Выбирая себя

In this dark time

Could you take my hand

You hold my heart

Hold it close until the end

Гермиона была в своем офисе и обдумывала ситуацию. Ей было необходимо, чтобы Драко согласился уехать, но она не была уверена, что сможет его заставить. Его упрямство выводило из себя. Устало потянувшись, она встала и накинула пальто. Выходя на улицу, Гермиона привычно посмотрела по сторонам, выискивая малейшие изменения. Война давно закончилась, но старые привычки остались. В тени переулка она заметила чей-то силуэт и прищурилась. Мужчина, выше среднего роста, в черной одежде. Он не делал ничего подозрительного, но опыт подсказывал — к таким лучше присмотреться. Она присела на ступеньки и достала пачку сигарет. Не любила эту привычку, но не могла от нее отказаться. Вдохнув дым и задержав его в легких, она, не скрываясь, продолжала наблюдать за мужчиной. Он поправил рукав, наклонился, протер обувь, огляделся по сторонам, сунул руки в карманы. Но не уходил. Гермиона медленно выпустила дым, встала и, петляя по узким улочкам, двинулась в сторону дома. На расстоянии, стараясь оставаться незаметным, мужчина следовал за ней. Гермиона усмехнулась, свернула в темноту тупиковой улицы и наложила на себя дезиллюминационные чары. Прижалась к стене и ждала. Когда преследователь свернул в пустой переулок и недовольно цокнул, Гермиона шагнула вперед и, резко приставив палочку к его горлу, прошептала: — Ещё раз увижу — убью. — Слова звучали ровно и жестко, без тени колебаний. — Если не веришь, спроси у своего начальника. Она сделала шаг назад, держа палочку направленной на него. — Ах да, — добавила она, и в глазах её сверкнул холодный блеск. — Передавай Гарри мой привет. С хлопком она исчезла, оставляя бедолагу наедине со страхом.

***

— Я нашла кое-что, — сказала Гермиона, как только вошла в квартиру. — Малфой! Она позвала его, снимая пальто и неудобные сапоги на каблуках. Если бы сегодня пришлось бежать, это стало бы проблемой. С каких пор Гермиона позволяла себе такую легкомысленность? Никакая красота не стоит возможности спасти свою жизнь. Драко вышел из спальни и с тревогой в голосе спросил: — Что случилось? — Я была в Министерстве и выяснила, где был Скримплер во время убийств. Малфой окинул её взглядом с ног до головы. Красная помада, аккуратно уложенные волосы, рубашка с низким вырезом и юбка, обтягивающая бёдра. Он поднял бровь и подошёл ближе: — А я-то думал, зачем ты сегодня так вырядилась. Полагаю, информацию ты получила, безбожно флиртуя? Гермиона хитро улыбнулась: — Да. И что ты мне сделаешь? Малфой усмехнулся: — Ведьма. Они стояли слишком близко, и оба чувствовали, как огонь похоти, каждый раз сжигающий их тела дотла, снова разгорался. Малфой провёл рукой по её щеке, и Гермиона прижалась к его руке, позволяя. — Так где он был? — хрипло спросил он. — Он был здесь, в Британии, — шёпотом ответила Гермиона. Их взгляды сцепились. Каждый пытался перетянуть на себя контроль. И каждый был уверен в своей победе. — И что в этом странного? — Малфой приблизился ещё ближе. Гермиона задрала подбородок, чтобы не терять зрительный контакт: — То, что он больше здесь не живёт. Он переехал в Нью-Йорк, но во время всех трёх убийств был в Лондоне. Он склонился к ней, увлекая в горячий влажный поцелуй. Гермиона ответила сразу. Их языки сцепились в жёстком танце. Борьба за власть — вот чем были их отношения. Малфой отпустил руки и задрал её юбку до пояса, потом провёл ладонями по рёбрам и поднял её, заставляя обхватить его торс ногами. Не переставая целовать её, он прошёл в гостиную и опустился на диван. Когда им понадобился воздух, оба нехотя отстранились. Малфой мягко гладил её волосы, пока Гермиона лежала на его груди, в мыслях уже делая следующий ход. — Малфой, — она знала, что у неё есть туз в рукаве. — Мы должны поехать в Америку и найти этого Скримплера. — Нет, — ответил он жёстко. — Если я уеду, это только подтвердит мою вину в глазах Министерства. — За мной следили, — она выложила свой козырь. — Гарри прислал кого-то. Он ждал меня у офиса. — Что? — голос Малфоя стал холодным. — Что он сделал с тобой? Он отстранил её от себя, пересадил на диван и встал перед ней на колени, осматривая каждый сантиметр её тела. — Говори, Грейнджер! — от спокойствия не осталось и следа. Гермиона с трудом сдержала раздражение. — Драко, они тебя найдут. — Она говорила тихо, не скрывая отчаяния. — Тогда и мне конец. Гарри никогда не спустит укрывательство преступника. Малфой нахмурился, его глаза потемнели. — Ты пострадаешь, если поедешь со мной в Нью-Йорк. Мы даже не уверены, что он убийца! — Я пострадаю, если мы ничего не предпримем, Драко. Она знала, что его защита рушится. Даже мысленно благодарила Гарри за бездарную слежку — без неё Гермиона не нашла бы нужного аргумента. — Я уверена, что это он, Малфой. Интуиция ещё никогда меня не подводила. Малфой молчал, но Гермиона знала — он уже согласился. Она откинулась на спинку дивана и глубоко вдохнула. Она ошиблась: это был не туз. Гарри подарил ей джокера.

