silentium

Он смотрит на меня, и всё, что я хочу — исчезнуть. Но я остаюсь.

Запись от 31 мая

Май 2025 Страх разъедал всё вокруг, видимое и не видимое. Тревога нарастала, повторяя одно и тоже в голове Тэхёна. Мысли закручивались в кокон, оставляя парня там внутри. Вокруг было слышно лишь приглушенный шум с улицы и звуки работающих холодильников в магазине. Яркий свет слепил, заставляя его щурить глаза, когда они уже наполнялись слезами. В помещении стало вдруг очень холодно, тело трясло, а ногти синели. Кровь в теле остановилась, и только сердце, израненное, хотящее жить, пыталось перекачивать алую жидкость по телу с новой силой. Тэхён обхватил себя руками, пытаясь согреться, растирал плечи.  — Тэхён? Вы меня слышите? — внимание, что было сосредоточено на мыслях, переключилось на Чонгука, стоящего напротив. Улыбка сейчас не казалась доброжелательной как раньше. Скорее, снисходительной. Стало страшнее вдвойне.  — Да, я слышу вас… — хриплый голос вырвался из глотки, — В какой ресторан мы поедем?  Даже снисходительная ухмылка была для него верхом красоты, которая может существовать на земле. Он был идеален. — Пусть это будет маленьким сюрпризом, — он подал руку, поворачивая ладонь наверх, в приглашающем жесте призывал дотронуться. Рука отлипла от плеча, направляясь навстречу. Тэхён аккуратно, боязно, вложил свою холодную ладонь в чужую тёплую, немного шершавую наощупь. И его разрывало от чувств. С одной стороны, хотелось держаться за эту руку, не отпускать, пылинки сдувать, смотреть на Чонгука своим сверкающим взглядом. А с другой, страшно. Настолько, что рука хоть и подалась навстречу мужчине, тряслась, будто порывалась отодвинуться обратно.  Он был подозрительным. Улыбка, что раньше казалась самой доброй, лучем света в прогнившем и тёмном мире, сейчас была опасной. Интуиция, что никогда не обманывала, вопила и давила на перепонки Тэхёна, предупреждая.  Чонгук повёл его на выход, не оборачиваясь. Они выходили из минимаркета, когда Тэхён запнулся за порог, почти падая. Мужчина всё ещё не обернулся, тянул его вперёд, будто не замечая, что парень рядом с ним не успевает за быстрым шагом. Белый БМВ был припаркован рядом с магазином, поблёскивал в тусклых вечерних фонарях, когда Чонгук открыл дверь, почти заталкивая Тэхёна, что еле переставлял ноги, в салон. Сам же обошёл машину спереди, присаживаясь за водительское сидение, быстро захлопывая дверь и тихо, почти незаметно, выдыхая.  — Мы куда-то торопимся? — Тэхён неловко сидел в кресле, потираясь бёдрами о кажаную обшивку сидения. Чонгук рядом тихо дышал с опущенной головой.  — Я голоден, — сказал мужчина рядом, но посмотрев на Тэхёна, который не понимал о чём речь, пояснил, — Не ел с самого утра.  Эмоции, лица, люди, улицы, всё как в тумане. Отголоски, картинки, но не жизнь. Мелькало перед глазами и не останавливалось в памяти хоть на секунду. Тэхён сидел на пассажирском сидении, отвернувшись к окну, жался к двери всё ближе. И радоваться бы, что наконец-то рядом, но обида, боль и подозрение не давали ему, как в былые времена радоваться каждому взгляду или улыбке.  За окном он увидел пару, парня и девушку, что шли, держась за руки, а в руке у неё была красная роза, что отпечаталась в памяти на всю жизнь. И Тэхён представил на месте парня Чонгука, который также улыбался, был счастливым, а чёрные глаза блестели. Обида разъедала внутренности, не оставляя ничего живого, лишь гниль, что воняла трупами.  Тэхёна выжгли до пепелища.  — Тэхён, не против, если я перейду на «ты»? — из мыслей вырвал, как из оков, стойкий голос. Он быстро повернул голову влево, рассматривая Чонгука, что пытался выглядеть расслабленно. Получалось плохо. Парень заметил напряженные ладони, сжимающие руль, подрагивающие губы и взгляд, направленный вперед, но разбегающийся в разные стороны. — Д-да, конечно, — сказать было нечего, как и всегда. Тэхён не был разговорчивым ребёнком ещё с детства, отдавая предпочтение молчанию, чем вечному детскому лепету направо и налево. Сначала это нравилось опекунам, но через время они пытались вытянуть из ребёнка хоть одно цельное предложение, не всегда придерживаясь гуманных методов. — Чем занимался сегодня? — Чонгук не смотрел на Тэхёна, лишь изредка поворачивал голову в его сторону. Вопрос был не к месту, будто мужчина рядом активно пытался разговорить его, лишь бы не молчать. А парень мог и молчать, если рядом был Чонгук. — Ничем таким, — ответить нечего. Неловкость нарастала и обвивала пространство своим плющом. А он смотрел, следил за выражением лица, за взглядом глаз, меняющимся с каждым словом по-разному, за руками, напряженно сомкнутыми вокруг обтянутого кожей руля.  — Я вижу, ты не в настроении сегодня?  — Немного. Много. Хочется вырвать своё сердце из грудины и выкинуть в окно. Хочется разодрать себе глотку, чтобы ни одного звука не мог произнести. Хочется избавиться от эмоций раз и навсегда, от чувств, что переполняли, что заставляли думать о нём, мечтать, вожделеть.  Тэхён хотел стать всего лишь пустым местом. Без чувств, эмоций, боли и страданий. И только Чонгук на уме. Это имя было высечено у него на подкорке мозга, всегда всплывало перед глазами, горело неоновым цветом, напоминая о себе. Чонгук. Чонгук. Чонгук. Чонгук. И ещё раз сто Чонгук. — Эм… А в-вы, то есть ты, чем занимался сегодня? — он проглотил болезненный ком в горле, смачивая глотку вязкой слюной. Он хотел разговаривать с Чонгуком, но не знал о чём. Он хотел молчать, но не знал когда. Он хотел быть рядом, всегда.  — Я? Работал,— после неловкого кивка и потирания рук Тэхёна, продолжил, — А ты давно не заходил в библиотеку. Почему?  — Отдыхал от чтения, — парень тихо хмыкнул, отворачивая голову к окну, чтобы рассматривать профиль мужчины через отражение стекла. Ему совсем неинтересна жизнь за дверью. Его жизнь существует только рядом с одним человеком.  Спустя какое-то время, Чонгук неожиданно сказал: — Мы приехали. Это был милый на вид ресторан. Через окна бегали девочки-подростки, которые пытались заработать себе больше карманных денег. Они мило и наигранно улыбались посетителям, записывая в свои потрёпанные блокноты заказы. Дверь БМВ выпустила двух молодых людей наружу, заставляя вдохнуть свежий воздух. Свежим он был лишь на словах. Создавалось ощущение, что у Тэхёна в ноздрях стояли некие фильтры, которые приятный запах превращали в вонь гнили и затхлости. Он поморщился, потирая нос, зажимая ноздри двумя пальцами, надавливал до побеления кожи. Надави ещё немного — сломает. Но с другой стороны, по левую руку шел Чонгук с приподнятыми уголками губ. Запах его парфюма, который оседал в памяти своей липкой паутиной, спасал парня. Нос уже не был зажат, а Тэхён тихо принюхивался, незаметно двигаясь ближе, чтобы ощутить больше. Ресторан встретил их снова различными запахами. От сладких булочек в одном углу, до запечённой индейки в другом. Людей было немного, каждый разговаривал о своём, кто-то плача, кто-то радуясь, а кто-то вовсе сидел один, рассматривая пейзаж за окном. Приглушённый тёплый свет должен был внушать ощущение уюта, но то было совсем не так. Отчего-то парень дрожал. Его тело натурально трясло, не укрываясь от взгляда Чонгука, который лишь смотрел и молчал. Выражение лица не менялось, застывая в одном положении. Даже взгляд, будто стеклянный.  