silentium

Если он знает — значит так нужно.

Если не знает — ещё хуже.

Запись: не искать разницу.

6 июня Сеул, Полицейский участок Чимин не мог сказать точно, но был уверен в одном: публика давила так, что казалось, будто убийца — бедная полиция. Юнги не спал нормально уже второй день, довольствуясь всего лишь пару часами сна, после которых он поднимался с потёртого дивана, заваривал себе кофе 3в1 и садился за бумаги. Мускулы на его лице периодически кривились, когда он осматривал фотографии жертвы или когда перечитывал все отчёты подразделений полиции. И в один из таких моментов Чимин неожиданно оторвался от такого же обдумывания и поиска зацепок: — Почему ты пьёшь кофе 3в1? — они не так давно перешли на «ты» полностью. Теперь Чимин может смело называть себя полноправным партнёром следователя Мин Юнги по делу Сон Сохи.  — Вкуснее же, не пробовал? — коллега, не отрывая взгляда от бумаг, подвинул кружку с сомнительным напитком к детективу. От него исходил тёплый пар, а чайная ложка осталась в кружке. Этот мужчина был невыносим в своём безразличии. — Оно же вредно для здоровья… — буркнул в ответ детектив.  — В нашем мире нет полезного. Начиная продуктами, которые мы употребляем, и заканчивая чувствами, что испытываем, — Юнги, наконец, оторвался от документов и, прищурившись, посмотрел на Чимина. — Как это? А как же счастье? Разве оно вредно?  — Счастье — не чувство, а эмоция, которую ты испытываешь в определённый промежуток времени. Эмоции не вредят, они в принципе бесполезны.  — Ладно… А любовь? — затаил дыхание. Слышно было только тиканье настенных часов и постукивание учащённого сердца где-то внутри. — Любовь… Она готова мир перевернуть вверх тормашками. Но настолько редка, что её очень просто перепутать с одержимостью, например, симпатией или просто влюблённостью, — Юнги замолчал, когда ещё раз подтолкнул свою кружку к Чимину, — Попробуй, тебе понравится. Детектив не был уверен в том, что ему понравится дешёвый кофейный напиток, который был куплен в соседнем супермаркете на скорую руку. Ему нравилось свежесваренное кофе или купленное в кофейне, где весёлый бариста бы взбивал молоко умелыми руками. Но, даже несмотря на свой скептицизм, принял кружку в руки, рассматривая напиток в ней. Казалось, следователь не пожалел налить туда молока, и, возможно, даже привкуса кофе Чимин не ощутит. Он поднял кружку к губам, осторожно хлюпая. Кофе оказалось горячим — обожгло губы и язык, но на вкус вполне сносным. Приторно сладким и очень молочным.  — Это больше не на кофе похоже, а на молочный коктейль с привкусом, — сощурил глаза, поглядывая на довольный вид Юнги, который всё это время наблюдал за своим коллегой. — Думай, как хочешь. Факт в том, что это вкусно. Мин забрал кофе из рук. Почти вырвал, сразу же делая глоток и блаженно прикрывая глаза.  Сейчас в кабинете было так спокойно. Участок провалился в полную тишину, все работники ушли по домам отдыхать, оставляя только двух людей в здании работать. На часах уже почти пять часов утра, а спать будто и не хотелось. Чимин не знал, то ли это было от недокофе, то ли его душа вспорхнула, увидев улыбку Юнги, который всё ещё сюрпал напиток.  Солнце проглядывало в приоткрытые окна, освещало их лица, помимо ламп за столом. Светлые блики аккуратно ложились на карие, почти чёрные глаза следователя, показывая всю красоту и густоту их оттенка. Сердце стукнуло особенно сильно, когда Чимин задумался, наблюдая за ним. Этот мужчина был старше его на восемнадцать лет. Детектив никогда не связывался с такими мужчинами, даже старался не разговаривать, но сейчас эта разница была будто едва уловимой. Не ощущалось, что этот человек в отцы годится. Как и не ощущалось, что за малейшую ошибку в расследовании их самих отправят гнить за решётку.  Этот миг, что пролетал сейчас, окутывал своим спокойным маревом. Воспоминание останется в сердце навсегда, когда Чимин через время поймёт — это был первый раз, когда он заметил красоту своего коллеги. 

