silentium

Я пытаюсь отмыть свои руки, но кровь не уходит. Она прилипает. Всё прилипает. Я не могу отмыться.

Запись, сделанная в 04:22

3 июня 2025г. Тэхён стоял, будто в центре моря крови. Алая жидкость хлюпала под ногами, пропитывая носки до самой ткани кожи, сливаясь с ней, становясь её частью. Перчатки — когда-то белые — были теперь тёмно-красными, как мясо, оставленное на солнце. Он не чувствовал пальцев, не чувствовал лица. Только эту липкость. Только этот багровый блеск на всём теле. Паника ступала ему на пятки — медленно, но настойчиво. Как зверь, учуявший рану. Тело лежало рядом на старом деревянном стуле, будто оставленное куклой на последней репетиции страшного спектакля. Изуродованное. Бездыханное. Неживое. Её лицо уже начало синеть, а треснувшие губы были приоткрыты — словно хотела что-то сказать. Последнее слово. Последний вдох. Он не выдержал. Ноги, ставшие ватными и чужими, предали. Он рухнул на колени, прямо в эту вязкую, тёплую кровь. Она прилипала, тянулась за ним, обнимала, как женщина — изуродованная мать, родившая чудовище. Он сложил руки. Горбился вниз. Шептал. Слова срывались, путались, неслись не к небу, а вниз, в пол, в эту красную бездну. Он не молил о спасении. Только о прощении. — Прости… — хрипло сорвалось с губ. Слёзы бежали по лицу, падали в лужу, исчезая в крови. Растворялись. Тэхён дрожал. От ужаса, от жара, от одиночества. Он не знал, как долго ещё выдержит. Молитва повторялась. Становилась отчаянной, ломкой, глухой. Где-то на задворках сознания продолжала играть музыка. Её тихий, безразличный голос казался издевательски спокойным. Как будто кто-то просто забыл выключить радио. И теперь он здесь. Один. С телом. С кровью. С песней. С Богом, который молчит. Тэхён почти умывался в этой крови. Она стекала по пальцам, прилипала к запястьям, заползала под ногти. Вязкая. Липкая. Почти тёплая. До конца жизни — если она ещё будет — это останется в коже. Врезалось. Не вымыть. Не стереть. Он не помнил, как дышать. Грудная клетка была слишком тугой, как будто кто-то обмотал её проволокой изнутри. Ком в горле стоял, будто кость. Он сглатывал снова и снова, но ничего не менялось. Слёзы текли сами, без разрешения. Как тело, которое больше ему не подчинялось. — Я не могу её так оставить… — глухо, почти беззвучно. Он говорил не вслух — скорее в себя, как в пустую раковину. Слова не предназначались никому. Медленно, будто его суставы больше не знали, как двигаться, Тэхён поднялся с кровавого пола. Колени звенели, дрожали, словно он простоял на них вечность. Руки вытер о бёдра — бессмысленно, как детская попытка спрятать преступление. Брызги крови размазались по ткани. Всё выглядело как сцена, которую он уже видел раньше — во сне, в предчувствии, в искривлённой реальности. Он просто шёл по заданному маршруту. Без отклонений. Без возвращения. Тэхён взял скальпель и кусачки, желая хоть что-то отмыть от греха. Себя он больше не отмоет. Перчатки с рук оказались выброшенными в лужу, а инструменты зажал в руках.  Он включил воду и, несмотря, подставил ладони под ледяной поток. Казалось, кожа сейчас лопнет — от холода, от усталости, от того, что на ней слишком долго лежало чужое. В раковину он опустил скальпель. Осторожно, словно боялся разбудить что-то спящее внутри металла. Кровь тут же расплылась в воде. Он смотрел, как алая завеса превращается в розовую, и всё равно продолжал видеть на металле тёмно-бурые пятна. Отмывая, Тэхён чувствовал, как будто сам сдирает с себя кожу — слой за слоем — и под каждым новым открывается всё та же грязь. Вода не смывает вину. Она просто делает вид. Тэхён брал следующий инструмент и очищал его с почти религиозной сосредоточенностью, будто если ототрёт до блеска, то забудет, как они скользили по телу. Будто забудет, как скрипнула кость, как задрожала её кожа под его руками. Внутри всё сжималось, но слёзы не текли. Они будто застряли в горле, спутались с комом и встали поперёк дыхания. Запах крови никуда не исчез — даже вода, даже мыло не могли вытравить его. Он впитался в ногти, в кутикулы, в запястья, где резинка перчатки оставила красноватую вдавленную полосу. Он чувствовал, как вгрызается запах в память. Как он будет просыпаться среди ночи, думая, что снова в этой ванной, что снова отмывает нож, снова слышит, как тёплая кровь стекает по пальцам. Парень вытер лезвие мягкой тряпкой. Осторожно, по-хозяйски. Как будто бы это просто инструмент. Просто вещь. А не доказательство того, кем он стал. Когда все инструменты лежали перед ним — чистые, мёртвые, ровно выстроенные — он смотрел на них так, будто они могли заговорить. Заговорить голосом той, что теперь уже никогда не скажет ничего. Тэхён вернулся в комнату, к девушке, ступая кровавыми носками по полу, пачкая грехом всё вокруг. Она лежала так же, неподвижная. Задушенное рыдание полу-крик вырвалось из Тэхёна, он прикрыл руками рот, в попытке заглушить вопль, он пытался себя остановить. В голове возникали мысли, разношерстные, противоположные друг другу. «Может рассказать Чимину? Он точно меня спасёт», «Нет, я не могу рассказать кому-то, иначе моя счастливая жизнь с Чонгуком окажется под угрозой».  