Их встречала приятная на вид девушка. Она натянуто улыбалась, выдавливая из себя хорошее настроение.  — Я бронировал на имя Чонгук. Она повела парней по помещению куда-то дальше, заходя в отделённую шторами и ширмой место. На столе одиноко горела свеча, отдавая свой тёплый свет по пространству. Это место было уединённым, будто для важных переговоров каких-то высокопоставленных чиновников. — Ты бронировал? — он спешно кусал губу, не ощущая боли, слизывал алые капли, наслаждаясь вкусом. Причинение себе физических увечий — способ не сорваться в важный момент. Мысли летели со скоростью света. Он с дрожью в ногах и вывернутыми пальцами наружу ждал ответа, чувствуя, как ком в горле снова нарастал, сдавливая дыхательные пути.  «Он ждал меня? Он специально позвал меня? Стоп… О чём я вообще думаю…» Слова в голове путались, а мир вокруг начинал кружиться. Совсем немного, но ощущал уже и приступающую к горлу тошноту.  — Я собирался один сегодня поужинать, но встретил тебя. Все-таки вдвоем веселее, да? — почти миролюбиво он искривил губы, немного поднимая руки в успокаивающем жесте. Тэхён лишь дёрганно кивнул. Ком, что секунду назад был, вдруг исчез, отпуская на некоторое время.  Меню поражало своим разнообразием вкусов, а цены завышены, наверно, в три раза, чем в обычном кафе. Он рассматривал картинки напротив названий блюд, перечитывая несколько раз составы, которые совсем не интересовали. Надо было чем-то заняться, и это первое, за что зацепились глаза в тот момент. Он читает: Паста «Карбонара», Состав: спагетти, куриная грудка, яйца, пармезан. И перечитал это ещё раз десять точно.  — Выбрал что-то? — Чонгук напротив тоже держал меню в руках, но уже определившийся с выбором. Тэхён снова перечитал состав, рассмотрел картинку. — А… д-да, карбонару, наверное, — он переминался на стуле, поправляя джинсы дрожащими руками.  — А я буду рататуй. Мама в детстве готовила его, было вкусно. — Ты часто бываешь в этом ресторане? — вопрос вылетел сам по себе. Запоздало Тэхён понял, что не хочет слышать ответ на этот вопрос.  — Не часто, но бываю, — глаза в полутьме сверкнули огнём, намекая на что-то. На что?  К ним подошла девушка. У неё заколоты волосы в тугой хвост, надет клетчатый фартук, из карманов которого торчат ручки и нарзанник, а сама в руках несла блокнот, готовая записывать заказ. Чонгук быстро продиктовал выбранные блюда, попутно спрашивая, будет ли тот зеленый чай, на что получил положительный ответ. Тэхён давно не пил что-то, что было не водой. На чай не хватало денег, ровно как и на другие виды напитков. Девушка улыбнулась угрюмому и неуверенному Тэхёну, показывая немного кривые зубы и отошла от стола, не беспокоя больше молодых людей. Молчание вдруг стало неловким даже для Тэхёна, который любил тишину вокруг него. Это, наверно, была одна из тех немногих вещей, которые он любил. В закрытое пространство почти не просачивалась и так приглушённая спокойная музыка. Шум вокруг не давил на чувствительный слух, а свет не раздражал глаза, наконец-то. Существовать стало спокойнее хотя бы на короткий промежуток времени.  Тишина между ними стала невыносимой на атомном уровне. Тэхён продолжал изучать выражение лица Чонгука, не понимая, что скрывается за его улыбкой. Мужчина сидел рядом, глаза слегка прищурены, но что-то в этом взгляде было слишком... провокационным. Он, прикусывая язык сильно, решился задать вопрос, о котором жалел уже заочно. — Чонгук, а ты… — мысли, разбегающиеся как тараканы, не хотели складываться в цельное предложение, — У тебя же есть девушка?  