***

6 июня Дом в лесу Новый день и новая пытка. С момента, как они проснулись тогда из-за кошмара прошёл день. Они почти не разговаривали весь день. Чонгук просто лежал, смотрел в потолок, иногда выходил на улицу подышать под пронизывающий взгляд Тэхёна, или вовсе пытался что-то приготовить из запасов еды быстрого приготовления, которая завалялась у него в машине.  Тэхён же погружался в себя сильнее. Кажется, те радость и счастье куда-то исчезли, будто их и не было вовсе. Он смотрел на Чонгука и понимал — отпустить он не сможет. За короткий промежуток времени он так сильно привязался к мужчине, что дышать без него уже точно не смог бы. Мысли, которые появлялись в голове, пугали. Сначала, он хотел снова привязать Чонгука к стулу, потом развязать оставшиеся верёвки на руках. А дальше и вовсе появились сексуальные фантазии.  Чонгук был крепким мужчиной, и сквозь лёгкую футболку проявлялись кубики пресса, которые хотелось облизывать вечно. Мужчина, замечая взгляды, усмехался и отворачивался задумчиво к окну. На это Тэхён краснел, стыдливо прикусывая свои губы опять до крови. Они никогда не заживут, видимо. Сейчас утро, и за окном слышалось приятное пение птиц, которые перелетали с ветки на ветку, завывание ветра, который колыхал верхушки деревьев, и шелестение травы, когда пробегала какая-нибудь ящерица или другая живность. Тэхён откровенно не любил насекомых, они вызывали страх и панику, как, в прочем, и люди. Но парень готов был терпеть до онемения пальцев и закатанных глаз, лишь бы Чонгук остался рядом.  — Доброе утро, — сказал мужчина, когда поднялся с пыльного дивана, пропахшего плесенью и сыростью.  Они решили спать вместе, ведь больше негде. Или так хотелось думать Тэхёну. — Доброе, — тихо, почти прошептал в ответ. Парень не привык просыпаться с кем-то. Даже в больнице, он хоть и был в общей палате, всё равно оставался одиноким. А сейчас как будто бы нет. — Нам нужно в магазин, — Чонгук налил в стакан кипячёной воды, чтобы утолить жажду с утра.  В Тэхёне, где-то внутри сердце забилось так резко и сильно, что готово было вырваться. И вовсе не из-за чувств к сожителю, а из-за страха, который дал о себе знать после услышанного. — В смысле?.. — сам парень мог не есть достаточно долгое время. Это показывала его неестественная худоба и отсутствие энергии. Но вот Чонгуку нужно питаться чаще, хотя бы два раза в день. А одинокий рамён на столе совсем не обещал полноценного питания. — У нас еда закончилась, нам нужно чем-то питаться, — хмыкнул мужчина, — Ты, конечно, извини, но ловить ящериц и жарить их на костре я не хочу.  Чонгук усмехнулся, когда прошёл к кухонной зоне, где открыл ящик и осмотрел его со всех сторон в поисках чего-то съестного.  Тэхён наблюдал за ним с опаской. Глаза прищуривались от каждого чужого движения. А внутри как будто угли подгорали, в них подливали горючее с завидной частотой. Мысли разбегались, как тараканы по углам, забиваясь и прячась, но постоянно показываясь надоедливо.  Чонгук вёл себя подозрительно. Он иногда улыбался, а потом резко становился серьёзным, и Тэхён начал серьёзно думать, будто тот что-то скрывает. Он не убегал, не пытался сбежать, сесть за руль или даже как-то близко подойти к машине. Мужчина жил тут так, будто всегда тут был.  Подумав немного, он поднялся с дивана, на котором сидел. Тот скрипнул, словно издал короткий вопль.  — Хорошо, поедем в магазин. Чонгук проследил, как Тэхён прошёл к санузлу, и тихо хмыкнул. Парень опустил голову вниз, разглядывал пол под ногами. Эту пыльную, грязную древесину, местами скрипучую и провисающую. В Тэхёне будто боролись каждую секунду каждого дня множество личностей. Какая-то осуждала поступки, другая поощряла. Но каждая из этих мыслей сопровождалась страхом и покалыванием в кончиках пальцев. Сердце билось в груди, как на энергетических напитках, отбивало чечётку на рёбрах и готово было пробиться наружу. Выбиться из тела и отплясывать уже на полу, пока бренное тело испускало дух.  