Парень подходит к телу Сохи ближе, покачиваясь, а руки не дрожали, они тряслись, боялись даже дотронуться. Зато не боялись вред причинить. Он снова надел перчатки, новые и чистые, ещё не запятнанные. Холщовый мешок уже ждал девушку, пока Тэхён заворачивал ее тело в мусорный пакет. Он с неким трепетом и осторожностью дотрагивался до девушки. Она больше не сопротивлялась, не кричала и не двигалась. Её душа оставила тело, улетела на небеса.  «Что-то в этом есть… Как будто божественное поклонение», — подумал Тэхён, засовывая Сохи уже в холщовый мешок. И только когда девушка оказалась завернута, отнес свою ношу к выходу. Тэхён остановился на входе в комнату, тягостно вздыхая. Работы осталось ещё много.  Настил полиэтилена он свернул, складывая также в мусорный пакет, а потом в мешок. Песня, что до этого крутилась на повторе, поменялась. Тягучая, расслабленная, гладила чуткий слух парня. В тему музыке, Тэхён сказал: — Ты теперь Forever Young, — он обращался к Сохи, которая, возможно, ещё наблюдала где-то за ним со стороны. Он представлял, как она стоит рядом, с грустным лицом, заплаканная и держит руки за спиной.  Вонь крови заполонила комнату. Пахло чем-то тухлым, раздражало нос, хотелось постоянно чихать и блевать. Тэхён чувствует, как к горлу подкатывает что-то кислое изнутри, и сдерживать порыв уже и вовсе нет сил. Он побежал к ванной комнате, сразу склоняясь над унитазом. Желудок болезненно сжимается, выталкивая весь обед, всю желчь и кислоту наружу. Перчатки на руках, уже запачканные кровью, оставляют на унитазе свои алые разводы. Тухлый запах въелся в кожу и ноздри, заставляя парня снова скрутиться над унитазом.  Когда в животе ничего не осталось, он локтем вытирает рот, который успел запачкаться. Тэхён схватил половую тряпку, вымачивая её водой. Вода стекала по рукам, попадая под перчатки. Резина неприятно приклеилась к ладоням, обхватывая, словно латексом. Он задумался.  Что будет дальше? Тело найдут, будут проводить расследование. И Тэхёну в срочном порядке нужно придумать, как избежать наказания. Может уехать далеко и навсегда, как и мечтал? Вдруг вспомнился тот домик, что они с Чимином нашли в лесу. Старый, пыльный, но в нём можно жить. Идея вспыхнула в голове, как зажжённая спичка. Тэхён подумал о страшном, продолжая грешить — он возьмёт Чонгука с собой, даже если тот будет против. Он подошёл в комнату снова. Она была укутана в полутьму, а запах не мог выветриться даже с открытым окном. Он кинул тряпку на пол, пытаясь собрать лужи, промакивая ткань алой жидкостью со всех сторон. И только после окончания уборки, парень понял, что запах въелся в стены, потолок, пол. Во всё, что тут находилось.  Парень быстро переоделся в чистую одежду, натягивая на потное тело джинсовую ткань. Тэхён вышел из квартиры, направляясь в соседнюю. Его соседка — пожилая женщина с бессонницей. Она никогда не спала ночью, зато отсыпалась днём. Каждую ночь она смотрела свои сериалы, портя и так плохое зрение. Он постучал в железную дверь, пытаясь сделать это громче, чтобы полуглухая соседка его услышала. Дверь со скрипом открывается, а на пороге показывается женщина. Она была одета в цветастый халат и пушистые розовые тапочки. Седые волосы крабом заколоты наверху головы.  — Сынок, удивительно тебя увидеть ночью, — её голос был сонным, но по энергичным движениям можно было сделать вывод, что она не спала. — Я решил выбросить ненужные вещи, и хотел одолжить у Вас велосипед с прицепом, — он незаметно сглотнул слюну, в надежде, что такой ответ не заставит его подозревать. — Так можешь утра дождаться, или такси вызвать. — Я заодно прогуляюсь, подышу свежим воздухом, — он лучезарно улыбается, глядя прямо в глаза. Тэхён для женщины был словно ангелом. Она часто угощала его свежеприготовленными кимбапами или кимчи.  — Пользуйся на здоровье, я всё равно уже не пользуюсь ей. — Спасибо большое, — он наклоняется в благодарственном поклоне, уже открывая дверь в свою квартиру, как женщина кричит в догонку: — Заходи как-нибудь на чай.  Он отвечает согласием, в своей голове повторяя: «Вряд ли она меня ещё увидит». 