Глаза забегали по сторонам, осматривая в пятый раз ширму и тюль около стола. Он зацепился взглядом за крохотное пятно, пытаясь отвлечься и отсчитывал секунды до ответа. «Я не хочу слышать ответ. Нет, я хочу услышать, убедиться. Или нет? Я не знаю» Его бросало, как на качелях, то вперед, то назад. И от этой карусели хотелось выплюнуть желудок. — Ты про Сохи? — спросил Чонгук, в голосе, казалось, не было ни намёка на серьёзность, но сам вопрос был подан с неким поддразниванием. Тэхён попытался не смотреть на него, но взгляд Чонгука, казалось, проникал насквозь, вызывая беспокойство, будто бы мужчина уже знал, о чём он собирался спросить. — Ну да, про ту самую, — промямлил Тэхён, не в силах скрыть неловкость, но продолжая, — Всё-таки, вы встречаетесь? Чонгук улыбнулся, но улыбка была скользкой, словно маска. Он не сказал "да", но и не сказал "нет". Это было где-то между — как и всё, что он делал. — Всё не так просто, Тэхён, — его голос звучал мягко, но в нём было что-то такое, что заставляло Тэхёна ощущать напряжение в воздухе. — Мы не всегда можем понять, что на самом деле происходит. Иногда кажется, что мы понимаем друг друга, а потом осознаём, что всё гораздо сложнее. — То есть, — Тэхён не знал, как продолжить, когда голос предательски дрожал, — То есть… у вас что-то есть, но это… сложно? — Ну да, — Чонгук наклонился ближе, а глаза блеснули отблеском свечи на столе, — Бывает, мы думаем, что что-то имеем, а потом понимаем, что это совсем не то, что нам нужно. И знаешь, иногда проще оставаться в этом «сложном», чем получать чёткие ответы.  Его голос звучал приглушенно, почти интимно. Руки Тэхёна, лежащие на коленях, дернулись в нервозности. В сердце что-то закололо, заставляя ссутулиться над столом. Чонгук не давал прямых ответов, изворачивался как уж на сковороде.  «Всё сложно? Я не понимаю… Это да?» — мужчина напротив не опроверг и не подтвердил. Отсутствие ответа заставляло только сильнее нервничать, жевать губы, кроша их в подобие фарша, слизывать кровь с ссадин. — Ты же знал, что я буду спрашивать, почему сам не скажешь?  — Ты правда думаешь, что я что-то скрываю? — Чонгук вопросительно поднимал бровь, его взгляд казался невозмутимым, но в глазах был виден вызов. Тэхён терялся в попытках понять его.  — Я не понимаю. Он тихо выдохнул, когда официант принесла заказ, расставляя блюда на столе, наливая чай из прозрачного чайника в аккуратные чашки. Она не вымолвила и слова, дабы разбавить напряженность между молодыми людьми. Ей было всё равно. Как и всем остальным в этом ресторане. Паста, поставленная перед Тэхёном, затягивала в свой омут запаха. Но желудок не издал и звука голода, будто заставлял себя страдать всё больше, пожирая сам себя и обгладывая свои же кости. Он был создан из страданий. — Может, ты не хочешь понимать? — вопрос задан, а ответа не было, не будет. А Чонгук и не ждёт. Он взял в руки блестящую вилку, нанизывая на острые зубцы овощи, и неспеша, опуская глаза в свою тарелку, ел.  Кусок в горло не лез. Казалось, что съев даже одну макаронину, его вырвет за столом, хоть и было нечем. Иногда он думал, что может блевать дымом, который от и до пропитал его тело. Тэхён состоял из никотина, напичканный болью и травмами прошлого. Организм, будто, отказывался принимать какую-либо пищу, заставляя подавлять голод водой. Запах от пасты тревожил чуткий нюх, подхватывая рвотные позывы. Тэхён отодвинулся к спинке стула, пытаясь избежать отвратительного аромата, но он, словно змея, всё равно закрадывался в ноздри, заползая и извиваясь. Рвотный позыв начался слишком резко, Тэхён дёрнулся, прикрывая рот рукой.  