silentium

Я пытался уговорить себя, что это всего лишь страх. Но в голове всё громче голоса, которых нет. 

Запись, сделанная в 03:12

Май 2025 Тени сгустились над ярким и громким городом, погружая во мрак старую квартиру Тэхёна. Ему в нос въедался запах гнили и протухшего мяса — неясно, откуда взявшийся. Пальцы подрагивали при каждом движении, обхватывая белый унитаз по бокам, будто в попытке найти опору. Тишина, образовавшаяся сейчас, была намного громче того шума, с которым каждый раз боролся парень. Она въедалась, присасывалась, словно осьминог, обхватывая голову кольцами собственных мыслей.  «Он опять позвонил. Снова предлагал это. Что мне делать? Как спастись?»  Только спустя пару часов голоса в голове стали похожи на единую мысль, которая не раздваивалась в своих грязных суждениях. Его мотало из стороны в сторону, паника застилала глаза вязкой плёнкой. Мир вокруг продолжал кружиться, будто переворачивая всё с ног на голову. Тэхёна тошнило снова и снова, пока организм не выплеснул наружу все остатки ужина, завтрака, каждого глотка воды. Он не мог остановиться — живот скручивало в болезненные спазмы.  Парень положил голову на стульчак, прикрывая на мгновение глаза. Ресницы всё ещё нервно дёргались, напоминая миру, что он пока ещё живой. Что сердце бьётся и качает кровь по телу, а мозг работает. Правда, не так, как надо. Хотелось закричать, молить о помощи. Но Тэхён знал — в этом мире помощь незнакомцу не приходит.  Он снова достал пачку сигарет из заднего кармана джинс, судорожно пытаясь чиркнуть мокрой зажигалкой, которая никак не давала огня, но поддалась с большим трудом, выплёвывая бензиновые остатки наружу. Сигарета в пальцах дрожала так же, как и руки, тлела над головой Тэхёна, отпуская дым в выцветший потолок.  Он выдыхает яд из своего рта, устремляя взгляд куда-то наверх, не фокусируясь на предметах, и опёрся на унитаз спиной. Это происходило каждый раз после подобных звонков. Господин Чхве звонил не в первый раз, всегда говорил одно и тоже, будто напоминая, кто Тэхён на самом деле, кто его таким сделал. Оттенки прошлого всегда затемняли его будущее и настоящее. Он ненавидел своих биологических родителей. Это была та бескрайняя чистая ненависть, пожирающая его, заставляющая гнить, и разъедающая плоть, как опарыши. Она омывала его своими водами каждый раз после звонков. «Если бы они меня не бросили, ничего этого со мной бы не было», — Тэхён всегда об этом думал. И он совсем не был готов ко встрече с ними, даже случайной.  В ванной комнате, совмещённой с туалетом, было почти пусто. Стояли лишь техника и вещи первой необходимости: ванная, с местами уже оторванной белой краской, раковина, над ней грязное зеркало, а рядом стиральная машина и унитаз, около которого примостился парень. На раковине, помимо потрёпанной зубной щётки и дешёвой пасты лежали лезвия. Для бритья. «Они только для бритья. Я обещал себе.» Он поднялся с холодного кафеля, неотрывно разглядывая чистое и новое лезвие. Ещё утром вытащил из упаковки, чтобы потом вставить в бритву. Но оно сейчас притягивало взгляд, наталкивая на опрометчивые решения. И Тэхён уже долго скрывал подобные желания у себя в самом дальнем уголке сознания. Он прятал их, сам боясь своих мыслей. Но сейчас нет. Ему действительно просто хотелось. Боль от воспоминаний глушила его, и в попытках спастись он схватил лезвие, приставляя к нежной поверхности руки. Он давил на кожу, уже чувствуя жжение, но рука, державшая лезвие, начинала дрожать. Сначала подрагивать тихо, а потом натурально трястись, словно в агонии. — Даже это сделать не получается… — лезвие падает на кафель, стукаясь, — Я бесполезен. Смех рвался наружу от абсурдности ситуации. Он схватился за живот, сгибаясь пополам от рвущегося хохота. На глазах выступали слёзы, и было не понятно, от чего: от боли, сдавившей грудную клетку, или распирающего истерического смеха. Тэхён посмотрел на себя в зеркало, рассматривая. Замечал чёрные точки, покрасневшие щёки, ресницы, слипшиеся от слёз, и красные глаза. Он улыбался. Природа не обошла его стороной: мягкие пухлые губы, скулы и мягкие, в какой-то мере детские щёчки, выразительные глаза и густые брови. Тэхён представлял, как рядом стоит Чонгук. Вот