***

What A Wonderful World — Reuben And The Dark, AG

Тэхён крутил педали, его мышцы болели от усилий, но в голове было пусто. Он не думал о том, что делает, или о том, что будет дальше. Всё, что он знал, — это что ему нужно было добраться до свалки, а там... Он не знал, что будет там, но точно знал, что должен был сделать это быстро. Мусор, тяжёлые мешки с телом в прицепе, который едва держался на велосипедных колёсах, — это всё, что у него было сейчас. Улица была пуста, только редкие машины проезжали мимо, но никто не обращал на него внимания. Всё, что он чувствовал — это тревога, нарастающая с каждым оборотом колеса. Он проехал несколько кварталов, стараясь не смотреть на людей в окнах, чтобы не встретиться с их глазами, не заметить тех, кто мог бы его узнать. Ночь была туманной и прохладной, воздух свежий, но едва ли мог заглушить запах, что оставался с ним после того, как он ушёл из дома. Запах крови и грязи, который заполнил каждый уголок его сознания. Тэхён не знал, как долго он ехал. Минуты или часы — в его голове время теряло всякий смысл. Он оглядывался через плечо на прицеп, который покачивался на неровной дороге. Он не мог забыть о том, что в мешках, не мог забыть, что они скрывают. Но, возможно, это было даже лучше. Если бы он стал слишком много думать о теле, об этом человеке, который когда-то был живым, всё могло бы стать слишком тяжёлым, слишком непереносимым. Поэтому он старался не думать. Когда он добрался до окраины города, перед ним открылся вид на старую свалку, с её высокой кучи мусора и коричневыми коробками, разбросанными по грязным тропинкам. В воздухе стоял запах разлагающегося мусора, он сдавливал грудную клетку, будто пытаясь заставить его остановиться. Но Тэхён продолжал ехать, будто всё это не касалось его, будто он не чувствовал, как каждая педаль давит его внутрь, выдавливая все мысли, оставляя только ощущение холодной реальности. Он остановился у забора, припарковав велосипед, аккуратно вытаскивая мешки. Всё было механично, будто он уже делал это тысячу раз. Он подшёл к огромной куче старых коробок и разорванных пластиковых пакетов, закинул мешки туда. Они с глухим звуком приземлились на земле, и на какое-то мгновение он почувствовал, как нечто внутри него — может, его сознание, а может, и сама душа — тяжело сжалось. Он мог бы просто оставить их там, забыть о них. Тэхён не знал, что с ними делать, кроме как скрыть. Он снова посмотрел на свалку, как на своего рода отпечаток своей жизни — грязное место, в которое он мог уйти, но которое всегда останется с ним. Тэхён огляделся, убедившись, что вокруг никого нет. Внутри все ещё бурлило, и не было того спокойствия, которого он ожидал. Но что-то ещё в его душе, как тяжёлый камень, тянуло его к делу, которое нужно было завершить. Он вытащил из кармана зажигалку, подняв её в руках, как оружие. Парень поднёс её к краю мешка, и, с небольшим усилием, она замигала. Мгновенно пламя заплясало, как живая тварь, срывая тьму и поглощая её. Оно ползло по полиэтилену, собираясь в одном месте, вырываясь наружу, как дьявольский свет. Вскоре пламя охватило всю ткань, и мешок задымился. Тэхён посмотрел, как тёмный дым поднялся в воздух, исчезая в темной ночи, как его мысли, поглощенные этим процессом. Каждый запах, каждая искра, которая вырывалась из