Чужой

Холод. Пронизывающий, всеобъемлющий холод окутал Локи, проникая под кожу, в самые глубины его истерзанной души. Он лежал на распухшем матрасе, его тело все еще помнило грубую тяжесть чужих рук, оскорбительное прикосновение чужих губ. Аурелиан ушел, оставив за собой лишь смрадный след на шелках, что теперь казались отвратительными, и на его собственном теле, которое ощущалось чужим, оскверненным. Внутренности сворачивались от отвращения, а на глазах, несмотря на все усилия, сохли соленые дорожки слез. Асгард. Золотой дворец, который когда-то был его домом, теперь казался самой изысканной и жестокой тюрьмой. Каждый золотой пилон, каждый витиеватый узор на стенах, каждый звук шагов за дверью – все это было напоминанием о его безнадежном положении. Его предали. Его использовали. Его низвели до уровня вещи, предмета торга, который можно облапать, присвоить, а потом отбросить. И самое страшное, что его ожидал брачный пир, который должен был скрепить этот союз, стать пожизненным приговором, ежедневным напоминанием о его бесчестии. Он должен был стать игрушкой, инкубатором для чужих наследников, навсегда потеряв себя, свою волю, свою гордость. Эта мысль была невыносима. Хуже любой боли, хуже самого изгнания, она пожирала его изнутри. Локи, Бог Обмана, Принц Асгарда, который всегда стремился к власти, к признанию, к тому, чтобы быть кем-то, теперь был никем. Он был пустышкой, сосудом, который наполнили чужим грязным желанием. И он больше не мог этого вынести. Глубоко внутри, под слоями унижения и отчаяния, что-то начало медленно тлеть – искра, которую он считал давно потухшей. Ненависть к Аурелиану была лишь частью этого. Это была яростная, жгучая, почти инстинктивная потребность выжить. Не просто существовать, а жить. Найти место, где его не будут считать собственностью, где его разум будет цениться выше его тела, где его слова будут иметь вес, а не быть просто развлечением для скучающих богов. Он хотел найти счастье – это слово, такое чуждое и почти забытое, теперь вспыхнуло в его сознании с ослепительной яркостью. Он хотел быть свободным. По-настоящему свободным. Именно в этот момент, когда утренние лучи начинали проникать сквозь витражи, окрашивая комнату в кроваво-красные и золотые тона, Локи принял решение. Твердое, безмолвное, выкованное из отчаяния и последней надежды. Он не будет оставаться здесь. Он не будет чьей-то собственностью. Он не будет жертвой. Даже если это будет стоить ему всего, даже если ему придется отказаться от Асгарда, от своего имени, от самой своей божественности – он сбежит. Он не знал, куда идти, что его ждет на просторах других миров, без магии, без защиты. Возможно, смерть. Возможно, забвение. Но это было лучше, чем медленная, мучительная смерть его собственного "я" здесь, в золотых оковах Асгарда. Он вспомнил последние крохи своей божественной силы, которые еще теплились в нем, едва заметные после пережитого. Их будет достаточно. Всего лишь один рывок, одно последнее усилие, чтобы разорвать цепи. Из его глаз исчезли слезы, сменившись холодной, решительной твердостью. Пусть Один лишит его силы. Пусть весь Асгард проклянет его. Локи больше не мог заботиться об этом. Он закрыл глаза, сосредоточившись на единственном, что осталось в его руках – на собственной воле. Он выживет. Он найдет свой путь. Он найдет свое счастье. И первый шаг к этому – побег. Здесь и сейчас. Решение было принято. Теперь оставалось лишь действовать. Локи медленно и осторожно поднялся с кровати, чувствуя, как каждый мускул протестует от усталости и боли. Он подошел к двери, приложив ухо к холодному металлу. Тишина. Утренняя смена стражи еще не заступила, а ночная, вероятно, расслабилась, считая его пленника надежно запертым. Иллюзии были его сильной стороной, но сейчас его магия была подобна пересохшему ручью – лишь едва заметные струйки вместо могучего потока. Ему нужна была абсолютная незаметность. Он сконцентрировался, призывая остатки своей энергии. Ему нужен был не грандиозный портал, а что-то более тонкое, что-то, что не привлечет внимание Хеймдалля, чье всевидящее око всегда было на страже Асгарда. Он не мог рисковать. Его план был прост и отчаян – создать малую, локальную иллюзию, чтобы проскользнуть мимо охраны, а затем использовать отчаянный, нестабильный межпространственный скачок. Его пальцы дрогнули, когда он протянул их к замочной скважине. Невидимая рябь пробежала по воздуху. Он не пытался открыть замок напрямую, а лишь создать минутное искажение восприятия. Для любого, кто мог бы подойти к двери, на краткий миг она покажется закрытой, прочной, как всегда. Для камер, если таковые имелись в этой части дворца, изображение могло бы слегка "подвиснуть" или стать расфокусированным на секунду. Когда он почувствовал, что иллюзия укрепилась, Локи сделал глубокий, дрожащий вдох. Он применил к себе заклинание полупрозрачности – невидимость была вне его текущих сил, но он мог сделать себя едва заметным, как искажение воздуха, рябь на границе зрения. Это было болезненно, отнимая