он подошёл сзади, обнял за талию мягко, почти невесомо, положил свой подбородок на плечо, рассматривая парня вместе и приговаривая, что он всё ещё такой же красивый, как и при первой встрече. Он почти жил в мечтах. Всегда придумывал сценарии, как Чонгук рассказывал про свои мысли после первой встречи. Или как он хотел поцеловать Тэхёна, смущаясь и краснея. Он снова и снова прокручивал это в голове, будто это фильм — самый ожидаемый и самый любимый. Даже спустя ещё пару часов, в своей постели, он засыпал в мечтах. И молился всему вокруг, чтобы Чонгук ему приснился. *** Маленькая девочка прыгала и пускала мыльные пузыри вокруг собачки, которая вытаскивала язык от жары. Солнце давило своей яркостью, знойным днём прогревая асфальт и лавочки. Вокруг кричали птицы — они пели свои замысловатые песни, надеясь порадовать людей приятной трелью. Летали с дерева на дерево, садились на ветки, кружили в воздухе между собой, играясь. Мамочки, катившие коляски, где сладко спали дети, разговаривали между собой, обсуждая свою повседневность. Сейчас весь мир — сказка. Но Тэхён смотрел лишь на Чонгука. Он стоял, будто ждал кого-то, поглядывая в телефон, зевая. Он ухмылялся каким-то своим мыслям, рассматривая пространство вокруг. Мужчина выглядел по-особенному красиво сейчас, как принц из диснеевского мультфильма. Волосы аккуратно уложены на бок, ни одного торчащего волоска, белая выглаженная рубашка с закатанными рукавами и чёрные брюки, которые обтягивали бёдра. То, что бросалось в глаза — одинокая роза в руке. Красная. Она была словно кровь в теле Тэхёна, разгоняющаяся по организму с помощью быстро бьющегося сердца. Парень в первый раз видел Чонгука таким. Его глаза блестели в предвкушении, а рот растягивался в лёгкой улыбке каждую минуту. Он собирался на свидание, а в это время Тэхён сидел на лавочке с заходящимся сердцем. Волнение расползалось по телу липкими склизкими змеями, перерастая в наступающую панику. Глаза не отрывались от мужчины, впитывали весь образ, каждый жест и взгляд. Рука дёргалась и теребила край серой футболки внизу, а ягодицы нервно потирались о прохладную древесину. Вдруг взгляд Чонгука засветился ярче, а глаза устремились куда-то в сторону, глядя тепло и нежно на идущего навстречу человека. Тэхён повернул голову в ту сторону. Зависть опутывала своими терновыми ветками, резала кожу, ранила. Девушка была красивой, с длинными волосами, большими, немного раскосыми карими глазами. Она не была высокой, доходя лишь до плеча Чонгука. Мягкая, нежная, словно цветок орхидеи. Тэхён хотел плюнуть на неё, чтобы хоть как-то запачкать её своим ядом, струящимся по телу. Она также улыбалась в ответ, принимая одинокую алую розу, подносила к носу, вдыхая её сладкий аромат. Разговоров не было слышно за гулом окружающей обстановки. Всё будто отрезало его от мира: шум машин, крики детей и их бдящих днём и ночью мам, разговоры девушек и парней. «Я готов сжечь весь этот чёртов мир, чтобы слышать Чонгука», — он думал, закручивая в своей голове агрессию в маленький клубок, который становился всё больше. На глаза нахлынули слёзы, так и копились в уголках, не падая вниз. Взгляд метался между двумя людьми, замечая, как Чонгук аккуратно положил руку на поясницу девушки, придвигая её всё ближе к себе. Они веселились, ухмылялись друг другу, о чём-то переговаривались. Паника закручивалась в свою излюбленную карусель, сбивала дыхание и заставляла сердце стучать сильнее, биться о рёбра, почти пробивая их. Пытаясь прийти в себя, Тэхён бил себя по голове, бормоча под нос что-то нечленораздельное. Пот стекал по вискам, капая вниз. Зависть поглощала его, он упал в свой океан боли и страданий. Океан, где не было никого, кроме него самого. Где было лишь разъедающее кожу одиночество. Одиночество давно выжгло в нём свою дыру. Всё тело трясло, словно от прошибающего насквозь тока. А дрожащие пальцы панически искали в заднем кармане джинсов пачку сигарет, смятую от долгого сидения на лавочке. Он пытался сделать хоть что-то, чтобы снова оказаться в сладком и ярком мире, в той сказке, в которой он был до прихода этой девушки. Грудную клетку сдавливало тисками, заставляя кашлять в тревоге, пытаясь откашлять что-то, что сидит внутри. Тот