Выбирая себя

If You want me gone

You pull the trigger yourself

Look at my eyes

I see who you are, you are my enemy

Гермиона так и не смогла больше уснуть. Всплески эмоций случались редко, но всегда по одной причине — Рон. В тот день, когда он вытащил её из подземелий поместья Малфоев, война официально закончилась. Пока он умирал у неё на руках, двумя этажами выше Гарри сражался с Волдемортом, а Невилл убивал Нагайну. В конечном счёте, светлая сторона победила. Вот только к тому моменту все они по горло погрузились в грязную и скользкую тьму. Спасители магического мира уже и не знали, от чего, собственно, спасали — и кого. Каждый из них хотя бы раз думал, достаточно ли крепки его убеждения, чтобы продолжать сражаться день за днём. Но они продолжали. И наконец всё закончилось. Но как только дым развеялся, она увидела, что победа не принесла желаемого облегчения. Рон был мёртв, и с этим уже ничего нельзя было поделать. — Давно проснулась? — в гостиную зашёл Драко. Слегка опухший ото сна, с прищуренными глазами, он казался таким тёплым и искренним. — Нет, совсем недавно, — соврала Гермиона. Малфой недоверчиво хмыкнул, глядя на разложенные по всему дивану и журнальному столику бумаги. — Что это у тебя? — он подошёл ближе, вглядываясь в её заметки и вырезки: старые отчёты, документы, чеки. — Пересматриваю все твои сделки. Пытаюсь понять, мог ли кто-то быть тобой настолько недоволен. — Чтобы убить троих волшебников и свалить вину на меня? Не думаю… Будешь кофе? Гермиона лишь кивнула на пустую кружку рядом с собой. В этот момент в квартире раздался звук входного звонка. Они оба резко перевели взгляд на дверь. Никто и никогда не приходил в её квартиру без приглашения. — Уходи в спальню и закрой дверь. Быстро! — Она выхватила палочку и быстро наложила чары, скрывая пробковую доску, бумаги и заметки. Через минуту всё было в порядке. В дверь снова позвонили, и она пошла открывать. На пороге стоял Гарри. — Привет. Почему так долго? — он заглядывал за её плечо. — Я была в ванной и не ждала гостей так рано. — Гермиона встала в дверях, перекрывая собой обзор. — Что хотел? — Гермиона, я проверил всё, что ты мне говорила про Малфоя. Ты всё это выдумала. — Гарри развёл руками, будто сам не мог поверить. — Его не видели в Косом в четверг, и его точно не было в офисе компании во вторник. Гермиона молча прикусила нижнюю губу, всем видом показывая, что не собирается это комментировать. — Но зачем? — Гарри выглядел таким растерянным. — Зачем, Гермиона? Она вздохнула: — Честный ответ или тот, который тебе понравится? — Знаешь, иногда мне кажется, что у каждой твоей истории есть несколько версий, и ты выбираешь ту, которая удобна тебе прямо сейчас. Гермиона снова молчала. Она была вымотана ночным кошмаром и не хотела затевать этот спор. — Да, мне нужна правда, — Гарри наконец сдался. — Я пыталась выиграть время и накопать что-то ещё. Вы не будете разбираться. Просто повесите всё на Малфоя, чтобы закрыть дело поскорее. — Но… — Не перебивай! — она повысила голос. — Ты хотел правду, Гарри? Получай! Ты один из них! — Кого? — Тех, против кого я так долго сражалась. Министерских крыс, для которых метрики, проценты раскрытия дел и ежеквартальная премия важнее правды. — Он видел, как его отец убивал Рона, и ничего не сделал… Гермиона, почему ты его защищаешь? Она закатила глаза. Этот разговор утомил её. — Он понёс за это наказание, назначенное твоей любимой системой, Гарри. Вы не можете сваливать на бывших Пожирателей все преступления, когда сами выпустили их на свободу. Это просто не имеет смысла. Либо ты считаешь, что они уже своё получили и дальше действуешь по закону. Либо продолжаешь бороться за справедливое наказание, как я. Нельзя болтаться посередине. Они гневно смотрели друг другу в глаза. — Я… — Что ты, Гарри? — Я не хочу, как ты, продолжать сражаться. Не хочу погрязнуть в этой боли, одиночестве и тоске. — То есть, по-твоему, такая у меня жизнь? — Да. Именно такая. — Гарри кивнул. — Убирайся, — тихо сказала Гермиона. Она сделала шаг назад и захлопнула дверь перед его носом. Она не знала, как они справлялись столько лет, но сейчас все их противоречия казались непреодолимыми. Пора было выбирать.

