Флёр, поначалу выглядела растерянной из-за отсутствия формальностей, но постепенно начала смягчаться. Несколько долгих взглядов Скорпиуса убедили её надеть свитер. Гермиона была удивлена переменами в поведении Нарциссы, которая долго беседовала с Молли, хвалила заплетённую причёску Сьюзен, а когда Виктуар проявила интерес к светской жизни, лично пригласила её на одно мероприятие следующим летом.              Разумеется, с разрешения её родителей.              Флёр тоже выразила желание пойти.              — Я тоже приду, — пожала плечами Джинни, заметив удивлённый взгляд Гарри. — Что? Мне всегда было любопытно. К тому же у меня есть официальные мантии, которые я ни разу не надевала. Будешь сопровождать меня?              Он игриво закатил глаза, но наклонился ближе.              — Всегда.              Партнёры на всю жизнь.              — Малфой не даст мне скучать, — добавил Гарри.              Вилка Драко замерла у рта, но он тут же взял себя в руки.              — У меня вовсе нет намерения туда ходить.              — Ты ведь пойдёшь, если Гермиона решит пойти, не так ли? — Джинни бросила на него провоцирующий взгляд, а Гарри в ответ толкнул его в бок.              Драко безучастно уставился через стол, пока Пэнси и Дафна заливались смехом. Дин, едва сдерживавший смех, подавил его кашлем. Нарцисса теперь внимательно следила за реакцией сына, но тот лишь сузил глаза. Затем он продолжил есть.              Джинни усмехнулась:              — Значит, Малфой согласен.              — Ох, так вы теперь друзья! — воскликнула Луна с невозмутимой улыбкой.              Это заставило бывших врагов детства переглянуться с едва слышным шипением. Гермиона смеялась, пока Драко не остановил её взглядом.              — Что? Ты так и не ответил на вопрос, — заметила она.              — Ты уже должна знать ответ.              — Думаю, это будет совсем другой опыт, верно? — Её догадка подтвердилась вежливым покашливанием Нарциссы. — Это часть твоей культуры, и твоя семья была её неотъемлемой частью на протяжении десятилетий. Почему бы мне не прийти хотя бы для того, чтобы понять? Нам стоит об этом подумать.              Драко ничего не ответил. Спустя некоторое время он наклонился и прошептал:              — Ты понимаешь больше, чем думаешь.              — Я…              — Пройдёшься со мной?              Те самые три слова, которые он когда-то уже произносил, когда они были другими людьми. Тогда они значили гораздо меньше. Теперь, с новым пониманием, её щёки вспыхнули, и она кивнула.              Остаток ужина и позже Гермиона украдкой наблюдала за Драко. Это был не первый ужин, который он проводил в компании её друзей и новой семьи, но впервые он оказался в столь широком кругу. Он познакомился с Биллом, Флёр, Анджелиной и Чарли. Скорее всего, их заранее предупредили, но никто не удивился присутствию Драко. Когда они пришли, Анджелина подмигнула Гермионе, и та чуть не подавилась.              Как и следовало ожидать, Драко вёл себя безупречно. Он завязал обстоятельный разговор с Чарли о драконах, с Джорджем о магазине, говорил с Флёр по-французски, что очень её порадовало, и даже общался с Биллом.              Гермиона не уловила всех деталей, потому что её вместе с Джинни позвали к детскому столу, разрулить спор между Алом, Джеймсом и Домиником. Вместе они объяснили, что, хотя Доминик прав и Скорпиус им не родственник, он всё равно может быть частью их семьи.              А именно этого они и хотели.              — Мы все братья! — победно воскликнул Ал, подняв кулак.              В целом рождественский ужин прошёл гладко.              Мистер Уизли непринуждённо беседовал со всеми. Пэнси, которая в обычной ситуации могла бы чувствовать себя не в своей тарелке, оказалась вовлечена в разговор благодаря Джинни, когда Анджелина упомянула, что хочет отремонтировать свой дом для продажи. Гермиона заметила, как миссис Уизли улыбается Перси и Пэнси. Её одобрение было сдержанным и, скорее всего, объяснялось не столько тем, как счастливо выглядел Перси, положив руку на спинку стула рядом с Пэнси, сколько тем, как Пэнси смотрела на её сына.              — Ииии… — протянул Джордж нарочито драматично и взглянул на Анджелину, которая шутливо толкнула его в плечо. — У нас с Анджелиной есть новости. Мы женимся!              За столом поднялся шум. Анджелина показала руку, которую до этого держала под столом. Пока все засыпали их поздравлениями, Гермиона широко улыбнулась будущей невесте. Та ответила такой же улыбкой и лёгким кивком, когда обе вспомнили свой последний разговор.              Анджелина сделала свой выбор.              Рука Драко на бедре Гермионы была тихим напоминанием о том, что Гермиона сделала то же самое. Она накрыла руку Драко своей и переплела их пальцы. На его лице мелькнул странный взгляд, исчезнувший, как только она это заметила.              — Всё в порядке?              — Да.              Его рука так и осталась на месте, пока он завёл разговор с Андромедой.              Когда ужин подходил к концу, все начали пересаживаться, и беседы распались на небольшие группки. Как всегда, получались странные сочетания людей. Невилл, Падма, Дин, Дафна, Драко, Чжоу, Перси и Андромеда собрались в другой части оранжереи, обсуждая что-то, чего Гермиона не могла расслышать, сидя за столом с оставшимися гостями.              