червяк, паразит, который ест Тэхёна живьём, оставляя за собой лишь гниль и яд. Сигареты нашлись быстро, и пачка оказалась резко разорвана трясущимися руками. Открыть не получалось, всё валилось из рук, не давая дышать, а глаза, залитые пеленой слёз, не видели, что делали. Сигарета погнулась, доставаемая из разорванной пачки. Тэхён быстро прикурил её, задыхаясь в дыму, окружая себя ядовитым облаком, словно успокоительным. Вдыхал и выдыхал, доставая вторую, расслабляя свои нервы, которые до тех пор были натянуты, как тетива. От созерцания отвратительной картины он не отрывался, жадно вглядываясь в силуэты, подмечая каждую деталь и движение.  Чонгук всё ещё держал свою руку на пояснице, мягко и нежно поглаживая. Глаза сверкали, но было что-то на дне. Что-то, что тщательно скрывали от чужих глаз, заталкивая в самый дальний угол сознания. Тэхён разглядывал глаза, которые при каждом слове блестели. В какой-то мере блеск их не был добрым, лишь загадочным, ожидающим чего-то. Пара впереди двинулась в сторону, заставляя и Тэхена шагать следом. Не торопясь, они проходили парк, как маленькая девочка со всей скоростью врезалась в парня на своём маленьком велосипеде. Тэхён не ожидал удара. Асфальт подхватил его грубо, вбивая боль в бёдра, в поясницу, в грудную клетку. Мир качнулся, будто сломанная карусель, а в ушах звенело так, что невозможно было дышать. Он моргнул. Белое небо расползлось пятнами. Кто-то кричал рядом — слишком громко, слишком близко. Девочка рядом вопила, плакала, показывала пальцем на парня своей маме и невнятно говорила что-то. Звук глушил барабанные перепонки. Он морщился от громкого плача ребёнка, пытаясь встать. Он не слышал слов. Лишь звон в ушах и вкус крови на языке. Сквозь слёзы и пелену жара он увидел только тени. Пока одна из них не стала реальной. Неожиданно к нему подбежал Чонгук. Тот самый, словно спасение в его личном аду. Тэхён с некой надеждой и мольбой во взгляде смотрел на мужчину. Лицо его было перекошено беспокойством. И он не знал, откуда оно взялось.  Чонгук подхватил его под локоть, аккуратно поднимая с грубого, жестокого асфальта. А парень, что только что упал, лишь растерянно оглядывался по сторонам, пытаясь прийти в себя. Понять, что происходит вокруг. Тёплая ладонь мягко, но в то же время грубо сжимала плечо, поддерживая парня. Мир всё ещё кружился, а шум не утихал. Будто становился только громче. Растерянная женщина подбежала к ребёнку, обнимая, вытирая с мягких, нежных щёк слёзы. Она что-то говорила Тэхёну, а он не слышал. Или не хотел слышать. Мир, как он и мечтал когда-то, остановился. Тот, кто стоял рядом, одним лишь своим прикосновением и присутствием поставил его на паузу. Остановил время, дал вдохнуть полной грудью. — Тэхён, вы в порядке? — его имя из уст Чонгука звучало слишком сладко. Может, он спит сейчас? — Ч-что? А, да, спасибо, — Тэхён опустил голову вниз, он стеснялся, находясь так близко, прикасаясь к нему. Кожа заходилась мурашками в месте, где его касался Чонгук. Она будто изнутри подсвечивалась, искрилась и нежно побаливала. От прикосновения в теле Тэхёна будто что-то дрогнуло — что-то глубокое, первобытное. Мужчина рядом о чём-то переговаривался с женщиной, которая пыталась успокоить своего крикливого ребёнка, а девушка, всё ещё стоявшая с одной розой в руке, непонимающе оглядывалась. — А откуда вы знаете моё имя? — Тэхён сглотнул, слюна вязко обволакивала гортань, оседая на стенках. Тревога закрадывалась в его голову снова, тихо и незаметно. — Вы же часто приходите ко мне в библиотеку, вот и запомнил. Он оглядел Тэхёна с ног до головы, рассматривая порванную пачку сигарет в руке, которая всё ещё дрожала. Где-то издалека слышался гул машин, детей, той самой маленькой девочки, которая никак не успокаивалась. Парень будто был и не был там одновременно. Он слышал, но не чувствовал — лишь тёплую, шершавую ладонь, сжимающую плечо. Тэхён уже мог стоять самостоятельно, но его не отпускали. Догадки поселялись внутри, всасывались в кровь, перетекая по всему организму. «Он знал?» — единственное, что вспыхнуло, словно спичка, в голове. Сейчас Тэхён ощущал себя будто в театре, смотря на игру одного лишь актёра. Чонгук стоял рядом, улыбался, глаза