дыма, ощущалась внутри. Это было как чистка, как избавление. Никаких следов. Никаких доказательств. Он ощущал, как весь этот процесс смывает его от греха. Хотя, Тэхён прекрасно знал, что этого не произойдёт. Он вытирает свои следы, но они остаются, они всегда остаются. Кровь, тела, мысли — всё это невозможно скрыть. Но сейчас было важно другое. Он продолжал смотреть на огонь, который безжалостно жрал всё вокруг, поглощая каждый след, каждый остаток. Он остался смотреть до тех пор, пока пламя не стало слабым, пока оно не поглотило последние остатки того, что когда-то было живым. Остался только дым и жёлтый пепел, развевающийся по ветру. Тэхён не чувствовал облегчения, не чувствовал освобождения. Он был готов к этому, но не был готов к тому, что случится дальше. Все, что он видел, всё, что он чувствовал — это был новый этап, его новый путь. Когда огонь погас, он поднимался, держа в руках зажигалку. Ночь снова обняла его, поглотила его следы. Внутри же ничего не менялось. Он всё так же был тем, кем был до этого, и всё, что было впереди, не могло изменить того, что он только что сделал. Смущённо вздохнув, парень развернулся, снова взглянув на велосипед. Всё было так, как должно было быть — он был один, и вокруг не было никого, кто мог бы его увидеть или заподозрить. Но при этом Тэхён чувствовал, что в этом месте он был почти невидим, как тот, кто пришёл и ушёл, оставив за собой только остатки. Свалка поглотила всё, как и он сам, со всеми своими действиями. Но стоя там, он почувствовал, как его тело снова дрожит. Не от страха, не от холода. Он не знал, от чего. Просто от этого тяжёлого чувства, которое вдруг накрыло его, от этого глубокого, всепоглощающе тягостного ощущения пустоты. Мусор вокруг, трупы, тело — это все было частью чего-то большего, чего Тэхён не мог объяснить, и что он так отчаянно пытался скрыть. Он быстро соскочил с места, не желая смотреть на свои следы, на оставшийся мешок и пепел. Снова встал на велосипед, начал крутить педали, как и раньше. Но теперь каждый оборот колеса был другим. Он отдавал необъяснимой горечью и тоской.

***

Невозможно находиться в квартире сейчас. Всё напоминало о Сохи. Она будто пролезла в самые углы комнат, прилипла там и не планирует уходить в ближайшее время. Запах за время отсутствия парня так и остался в помещении едким и ярким. Он вышел из комнаты, закрывая её, обещал себе, что больше никогда не зайдёт туда.  Спать не хотелось. Адреналин, что играл в крови свои игры, никак не хотел успокаиваться. Тэхён, покусывая свои ногти, прошел к кровати, расправленной с прошлой ночи. Он взглянул в открытое окно, в котором уже начало светлеть, а до рассвета осталось пару часов. Сейчас он думал о том, что делать дальше. Идея, что возникла в голове, так и горела спичкой. Важно было всё продумать.  «Когда Чонгук после работы в библиотеки поедет домой на машине, можно усыпить его большой дозой снотворного. Как это сделать? Часто, седативные препараты орально либо работают долго, либо не работают вовсе. Нужно ввести инъекцию. Заставить его пойти гулять со мной? Завести в тёмный переулок?» За мыслями, пока лежал, наблюдая за рассветом, Тэхён не заметил, как глаза начали слипаться, а сознание погружалось в сон. Крепкий, сладкий сон, который на следующий день обещал что-то удивительное. 