Дети снова начали играть со щенком возле ёлки. Блейз решил воспользоваться динамиками в оранжерее, и вскоре в воздухе зазвучала музыка. Он тут же пригласил Падму на танец, Флёр увела Билла, Артур вывел ухмыляющуюся и раскрасневшуюся Молли, Нарцисса приняла предложение Тео, а Рон замешкался со Сьюзен, но всё же заслужил танец за свои старания. Но настоящий сюрприз для всех случился, когда Чарли подошёл к Парвати. Сначала она засмеялась и отказалась, но в следующий раз, когда Гермиона взглянула в их сторону, они уже танцевали вместе.              — Когда свадьба? — спросила Джинни у Анджелины, откинувшись на Гарри и закинув ноги на соседний стул.              — В следующем году, зимой. — Анджелина сияла так же ярко, как её кольцо. — У меня как раз будет отпуск с начала декабря.              — А это значит, что у нас куча времени помочь с подготовкой! — Луна улыбнулась во весь рот, а потом взглянула на Гермиону. — Я обожаю свадьбы.              Она вприпрыжку направилась к Невиллу и вытащила его на танцпол, заставив медленно танцевать под быструю песню.              — Как всегда загадочно, — покачала головой Анджелина. Когда все уставились на неё, она махнула рукой в сторону Луны. — Когда мы пришли проводить детей, она сказала мне, что ответ не в небесах. Я до сих пор не знаю, что это значит.              Понимая то, что она знала сейчас, у Гермионы были свои соображения, но она держала их при себе.              — Луна странная. — Пэнси допила вино. — Но я отлично помню, что она была первой из вас всех, кого мне не хотелось проклинать.              — И вот ты здесь. — Джинни подняла бокал. — В чудесном свитере от Уизли и…              — И готова соблазнить твоего брата, чтобы он трахал меня, пока я не ослепну от счастья, — с улыбкой закончила Пэнси, намеренно смягчив первоначальную резкость фразы.              Слегка опешив, Гарри выскочил из-за стола так быстро, что Джинни чуть не рухнула без его опоры. Он крикнул извинение, но так и не остановился.              — Что за…              — Просто выслушайте меня. — Пэнси крепче сжала бокал. — Мне нужно тридцать секунд.              — Я засекла время, — подняла руку Анджелина. — И… пошла.              Джинни застонала и соскользнула со стула на пол. Подниматься не стала.              Пэнси её не заметила.              — Пока все остальные счастливы и наслаждаются жизнью, я лишена этого. Драко, чёрт возьми, улыбается и расслаблен. Он, наверное, может писать эссе на десять томов про la petite mort с учётом того, как Гермиона его…              — Осталось пятнадцать секунд.              Пэнси сверкнула глазами на Гермиону.              — Дафна устала слушать мои жалобы.              — Эм? — Гермиона наклонила голову.       — Пожалуй, я приостановлю отсчёт, — озорная улыбка Анджелины, появившаяся из-за того, что она слишком много времени проводила с Джорджем, явно сулила неприятности. — Я тебя слушаю.              — Он с головой ушёл в работу, был терпелив со мной, и это продолжалось чертовски долго. Мне срочно нужен план. Так что для начала я собираюсь…              — Ох, чёрт побери… — Джинни начала яростно напевать.              — А я точно собираюсь. Много раз. — Пэнси расплылась в широкой улыбке.              Анджелина начала смеяться, и Гермиона не удержалась и присоединилась.              План Пэнси не был ни сложным, ни особенно оригинальным: кружевное бельё, заблокированные камины, приём пищи по расписанию и чистые календари без встреч. Вот и весь ключ к успеху. Ей просто нужно было выговориться, после чего она постучала костяшками пальцев по столу с довольной улыбкой. Позже из-под стола выбралась Джинни.              — Можешь выходить, если хочешь, я закончила. — Пэнси выглядела воплощением Чеширского кота. — Ну, пока нет, но я уверена, что Перси позаботится о том, чтобы я завершила начатое.              Джинни скривилась, словно её сейчас вырвет.              — Фу, гадость.              Музыка сменилась на более медленную, но Луна с Невиллом танцевали так, будто звучала быстрая мелодия.              — Почему ты такая? — Джинни налила себе ещё бокал вина и осушила его в три глотка.              — Потому что я… — Пэнси оживилась, подняв глаза над головой Гермионы. — Закончил помогать Блейзу с музыкой, Драко?              Гермиона не заметила, как он подошёл, но почувствовала его руку на своём плече. Она повернулась и встретилась взглядом с мужчиной, который бросил в сторону Пэнси тёмный, но сдержанный взгляд. Затевать спор он не стал, а вместо этого протянул руку, и Гермиона её приняла, извинившись перед остальными.              Драко Малфой хотел танцевать.              И он получил свой танец. Прямо перед всеми.              Даже больше, чем один.              К третьему танцу на танцполе уже собралось множество пар, покачивающихся в такт музыке.              — Надетый свитер стоил того? — Гермиона жестом обвела окружающее пространство, наблюдая, как он фыркнул и закатил глаза. — Ты никогда в этом не признаешься, так что я не стану тебя заставлять.              