Чужой

Полночь в Нью-Йорке всегда имела свой неповторимый пульс. Для Тони Старка, парящего на высоте тысячи футов над неоновыми артериями города, это было почти медитацией. Небоскребы, словно титаны из стекла и стали, пронзали облака, а внизу, на улицах, кипела нескончаемая жизнь, светящиеся потоки машин и мерцающие огни квартир. Джарвис (или П.Я.Т.Н.И.Ц.А., если мы уже переключились на неё), как всегда, беспристрастно докладывал о качестве воздуха, незначительных дорожных происшествиях и текущем уровне тревоги в городе – ничтожном. Тони летел без определенной цели, лишь наслаждаясь ощущением свободы и контроля, которые давал ему костюм, и, возможно, убеждаясь, что мир всё ещё на месте, после очередной коктейльной вечеринки или бессонной ночи в мастерской. Он был Железным Человеком, защитником, но в такие моменты он был просто Тони, наслаждающимся видом собственного города. Внезапно, идиллию нарушила резкая, короткая вспышка. Не молния, не фейерверк. Что-то гораздо более… неестественное. Чистое, пронзительное сияние, которое возникло и исчезло за долю секунды, оставив за собой лишь остаточный след на сетчатке и тревожный писк в ушном динамике. "Сэр, фиксирую аномальный энергетический выброс в секторе 7G," – доложил Джарвис, его голос был столь же спокоен, как и всегда, но в данных на голографическом дисплее мелькали красные предупреждения. "Неизвестное происхождение. Похоже на… крайне нестабильный пространственный сдвиг." Тони мгновенно изменил курс, его реактивные ранцы взревели. "Нестабильный? То есть кто-то неудачно телепортировался или что? Выглядело, как будто кто-то случайно чихнул межпространственным порталом." Он стремительно снижался, следуя за затухающим энергетическим следом, который привел его к одному из самых заброшенных районов Бруклина. Пыль и мусор, разбитые окна, заброшенные склады – не самое живописное место. Энергетический след концентрировался на крыше полуразрушенного промышленного здания. Тони приземлился мягко, но с готовностью к бою, активируя все сканеры. Что бы это ни было, оно выглядело… грязно. Искореженный металл, разбитый кирпич, а в центре этого хаоса лежало нечто, что заставило Тони замереть. Там, среди обломков, в грязи и луже чего-то темного, что явно было кровью, лежал человек. Или не человек. Его одежда была странной, не отсюда – изорванная, но явно когда-то роскошная, с непривычными узорами. Он был весь в синяках, порезах, ссадинах, его тело выглядело словно после падения с огромной высоты. И что-то в нем было… чужое. Его бледность, точеные черты лица, хотя и искаженные болью и грязью, не походили ни на что земное. Он выглядел жалким, обреченным, почти сумасшедшим в своей бессознательной агонии. "Да уж, приятель, ты попал в неприятности," — пробормотал Тони, его голос был непривычно мягким, лишенным обычной бравады. Он подошел ближе. На секунду он почувствовал порыв просто улететь, позволить этому странному незнакомцу стать проблемой полиции или кого угодно еще. Но что-то в этом безвольном, хрупком теле, в его странной, почти неземной красоте, сломленной и залитой кровью, заставило его передумать. Это было нечто большее, чем просто случайность. Это был непрошеный гость из ниоткуда, и Тони, будучи Тони, просто не мог пройти мимо. "Джарвис," – сказал он, присев на одно колено, осторожно осматривая незнакомца. "Фиксируем его состояние. И давай-ка подумаем, как эту… странную находку… аккуратно транспортировать в башню. Похоже, у меня появился новый проект по восстановлению." ——————— Тьма, обволакивающая Локи, медленно, мучительно отступала, уступая место не привычному свету Асгарда, а чему-то совершенно чуждому, болезненно яркому и стерильному. Его разум, искалеченный падением и последующим отрывом от божественности, пытался зацепиться за хоть что-то знакомое, но находил лишь пустоту и боль. Всепоглощающая, тупая боль пульсировала в висках, растекалась