Он бежал по ресторану почти наощупь, хватался за высокие тёмно-бордовые стены и за пустые стулья, а глазами выискивал санузел. Когда бегающий по помещению взгляд зацепился за знак туалета, рванул к двери. Сейчас, на грани позора, Тэхён даже не думал о том, что делает Чонгук. Выбор был простым: либо выплюнуть свой желудочный сок прямо в пасту, либо убежать и закрыться в туалете. Рвотные позывы не прекращались, а желудок внутри сжимался и разжимался, доставляя дискомфорт.  Он быстро забежал в кабинку, закрывая дверь и заваливаясь на унитаз корпусом, выплевывая кислую жгучую жидкость. Она разъедала горло, когда Тэхён ещё раз выплёвывал смешанную со слюнями субстанцию. Он облокотился об унитаз, смотря на свои внутренности. Живот болел, ныл, разрывал, горло жгло огнём, пока из глаз вытекали солёные капли, стекая по щекам.  В кабинку постучали. В голове, как и в желудке было пусто. Будто, вместе с кислотой он выплюнул все мысли. За дверью послышался до боли знакомый обеспокоенный голос: — Тэхён, ты в порядке? — Д-да, — он прочистил горло, вставая прямо и больше не опираясь на унитаз, — Я сейчас выйду. Медленно, будто прилагая силы, он повернул замок, распахивая дверь. Чонгук стоял напротив, облокачиваясь о стену, глаза были прищурены, а руки скрещены на груди. Тэхён виновато опустил взгляд, понимая, что от допроса он не избавится. Никто не видел его приступов. А если видели, тактично молчали.  — Часто такое? — резкий голос, бывший минуту назад обеспокоенным, разрезал тишину туалета. Спазмы в животе не прекращались, но Тэхён мог их сдержать сейчас. Перед глазами любимый человек, и он просто не мог позволить себе опозориться.  — Нет, — всё, что оставалось ответить, это соврать. Тэхён давно не просил о помощи. И сейчас не будет. Жалость — последнее, что он просит от людей, особенно от Чонгука.  — Сделаем вид, что я поверил, — он оттолкнулся от стены, направляясь на выход. Мужчина не оборачивался, а от вида его спины тянуло холодом. От прежней заботы не осталось и следа. Тэхён вдруг начал замерзать, он растирал плечи руками, подрагивая, когда направился за Чонгуком. Мысли снова закрадывались в черепную коробку, они наводили там хаос среди прошлой пустоты, порядок превращался в бардак. Он дернул головой в сторону, пытаясь смахнуть наваждение, не погружаться в себя хотя бы сейчас.  Чонгук шёл впереди, уверенный, что Тэхён следует сзади. Отчужденность была будто написана на его спине.  — Отвезти тебя до дома? — тихий вопрос, но мужчина точно знал, что его услышали. Сейчас голос звучал более спокойно, в какой-то мере мягко.  — Нет, спасибо, я доберусь сам. — Это был риторический вопрос, — сейчас, не видя выражения лица, Тэхён слышал лишь голос и четко ощущал нотки жесткости. Тэхён хотел закурить. Он хотел снова отравиться никотином, прикрывая глаза. Чонгук в машине не курит. Он вообще не курит. Чонгук редко пьёт, питается здоровой пищей, не курит и ходит в спортзал рано утром. Иронично, что такие разные по сути люди каким-то образом могут общаться. И ещё удивительнее, что такой, как Тэхён, с багажом проблем за плечами, мог надеяться хотя бы на ответную симпатию в свою сторону.  И логично было бы думать, что парню подойдет такой же убитый жизнью человек, весь в порезах с ног до головы и с пачкой сигарет в кармане, но другие его не привлекают. Настолько не цепляют глаз, что даже не замечает людей вокруг.  