так и говорили: доверяй. А сердце заходилось в бешеном ритме. Тревога накрывала своим плотным куполом, отрезая парня даже от мужчины рядом. — Тэхён? — Чонгук сжал кожу сильнее, возвращая парня в реальность, когда тот помахал головой, стряхивая с себя наваждение. — С вами точно всё в порядке? Сильно ушиблись? — В-всё хорошо, спасибо, что помогли, — и на грани слышимости, — уже в который раз. Чонгук мягко улыбнулся. Сейчас в его улыбке не было той подозрительной ноты, которая каждый раз волновала Тэхёна. Он измученно искривил губы в ответ. Рука, которая до этих пор держала плечо, соскользнула, прошлась по предплечью, по кисти, отпуская и оставляя за собой мелкие мурашки, которые пощипывали после прикосновения. Парень тихо, чтобы никто не видел, разочарованно выдохнул. Будто потерял свое тепло. И как гром среди ясного неба — весь шум, яркость солнца и пространства вокруг, жара — всё навалилось тяжелым грузом, придавило ноги к асфальту, не давая сдвинуться даже на жалкий сантиметр. Картинки вновь плыли, а спокойствие, что окутывало своим прозрачным одеялом, исчезло. Остался лишь жаркий, горячий и громкий ад. Тэхён часто заморгал, а глаза заслезились от избытка красок и ощущений. Чонгук, тихо попрощавшись, оставил его, снова положил руку на девушку и повернулся спиной. Нет, он не удивлен, что снова оказался один. Широкая спина с выделяющимися мышцами призывно намекала о желании потрогать — лишь дотронуться хотя бы кончиками пальцев. Тэхён понял: место рядом с ним занято. И никогда не будет пустым для него. А то едкое и гнилое чувство одиночества снова съедало его, показывая всю безысходность ситуации. У Чонгука появился любимый человек. И это не Тэхён.  Обидно? Безусловно. Маленький червячок, который всё сидел в нём, начал грызть плоть сильнее, доставляя больше боли. Зависть заиграла новыми красками для Тэхёна, который мало кому завидовал. Пачка сигарет, ещё порванная и мятая, лежала в руке. Он достал одну, почти сломанную, и снова закурил, выдыхая едкий дым наверх. Всё катится по наклонной плоскости в абсурд. Февраль 2025 Морозный воздух при каждом вдохе обжигал лёгкие. Люди вокруг кутались в тёплые куртки и шарфы, прикрывая красные щёки. Жизнь в городе не прекращалась ни на миг. Даже в, казалось бы, такую холодную погоду всё вокруг всегда спешили. Солнце освещало улицы, но совсем не грело.  Тэхён стоял в своей лёгкой куртке, продрог до костей. Он раздавал рекламные листовки, стоя уже достаточно долго под прошибающим ветром. Люди нехотя брали бумагу, недовольно косясь на парня, и выбрасывали ненужную рекламу в ближайшую урну. Тэхёну всё равно. Ему было плевать, даже если бы ему кинули этот жалкий лист прямо под ноги. Мороз ощутимо замораживал парня всё сильнее с каждой минутой, пальцы уже онемели, почти не двигались, а губы посинели. Рядом — милое кафе, в котором весёлые официанты расставляли на столы кружки с горячими напитками. Кофе, глинтвейны, чаи разливались рекой. Люди пытались отогреться. Тэхён бросил взгляд за большое панорамное стекло кафе, рассматривая людей. Зрачки зацепились за высокого парня, который сидел в одиночестве и читал какую-то книгу. Его плохо было видно, но вдруг он поднял взгляд от книги и посмотрел прямо на парня. Взгляды столкнулись в неизвестной войне, а мир вокруг словно прекратил существовать. Все эмоции пронеслись в карих глазах у Тэхёна, сменяясь одна за другой. Гул улиц уже не был слышен, а мороз больше не покалывал кончики пальцев — они вспыхнули жаром. Пот начал скапливаться на ладошках, пачкая листовки в руках. Воздух застрял в лёгких, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть. Мужчина за стеклом наблюдал за ним с нескрываемым интересом, умело скрывая свои эмоции за маской. Он был действительно красив. Будто вылез из модного журнала. Прическа немного взлохмачена, а сам — в чёрных джинсах, белой футболке и клетчатой синей рубашке. Рядом, на соседнем стуле, лежала тёплая на вид чёрная куртка. Мир, казавшийся большим и огромным, вдруг сузился до одного человека напротив, не давая разглядеть больше ничего вокруг. Сердце стучало сильнее, его пробудили как от вечной спячки одним лишь взглядом. И через секунды Тэхён понял: сегодня началось его безумие.