Драко притянул её к себе так близко, что она уткнулась щекой ему в грудь. Его сердце бешено колотилось.              — Спасибо. За сегодня и за всё это, — прошептала она. — Знаю, ты не особенно любишь Рождество.              — Раньше — да, — признался Драко, понизив голос до чего-то очень личного. Он притянул её ближе. — Но сегодня… Всё оказалось лучше, чем я ожидал. Хотя должен признаться, что я жду, когда все уйдут, чтобы мы могли поговорить.              — Это что, эвфемизм? — усмехнулась Гермиона. — У нас полно времени для разговоров сегодня вечером. Дафна заберёт Скорпиуса, а семья Дина будет праздновать с ними День подарков. Я принесу омелу…       — Мне ведь сейчас не нужна омела, правда?              — Нет. — Она подняла голову и увидела, что серые глаза пристально смотрят на неё. — И не нужно никакого разрешения.              Драко коснулся её щеки и наклонился, целуя. Он углублял поцелуй, пока всё вокруг не растворилось в воздухе.              Толпа вокруг них отозвалась свистом.              Гермиона улыбнулась сквозь поцелуй, не отстраняясь. По крайней мере, до тех пор, пока Дин и Дафна не вклинились в их танец и им не пришлось разъединиться.       Дин увёл Гермиону в сторону.              — Я так понимаю, именно из-за этого мы провели то утро за рулём?              Гермиона кивнула.              — Я была тогда немного потеряна и обеспокоена. Спасибо, что был рядом.              — Всегда. Ты была рядом с Дафной, со всеми. Я бы сказал, что это ответная услуга, но на самом деле так поступают друзья. — Его взгляд зацепился за что-то за её спиной, и он усмехнулся.       Гермиона обернулась и увидела, как Дафна шлёпнула Драко по руке, а он скорчил гримасу, которая тут же сменилась той самой улыбкой, какую Джинни обычно дарила Рону, когда он вёл себя глупо.       — Мне потребовалось много времени, чтобы он мне понравился, и ещё больше, чтобы его понять. Но Дафна мне показала.       — Она и мне показала. Или, скорее, направила меня в нужную сторону. Но она была не единственной.              Дафна рассказывала о его прошлой ярости, Тео о нынешней двойственности, а Кингсли о его будущем потенциале. Но именно память об Астории каждый день напоминала ему о способности меняться и расти, о неизменном сострадании и доброте его сердца. Она подарила ему обещание будущего в лице Скорпиуса и ушла, зная, что он достоин тех шансов, которые наконец начал давать себе сам. С Гермионой рядом.              Дин закружил её, отвлекая её от размышлений.              — Он подарил нам свой дом. Как подарок.              — Что? — Гермиона чуть не споткнулась.              — Да. — Дин всё ещё не мог прийти в себя. — Сказал, что дом ему не нужен. Что-то насчёт того, что шестнадцать — это чётное число? Я не очень понимаю, но, полагаю, они со Скорпиусом намерены сделать свой временный переезд сюда постоянным?              — Я… да. — Гермиона вспомнила ту ночь, когда они обсуждали планы и чертежи. Драко никогда прямо не говорил об этом, но теперь всё звучало логично. Как и тот час, что он провёл в противоположной части дома, прикидывая, где можно устроить бассейн. — Мы тоже говорили о том, что со временем кое-что обновим.       — То же самое касается и нас. Мы не планируем сразу переезжать. Никто не может ни о чём думать, пока ситуация с Пожирателем и Сивым не уляжется. Понадобится время, чтобы Драко полностью передал право собственности и защитные чары. Я знаю, что Дафна захочет что-то изменить, но у неё будет место для кабинета, место для хранения вещей, которые она не может оставить, а у меня для художественной студии.              — Держу пари, что Пэнси поможет вам подготовить дом к продаже, если понадобится.              — Она уже предложила. — Дин глубоко вздохнул. — Знаешь, мы пытались отказаться, но он настоял. И когда я говорю «настоял», я имею в виду, что он ушёл через камин прежде, чем кто-то из нас успел возразить. Вот почему Дафна его бьёт.              Смех Гермионы угас, когда она увидела, что к Драко и Дафне подошёл Гарри. Судя по их реакции на новости, что-то произошло. Гермиона не двигалась с места, пока все они не направились к ней и Дину. Драко держался настороже, Дафна выглядела обеспокоенной, а Гарри был заметно рассержен.              — Что случилось? — спросил Дин.              — Охранники, которые патрулировали Малфой-Мэнор, попали в засаду и были убиты. Мой подчинённый занимается расследованием на месте, а Драко пошлёт Оперативную группу на помощь.              — Пожиратели? — Гермиона знала ответ ещё до того, как задала вопрос.              Сжатая челюсть Драко лишь подтвердила её догадку. Она нахмурилась.              — В годовщину смерти твоего отца? Это похоже на послание и…              — Приманка. — Драко посмотрел на Гарри. — Они рассчитывают, что я приду.              — А ты пойдёшь?              — Нет. — Ярость Драко начала отступать, когда Гермиона потянулась к нему. — Я позволю им думать, что они выиграли битву, в то время как американская команда будет готова захватить ещё одно убежище завтра утром в Шотландии.              Стратегически блокируя их.              Не позволяя эмоциям вставать на пути.              Таково было искусство войны.              