по груди, но особенно остро пронзала левый бок. Он застонал, пытаясь отвернуться, но тело не слушалось, будто зажатое в каком-то мягком, но плотном объятии. Каждое движение отзывалось спазмом, а в горле стоял ком, который не давал издать ни звука, кроме хриплого, надрывного стона. Вязкая тяжесть забвения все еще давила, но сквозь нее просачивались новые, незнакомые ощущения: острый, резкий запах антисептика, привкус металла во рту и легкое, ритмичное гудение где-то рядом. Медленно, с огромным усилием, Локи приоткрыл глаза. Сначала все было размыто — белые, серые и мерцающие синие пятна. Затем, постепенно, фокус наметился, и он увидел мир, который был ни на что не похож. Стены были гладкими, словно отполированный лед, но не холодными, а излучающими мягкий, равномерный свет. Ни одной фрески, ни одного гобелена — лишь чистая, отталкивающая функциональность. Вокруг него стояли странные, гудящие аппараты с мигающими экранами, похожие на неземных пауков с бесчисленными тонкими трубками и проводами, некоторые из которых были прикреплены к его собственному телу. Давящее ощущение абсолютной уязвимости нахлынуло с новой силой, вбивая его в непривычно мягкое, но странно поддерживающее ложе. Осознание ударило сильнее любой боли: он был наполовину раздет. Верхняя часть его тела была обнажена, обнажая бледную кожу и выступающие ребра, покрытые слоем засохшей крови и грязи, а также свежие, ярко-алые раны, пролегающие через весь бок. Унижение, знакомое и жгучее, опалило его изнутри, вытесняя даже физическую боль. Это было слишком близко к той ночи в Асгарде, к тому ощущению, когда его тело стало чужим, безвольным, выставленным напоказ. Ярость начала закипать в глубине души, смешиваясь с паникой. И тут он увидел его. Человек. Тот самый силуэт, который склонялся над ним на крыше. Он сидел на низком, странного дизайна стуле рядом с кушеткой. Его голова была склонена, а руки, облаченные в тонкие, прозрачные перчатки, работали с поразительной точностью и сноровкой. Он держал что-то блестящее — тонкую изогнутую иглу, на конце которой была сверкающая нить — и искусно, аккуратно, но до мучительной боли ощутимо, зашивал длинную, рваную рану на его левом боку. Неприятный, металлический запах свежей крови смешивался с острым ароматом медикаментов, а каждая нить, проходящая сквозь его плоть, отзывалась новой, оглушительной волной агонии. Локи попытался отшатнуться, оттолкнуть его, но тело не слушалось, будто накачанное чужеродными веществами. Он был обездвижен, прикован к кушетке невидимыми цепями собственной слабости. Из его груди вырвался стон, более похожий на хриплый, надрывный крик зверя, загнанного в угол. — Ух ты! Смотри-ка, кто проснулся, — голос мужчины был неожиданно низким, с легкой хрипотцой, но с явным оттенком… чего? Удивления? Сарказма? Локи не мог понять. Мужчина поднял взгляд. Его глаза, темные и проницательные, с заметными мешками под ними, встретились с дикими, полными паники и боли глазами Локи. В них горел неугасимый огонек, который Локи не мог классифицировать — любопытство, усталость, но и какая-то холодная, аналитическая оценка. На лице мужчины росла редкая бородка, а его темные волосы были слегка взлохмаченными, создавая впечатление человека, который только что оторвался от какой-то важной, но утомительной работы. Тони Старк, взглянув на незнакомца, не мог не отметить его необыкновенную внешность. Даже залитое кровью и пылью, лицо парня сохранило поразительную аристократичность: острые, благородные черты, тонкие губы, идеально очерченный нос и скулы. Бледность кожи, темные волосы, разметавшиеся по кушетке, и даже его худощавое, но изящное телосложение — все это кричало о неземном происхождении, о принадлежности к какой-то высшей, возможно, даже королевской касте. Никаких опознавательных знаков, кроме изорванной, но явно когда-то роскошной ткани, украшающей его тело. Это было не