***

— Нам нужно убираться отсюда, Драко! — Гермиона стояла напротив него, отчаянно пытаясь убедить его согласиться. — Ты не бросишь свою жизнь здесь ради меня, — устало сказал Малфой. — Почему нет? — Она шагнула ближе, бросая ему вызов. — Потому что я тебе не разрешаю, — властным тоном произнёс Малфой. Гермиона рассмеялась, неожиданно звонко. Давно ей не было так весело. В уголках глаз выступили слёзы, она прижала руку к животу, пытаясь остановить начинающуюся истерику. — Что, — сказала она, немного отдышавшись, — ты мне не разрешаешь? Малфой нахмурился и шагнул к ней. — Хочешь сказать, я не имею права что-либо тебе запрещать? Гермиона вытерла слёзы тыльной стороной ладони и ухмыльнулась, глядя ему в глаза. — Попробуй, Малфой. С удовольствием посмотрю на твои попытки. Он замер на секунду, обдумывая её слова. Потом покачал головой. — Я не позволю тебе сбежать со мной, пока ты меня не простишь. Как минимум. Эта фраза заставила их обоих задержать дыхание, дать друг другу время и пространство. Никто из них не был готов сейчас об этом говорить. — Ладно, давай вернёмся к нашим делам, — она отступила на шаг и резко развернулась к журнальному столику, где лежали её бумаги. — Что там с твоими сделками? — Она щёлкнула пальцем по списку, лежавшему сверху. — Я просмотрела всё, но ты был честен в оценке стоимости и выплатил все рассрочки. Малфой сел на диван и со вздохом откинулся на спинку. Он провёл рукой по волосам, взъерошив их. — Единственное имя, которое я мог бы назвать, — это мистер Скримплер. — Он подался вперёд, локти на коленях. — Мы вели переговоры семь месяцев, а потом, уже после подписания бумаг, он отказался и стал грозить судом, если мы не вернём его имущество. — И? — Гермиона была нетерпелива. — Каков был исход? Малфой пожал плечами и развёл руками. — Суд мы, конечно, выиграли. Эти помещения уже принадлежали моей компании. — Были последствия? — Она наклонилась вперёд, прищурив глаза, выискивая в его лице скрытые детали. — Да, он присылал угрозы, гневные письма, подкарауливал меня и пытался «мирно» договориться, — он усмехнулся. — Но это было давно. — Почему ты мне сразу не сказал? — Она сжала бумаги, сдвигая их в одну кучу. — Это было в первый год существования фирмы, — ответил он. — Я его не видел уже много лет. Я просто… забыл о нём. А тут мы проверяем сделки только за последние пять лет. Остальное в архивах. — Но это может быть очень важно! — Она вцепилась в блокнот со списком дел на ближайшие дни. — Я завтра разузнаю про этого Скримплера. Малфой чуть подался вперёд и уверенно перехватил её руку. Его пальцы были тёплыми. — А что ты планируешь делать сегодня? — Он смотрел в её глаза, не моргая, и неторопливо забрал из её руки записную книжку. — Хочешь немного отвлечься? Она выдохнула и отвела взгляд. — Я не устала… — Но ты напряжена, — мягко сказал он. Его ладонь легла на её макушку, пальцы запутались в волосах, он наклонился и притянул её к себе. Как только его горячий язык с жадностью проник в её рот, она забыла, что у неё был план — и что она его придерживалась. Малфой всегда так действовал на неё: она растворялась в нём, в его запахе, в его уверенных движениях. Становилась мягкой, жаждущей одного — чтобы он заполнил её до краёв. Возможно, пора было называть его член «волшебной палочкой», способной хотя бы на время заставить её перестать думать, тревожиться и анализировать. Но Гермионе было не до смеха. Она ненавидела себя за то, какой становилась рядом с ним. Маленькой. Жалкой. Влюблённой.

***

Она лежала на его груди, вспотевшая и расслабленная. Они так и не дошли до спальни, и теперь едва помещались вдвоём на её диване. Малфой медленно накручивал на палец прядь её волос. — Зачем ты их обрезала? — Что? — Гермиона не сразу поняла, о чём он. — Зачем ты отрезала свои длинные волосы? — он чуть приподнял голову, чтобы заглянуть ей в глаза. Она замялась, сглотнув сухость в горле. Глубоко вдохнула. — Говорят, в них хранится память. — Она тряхнула головой, чтобы откинуть пряди от лица, но они прилипли к влажной коже. Сейчас её волосы были чуть ниже плеч, и она уже подумывала снова их укоротить — отрезать всё ненужное. — Что ты хотела забыть? — Его палец медленно скользнул по её обнажённой спине, оставляя на коже дорожку мурашек. Она подавила стон и на выходе тихо произнесла: — Всё. Он не отводил взгляда. Его рука скользнула ниже, задержалась на изгибе её талии. Гермиона подняла руку и большим пальцем разгладила морщинку между его бровей. Он постоянно хмурился, даже во сне. — Гермиона? — он позвал её так тихо, что она едва расслышала. — Что? — Как думаешь… — он выдержал паузу, словно собираясь с силами. — В другом мире другие версии нас могли бы любить друг друга… правильно? Гермиона положила голову на его грудь, прислушиваясь к учащённому сердцебиению. Малфой редко показывал свою уязвимость, но в такие моменты она чувствовала себя разбитой куклой, неспособной дать ему то, чего он так хотел. — Думаю, да, Малфой… У них бы получилось.