Ужас так сильно, бывало, затапливал парня, что хотелось, чтобы сердце действительно выпрыгнуло. Возникало желание разорвать грудную клетку, или вспороть себе живот кухонным ножом. Во рту в такие моменты сохло, как в пустыне. Он пил чашку за чашкой, осушая графин с водой. Чонгук на него смотрел странно, хмурил брови, а взгляд рассматривал сгорбленную спину и опущенную голову.  Когда они вышли из дома, воздух ворвался в лёгкие свежим бесконечным потоком, охлаждая горячие внутренности. Тэхён спустился по немногочисленным ступеням у входа и прошёл по тропе, на память помня дорогу к выходу. Мужчина сзади окликнул его: — Давай на машине, — когда парень повернулся, тот улыбался. Показывал свои ровные зубы, растягивал рот, а глаза прикрывались в еле заметных морщинах. — Зачем?.. — хрипло, почти не слышимо сказал Тэхён. Его голос перебивался звуком шелестения листьев и пения птиц, но Чонгук почему-то услышал.  — До ближайшего магазина идти долго, — Чонгук вытащил из кармана ключи от машины, которые, видимо, прихватил у выхода, — Не волнуйся, я не сверну с дороги. Обещаю, только в магазин.   Мужчина положил руку на сердце в жесте клятвы, а говорил с напускным видом серьёзности.  — Л-ладно, хорошо, — Тэхён в ответ улыбнулся, опустив голову, чтобы скрыть выражение лица.  Чонгук открыл автомобиль, сам сел за руль и выжидающе взглянул на парня. Тот стоял, как олень перед светом пар. Вспоминалась та адская дорога, когда мужчина спал, а Тэхён пытался не попасться полиции. Это было несколько дней назад. Только вот ничего не поменялось, он всё также захлёбывается в своих чувствах и боли. Парень сел на пассажирское место, укладывая потные ладони на колени. Машина со звуком завелась, остывшая после нескольких прохладных ночей. — Ты знаешь, куда ехать? — Тэхён подал голос первым. Молчание давило своими стенками, неловкость уже кричала о том, чтобы с ней что-то сделали. — Нет, но я знаю, где цивилизация, — мужчина сжал пальцами кожаный руль.  Слышно было только звуки ветра, который отбивался о корпус автомобиля, забивался в приоткрытые окна, и тихое жужжание двигателя. Чонгук чувствовал себя уверенно. Настолько, что он будто едет с семьей закупать еду на пикник. Только вот поправочка: Тэхён не семья ему. Он вообще никому не семья.  Сейчас сидит и понимает. У него никогда не было любящей мамы или папы, который научил бы мужским прелестям. Как рыбачить или как правильно бриться, потому что, прежде чем научиться, он изрезал бритвой себе всё лицо. А на рыбалке он вовсе не был никогда. У Тэхёна также не было сестёр или братьев. Нет, возможно, они существуют, но о маленьком мальчике, брошенном на улице, не слышали и не знали никогда. Вряд ли родители бы говорили об этом. Они никогда не покажут своим любимым детям, что они — монстры, которые создали жизнь и не взяли за неё ответственность. Что они — синоним слова боли для Тэхёна.  — О чём задумался? — из омута мыслей его вытянул Чонгук. Он не смотрел в его сторону, а сосредоточенно рассматривал дорогу и проезжающие навстречу машины. — Просто, — тихо, отвернувшись к окну, ответил Тэхён. За окном мелькали картинки леса и дороги. А впереди уже показывался город. Такой далёкий и одновременно близкий, ведь ещё несколько дней назад он там жил. Ходил в библиотеку, в соседний минимаркет, покупал сигареты, вдыхал бензиновый едкий запах с улиц и слушал шум машин и людей. — Ничего не бывает просто. Тэхён не стал отвечать. Он снова взглянул за лобовое стекло и медленно закрыл глаза, готовясь к худшему.  