просто "странно", это было… принц-подобно. — Не дергайся, принц-дурачок, — пробормотал Тони, не отрывая взгляда от раны, его перчатые пальцы ловко продолжали работу, затягивая очередной стежок. — Это займёт всего минуту. А точнее, почти дошил. И да, это больно, я знаю. Зато будешь целым. Тебе не повезло, ты приземлился прямо на ржавую арматуру, а потом на меня. Я, к слову, Старк. Тони Старк. А ты кто, и что это за фокусы с падением с неба? Локи почувствовал, как новый укол боли пронзает его, когда последняя нить была затянута, а затем мужчина принялся накладывать на рану повязку. Он задохнулся, его тело дернулось, несмотря на слабость, сопротивляясь последнему вторжению. Глаза расширились от ужаса. Этот человек, чужой, земной, прикасался к нему, ранил его, хотя и с намерением "исцелить". Но для Локи это было очередным проявлением его беспомощности, его абсолютной уязвимости. — Не… не трогай меня! — выдохнул Локи, его голос был лишь хриплым шепотом, но полным ярости и отвращения. Его глаза метали молнии, хотя слабость почти полностью лишала их привычного демонического блеска. Он дернулся, отчаянно пытаясь оттолкнуть человека, но его тело, накачанное чужеродными веществами, было обездвижено, приковано к кушетке невидимыми цепями собственной беспомощности. Каждый мускул протестовал, но сила воли была не более чем пустой угрозой перед лицом абсолютного истощения. Тони Старк, не обращая ни малейшего внимания на жалкие попытки Локи, лишь усмехнулся уголком губ. Его движения были точны и профессиональны. Закончив зашивать рану, он умелым движением наложил на неё стерильную повязку, прикрепив её пластырем. Затем, взяв в руки маленький фонарик, он без церемоний направил его луч в глаза Локи. — Ого, какие глазки. И никаких признаков кошачьей магии, к сожалению, — пробормотал Тони, внимательно следя за реакцией зрачков. Локи резко отвернулся, чувствуя, как унижение жжет его изнутри. Ему, богу Асгарда, смотреть в глаза этому смертному? И позволять ему так вольно прикасаться к своему телу? — А ну-ка, давай, не капризничай. Мне нужно убедиться, что ты не стукнулся о ближайшую звезду слишком сильно. Джарвис, — обратился он к невидимому голосу, — проверь показания сканеров еще раз. Особое внимание на черепно-мозговую травму. Выглядит как серьезное сотрясение. Голос Джарвиса, спокойный и безупречный, прозвучал откуда-то сверху: — Все показатели стабилизируются, сэр. Черепно-мозговая травма соответствует сильному удару, но без критических повреждений. Уровень инопланетных маркеров снижается. Тони кивнул, убирая фонарик и вместо него прикладывая к запястью Локи какой-то холодный прибор. — Снижается, это хорошо. Значит, не заразный, по крайней мере. Итак, «принц», — Тони посмотрел на Локи с насмешливым прищуром, — мне нужно знать твое имя, откуда ты взялся и почему упал с неба прямо на мою крышу, словно неудавшийся фейерверк. В Нью-Йорке это как-то не принято, знаешь ли. Мы здесь любим порядок, даже в хаосе. Локи, ошарашенный такой бесцеремонностью, сжал челюсти. Его губы дрожали от гнева. Он, Локи, сын Одина, которого смертный называет "принцем-дурачком" и "фейерверком"? Это было немыслимо. Он попытался собрать хоть каплю магии, хоть искру, чтобыспепелить этого наглого человека, но внутри царила абсолютная пустота. Он был беспомощен. — Ты… ты осмеливаешься… — прохрипел он, пытаясь приподняться, но его тело тут же упало обратно на мягкую поверхность. Глаза Тони следили за ним, полные спокойного, почти скучающего любопытства. — О, я осмеливаюсь на многое, приятель. Это моя башня, между прочим. Ты тут не гость, а скорее… незваный артефакт, упавший с неба. Так что, давай по существу. Имя? Родина? У вас там на родине принято падать на чужие здания? Слова Тони, его нарочито пренебрежительный тон, стали последней каплей для Локи. Ярость, подавляемая унижением и болью, вырвалась наружу. — Я Локи! — его голос, хоть