***

             Гермиона села, потерла глаза и посмотрела на часы.              Половина двенадцатого.              Обычно в это время она ещё не спала, но Драко измотал её, выплеснув столько накопившейся энергии и разочарования, что это отправило её в глубокий, ранний сон. Всё началось в оранжерее после ухода гостей, продолжилось в ванне — как своего рода совместная терапия. Всё, что Драко хотел обсудить, было забыто самым неловким образом, когда она поддалась песне сирены сна, позволив Драко подарить ей очередной оргазм — используя лишь природный талант владения языком.              Она ожидала, что он тоже уснёт, но он не спал.              Надев халат и тапочки, она вышла из спальни.              В оранжерее никого не было. Гермиона нахмурилась и направилась дальше, в зельеварню.              Драко был настолько сосредоточен на своём зелье, что прошло несколько минут, прежде чем он услышал её. Она не спеша наблюдала за ним, пока над котлом клубились дымные завитки.              — Если уж собираешься смотреть, подойди ближе. — Его глаза встретились с её. — И закрой дверь.              Гермиона так и сделала, но вместо того, чтобы встать рядом, подошла к столу, где он подготовил все ингредиенты, в поисках подсказок, что же он варит. Прикрыв рот кулаком, она подавила зевок.              — Я просто пришла выяснить, почему наша кровать была холодной.              — Не мог уснуть, а тебе нужен был отдых.              — Прости за это.              — Не извиняйся, — уголки его губ приподнялись. — Когда ты… это чудесным образом тешит моё самолюбие.              — Ты неисправим. — Гермиона закатила глаза. — Что ты варишь?              — Экспериментальное зелье.              — С какой целью?              — Чтобы временно изменить чей-то запах.              — Это возможно?              — Надеюсь. С моральной точки зрения его применение, в лучшем случае, сомнительно, но пока оно не внесено в список запретных зелий, потому что, по моим проверкам, такого зелья ещё не существует. Эффект должен держаться сутки, если мои расчёты верны. Но зелье сложное и опасное, если сварить его неправильно. — Драко бросил на неё взгляд через плечо. — Ты выглядишь обеспокоенной. Не переживай. Это не для того, чтобы скрыть твой запах, а чтобы его воспроизвести и привлечь его внимание.              — Я всё ещё немного беспокоюсь, но не столько о законности и этике. — Она взяла использованную скляночку с белой жидкостью внутри. — Я говорила, что хочу участвовать в нападении на Сивого, но мне не по себе, когда я подвергаю опасности жизни всех остальных людей, чтобы…              — Если больше людей будут осторожно носить твой запах, то каждый потенциальный объект будет меньше подвергаться опасности. Мы сможем заманить его в одно место. Мы сможем задержать его на наших условиях, а не ждать, когда он сам найдёт нас.              — А дальше что?              — Есть только один способ справиться с диким животным.              Убить его.              Гермиона вздрогнула.              — Я просто вижу миллион способов, как это может пойти не так. — Наконец оказавшись рядом с ним, она облокотилась на столешницу и перевела взгляд с булькающего зелья на человека, который его варил. — Дай угадаю, в твоих глазах награда перевешивает риск?              — Именно. — Драко вернулся к работе. — На полную варку уйдёт месяц.              А Гермиона тем временем подготовится.              — Что тебе от меня нужно?              Драко отступил назад, но палочка продолжала медленно вращаться, помешивая зелье.              — Пару капель крови, отданных добровольно.              — Если ты думаешь, что это сработает… — Гермиона протянула руку.              — Это часть моего плана на случай непредвиденных обстоятельств.              Последний кусочек. Последняя проблема.              Процесс был быстрым, но не безболезненным. Но как раз в тот момент, когда она собиралась достать из шкафа бадьян, Драко направил свою палочку, закрыл глаза и исцелил её тёплым покалыванием своей магии.       

