Пустыня надежд

В тот день, когда жара покинула Везерию, когда первая дождевая капля упала на засохшую, растрескавшуюся землю, словно небо оставило свой поцелуй, всё в королевстве будто затаило дыхание.  Тяжёлые облака медленно обволакивали золотые купола столицы, пока воздух дрожал в ожидании. Народ вышел из домов. Каждый смотрел вверх, не веря. Дети протягивали руки к небу, ловя капли, как чудо, старики же плакали, прикрыв лицо руками. После долгих недель засухи они, наконец, увидели перелом. Долгожданный ливень обрушился на их горячие головы, смывая собой отчаяние. Дождь был знамением. Именно в этот час супруг короля Хаджуна родил своего первенца. Альфу, чьё появление предсказали звёзды. Его назвали Чонгуком, что означало силу, непокорность, рождение власти. Для всех дождь стал знаком — мальчик будет великим правителем. Спустя неделю в столицу прибыл Прорицатель, древний, измождённый омега в чёрном плаще, с глазами цвета пепла, затуманенными видениями. Его появление вызвало тревогу. И тому была причина. Он шёл, чтобы озвучить древнее пророчество, передающееся из уст в уста.  И хоть король Везерии и был устрашающим мужчиной, правящий железной рукой, что с безжалостной хищностью карала мятеж и сомнение, но никогда не пренебрегал древними традициями. Прорицателей он не любил, но уважал, потому что знал, что от судьбы не убежать. Король мог приказывать армиям, гнать народ, но не смел перечить тем, в чьих словах было предначертанное.  — Говори, — процедил Хаджун, приподняв голову вверх, — и пусть твои слова будут достойны моей терпимости.  — Терпеливым воздаётся с небес, мой король, — пожилой омега не желал перечить. Он подошёл к колыбели, в которой лежал наследник трона, протянул ладонь и коснулся лба младенца. После чего послышался шёпот, хриплый и волнительный: — В час, когда дождь вернул дыхание земле, родился он. В его крови одна лишь тьма. Взойдет на трон, но не сумеет стать великим. Великим станет лишь тогда, когда, вступив в безмолвие барханов, найдёт омегу с волосами цвета льна, — вещает. — А без него — погибель. Страна не выдержит огня. Тишина. Король побелел от ярости. Его пальцы сжались в кулак, а глаза расширились в удивлении. В тронном зале воцарилась такая тишина, что даже приближённые не смели шелохнуться. Слова Прорицателя, словно острые лезвия, оставляли шрамы на коже и гордости монарха. — Ты смеешь говорить такое о моём наследнике? — Голос прозвучал глухо, а после превратился в эхо. — Тьма в его крови? Не достоин величия? Он вскочил со своего трона, звеня шагами по мрамору, выхватил длинный меч с выгравированной эмблемой солнца из ножен и подошёл вплотную. Мерцающее лезвие застыло возле сморщенной шеи старика. — Если бы ты не был носителем древнего дара, — прошипел, — то я прямо сейчас скормил бы твоё скукоженное мясо своим львам. На потеху. Губы омеги дрогнули, но он не отвёл взгляда. Знал — не суждено. Хаджун резко зарычал, отбросив меч и махнув рукой: — Вышвырнуть этого наглеца из дворца. Пусть бредёт куда глаза глядят, раз хочет в пустыню и проклятых омег.  Стража приблизилась, но старец, не проронив ни слова, сам исчез из поля зрения. Никто не хочет гневать короля. Взбешённый альфа некоторое время стоял, тяжело вздыхая. Лицо покраснело от гнева, на ладонях горели лунки от ногтей. В его глазах было безумие. Он шагнул прочь с возвышения, проходя мимо слуг, отпрянувших от его гнева, как от пламени. Шёл, пока не настиг покои своего молодого супруга. Изящный омега сидел у окна, всё ещё бледный после родов, укутанный в тёплую накидку. Он слабо улыбнулся при виде мужа, но та улыбка тут же исчезала, стоило королю подойти вплотную и схватить его за волосы. — Ты кого мне родил? — закричал. — Пса, которого нужно привязать к какому-то безродному омеге, чтобы спасти страну? Омега задохнулся от боли, ладонями инстинктивно вцепился в руку короля, но не посмел оттолкнуть. В глазах паника. Он не понимал, что произошло. — Это твоя слабость, — Хаджун затряс его, как куклу, — твоя проклятая кровь. Затем оставил звонкую пощечину, после чего резко отступил. Омега уткнулся в угол, опустившись на пол. Прижал ладонь к месту удара, чтобы не заплакать. — Позже разберусь с тобой, — плюнул напоследок и хлопнул дверьми. Вернувшись, повёл рукой, и из тени толпы вышел один из самых преданных слуг. Высокий мужчина в бежевом плаще склонил голову в ожидании. — С этого дня ты и твои люди будете искать его, — проговорил холодно. — Светловолосого омегу. Это не сложно, когда вся страна с чёрными волосами. Он может быть в пустыне, среди бедняков, кочевников или рабов. Мог ещё не родиться. Мне всё равно. Найдите и приведите ко мне. Если надо будет, то переверните каждый камень в этой чёртовой стране.  Слуга исчез, не задавая вопросов и не забыв поклониться.  — Если пророчество просит, то он будет у меня, — прошептал, подходя к спящему ребёнку. — Мой сын будет великим, даже если для этого нужно будет сломать судьбу.  Ночью гонцы разъехались во все стороны света, чтобы на следующее утро во всех уголках королевства было объявлено:   — Король Везерии приказывает найти и привести к нему светловолосого омегу. С этого дня все королевские территории будут подлежать тщательному контролю. За неповиновение предусмотрена порка. Скрывать такого омегу будет равняться измене короне. Последует казнь. Народ внимательно слушал, омеги прижимали своих детей к груди и судорожно проверяли их короткие чёрные волосы. Везерия вновь затаила дыхание. Но на этот раз от страха.