и слабый, наполнился отголосками былого величия, — Я Локи Лафейсон! Принц Асгарда! Бог Коварства и Лжи! Сын Одина! И ты, ничтожный смертный, ответишь за свою дерзость! Он попытался поднять руку, чтобы указать на Тони, но она лишь безвольно упала. Тони лишь поднял бровь, а затем, словно не услышав ничего необычного, продолжил обрабатывать небольшой порез на предплечье Локи, осторожно очищая его от грязи. — Ага, конечно. Принц-бог-лжец, значит. А я тогда Санта-Клаус, и мне нужны твои показания для рождественского списка. Не, ну я понимаю, падение с такой высоты, да на крышу — это вам не шутки. Но «Асгард»? «Бог Коварства»? — Тони отложил салфетку, его губы изогнулись в саркастичной улыбке. — Ты что, в костюмированной вечеринке участвовал? Или, может, это какая-то новая игра «Полет бога-трикстера»? Локи широко распахнул глаза от такой наглости. Он был Богом! Асгард — не выдумка! Этот смертный смеялся над ним! — Ты… ты не веришь мне?! — едва выговорил он, потрясенный до глубины души. — Слушай, я видел много чего. Видел парней в трико, видел зелёных великанов, даже парня в костюме летучей мыши, который сам себя называет детективом. Но богов, выпадающих из атмосферы без парашюта, я пока в своем резюме не отмечал, — Тони пожал плечами, доставая из маленького ящика стерильную иглу и что-то похожее на маленький шприц. — Ну, если ты бог, покажи мне фокус. Прямо сейчас. Преврати меня в жабу, например. Или в золотой слиток. Что там у вас, богов, принято делать, чтобы убедить скептиков? Щелкни пальцами, сотвори чудо. А то у меня уже рука устала тебя штопать. Услышав этот вызов, в глазах Локи вспыхнула дикая, отчаянная надежда. Да! Он покажет ему! Он докажет! Он сосредоточился, призывая остатки своей воли. Он представил, как из его ладоней вырывается зеленая энергия, как воздух искривляется, создавая иллюзии, как сила течет по его венам. Он даже попытался визуализировать Тони Старка, превращающегося в мерзкую жабу — картинка была весьма приятной. Но ничего не произошло. Ничего. Ни малейшего проблеска зеленого света. Ни легкого колебания воздуха. Никакого, даже самого слабого, намека на магию. Он попытался еще раз, сжав кулаки, напрягая каждую клеточку своего тела. Его лицо исказилось от напряжения, но лишь сухой кашель вырвался из горла, а дрожь пробежала по телу. Он был пуст. Абсолютно пуст. Лицо Локи медленно покрылось мертвенной бледностью. Он почувствовал, как мир вокруг него сжимается, а отчаяние обрушивается на него, словно гора. Отрыв от Одина. Потеря божественности. Падение. И теперь — абсолютное бессилие. Это был конец. Тони Старк лишь слегка нахмурился, наблюдая за Локи. Он явно ожидал либо пустого взгляда, либо какого-то крика, но не такой реакции. Парень выглядел так, словно только что увидел, как весь его мир рухнул. — Ну вот, — Тони покачал головой, заправляя медицинские принадлежности обратно в ящик. — Что я и говорил. Тяжелое сотрясение. Или он просто очень хороший актер, но судя по тому, как он блефует на счет своих суперсил… — он пожал плечами. — Джарвис, дай ему легкое успокоительное. Мне нужна ясность ума для более глубокого анализа. А пока — мониторь каждый его вздох. Возможно, у нас тут не бог, а просто парень с травмой, которому нужна серьезная психологическая помощь. И, кажется, новые штаны, эти на нем… ну, ты понял. Последнее, что Локи видел, прежде чем успокоительное начало действовать, размывая контуры реальности, было лицо Тони Старка — лицо, выражающее смесь насмешки, усталости и… легкой заботы, которую Локи не мог расшифровать. Чужой мир. Чужой человек. И полная, всепоглощающая беспомощность. Он был всего лишь сломленным, раненым существом, лежащим на операционном столе у незнакомца, который не верил ни единому его слову. И эта мысль была больнее, чем любая физическая рана. Тьма снова начала наступать, на этот раз она была не такой пугающей, но более безнадежной.