***

King - Elephant Music

К вечеру, собрал несколько своих вещей для проживания в лесу. В большой рюкзак он положил средства гигиены, нижнее бельё и пару футболок со штанами. Самое важное, что лежало там — виниловый проигрыватель. Вещь, дорогая сердцу. Парень взял телефон в руки, уже готовый к выходу.  «Я уезжаю. Когда вернусь, не знаю». Коротко и чётко. Лаконичное сообщение резало глаза. Он оставлял прошлую жизнь позади, забывал, начинал всё с чистого листа. Тэхён готов был нарисовать на бумаге что угодно, лишь бы Чонгук там был рядом. Ответ пришёл быстро: «Куда?» Ожидаемый вопрос. «Отдыхать. Может быть навсегда. Связи у меня не будет». И потом добавил: «Наверно». Тэхён не хотел давать ответов. Он вообще не хотел кому-то что-то объяснять, это забирало силы, которых и так было немного. Он выключил телефон, выходя из квартиры с набитым до отказа рюкзаком, мысленно прощаясь с ней. Желания возвращаться не было и, Тэхён думал, вряд ли появится.  На улице сегодня была яркая солнечная погода. Птицы снова щебетали за окном, а тёплый летний ветер трепыхал зелёные листья деревьев. Сейчас начало смеркаться, воздух стал прохладнее. Он вдыхал запах летнего вечера, наслаждаясь мыслями о будущем. Город уже не казался чем-то инородным, тухлым и гнилым. Он вдохнул приятный тёплый воздух, пропуская его через себя, и направился в сторону библиотеки, в которой он бывал, казалось, слишком часто.  Дома мелькали перед глазами, когда Тэхён быстро шёл к месту назначения. Скорость шага увеличивалась с каждой секундой в нетерпении, и на подходе к библиотеке, он уже бежал с рюкзаком на спине. Ветер развивал лохматые волосы, края кофты распахивались, а у самого парня уже дыхание заканчивалось. В глазах блестело предвкушение.  Зайдя в библиотеку, он увидел Чонгука, что сидел всё также на своём месте, пролистывая страницы очередной книги. Лицо сосредоточенное, а услышав шорох со стороны входа, повернул голову и улыбнулся в приветствии. — Привет, Тэхён.  Его голова наклонилась немного на бок, а глаза сверкнули чем-то неопределённым. Сердце, что и так заходилось в своем безостановочном стуке, ухнуло вниз, прямо к ногам.  — Привет, — он смущённо отвел взгляд, пытаясь зацепиться за названия книг на полках.  В библиотеке всё также пахло старыми страницами книг. Воздух был слегка пыльный, а лампочки освещали помещение слишком ярко. Тэхён подошел ближе к мужчине за столом. — Посоветуешь что-то про любовь?  — Хм… — сделал вид, будто задумался, — «Унесенные ветром» от Маргарет Митчел? Первое, что пришло в голову. — Ты читал это?  — Да, роман о стойкости духа девушки, которая боролась за своё будущее в эпоху перемен, — Чонгук смотрел сейчас на Тэхёна дружелюбно и задумчиво.  — Тебе она понравилась? — интерес взыграл в парне. — Очень, — Чонгук достал из ящика книгу, протягивая Тэхёну в руки, — Приятного чтения. Тэхён схватил книгу, немного дёрганно и отошёл к своему излюбленному месту — около окна. В библиотеке ощущался запах булочек с корицей, смешанный с запахом старых книг. Он втянул незаметно воздух, прикрывая глаза. Почему-то именно сейчас желудок дал о себе знать, напоминая, что питаться нужно, чтобы выжить. Он открыл роман, о котором слышал от Чимина несколько раз до этого. Тот активно и даже агрессивно советовал прочитать книгу, уверяя, что история точно понравится Тэхёну. Парень сомневался.  Читать не стал, лишь для вида перелистывал время от времени страницы, чтобы не выглядеть подозрительно перед Чонгуком. Всё время до закрытия он думал о будущем, в сотый раз прокручивал в уме свой план. Пусть и не был продуман до конца, Тэхён был уверен в себе.  — Тэхён, через пять минут мне нужно закрыть библиотеку, — Чонгук устало улыбнулся, когда как парень, витавший в своих мыслях, вздрогнул, — Не против прогуляться?  Вот оно. Чонгук, будто, сам шёл навстречу парню, упрощал задачу. Глаза Тэхёна загорелись, а в ответ он активно закивал, поднимаясь со скрипучего стула.  На улице уже потемнело, людей стало меньше, а некоторые кафе и рестораны готовились к закрытию. Мир зашумел по-новому. — Давно не заходил в библиотеку, даже скучно стало, — Чонгук добродушно прыснул в сжатый кулак. Они шли по дороге, направляясь куда-то вперёд. Тэхён знал, что в той стороне, где людей обычно не бывает, или очень мало, припаркован белый бмв. Он уже был готов прямо сейчас сесть за руль и уехать по дороге в лучшую жизнь. Рука в кармане сжалась в нетерпении.  — Дел много было, — когда они зашли в тёмный переулок, продолжил Тэхён, — Пить не хочешь?  Он не понимал: «Как он мог так спокойно зайти со мной сюда?»  — Ты туда случаем ничего не подсыпал? — с улыбкой на лице сказал Чонгук, тихо посмеивался. А у Тэхёна сердце почти остановилось. Воздух стал напряженным, будто все частицы вокруг вдруг остановились, замедлились, и он как в замедленной съёмке видит, как вдалеке проходит девушка с парнем за ручку, медленно проезжает машина. Паника скручивалась в толстый жгут где-то в горле настолько сильно, что любые слова и звуки застряли. Как косточка от рыбы, неприятно и сложно достать. Он тяжело сглотнул ком, который не сглатывался. Шестерёнки усиленно прокручивались, подбирая правильный вариант ответа на этот вопрос. — Я пошутил, — Чонгук открывает бутылку, в которой мелко раскрошено и перемешано снотворное. Глаза поднялись к мужчине, рассматривая, как тот жадными глотками проглатывал напиток. Он следил, как дергался кадык, как бутылка пустела и как глаза Чонгука неосознанно начали закрываться.  Первое дело сделано. Тэхён подхватил мужчину, потащив к машине. Тело Чонгука тянуло его вниз, к земле, оно придавливало и ощущалось слишком увесисто. Он держал его под руками, тянул в сторону машины, а ноги волоклись по асфальту, издавая неприятные шаркающие звуки.  Сердце забилось бешено. Тэхён шарил по карманам, искал ключи. Руки дрожали, тряслись с такой силой, что в первые секунды он не мог попасть в дырки на штанах. Ключи нашлись быстро, будто они лежали специально на самом верху карманов, будто ждали.  Парень открыл машину, бережно и всё ещё дрожа, усаживал Чонгука на переднее пассажирское сидение. Он обошел её с передней стороны, садился за руль. Пальцы подрагивали, а само тело обливалось холодным потом. Он вытер рукой сырые виски, тяжело вздыхая и дал себе несколько спокойных минут передышки. Чонгук лежал на сидении рядом, не двигался, но по поднимающейся грудной клетке было заметно, что дышал.  Действия снотворного должно хватить ещё на несколько часов, и Тэхёну нужно поторопиться доехать до того самого места.  Он погладил руль руками, интуитивно вспоминая, как перед ним водил Чимин и от нечего делать рассказывал, как ехать, куда нажимать и как завести машину. Парень вставил ключ зажигания, поворачивая вправо. Благо, машина Чонгука не механическая, потому что выжимать ещё и сцепление он не умел. Следующей задачей было успешно доехать, не нарваться на патрульных, и не нарушать правил дорожного движения. Казалось бы, что сложного, видишь красный свет, останавливаешься, зелёный — едешь, но была ещё сотня правил, которые Тэхён даже чисто из любопытства не читал ни разу.  Он завёл машину, устраиваясь удобнее. Хотелось закурить. Была бы воля, выкурил бы целую пачку, потому что волнение уже давно скребло стенки желудка, переворачивая всё внутри. Резко одёрнув себя, он выехал из узкого проезда, оставляя после себя звук шин, работающего мотора и всю свою прошлую жизнь. 3 июня 2025 (утро) Чимин сладко потянулся на кровати, пока рядом трубил телефон. Он всегда ставил громкость на максимум, и выбирал самую неприятную для слуха мелодию. В последнее время он не высыпался, поэтому соскрести себя с постели становилось чем-то нереальным.  Он разлепил глаза, наблюдая, как из зашторенного окна через щели пробирались игривые солнечные зайчики. Окно было открытым, доносился звонкий шум проезжающих мимо машин, отдалённые голоса, а нос учуял запах свежеиспеченных булочек из пекарни на первом этаже. Кот протяжно завопил, как только услышал шорохи из комнаты своего хозяина.  Чимин вздохнул, понимая, что его ждёт ещё один сложный день на работе, прошаркал тапочками с оленями, подаренными когда-то друзьями на Рождество, на кухню. Из графина налил себе воду в стакан, расплеснув несколько капель на стол. Сухость во рту убивала.  Кот крутился вокруг парня, мурчал и мяукал около ног. Чимин опустился на корточки, насыпав пушистому белому животному сухой корм и погладил приятную шёрстку.  — Доброе утро, снежок, — сказал Чимин заспанным голосом, напитываясь нежностью и незримой энергией от питомца.  Энергия, о которой идет речь, давно покинула парня. Она просто утекала, с каждым днём, неделей и месяцем всё больше. Сейчас, он с уверенностью мог сказать: я устал и хочу в отпуск. Но работы становилось всё больше. В этом огромном городе постоянно кто-то умирал, или кого-то убивали. Бывало, что мама депутата поднимала тревогу, когда её самый любимый лапочка-внук не позвонил, когда выходил из школы, а водитель его не заметил. Она трубила везде, буквально через час после его пропажи. Как оказалось, этот подросток зашёл на задний двор школы, чтобы вместе со своими такими же избалованными друзьями покурить.  