***

Следующие два дня прошли в подготовке. Гермиона была довольна тем, что ей всё-таки удалось убедить Малфоя. Они оба знали, что все официальные способы передвижения — волшебные и маггловские — контролируются Министерством. Поэтому не рассматривали вариант заказать легальный портключ или купить билеты на самолёт. Там, где не справлялись законные методы, на помощь всегда приходил чёрный рынок. Гермиона даже не хотела представлять, какую цену загнут продавцы за перемещение в Нью-Йорк, но Малфой был богат, и это не имело значения. Гермиона знала, что в Министерстве есть подставные служащие, которые снабжают чёрный рынок портключами, фальшивыми справками и разрешениями на строительство или открытие бизнеса. В первые годы работы она пыталась бороться с этим, пока сам Кингсли не вызвал её в кабинет и не велел прекратить. Тогда она поняла, что все всё знают, но менять никто ничего не собирается. Гермиона не представляла, что однажды будет благодарить себя из прошлого за прекращение этой борьбы. Они долго обсуждали план. Она предлагала вариант, при котором Драко остался бы дома, а она отправилась бы в Лютный переулок. Но Малфой со своими рыцарскими замашками не мог этого позволить. Он выбрал риск. А она — ждать его с новостями. Прежде чем он ушёл, Гермиона изменила его внешность: тёмные волосы и глаза, мешковатая одежда, шрам на лице. Но даже это не могло скрыть в нём Малфоя для тех, кто знал, куда смотреть. Жесты, мимика, аристократическая походка — всё в нём кричало: «богатая чистокровная задница». Гермиона переживала, что его схватят раньше, чем он успеет добраться до нужного места. Нервничая, она переделала десятки мелких домашних дел: навела порядок на кухне, перестелила постель, даже полила вечно умирающие в её доме растения. Когда ключ повернулся в замочной скважине, Гермиона вздрогнула. Магия преображения больше не работала — видимо, у Малфоя не было возможности наложить чары снова. Перед ней стоял он — знакомый до мелочей. И у Гермионы сжалось сердце. — Ну что? — Всё готово. Завтра отправляемся. Она выдохнула. Но самое сложное было ещё впереди.