Автомобиль припарковался около небольшого магазина. Тот был старым, вывеска уже потрёпанной, а обшивка дома в некоторых местах слетела. Чонгук вышел первым из машины, хлопнул дверью, заставляя парня вздрогнуть от резкого звука. Не торопясь и наблюдая за мужчиной, что встал спиной к машине, Тэхён вышел из бмв. Ветер сразу обдул всё тело, облизал его с ног до головы.  — Пойдём? — подал голос Чонгук, уже заходя в магазин. И не трудно догадаться, что вопрос был риторическим, но парню так хотелось сказать: «Нет, поехали обратно, я готов змей и ящериц есть, только давай не будем заходить в этот магазин».  Только этого не произошло. Тэхёна никто не услышал, не послушал, не последовал его желанию. И он уже к этому привык, ведь его не слушали никогда.  Ни один человек в этом мире не способен понять и услышать вопль Тэхёна. В магазине людей почти не было. Только кассир у выхода, охранник и несколько посетителей. Кто-то с корзинкой, набитой различными продуктами, парочки, что стояли около сладкого отдела и спорили, с каким вкусом взять леденцы. Девушка за кассой что-то листала в телефоне, а охранник пристально рассматривал вид за окнами. Освещение было ярким, слепило глаза, а полки с продуктами ещё подсвечивались светодиодными лентами снизу. Сразу захотелось выйти отсюда. Вернуться в тот домик. Тёмный, старый, пропахший плесенью и сыростью, но такой уже привычный, комфортный.  В магазине неожиданно пахло затхлостью и чем-то протухшим с одного угла. Видимо, кто-то забыл убрать просрочку, оставили гнить, как и Тэхёна когда-то. Чонгук прошёл ближе к кассе, забирая большую тележку для продуктов. Парень постоянно задавался вопросом: почему тот такой спокойный?  Эти мысли крутились, как в воронке, не утекали, а размножались, заполняли всё сознание. Ответов не было. Скудных знаний Тэхёна и нестандартной логики не хватало для объяснения поведения Чонгука.  Они встали около мясного отдела, где мужчина придирчиво перебирал колбасу, рассматривая сроки годности и поворачивая каждую в руках в разные стороны. Тэхён жался рядом, почти вплотную прислонялся к нему. А на затылке будто прилипло что-то мерзкое и противное. Так ощущались взгляды. Он никогда не перепутает. Кто-то, очевидно, за ним наблюдал, и парень не мог сказать, что с хорошими намерениями. Чонгук рядом и не заметил ничего странного, лишь стоял рядом. Но Тэхён, который уже долгое время наблюдал за мужчиной, заметил изменения. Почти незримо для остальных, его мышцы напряглись, а движения рук стали более резкими и грубыми.  — За нами кто-то наблюдает, — сказал Тэхён, придвигаясь ближе к мужчине. Тот почти незаметно кивнул и моргнул, скосив взгляд в сторону парня. Колбаса оказалась снова на прилавке, а паника внутри начинала набирать обороты.  Чонгук не знал, что сделал Тэхён до того, как забрал его с собой в дом. Только вот парень слишком чётко помнил момент, как перерезал девушке сонную артерию, слышал её предсмертные всхлипы и взгляд, полный отчаяния и безграничной боли. Каждый его шаг в общественное место отзывался болью в затылке. Взгляды, казалось, приклеивались ко всему телу. Возможно, он надумывал тогда. Но сейчас, стоя в магазине с Чонгуком и слишком явно ощущая свои трясущиеся руки от тревоги, ясно осознавал — слежка не была надуманной.  Чонгук неожиданно повернул голову к Тэхёну, тихо шепнув: — Подыгрывай, — и положил свою руку на плечо парню.  