***

       26 Декабря, 2011       Имя Кингсли появилось в её Магическом Планировщике, когда Гермиона ухаживала за растениями в террариуме на подоконнике своего кабинета.              Первым это заметил Драко, просматривая первичные отчёты после утреннего рейда, и сразу сообщил ей. Когда она спросила, на какое время назначена встреча, его ответ прозвучал быстро, но в голосе отчётливо проскользнули нотки замешательства:              — Сейчас?              Так они оказались в гостиной Кингсли.       Было утро, и Кингсли в своём костюме пчеловода вошёл в дом ровно в тот момент, когда они прибыли.              — Как пчёлы?              — Спокойные. — Кингсли повесил шляпу на крючок у двери. — Несколько недель назад я ослабил чары до минимума, чтобы сигнализировать им, что пора отдыхать на зиму. У них достаточно мёда, всё утеплено и проветрено как надо, поэтому нет нужды проверять их лишний раз. Они живут, как велит природа. Я был во дворе и планировал будущий год. Думаю добавить ещё ульев и каркасов.              — Справишься со всем этим и с…              — Конечно. У меня есть добровольцы и помощники. Кстати, несколько ваших друзей тоже проявили интерес к пчеловодству. — Кингсли взял со стола две чашки и ушёл на кухню, бросив на них взгляд. — Полагаю, вы уже завтракали.              — Да.              — Тогда чаю?              — Да, пожалуйста. — Гермиона посмотрела на Драко, который до сих пор хранил молчание. — Две чашки были бы кстати.              Пока Кингсли готовил чай, Гермиона молча села на стул, который Драко отодвинул для неё, и устроилась рядом. Они переглянулись, и что бы ни хотел сказать Кингсли, они узнают это лишь тогда, когда он сам будет готов.       Когда к ним присоединился теперь уже временный Министр, он поставил на стол поднос с лимоном и мёдом, а затем их чашки и свою собственную. Драко добавил в её чай немного мёда, и они услышали, как мужчина напротив издал тихий смешок. Оба посмотрели на него и увидели, что он внимательно наблюдает за ними.              — Я слышал, вы принимали у себя гостей в Рождество. — Кингсли перевёл взгляд с Гермионы на Драко и обратно.              — Да. — Тон Драко был немного натянутым. — Откуда вы об этом узнали?              — Люблю начинать утро с мятного чая. — Кингсли посмотрел на Гермиону с понимающей улыбкой. — Он полезен для иммунитета, особенно с возрастом.              Гермиона раскрыла рот от удивления:       — Не могу поверить, что я не догадалась.              Драко прокашлялся.              — О чём именно ты не догадалась?              — Мы с Андромедой стали часто проводить время вместе, — взгляд Кингсли потеплел. — С тех пор как познакомились в больнице, мы регулярно пьём чай.              Так давно?              Они с Драко обменялись молчаливыми вопросами: «Ты знал?»       Он покачал головой. Но когда Гермиона вспомнила ту самую лишнюю чашку чая во время её последнего визита и слова Андромеды о том, что ей есть с кем поговорить во время очередного происшествия, полного потерь, всё начало обретать куда больше смысла.              Они нашли друг друга, даже не ища.              — Почему ты не пришёл вместе с Андромедой к нам на Рождество? — спросила Гермиона.       — Я думал об этом, — ответил он. — Но меня вызвали по срочным делам. Из-за некомпетентности предыдущего министра многие вопросы остались нерешёнными. Подходили сроки по договорам, которые они собирались расторгнуть, в том числе с американцами, а это лишило бы нас их помощи в борьбе с Пожирателями Смерти.              Гермиона об этом не знала, но Драко не выглядел удивлённым.              — Я расскажу, каково это, снова быть временным Министром, когда разберусь с финансовыми, экономическими, внутренними, внешними, национальными и международными проблемами, которые мне предстоит решить.              — А как насчёт персонала? Заместителя Министра? — Гермиона понимала, что объём работы потребует серьёзной помощи. — Я подумала, что, возможно, ты оставишь их на работе до тех пор, пока не определишься с новой кандидатурой.              — В моей команде — я, Адам, Перси и его люди, которые помогают, когда могут, с учётом предстоящих слушаний. Делорис исполняет обязанности моей помощницы, временно предоставленной офисом Авроров. Я уволил старшего и младшего заместителей Министра и освободил от должности прежний штат. Я не потерплю тех, кто потакает тиранам.              Эта мысль заставила Гермиону выпрямиться.              — Я могла бы временно помогать, чтобы дать тебе время укомплектовать кабинет теми, кто соответствует твоим целям. Правда, только на полдня. Ещё я могла бы помочь в процессе найма и проверить кандидатов. Также помогу разгрести завалы бумажной работы. Юридический отдел завален делами по Пожирателям, а поскольку я занималась переводами с Драко, то неплохо владею юридическим языком. Единственное условие — я должна иметь возможность работать из дома, когда буду со Скорпиусом, и мне нужно будет работать в перерыве между посещениями психотерапевта.              Кингсли изучил её взглядом, сцепив руки на столе.              — Я с готовностью согласился бы на все твои условия и даже больше, включая оплату, если ты этого хочешь.              — Временно, да, — сказала Гермиона, отпивая чай. — Я не собираюсь заниматься этим постоянно, потому что планирую начать обучение в Академии целителей в марте. А мою предполагаемую зарплату можно перечислять на благотворительность, потому что многие в ней нуждаются. Драко думает, что мне скучно, и он прав. — Её взгляд скользнул к мужчине рядом. — Что ты думаешь? Может, стоит обсудить это?              Кингсли извинился и вышел из комнаты.              — Тебе не нужно согласовывать со мной каждое решение, — первый комментарий Драко застал её врасплох.              — Нет, но это дело достаточно крупное, чтобы о нём поговорить.              — Может быть. — Он поставил чашку на блюдце. — Но тебе не нужно моё разрешение. Что ещё ты можешь обдумать, чего ещё не обдумала?              Гермиона обдумала всё, вплоть до вопросов, связанных со Скорпиусом, но было ещё кое-что, чего она хотела, даже если ей это и не было нужно.              — Мне важно твоё мнение.              — Я всегда говорил, что тебе подходит не только профессия целителя. Я так думаю и сейчас. Ты была бы отличным заместителем, а по сути, это та роль, которую ты и заняла бы.              — Постой. — Гермиона прищурилась. — Разве не ты был тем, кто решительно выступал против этого? Я даже помню твой эффектный уход — это было незабываемо.              Драко повернулся, и уголок его рта искривился в усмешке.              — Я спорил против их попыток принудить тебя принять роль, о которой ты не просила, но я никогда не говорил, что ты не подходишь. — Его рука легла ей на бедро. — Это то, чем ты хочешь заниматься?              — Пока его офис не укомплектуют должным образом? Да.              — Тогда зачем мне тебя останавливать? — Драко перевернул ладонь, когда она положила свою руку сверху. — Как будто я вообще мог бы это сделать.              — Уверена, найдётся повод, из-за которого ты всё же со мной поспоришь.              — Наверняка, и не один, но только не сейчас. — Его большой палец скользнул по её костяшкам, прежде чем она переплела их пальцы. — Ты такая, какая есть.              А за этими словами скрывалась истина, и он вовсе не собирался что-то в ней менять.              — Что ты там обо мне говорил? — Гермиона сделала вид, что вспоминает. — Ах да. Часто раздражающая, самоуверенная и до безобразия самодовольная?              — Да, но ещё и боец. — Его глаза были бездонными огненными омутами, в которых таилось столько неизведанного. — Сила.              «Она сильна, но послушной женщиной её не назовёшь».              Неудивительно, что на неё так часто смотрели с досадой. Усмехнувшись собственной наивности, Гермиона покачала головой. Бесполезно спорить с человеком, который любит и принимает тебя целиком.              — Больше всего я боюсь, что снова выгорю.              — Этого не случится. — Это прозвучало не как предположение, а как уверенность.              По одной простой причине — Драко этого не допустит. Да и она сама тоже.              Ещё до его появления в её жизни многое изменилось. Теперь Гермиона знала свои пределы. Она смотрела на мир иначе и расставляла новые приоритеты. Дом, куда она возвращалась; партнёр, который понимал её стремление и потребность в независимости; маленький мальчик, который заставлял ценить простоту течения времени, — всё это стало её центром притяжения, которого ей так не хватало, чтобы замедлиться.              Когда Кингсли вернулся, они обсудили условия и пожали друг другу руки. Она должна была приступить к временной работе на следующей неделе.              Драко допил чай, и они уже собирались уходить. Точнее, только начали… но Кингсли прочистил горло:              — Не ради этого я пригласил вас обоих.              — Правда? — Гермиона, как всегда, заинтересовалась. Ещё больше, когда Кингсли щёлкнул пальцами, и из другой комнаты к ним прилетели две банки мёда.              По одной для каждого.              — Последний мёд сезона. В знак благодарности вам обоим за то, что подарили мне надежду, — произнёс Кингсли.              Гермиона приняла подарки и положила их в сумку.              — Я был очень занят в свою первую неделю в качестве исполняющего обязанности Министра… — Взмах его палочки вызвал свёрток пергамента. Кингсли легко поймал его и положил на стол между ними.              — Что это? — спросила Гермиона, в то время как Драко достал из кармана очки.              — Документация об имуществе, конфискованном после войны. Некоторые из этих объектов принадлежат семьям военных преступников… а некоторые, даже семьям тех, кого в итоге признали невиновными. Знал ли ты, что Министерство тихо изъяло Малфой-Мэнор? — То, как напрягся Драко, ясно дало понять, что ответом было «нет». — Они пытались потушить пожар хотя бы для того, чтобы понять, найдут ли что-нибудь полезное в развалинах. Тиберий знал слухи, как и все, о тех артефактах, что хранил твой отец. Я слышал, что там был Маховик Времени.              — Слух, — ответил Драко, просматривая пергамент и всё больше хмурясь. Он посмотрел на Кингсли и сделал паузу, постукивая пальцем по столу. — Если нужен Маховик Времени, то прототип заперт в хранилище в Сибири. Он отличается от тех, что были уничтожены в Министерстве. Этот способен перенести человека на годы назад в прошлое.              — Что? — в унисон произнесли Гермиона и Кингсли.              — Отец сказал мне о его местоположении только как о страховке. — Драко откинулся на спинку стула и скрестил руки. — Чтобы спасти меня или маму, если что-то случится. Он не использовал его для себя, и я планирую унести эту тайну с собой в могилу. Никому не нужна сила, способная переписать историю.              Повисло молчание, пока они переваривали сказанное.              — Есть и другие вещи. — Драко явно было трудно говорить об этом. — После войны мой отец тайно перевёз несколько коллекций в отдалённые места, о которых знал только он. Я никогда не искал их, но, может, кто-то другой пытался?              — У Тиберия был доступ ко всей информации твоего отца. Если бы он нашёл что-то полезное, это бы всплыло и было обнародовано.              Гермиона скрестила ноги.              — А кто-нибудь пытался пройти сквозь охранные чары?              — Восемь лет назад два волшебника погибли при попытке снять стазисные чары. Весь инцидент замяли, но тогда стало ясно, что всё, несмотря на стазисные чары, превратится в пепел, как только пожар потушат. В какой-то момент, видимо, они решили, что это им невыгодно.              — Это объясняет, почему мои запросы отклоняли, — тихая злость Драко нарастала.              — Ты пробовал?              — И не раз.              Конечно, Гермиона этого не знала. Да и не могла знать.              — Это ненадолго.              — Да, ненадолго. — Кингсли кивнул. — Я планирую быть там по этому случаю.              Драко моргнул, потом коротко кивнул и вновь уставился в документ, пряча эмоции глубоко внутри. Он будет делать вид, что всё в порядке, но Гермиона знала, что тот день станет для него тяжёлым, полным и волнения, и трепета, ожидания и сомнений, страха и любопытства к неизвестному.              — И последнее. — Кингсли докопался до дна стопки пергаментов и вытащил один, выглядевший более новым, чем остальные. — Место в Визенгамоте предоставляется пожизненно, и только смерть или отставка могут лишить человека этого места. Это выборная должность, но единственное, что они не изменили, так это последнее слово, которое остаётся за Министром.              Гермиона промолчала, не понимая, к чему он ведёт.              — И что они изменили? — спросил Драко.              — Шесть лет назад они тихо приняли закон, позволяющий действующим членам передавать своё место другому члену семьи, но только в случае ухода в отставку.              — Что объясняет, почему Кормак без конца хвастался тем, что займёт место своего дяди. — Гермиона уже неделями не произносила его имени, но Перси лишь замечал, что ему приятно вытягивать из того каждую крупицу информации. Ей же самой было приятно наблюдать за тем, как пресса зациклилась на его участии.              — Он был записан как преемник Тиберия, но, поскольку тот не ушёл в отставку, его место недоступно для Кормака, даже временно. Это место могу занять я до выборов в мае. — Кингсли перевёл взгляд с неё на Драко. — Оно твоё, но только если ты хочешь.              Глаза Гермионы расширились.              Драко молчал целую минуту, а когда заговорил, его голос был ровным:              — Вы забыли, кто я.              — Как раз наоборот. Я спрашиваю именно потому, что знаю, кто ты.              — Никто никогда не доверит Малфою никакой власти.              — Я бы доверил(а), — и снова Гермиона и Кингсли ответили одинаково.              — Почему? — Драко сжал челюсть. — Я не…              — Хороший? — вставил Кингсли. — Хороший человек никогда не считает себя достаточно хорошим. Мудрый человек никогда не верит ни во что, не исследовав это сам. Умному человеку не нужно доказывать, что он умён. Беспристрастный человек не влияет на умы других. Всё это — качества хорошего судьи.              — Почему вы спрашиваете именно меня?              — Это не имеет отношения ни к нашей дружбе, ни к взаимному уважению. Я спрашиваю, потому что знаю, что ты будешь исключительным. — Кингсли посмотрел прямо на него, но Драко отвёл взгляд. Он не смотрел и на Гермиону, только в сторону двери. Но для Кингсли это не имело значения, когда он хотел что-то сказать. — Есть и другие люди, оказавшиеся по ту сторону неверного решения, которые заслуживают такого же шанса, какой получил ты. Возможно, они молоды, и им нужен второй шанс, чтобы построить лучшее будущее.              Драко, казалось, обдумывал это. Его рука покоилась на её руке, но в конце концов он покачал головой.              — Это заманчиво, ведь власть всегда манит, но… нет. Даже если бы у меня был интерес к политике, я бы не согласился. Да и такой власти я не хочу. У меня уже есть планы после того, как всё закончится, и они лежат вне Министерства.              Кингсли кивнул.              — Что ж, справедливо. — Одинокий пергамент сам собой сложился пополам. — Тогда я хотел бы знать, кого ты выберешь на место, которое я намеревался отдать тебе.              