***

Гермиона сидела на краю кровати, задумавшись над тем, что происходит и чему ещё суждено было произойти. Малфой стоял у стены, внимательно изучая её, словно собирался сохранить в памяти каждую чёрточку её тела. Но они никогда не могли оставаться далеко друг от друга, находясь в одной комнате. Притягивались как положительно и отрицательно заряженные частицы. Неизбежно. Он подошёл медленно, уверенно. Его рука легла на её щеку, большим пальцем он провёл линию по скуле. В этом прикосновении было что-то, от чего внутри всё сжималось. — Ты странная сегодня, Грейнджер, — голос был низким, чуть хриплым, в нём слышалось нетерпение. — Говори. Гермиона подняла глаза. У неё не было для него ответа. Она медленно раздвинула ноги, приглашая ближе. Он встал между ними, пальцы удерживали её подбородок. — Что происходит? — повторил он. — Просто хочу быть с тобой. Малфой отпустил её подбородок, наклонился и прижался лбом к её лбу. — Ты моя. — Его голос не допускал споров. Она молчала. — Ты моя, — повторил он и толкнул её на кровать, опускаясь сверху. Он провёл носом по её щеке, удерживая голову рукой, не давая отвернуться. — Ты моя, Грейнджер. Она сжала губы, дыхание перехватывало. Он не оставлял ни пространства, ни воздуха. Его колено легло ей между ног, и напряжение стало невыносимым. Она чувствовала, как предательски откликалось тело, как желание стягивало низ живота. Отчаянно хотелось потереться о него, чтобы хоть немного сбросить это напряжение, но она оставалась неподвижной. — Я могу тебе доверять? — голос был опасно тихим. Она попыталась отвернуться, но он крепко удерживал её. — Смотри на меня! — потребовал он. И она подчинилась. Их взгляды сцепились. Она наблюдала, как его глаза привычно темнели, затягиваясь дымкой похоти. — Мне стоит тебя опасаться? — он не отпускал её взгляд. Обездвиженная, с тяжестью его тела на себе, всё, о чём она могла думать, — как постепенно намокают её трусики. Чёрт бы побрал этого кретина с его сексуальным голосом. — Да, — выдохнула она. — Что да? — он надавил ещё сильнее. Она резко расслабила каждую мышцу своего тела, совершая обманный манёвр. И в этот миг он инстинктивно ослабил хватку, проверяя её состояние. Этого хватило, чтобы она рывком перевернула их, оказавшись сверху. Гермиона глубоко вдохнула. — Да, Малфой. — Её голос был ровным, но внутри всё разрывалось. — Я твоя. Она больше не могла смотреть на него. Гермиона наклонилась ниже и поцеловала его обветрившиеся на осеннем ветру губы. Он отстранился: — Не закрывай глаза, — потребовал он, и она подчинилась. Малфой лёгким движением руки заправил её выбившиеся пряди волос за ухо. — Тогда докажи. Теперь уже он притянул её за волосы и поцеловал резко, с жадностью, словно у них почти не оставалось времени. И в этом он был прав. Гермиона обвила его за шею, прижимаясь к нему, стараясь запомнить каждое движение. Он стянул с неё одежду, оставляя её беззащитной. Желание обнажить перед ним не только своё тело, но и душу, затопляло её. Когда он снова оказался сверху и вошёл в неё, она вцепилась в его плечи, отчаянно стараясь не дать себе расслабиться слишком быстро. Она хотела задержать этот момент, чтобы он длился как можно дольше. Но чем больше она сдерживалась, тем сильнее становилось желание. Он двигался размеренно, каждый раз попадая в одну и ту же точку, от чего у Гермионы перехватывало дыхание. Малфой будто знал, что она пытается сопротивляться удовольствию. — Скажи мне, что ты моя, — потребовал он. Гермиона с трудом сдержала стон. — Я твоя, Драко, — прошептала она. Он ускорился, и она больше не могла сдерживаться. Волна жара накрыла её, и всё внутри сжалось, вырвав крик. Он поймал её губы в поцелуе, глотая звуки её наслаждения. Малфой ускорился, яростно вбиваясь в неё, пока стенки влагалища продолжали сокращаться. Гермиона не смогла сдержать громкий стон, когда почувствовала, как он кончает. Драко тяжело дышал ей в шею, пока она прижимала его к себе, безмолвно роняя слёзы на подушку. Она так и не смогла ответить на вопрос: какой из двух частиц в их отношениях была она.

***

Гермиона ждала. Казалось, звук воды, с шумом разбивающейся о кафель, никогда не стихнет. Она улавливала каждый шорох: как он поворачивает кран, берёт полотенце, неспешно вытирает кожу, открывает шкафчик, достаёт расчёску и привычными движениями проводит по волосам. Всё это было ей знакомо. И лишь подчёркивало, что времени больше нет. Тело всё ещё хранило тепло после оргазма, но вдоль позвоночника пробежала дрожь, напоминая о предстоящем. Казалось, что сердце вот-вот вырвется из груди и распадётся на уродливые окровавленные осколки прямо на паркете. Три. Гермиона глубоко вдохнула и поднялась с кровати. Два. Приняла устойчивую позу, уперев ноги в пол. Один. Подняла руку, сжимая палочку, чувствуя в пальцах слабую неуверенность. Малфой вышел из ванной — всё ещё влажный, капли стекали по его обнажённому телу. Он резко остановился, увидев её с его собственной палочкой, направленной прямо в грудь. По его лицу пробежала тень недоверия. Он словно не мог осознать, что Гермиона способна на это. Что она способна сделать это с ним. С ними. — Грейнджер, что происходит? — Подними руки! — голос её дрогнул, но палочку она не опустила. — Сейчас же, Малфой! Он подчинился, всё ещё пытаясь разглядеть хоть что-то знакомое в её взгляде. Но видел только упрямую решимость. — Знаешь, чем заканчиваются все пути, Малфой? Он нахмурился, не понимая. — Чем? — всё же спросил он. — Разочарованием. Её рука дрогнула, но она знала, что должна это сделать.