Мир как будто остановился. Лампочки в углу помещения перестали мигать, а холодильники, что так упорно работали, Тэхён не сомневался, уже очень много лет, тоже замолкли. Тишина была почти осязаемая. Её можно было пощупать, взять в руку и перекатить между пальцами. Тело, что сейчас прижималось, не просто согревало. Оно, словно костром ночью на природе или камином в большом уютном доме, разжигало пламя. Тэхён сейчас был фитилём, пропитанным горючим, а Чонгук — искрой. Сердце билось настолько часто и сильно, что могло пробить своим стуком кости, разрезать кожу и вырваться наружу прямо в руки мужчине.  — Хочешь что-то сладкое? — напускным нежным голосом сказал мужчина, подталкивая к витринам, наполненными печеньем и конфетами. Его взгляд периодически косился в сторону. Туда, куда у Тэхёна не хватило сил взглянуть.  — Может быть, twix? — выдавливал улыбку в ответ, почти кривил губы, пытаясь подыграть. Нет, парень не был наделён талантом к актёрскому мастерству, поэтому сейчас приходилось выжимать из своих умений максимум. — Как пожелаешь, — Чонгук наклонился к лицу. Ровное тёплое дыхание опалило щеку. Казалось, будто рядом, прямо у лица заработал кондиционер на тепло, который не просто согревал, а уже поджаривал. От такой жары сердце в пятки уходило. А думать о том, что именно Чонгук сейчас обнимает его, даже не получалось. Мужчина коротко чмокнул его в щёку. Глаза Тэхёна почти закатались от накрывающего в миг наслаждения. И мир уже стал не нужным. Каким-то не столь важным в данный момент. И мужчина, что следил за ними, тоже будто пропал. В душе будто бабочки расцвели, живот от спазмов приятных скрутило. А Чонгук рядом только улыбался, потуже затягивая в свои объятия, краем глаза наблюдал.  Когда спало наваждение, Тэхён промямлил еле слышно, только для мужчины рядом:  — Мне неуютно… — Быть в моих объятиях?  Шутки сейчас были ни к чему, и Тэхён это чётко понимал. — Я… я про того мужчину… — он, зардевшись, продолжал размыто объяснять. Чонгук кивнул понимающе. — И что ты предлагаешь? — повисло молчание, почти неловкое в данной ситуации, — Убить?  Сердце, что до этого билось со всей силы и возможной скорости, словно остановилось. Стало страшно, опасно, а в голове замигали сирены полицейской машины. Вожделение, окутывающее его тело, до этих пор спало, уступая место панике и ужасу, который подступал к горлу. Эмоции готовы были выйти наружу вместе с кислотой из желудка.  «Он же не знает… Точно не знает. Точно?» Остановившаяся на время карусель паники снова заработала. Она закрутилась с новой силой, разгоняя воздух, заставляя лёгкие парня вдыхать кислород в два, а то и в три раза чаще. Как будто его вовсе не хватало в этом душном магазине.  — Я что-то не то сказал? Пожалуйста, дыши, ты сейчас задохнёшься, — в голосе слышны были нотки беспокойства. Чонгук и правда волновался, но, скорее всего, только потому, что не хотелось вызывать скорую для какого-то сумасшедшего, который в очередной раз надумал что-то и словил паническую атаку. — Н-нет, всё в порядке…  Голос дрожал. Тэхён заикался, когда пытался сказать что-то более менее внятное.  — Хочешь, убьём его?  Когда вопрос слетел с губ рядом, захотелось, как страус зарыть свою голову в землю. Закрыться от всего мира, спрятаться, чтобы никто не трогал, не замечал. Чонгук с хитрой ухмылкой на лице наблюдал за поведением. А Тэхён, как олень перед фарами завис, и в голове пустота. Слов не находилось. Обычно всегда находились ответы, объяснения какие-то, хотя бы обрывки фраз. Сейчас — пустота. Глушь, которая зависла в своём молчании. И магазин будто затих в ответ.  — Я пошутил, ты чего? — усмешка переросла в смех. Чонгук расслабленно шёл рядом, всё же убрал руку с плеч парня. Когда тепло, обжигающее даже через одежду ушло — хотелось завыть брошенным волком, попросить вернуть руку, обнять снова, поцеловать, приласкать. Сделать что угодно, что хотя бы как-то показывало бы симпатию к такому жалкому человеку, как Ким Тэхён.