последние резервы сил, но другого выхода не было. Он осторожно открыл дверь, стараясь не издать ни звука. Коридор был пуст. Его ноги едва слушались, но он двигался быстро, бесшумно, словно тень. Каждый шаг был агонией, но мысли о предстоящей участи гнали его вперед. Он миновал несколько спящих стражников, их дыхание казалось громким эхом в давящей тишине. Один поворот, другой… Он знал тайные ходы дворца, те, что редко использовались и потому не так тщательно охранялись. Он проскользнул в узкий служебный коридор, ведущий к дальним чертогам, которые выходили на менее используемую часть периметра Золотого Дворца, подальше от Бивреста, основного пути из Асгарда. Его сердце колотилось в груди, когда он добрался до одной из потайных служебных дверей, ведущих наружу, в безлюдную, скалистую часть Асгарда, откуда открывался вид на бесконечный космос. Воздух здесь был холодным и свежим, пахнущим озоном и величием. Он стоял на краю утеса, глядя в звездную бездну. В этот момент Локи не чувствовал ни гордости, ни сожаления. Только острую, жгучую потребность исчезнуть. Он поднял руки, ладони дрожали. Магия, которая обычно струилась через него легко и мощно, теперь была лишь слабой пульсацией. Ему нужна была точка входа, разрыв в реальности, чтобы совершить прыжок. Он не выбирал пункт назначения, не мог – его сил хватало лишь на то, чтобы "вырваться" из одной реальности в другую, бросив себя на волю случая. Энергия, которую он собирал, была чистым, мучительным напряжением. Голова раскалывалась, перед глазами потемнело. Он чувствовал, как его сущность натягивается, словно струна. Сил не хватало, чтобы создать стабильный мост между мирами. Это был скорее разрыв, чем портал. С глухим стоном Локи выбросил остатки своей силы наружу. Пространство перед ним исказилось, неровно мерцая, как разорванное зеркало. Это не был гладкий, сверкающий портал, а скорее рваная, болезненная дыра в реальности, через которую его вытягивало с чудовищной силой. Резкая боль пронзила его тело, словно тысячи ножей, когда его перекручивало и растягивало в бесконечности между мирами. Его сознание помутилось. Последнее, что он почувствовал – это жестокое, рвущее ощущение отрыва, словно его выкорчевывали с корнем. За этим последовал оглушительный рев, как будто тысячи голосов пронеслись сквозь его разум, и затем — полная, оглушительная темнота. Он упал в никуда, потеряв контроль, потеряв все. В это же мгновение, далеко во дворце, на главном командном пункте, Хеймдалль вздрогнул. Его золотые глаза, что видели все, на мгновение затуманились, затем расширились от шока. Он почувствовал неконтролируемый выброс энергии, а затем – полное, абсолютное исчезновение одной из ключевых сигнатур из Асгарда. Сигнатуры Локи. В тронном зале Один, почувствовав тревожную рябь в Мировом Древе, ощутил исчезновение своего сына. Ярость исказила его черты. Немедленно, с холодной, беспощадной решимостью, он протянул руку, направляя свою безграничную силу сквозь все измерения, находя последнюю, слабую нить, связывающую Локи с божественным. И с жестоким рывком оборвал её. Наказание. Последний урок. Локи, уже летящий сквозь пустоту, почувствовал, как что-то внутри него словно оборвалось, погасло. Последние искры божественности, которые он пытался использовать, чтобы удержать свой путь, были безжалостно вырваны. Он стал пустым, беспомощным, человеком, падающим в неизвестность. ————————— Тьма. И… боль. Всепоглощающая, тупая, проникающая в каждую клеточку тела. Локи почувствовал, как сознание медленно, мучительно возвращается к нему, словно всплывая из глубокого, чернильного озера. В горле першило, легкие горели, а в голове стучал оглушительный молот. Он приоткрыл глаза. Сначала все было размыто, серые пятна расплывались в нечетких очертаниях. Затем, постепенно, фокус наметился. Над ним склонился… человек. Или что-то, отдаленно похожее на человека. Его силуэт был темным на фоне какого-то блеклого, чужого света, его лицо скрывала тень или, возможно, какая-то странная маска, напоминающая… шлем? Локи не мог понять. Он был весь в пыли, грязи и чего-то липкого, теплого. Кровь? Где он? В каком мире? Это был не Асгард, не один из привычных ему миров Девяти Царств. Вокруг пахло гарью, металлом, пылью и чем-то отвратительно человеческим. Он попытался пошевелить рукой, но тело не слушалось, отвечая лишь новой волной агонии. "Эй, приятель… ты в порядке?" – голос, который донесся до него, был мужским, с невыносимым, раздражающим акцентом и ноткой… любопытства? Заботы? Локи не мог разобрать, его разум цеплялся за последние крохи сознания. Он не знал этого голоса, не знал этого человека. Что он делал здесь, на какой-то твердой, холодной поверхности, среди обломков и запаха распада? Мир снова начал плыть. Образ склоненного лица расплылся, рассыпался на тысячи осколков. Сила, которая держала его в сознании, иссякла. Холодная тьма вновь нахлынула, забирая его прочь от странного голоса и запаха Мидгарда. Он погрузился в забвение, не зная, кто его нашел, и зачем.