Или приходила маленькая девочка, которая слёзно умоляла найти её потерянного котёнка, который, наверняка, уже был загрызен собаками со двора. Котёнка нашли, а девочка получила моральную травму на всю жизнь, потому что в детстве увидеть внутренности своего любимого питомца было выше всяких сил. Чимин после этого пришел домой и долго выворачивал свой желудок, а после крепко обнимал своего кота, которого подобрал когда-то также на улице.  Его кот, к слову, был наполовину инвалидом. Чимин иногда с шуткой ласково называл его «Одноглазый Джо». Он нашел питомца ещё котёнком под машиной напротив своего дома, глаз гноился, и был всегда закрыт. Как выяснилось в ветеринарной клинике после, бессовестные жестокие дети выкололи ему глаз. Подумали, это смешно. Парень тогда просидел в клинике до поздней ночи, пока котёнка не вылечили и не отправили бедного, теперь уже, хозяина домой.  Любовь к животным у него, кажется, была с самого его рождения. Чимин с детства обходил стороной компании детей, которые считали нормальным говорить о бездомных животных плохо, а после уроков бегал к соседнему заброшенному зданию подкармливать кошек и котят. Нередко, умолял маму забрать хотя бы одного домой. Мама тогда видела и знала, чем всё это закончится, а свой дом превращать в приют не собиралась. Поэтому каждый раз получал жёсткий отказ. До четырнадцати лет он мечтал открыть свой приют, пока не понял, что не сможет его содержать. И тогда в светлую молодую голову пришла идея лучше. Чимин решил стать полицейским, чтобы следить за всеми животными на районе, чтобы ругать непослушных детей, не понимающим, что такое добро и зло. Только вот, он совсем не ожидал, что к животным его работа не будет иметь никакого отношения в итоге. А сам парень будет днём и ночью разбирать кучи отчётов с мест расследований и убийств, отучившись в итоге на детектива. О животных не шло и речи. Умирали люди. Много.  Это его сломало. Ещё давно. От былой детской непринужденности не осталось и следа. Глаза блестеть перестали. Именно в этот момент он перестал мечтать. Больше не видел смысла в этом, ведь каждая мечта звучит как что-то слишком сказочное и волшебное, а сказки в реальной жизни не существует.  Чимин прошел в ванную комнату, опираясь на белую раковину руками. Он посмотрел на себя в зеркало. Сейчас на него смотрел немного сонный, опухший молодой парень. Глаза не блестели, они рассматривали все с прищуром и без эмоций — приобретенная привычка на работе. Волосы взлохмачены, топорщились во все стороны.  Парень умыл лицо холодной водой, заставляя себя окончательно проснуться. Зубная паста была отвратительной на вкус. Каждое утро хотелось вытошнить желудок, даже если он был ещё пустой.  — Достало, — сказал на выдохе, — Это когда-нибудь закончится?  Из спальни послышался звук входящего звонка, и Чимин был уверен, что звонит полковник Ли. В последнее время, приходится перерабатывать, приходить раньше, уходить позже. Ещё вчера, ему сказали, что наконец-то это всё должно закончится, ведь самые громкие дела уже раскрыты и закрыты. Больше Чимин не верит простым словам. — Да? — сделал максимально вымученный голос. — Чимин, не приезжай в участок, — без приветствия отозвался полковник Ли, голос был сухой и строгий, от того доброго и всепрощающего человека не осталось и следа, — Знаешь там на окраине есть огромная свалка? Забыл точный адрес. — А, да… — он мысленно вздыхает. — Отлично, срочно сюда. Подробности на месте.  Разговор завершился также быстро, как и начался. Они не обсуждали преступления по телефону. В общем-то они их в принципе не обсуждали почти, только в своих маленьких тесных кабинетах с помощниками, следователями и другими людьми, кто задействован в расследовании.  За всё время работы, Чимин научился быстро собираться и просыпаться. Он на ходу закинул в рот пару печенек со стола, запивая быстрорастворимым кофе.  На свалке, про которую говорил полковник Ли, собралась уже толпа людей. Стояли скорая помощь, и ещё примерно дюжина полицейских машин. Территория ограждена лентой, а вокруг, как понял Чимин, тела сновали криминалист и судмедэксперт. Он пролез через жёлтую ленту, кивком здороваясь с уставшими лицами полицейских, что пытались сдержать разбушевавшихся журналистов. Не всякий раз они суют свой нос на место преступления, особенно на свалку. Где-то внутри, в области грудной клетки, маленький червячок тревоги закопошился. Появилось предчувствие будущих бессонных ночей. И лучше бы, чтобы эти ночи были бессонными по другим причинам.  — Доброе утро, детектив Пак, как ваше утро? — отозвался криминалист Кан, улыбаясь и показывая свои пожелтевшие от частого курения зубы.  — Пока мне не позвонил Полковник Ли, было сносным, — он хмыкнул, отходя на шаг дальше от трупа и кривя губы в подобии улыбки.  Тело лежало в совершенно неестественной позе: руки и ноги вывернуты под немыслимыми углами. Девушка побелела, её лицо было безжизненным и страшно обезображенным. Кровь отлила, словно она была лишена всего, что могло бы подарить ей жизнь. На теле виднелись следы насилия, а рядом лежал испачканный кровью мешок с мусорным пакетом. И на двух её пальцев не было ногтей, словно их вырвали с корнем. Она лежала, повернутая изуродованным лицом к небу. Создалось ощущение, что перед смертью она наблюдала за пейзажем, что раскинулось над ними. Но Чимин сомневался, что умерла она тут. Около неё уже начали летать мухи. Хотелось вырвать прямо на неё и уйти подальше. Отвратительное зрелище. — Как её нашли? Успели узнать? — угрюмо сказал парень, сглатывая комок рвоты, что подступал к горлу.  Даже спустя несколько лет работы детективом, видя постоянно картины и похуже этой, воротило от вида мёртвых тел. Людей или животных — значения не имело.  — Её нашел работник свалки, случайно. Хотели экскаватором собрать часть мусора, чтобы сжечь, но ковш случайно задел этот мешок и порвал. Логично, что оттуда вывалилось тело. Это всё, что успели узнать.  Ближе к ним подходит судмедэксперт, что до этого лениво записывал пометки в блокнот.  — Что известно по причинам смерти? — Чимин повернул уже голову вправо.  — И тебе привет, детектив Пак. Точное время смерти пока не могу сказать, но умерла совсем недавно, несколько часов назад. Ей перерезали глотку, скорее всего, сонную артерию, но до этого, видимо, знатно так повеселились. Я ещё узнаю всё. Бедная девочка, — судмедэксперт Лим.  Лим был тучным мужчиной с пивным животом. Профессионал в своём деле, но не в личной жизни, о которой знал весь отдел. Когда тот напивался в очередной раз, он любил оставаться в участке для того, чтобы найти жертву, которой будет высказывать о том, что его жизнь катится на дно. Чимин попадался первое время, и всю ночь не мог уйти от него, оставаясь до самого утра. Потом же, как только видел этот нахмуренный взгляд, уходил, ссылаясь на срочные дела.  — Повеселились - мягко сказано, — усмехнулся Чимин, — Ладно, меня ждёт полковник.  Солнце уже начинало разогревать всё вокруг. Голова начинала потеть, и Чимин не был уверен, от чего именно: жары или тревоги. Полковник нашёлся быстро, он что-то активно обсуждал с незнакомым мужчиной рядом.  — … как можно быстрее, — парень услышал только конец фразы, когда полковник Ли обернулся и посмотрел в его сторону, — Доброе утро, детектив.  — Доброе утро, — сухое приветствие в ответ. Стоящий рядом мужчина протянул руку для рукопожатия, в то время как другая зажимала между указательным и средним пальцем сигарету.  — Следователь Мин Юнги, — он не улыбался. Его глаза устало прикрылись. — Детектив Пак. Приятно познакомиться, — Чимин протянул руку в ответ, ощущая сухую шероховатость на чужих ладонях.  — Чтож, — полковник негромко хлопнул в ладоши, — Поздравляю, в этом деле вы теперь работаете вместе. Следователь приехал к нам из Тэгу по срочному вызову, и я, честно говоря, всё ещё не понимаю, почему он не перевелся в Сеул, где карьерных возможностей больше.  Полковник был достаточно весёлым мужчиной в возрасте. Но как только речь заходила о работе, превращался в настоящего тирана, который говорил чётко и по делу. Заведомо известно, что это был человек, кто собирал в свою команду самых лучших специалистов, долго и упорно переманивая. Видимо, Мин Юнги был следующей целью.  — Полковник Ли, я уже говорил…  — Я это слышал уже сотни раз, следователь Мин, — перебил полковник. Его главная особенность была в том, что если ему что-то было нужно, он и мёртвого достанет, — Мы потом обсудим наше дальнейшее сотрудничество, верно?  Юнги на это лишь смиренно кивает, понимая, что от мужчины он никуда не денется.  Следователь был на первый взгляд крайне симпатичным мужчиной с тёмными, почти чёрными волосами, убранными в хвост на затылке. Но если присмотреться, были заметны тёмные круги под глазами и нездоровая бледность лица.  — Официально ваше сотрудничество мы обсудим сегодня, — полковник посмотрел на часы, — буквально через пару часов. Криминалист и судмедэксперт уже поработали над местом преступления. Сейчас возвращаемся в участок. Это будет громкое дело. По дороге в участок, Чимин подумал: «Ощущение, что ближайшие дни будут напоминать ад на земле».