Чонгук расплатился с официантом, и повёл Тэхёна на улицу, сразу снимая машину с сигнализации и грубо подталкивая парня внутрь. Чонгук не спрашивал, не интересовался. Он просто делал, заставляя Тэхёна метаться между своими мыслями. Чонгук в одно мгновение был жестоким, а в другое мягким и доброжелательным.  «Я не понимаю. Ничего» Он кусал губы снова, облизывая их, руки дергались, а само тело не могло усидеться на месте, ворочаясь. Тянуло закурить. Открыть пачку, достать сигарету, поджечь и затянуть ядовитый дым в лёгкие. Руки уже рвались к карману, но он каждый раз одёргивал себя.  — Можешь закурить, — сказал Чонгук, когда сел за руль и заводил машину. А вопрос сорвался с языка так быстро, что Тэхён и подумать не успел: — Ты же не куришь?  — Откуда ты знаешь? — он вопросительно вздернул бровь, пока парень рядом осознал, что сказал. Он раскрыл глаза, прикрывая рот рукой и пытался придумать хоть что-то. На лице Чонгука появилась полуулыбка. — А… н-ну, — он пытался сглотнуть ком в горле, — От тебя не пахнет табаком.  — Ты меня нюхал? — Чонгук усмехнулся, а глаза рядом сверкали хитрым блеском.  — А… — шестерёнки агрессивно крутились в голове, — Н-нет… Я… — Успокойся, я шучу, — не успел Тэхён договорить, как его перебили. Он тихо выдохнул, а рука в итоге так и потянулась к пачке, доставая бумажный сверток с зажигалкой.  Чонгук приоткрыл окно, чтобы дым не скапливался в салоне. За стеклом уже темнота, людей стало вдвое меньше, но всё равно находились те, кто ещё не спит и даже не собирается. Улицы мелькали перед глазами, сменяя пейзажи и яркие вывески домов. Сизый дым просачивался сквозь щель в окне, улетая и растворяясь в воздухе. В салоне тихо играла музыка, которую Тэхён никогда не слышал. А Чонгук тихо постукивал пальцем по рулю в такт песне.  Они так и ехали, не сказав более ни слова. Напряжение витало в воздухе вместе с дымом. Чонгук еле заметно размахивал рукой, прогоняя завитки тумана. Тэхён закуривал уже вторую сигарету, пытаясь успокоиться. Знакомый дом показался между высоток, укрытый деревьями, старый, с облупившейся краской. Чонгук мягко остановил машину, поворачиваясь к Тэхёну.  Чонгук рассматривал. Парень впервые видел такой открытый интерес от мужчины. И под выразительным взглядом плавился, плавился, плавился. Он таял, словно мороженое в жаркий знойный день. Тэхён потёрся ягодицами о сидение, пытаясь унять пульсацию в паху. А Чонгук рассматривал сначала шею, поднимая выше взгляд, губы, скулы и останавливаясь на глазах.  Как только взгляды соприкоснулись, что-то вдруг на задворках сознания вспыхнуло. Будто, свет стал вокруг настолько ярким, что, неосознанно, Тэхён прищурил глаза. Он видел свет, который копился ореолом вокруг Чонгука, который мягко поднял уголки губ, улыбаясь нежно. От прежнего холода не осталось и следа. Парень ощущал, как воздух вокруг сгустился, соединяясь в единые молекулы, что вдыхать его было сложно. Он не мог вдохнуть, высекая в своем сознании этот момент. Жизнь вокруг будто закрутилась в колесе, оставляя их одних в этом спокойном, маленьком мире, в этой машине.  — Мы приехали, — Чонгук прошептал, наклоняясь ближе, опуская взгляд на искусанные губы парня напротив. Звук щелчка, слишком резко вторгнувшийся в сознание Тэхёна, оторвал его взгляд от Чонгука. Он резко отвел глаза в сторону, пытаясь зацепиться хоть за что-то. А Чонгук вернулся в свое прошлое положение. Уже выходя из машины, Тэхён думал: «Я отмечу этот день красным в своём календаре».