Пустыня надежд

Внутри тишина, изредка нарушаемая шелестом горячего ветра, что рвался сквозь складки ткани. Воздух стоял тяжёлый, пропитанный каплями настоя, влагой и иссушенной травой. Шатёр просторный. Обставлен не скромно, но и без излишеств. Резной столик у ложа, подушки с эмблемами и ковры, сотканные вручную.  На краю сидел Чонгук, чей взгляд не отрывался от лица напротив. Светловолосый омега дышал ровнее, его губы уже не трескались от сухости. Волосы были разбросаны по подушке, точно лучи солнца на небе. Белая кожа бледная, почти прозрачная. Только лёгкий румянец на скулах.  Альфа жадно разглядывал каждую деталь, каждую тонкую черту невероятного лица. — Красивый, — прошептал одними губами. — Слишком красивый, чтобы быть мифом.  И вдруг дрожь. Едва заметное движение. Веки вздрогнули, дёрнулись, затем сомкнулись крепче. И всё же через несколько секунд тонкие ресницы приподнялись. Медленно, настороженно. Глаза, цвета светлого мёда, смотрели  растерянно. Он перевёл взгляд по шатру, пока не наткнулся на альфу. Лицо напряглось, губы чуть приоткрылись. Грудь вздрогнула.  — Кто вы? — Прошептал хрипло. — Где я? Чонгук медленно встал, отступил на два шага, как бы демонстрируя, что угрозы нет.  — Перед тобой наследный принц Везерии, — проговорил спокойно. — Сейчас ты находишься в одном из моих шатров у границы. Мы нашли тебя без сознания, лежащим в песках. Принц. Конечно. Кто ж ещё. Омега нахмурился, пытаясь подняться, но тело отозвалось болью. Быстрый взгляд метался по сторонам, как у зверя, пойманного в капкан.  Значит, не получилось. Значит, всё зря. — Так вы меня нашли… — выдохнул.  — Ты хорошо прятался, — голос вдруг стал низким. — Пытался сбежать, но пустыня тебя не приняла. Она отдала тебя мне, как и было суждено.  — Как и было суждено? — пыхтит зло. — Какого чёрта вам от меня нужно? Он медленно поднялся на локтях, игнорируя ломоту в теле после долгого бегства. Боль была везде — в рёбрах, в пальцах, в памяти. Глаза, обычно распахнутые и тёплые, сейчас затянуты недоверием. Альфа по-прежнему стоял в двух шагах, ни на миг не отводя взгляда. Слишком спокойный. Слишком уверенный. И это бесило. Ради чего он всё это время прятался? Чтобы в конечном итоге всё равно попасть в руки кровавым правителям? Потерять единственную надежду на лучшую жизнь? Да что не так с этим миром? Почему именно он? Почему именно его семья? За что судьба с ним так поступает? — Свадьба. Тишина повисла в воздухе — тяжёлая, плотная. В ней родился смех. Глухой, надрывный, злой.  — Свадьба? — Переспросил омега, будто с первого раза не услышал. Всё это время они не понимали, от чего пытаются уберечь себя. И вот оно, одно простое слово. Одно. Разгадка всех бед. — Ах… простите Ваше Высочество, вы сказали это так бесцветно, что я подумал — вы предложили мне чашку чая, а не брак.  Уселся ровнее. В голове пульсировала одна мысль: Так вот как. Не убили. Не продали. А готовят к венцу. Смешно. Глупо. Омерзительно. — Вы спасли меня не по доброте душевной, а потому что я вам нужен. Для брака? Зачем же вам это? Что может дать безродный омега «великой» стране?  Ни один мускул не дрогнул на лице принца.  — Это пророчество, — спокойно ответил. — Этот союз нужен обоим.  — Обоим? — Только усмехнулся. — Вы уверены, что знаете, чего хочу я? — Омега не обязан хотеть, — сказал Чонгук без тени издёвки. — Это часть судьбы. — От которой я убегал последние восемнадцать лет. Вы думаете, что я так просто соглашусь? Лучше убейте, —произнёс глухо. — Лучше вонзите мне кинжал под рёбра. Я приму его с бóльшей благодарностью, чем ваш брачный союз. Я — не ваша земля. Не трофей и не тронная подушка. Вы не имеете на меня права. Чонгук умолк. Он смотрел на Тэхёна как на явление, которого не ожидал. Как на солнце, которое вдруг решило засиять ночью. В нём не было страха. Не было покорности. Ни капли. Только гнев и пульсирующая решимость. — Ты… совсем не такой, как я думал.  — Прошу простить меня, Ваше Высочество, за то, что я огорчил вас. Вы ожидали смирения? Склонённой головы? Блеска в глазах после слов о том, что вы наследный принц? — Было бы неплохо, — не моргнув, ответил он. — Но, видимо, судьба выбрала не молчание, а бурю. А вместо покорности  — ярость.  — Тогда судьба идиотка, — прошептал Тэхён. — И вы тоже, раз думаете, что сможете заставить меня.  — Назови мне своё имя. — Моё имя Тэхён, но вы можете звать меня простым «слугой», Ваше Высочество, — гневно шипит, будто вот-вот укусит и выпустит яд.  Слова звучали как пощёчина. Громкая. Яркая. Лишённая страха.  Чонгуку не понравилось. Он мгновенно взбесился и двинулся вперёд, будто хотел схватить или сломать.  — Ты думаешь, у тебя не было выбора? Поверь, я не меньше твоего ненавижу цепи. Но у нас у обоих, Тэхён, — впервые произнёс имя, будто пробуя его на вкус, — их на запястьях не видно. Он резко развернулся, откинул полог шатра и вышел, не оборачиваясь. Ветер тут же взъерошил тёмные волосы. Снаружи у входа его ждал Хосок — его ближайший воин, помощник и советник. — Не поддался? — Мужчина сразу понял, что внутри не задалось. — Он кусается, — процедил сквозь зубы.— У него язык острее кинжала, — затем повернулся к стражам и продолжил: — Охраняйте внутри и снаружи. Чтобы ни один волос не упал с его головы.    На улице уже опускалась ночь. Горизонт раскалённого неба затянулся дымом, будто само солнце устало от этой земли и поползло вглубь песков. Воздух остыл, но не стал легче. Сгустился. Где-то вдалеке шумели голоса воинов, собирающихся на собрание. Чонгук задержался лишь на мгновение, чтобы бросить последний взгляд на полог. — Он смотрит на меня, как на палача. — Потому что для него вы и есть палач, Ваше Высочество, — спокойно ответил Хосок. — Омега не хотел совершать пророчество, пытался скрыться в другой стране, но в итоге всё равно был пойман вами, хоть и случайно. — Я спас его.  Советник ничего не ответил. Лишь кивнул. Не согласия ради, а чтобы не затягивать путь. — Вас ждут, — напомнил. Чонгук кивнул и двинулся. Они свернули влево от шатра и направились вдоль главной аллеи лагеря, освещённой факелами. В соседнем шатре, меньшем по размеру, собирались приближённые. Внутри пахло кожей, металлом и горькими смолами. На низком столе были разложены карты, куски бумаги с пометками. На картах красным отмечены маршруты. Долгая работа над поисками убийц. Искали, отслеживали, теряли след и снова натыкались на смерть. Участники встали, когда принц вошёл.  — Ваше Высочество, — в один голос.  Чонгук кивнул, занял своё место во главе, бросив беглый взгляд на карту. Хосок встал справа, молча скрестил руки. — Подставной караван готов? — тут же заговорил по делу. — Готов, — доложил один из альф, высокий, с грубым шрамом на шее. — Завтра двинется на запад, где было последнее нападение.  — Товары? — уточняет принц. — Настоящие. Специи, ткани, вода. Мы убедим любого наблюдателя.  — Хорошо. Тогда с первыми лучами солнца выдвигаемся.