***

       31 Декабря, 2011       Ямы.              Один непрерывный край, который можно было расширить или заполнить. Гермиона впервые за многие месяцы сжала рукоятку лопаты и принялась копать яму под искусственным светом оранжереи.              Она копала и копала.              Капли пота стекали по лицу. Было больно.              Напряжение и дрожь постепенно уступили место решимости. Она взяла верх над болью. Сьюзен будет недовольна, но Гермиона могла лишь облегчённо выдохнуть, увидев перед собой физическое подтверждение того, что она справилась. Яма получилась не самой глубокой из тех, что девушка когда-либо копала, и не самой широкой, но именно она помогла восстановить связь с землёй.              Гермиона наложила на участок стазисные чары, оставив яму открытой, а землю подготовленной для следующей посадки, и вздохнула.              Это был последний день года. День, который Гермиона всегда откладывала для того, чтобы оглянуться на прошлое и наметить планы на будущее. Но неожиданно для самой себя она закрыла глаза и не захотела делать ни того ни другого.              Она просто дышала.              Вдох и выдох.       Её лёгкие расширялись и сжимались, сердцебиение успокаивалось, а мир вокруг постепенно растворялся.              Когда Гермиона открыла глаза, перед ней уже стоял Драко. Она даже не услышала, как он вошёл, но он был рядом, всё ещё на коленях.              Драко протянул ей руку, и, когда она её приняла, поднял девушку на ноги. Отряхнув землю с колен, они пошли дальше, в той самой тишине, которая ещё полгода назад показалась бы Гермионе неловкой. Но ровный ритм шагов, тепло и покой между ними превратили этот момент в уютный.       Гермиона считала, сколько раз Драко поглядывал на неё, словно хотел что-то сказать, но передумывал, и прибавляла это к числу случаев, когда он начинал говорить и вдруг останавливался.              Число оказалось подозрительно большим. Значит, он нервничал.              — Ты рано встала, — наконец нарушил тишину Драко, когда они дошли до задней части оранжереи.              — Я выкопала свою первую яму, — ответила Гермиона и протянула грязную руку. Та всё ещё дрожала, и девушка прижала её к груди, разжимая и сжимая кулак, пока не стало немного легче. — А ты почему не спишь?              — Твой отец звонил, чтобы узнать, как дела.              У её родителей был полдень, когда у них была полночь. Грейнджеры позвонили, чтобы поздравить их с Новым годом. Гермиона не ожидала ещё одного звонка хотя бы до тех пор, пока Скорпиус не проснётся — в зависимости от того, как они проведут первый день нового года на Фиджи.              Утренние звонки были исключительно ради Скорпиуса, и мальчик всегда их ждал, особенно разговора с её отцом. Но, несмотря на волнение, он часто стеснялся заговорить, поэтому Гермиона выступала в роли переводчика. При этом её отец никогда не возражал и всегда старался говорить так, чтобы Скорпиус его слушал.              — Я только руки помою и…              — Подожди, — мягко остановил её Драко и поймал за руку.              Гермиона наблюдала, как он направил очищающее заклинание на её ладони, а затем лёгкое исцеляющее. Дрожь заметно ослабла.              — Спасибо. Но мне правда стоит перезвонить ему.              — Не нужно. Он звонил, чтобы узнать, отдал ли я тебе это.              Это?              Драко выдохнул и огляделся, затем сунул руку в карман спортивных штанов.              Они стояли под теми самыми деревьями, что были свидетелями их безмолвного танца в октябре, когда теплица, а вместе с ней и её мир, казались меньше.              На пороге перемен.              Эти слова снова зазвенели в её ушах, когда Драко показал ей кольцо.              — Я готов закончить этот разговор. — Его пронзительный взгляд смягчился, когда он сделал шаг ближе. — Но я не хочу, чтобы это было связано с моей матерью, или Скорпиусом, или чем-то ещё. Только ты и я.              Уже во второй раз головокружительные эмоции словно звали её по имени, а сердце колотилось в ритме с нервными импульсами. Всё, что она могла, — это смотреть широко раскрытыми глазами на знакомое золотое кольцо с двумя изумрудами в форме листьев вокруг простого бриллианта. Оно не было традиционной семейной реликвией. Не было и кольцом из семейного хранилища Малфоев. Оно оказалось куда дороже, чем она могла представить.       В коробочке перед её глазами лежало кольцо, которое когда-то носила её бабушка, с которой Гермионе так и не довелось познакомиться. Частичка её семьи, бережно сохранённая отцом, понимавшим, что ему некому будет передать украшение по мужской линии…              До этого момента.              — Думаю, твой отец знал, что я спрошу, раньше, чем я сам это понял, — тихо усмехнулся Драко.              Гермиона тоже улыбнулась, хотя её улыбка вышла куда более дрожащей.              — Я знаю, это быстро. Когда он дал его мне, я думал, пройдут месяцы, а не недели. Но после того, как ты предложила устроить церемонию, чтобы угодить моей матери, я захотел этого уже по совсем другим причинам.              — Драко.              Его имя стало ответом на вопрос, о котором она сама не подозревала до этого мгновения.              Тишина накрыла всё вокруг. Дыхание перехватило в горле. Каждая ускользающая мысль замедлялась и словно превращалась в пыль.              — Я не прошу ответа прямо сегодня, — произнёс Драко. — Но когда будешь готова, надень это кольцо на правильный палец.              — Мне не нужно время, чтобы ответить на вопрос, который я уже задавала себе. — Как всегда, Гермиона потянулась к нему, словно под действием силы притяжения. Положив ладонь ему на щёку, она поймала его взгляд. — Я уже выбрала тебя. Если ты этого хочешь, спроси меня сегодня. Спроси меня сейчас.              Шок Драко был очевиден, но он быстро справился с ним, медленно улыбнулся и опустился на одно колено.       

~~~~

Любовь не может просто лежать без дела, как камень; её нужно создавать, как хлеб; постоянно обновлять, делать новой.

— Урсула Ле Гуин

~~~~