***

April — Nick Mulvey 

Когда все продукты были куплены, загружены в машину, а мужчина, наблюдающий за парой, скрылся. Они доехали до дома. Дорога прошла в молчании. И оно не было неловким, ведь Тэхён думал лишь о об одном. Он смотрел на проезжающие изредка машины, наблюдал за сменяющимся пейзажем, за облаками, плывущими по небу. «Он точно знает, я уверен. Но если он знает, что я убийца, то почему он рядом?» Напряжённый мозг парня не мог найти ответов на свои же вопросы. Не мог найти и оправданий поведению мужчины. А тот серьёзно смотрел вперёд, объезжал возникающие кочки и ямки на дороге, проезжал заправку. Он вёл себя настолько непринуждённо, будто возвращался домой после рабочего дня к своей семье. Что же у него в голове? Ветхий дом ждал возвращения своих хозяев. С момента отъезда ничего не поменялось. Дверь также оказалась закрыта, пыль лежала на тех же местах и скатывалась в пыльные шарики, где пальцем её поддевали. Лес тоже тихо себя вёл. Ощущалось всё так, будто это было затишье перед бурей. Только когда эта буря должна была произойти? И сколько осталось времени посмаковать мягкое спокойное затишье? Чонгук вытащил многочисленные пакеты, занося их в дом и наступая на скрипучую древесину. Звуки шагов слышались со всех сторон, когда кто-то наступал на особенно старый брус. Она уже была не светлая и яркая, как, наверняка, была в самом начале, а уже потемнела, некоторыми местами сгнила и наступать туда было чем-то опасным, ведь с лёгкостью можно провалиться.  Птицы почему-то не пели свои заурядные песни. Тишь да гладь. Которая вызывала тревогу. — Давай готовить? — послышалось со стороны кухни, когда Чонгук раскладывал овощи и пасту на столе. Тэхён не умел готовить. За все свои двадцать четыре года не научился, никто и не горел желанием помочь. Так и жил, либо готовую почти просроченную еду брал, либо варил рамён. Он перепробовал все вкусы и виды, что мог найти в магазинах.  Пока Чонгук мыл овощи и мелко их резал, вспомнилось то, что совсем не хотелось. Сон не хотел забываться, как это бывает с самыми обычными сновидениями после пробуждения. Он сидел внутри, подкидывая картинки, которые, как слайдшоу перелистывались сами. Страшные сцены, которые Тэхён никогда в жизни видеть больше не хотел. Даже во снах. Чонгук выглядел странно в том сне. Берцы, брюки карго и водолазка. Тот, кто сейчас готовит на кухне старого потрёпанного дома, совсем не похож на того, кто был во сне. Ухоженный даже в лесу, одетый в какую-то помятую футболку с Симпсонами и джинсы, он насвистывал какую-то песню себе под нос, а под биты разрезал перец. Тэхён не знал другого Чонгука, когда тот вёл себя агрессивно или мог позволить себе выражаться, бить людей. Что-то с его сознанием происходит, а что именно — не понятно. Может быть, так повлияло долговременное прибывание в психиатрической лечебнице? То, что давали там, сложно было назвать лекарствами, которые помогали. Они усыпляли, меняли сознание. Такое ощущение, что ты просто становишься управляемым роботом. А тебя изначально то успокаивать и не надо было.  Тэхён никогда не буянил. В больнице это было опасно и чревато последствиями, которые своими глазами видел. Поэтому давился отравой на завтрак, обед и ужин, исправно ходил к извращённому психиатру и ни разу не жаловался на сквозняк в палате. Был образцовым пациентом, если можно так говорить.  Чонгук же во сне отличался от того, кого парень видел каждый день, за кем наблюдал и разглядывал. Сейчас Тэхён точно заметил бы самые малейшие перемены настроения и дёргание подбородка из-за сильно сжатой челюсти время от времени. Возможно, Чонгук много нервничает.  Непривычно осознавать, что в какой-то из вселенных, даже если эта вселенная в его голове, мужчина может быть таким. Грубым, агрессивным, опасным.  