***

Постепенно солнечный свет, пробивающийся в окна спальни, вырывал её из сна. Гермиона поднесла руки к лицу и потерла глаза. Будильник должен был разбудить её ещё до рассвета. Наконец она смогла разлепить веки. Малфоя рядом не было. Его сторона кровати уже остыла. Гермиона нахмурилась. Затёкшие мышцы отзывались ноющей болью. Её тело, закалённое в Аврорате, после увольнения изменилось — грудь стала заметнее, а бёдра чуть округлились, но сила всё ещё ощущалась в каждом движении. Она откинула простыни и скользнула взглядом по коже, задумчиво отмечая бледный след от пальцев Драко на бедре. Нахмурившись, она поднялась с постели, накинула халат и, прежде чем искать Малфоя, прошла в ванную, чтобы принять душ. Он стоял у плиты, с голым торсом и в низко сидящих пижамных штанах. Гермиона окинула его взглядом. Высокий, с растрёпанными платиновыми волосами и рельефными мышцами — ей казалось, что на её кухне стоит австралийский сёрфер, подрабатывающий моделью нижнего белья, чтобы сводить концы с концами. Гермиона подошла к барной стойке, уселась на стул и подперла подбородок рукой, наблюдая за ним так, как смотрят на красивую вещь в витрине. Каждый раз, когда он ловко подкидывал блинчик, напрягая мышцы предплечья, она щурилась от наслаждения. — Нравится? — спросил он, и она едва заметно вздрогнула. Ругая себя за слабость, пробурчала: — Ты выключил будильник? Он повернулся к ней с тарелкой в руках. — Да. Тебе нужен был отдых. Он поставил перед ней тарелку и придвинул кленовый сироп и пиалу с ягодами. — Кофе? — спросил он так, будто обсуждали что-то незначительное. — Ты не можешь решать за меня! — раздражённо бросила она. — Хорошо, Грейнджер, — с ленцой согласился он, ставя турку на плиту. — Я не сказала, что буду кофе, Малфой, — она скрестила руки на груди. — Так что, не будешь? — Он посмотрел ей прямо на неё, ожидая ответа. — Я могу сварить только одну порцию. Гермиона закатила глаза. — Буду. Он хмыкнул и вернулся к плите. — Выспалась? — спросил он, не оборачиваясь. Она хотела щёлкнуть пальцами и подозвать свою палочку, чтобы наложить на него все известные ей проклятья. А их в её арсенале было немало. — Выспалась, — отрезала она. — Хорошо. Он поставил перед ней её любимую кружку, Гермиона вдохнула терпкий аромат. — Я должна быть уже в офисе. Мне нужно искать Скримплера, а в Министерстве вряд ли кто-то теперь захочет мне помогать. Куча дел, а я проспала. — Гермиона наколола на вилку кусочек блинчика и поднесла к губам. — Иногда мне кажется, что ты саботируешь расследование. Малфой, который до этого выглядел отстранённым, поперхнулся кофе. — Что ты имеешь в виду? Говори прямо, Грейнджер, раз уж начала. Гермиона подняла на него взгляд. В его глазах читалось то напряжение, которое обычно скрывалось за выученной сдержанностью. — Если бы мы не были вместе в момент их смерти, я бы подумала, что это ты их убил. Если бы между ними существовало доверие, эти слова пробили бы в нём огромную дыру. Но… Малфой не отвёл взгляда. Она видела, как сказанное проникает сквозь его защиту и поднимает на поверхность всё, что он привычно скрывал от неё. Он отстранился, его плечи напряглись. Он мог бы достать палочку и направить ту прямо в её уродливое сердце. Но Малфой выбрал убивать её иначе. Он произнёс тихо и холодно, с непроницаемым лицом: — Если бы мы не были вместе в момент их смерти… — он посмотрел на неё, и в его глазах сквозила усталость и отчуждение. — Я бы подумал, что их убила ты, Грейнджер.