Во сне ощущался такой животный страх, что, возможно, даже перед смертью не смог бы ощутить. Как будто он бежал от монстра, который готов был содрать с тебя кожу наживую. Страшно. Сейчас спина Чонгука была более расслабленной, словно он занимается чем-то, что делает каждый день постоянно. Что-то повседневное. Из-за расслабленности он всё ещё не казался меньше по габаритам. Мужчина также был выше на голову и шире, скорее всего, на сантиметров тридцать в плечах. Тэхён подошёл к нему ближе, отгоняя от себя мысли, про которые вспомнит перед сном: — Помочь? Хриплый голос, надрывающийся звук. — Нет, я сам приготовлю.  Чонгук не переставал резать овощи, отправлять их в кипящую воду, солить ту, добавлять какие-то специи, которые Тэхён не разглядывал, когда Чонгук их собирал в тележку.  — А что ты готовишь? — спросил парень, стараясь заинтересованно наблюдать за быстрыми отточенными движениями рук.  — Всего лишь овощной суп, — Чонгук повернул голову в сторону Тэхёна. Взгляд немного уставший, но с улыбкой. — Точно не нужна помощь? — Если хочешь помочь, то можешь распаковать кимчи. Тэхён вытащил капусту из холодильника, распаковывая плотную упаковку. Кимчи он не любит, но если Чонгук взял, значит ест. Как среднестатистический кореец, ест и любит острое. А Тэхён вообще не от мира сего — всё не как у людей. Спустя время еда была приготовлена, разложена по тарелкам на столе и молодые люди принялись за ужин. Суп оказался действительно вкусным, даже лучше, чем рамён, который он так часто покупал.  — Чонгук. Тэхён не выдержал. Он старался молчать, не говорить и не обсуждать эту тему, но тревога только заполняла ещё здоровые остатки сознания. — М? — Почему ты тут?  Чонгук на мгновение подавился супом, но ошалело посмотрел на парня напротив. — Ты же сам меня сюда привёз.  — У тебя даже не возникло вопросов? Я привёз тебя сюда силой, не спрашивал, напоил снотворным, украл твою машину, наверняка собрал сотню штрафов. Ты проснулся привязанным к стулу, не мог двигаться, даже в туалет не мог сходить из-за этого. Тебя держит тут вообще незнакомый парень. Он выдал свою тираду, почти захлёбываясь в слезах и слюнях. Глаза покраснели, а ресницы слиплись от влаги. — Ну как это незнакомый парень? Я тебя очень даже хорошо знаю, — улыбка Чонгука сейчас не была обычной. Какой-то снисходительной, но в то же время спокойной. Его глаза сверкали недобрым блеском. — Ты специально пропускаешь самые важные вопросы? Почему ты остался тут? У тебя было столько возможностей уйти, даже не напрягаясь. Чонгук опустил взгляд на свои колени, когда положил ложку обратно в суп. Он встал со стула, проходя по скрипучему полу по направлению к Тэхёну. Как тигр, выслеживающий свою добычу. Тихой, незаметной поступью приближался к зайцу, что уже весь трясётся от страха. — Милый Тэхён… — он положил руку на щёку парня, поглаживая и еле дотрагиваясь до нежной кожи, — А зачем мне уходить?  Рука не опускалась, только ощутимее стала чувствоваться. Его шершавая, с мазолями рука опускалась ниже, к шее, улыбка не гасла, а только нежно увеличивалась. Было страшно. Сейчас, когда Тэхён полностью открытый. Нечем прикрыться и негде закрыться от такого внимания. К нему он не привык. Рука опускалась ниже, с шеи на плечо, всё также поглаживала. Приятные ощущения разливались по телу, и Тэхён опустил голову в противоположную сторону, открывая больше пространства для прикосновений.  — Это же я… — сглотнул вязкую слюну, — Заставил… Чонгук не ответил. Он улыбнулся снова, пока рука поглаживала трепещущую жилку на шее. Его лицо опустилось ближе, когда в итоге осталось несколько сантиметров. Тэхён слышал и чувствовал чужое дыхание. Пылкое и горячее, оно плавило кожу, сдирало слой за слоем. А губы уже приближались. И вовсе не к щеке, красной и покрывшейся мурашками — к губам, пересохшим от частого дыхания и нервов. Раздался шум. Вода кипела. От этого выливалась за борта кастрюли и шипела. Звук отрезвил Тэхёна, который в панике отодвинулся, стараясь спрятаться. Мгновение было упущено, а на душе остался осадок. Приятный или нет — пока не понятно. Но именно это он поймёт совсем скоро.