Один день тут - месяц там

Они добрались до холодной комнаты. Дима лёг, глубоко выдохнул и закрыл глаза — тяжесть дня словно растаяла в этом выдохе. Рядом осторожно улёгся Жулик, будто стараясь не нарушить хрупкое затишье. Жулик прижался к спине Димы. Его рука легла на грудь Димы, обнимая крепко и немного неуверенно. Сквозь полутьму и тишину ночи он осторожно коснулся его шеи губами — лёгкий, мимолётный поцелуй, как знак, что страхи остаются снаружи этой кровати. Дима, не открывая глаз, едва заметно улыбнулся и спросил тихо, с ленивой нежностью в голосе: — Что это на тебя нашло? В их маленьком мире на секунду стало совсем спокойно. Жулик тихо рассмеялся, уткнувшись лбом в плечо Димы. Его голос был совсем другим — мягким, чуть робким: — Просто… ночь длинная. Всех этих страхов на двоих — с лихвой хватает. А так… — он крепче обнял Диму, — проще верить, что к утру нам повезёт. Он провёл ладонью по руке Димы, будто убеждаясь, что тот рядом, и, не отводя взгляда, добавил шёпотом: — Я просто рад, что ты здесь. — Кажется кто-то осмелел… Жулик тихо рассмеялся, скользнув губами по щеке Димы. — По-другому с тобой не получается, Дим, — прошептал он, улыбаясь в темноте. Он чуть крепче обнял его, будто проверяя — не исчезнет ли этот момент. — Ты не против? — Не против. Жулик на секунду затаил дыхание, почувствовав в голосе Димы разрешение. Он неторопливо провёл рукой по линии его плеча, опускаясь ниже, ближе к талии. Его движения были осторожны, но становились всё увереннее, словно с каждым жестом утро больше теряло власть над страхами ночи. Жулик снова поцеловал Диму — теперь чуть смелее, чуть дольше, мягко, с теплом, которое не нуждалось в словах. Где-то за стеной по-прежнему скрипел дом, гулял ветер, но здесь, в этом маленьком пространстве, было только двое: их дыхание, их голоса, их крепкая близость. — Тогда я точно никуда тебя не отпущу, — полушёпотом сказал Жулик, упираясь лбом в плечо Димы. — До самого утра, а потом… как захочешь.

***

Вечер был наполнен промозглым холодом. За выбитым окном редкий туман стлался между покосившимися деревьями — лес был всё так же чужд и молчалив. Все, промёрзшие и сонные, молча собирались: кто-то натягивал куртку, кто-то искал по карманам последние крохи еды. Сержант Захарченко вылил из кружки остатки холодной воды на тряпку и осторожно поменял повязку на животе Самойлова. — Терпи, дружище, — тихо сказал он, затягивая узел. — Болит — значит, живой. — Бывало и хуже. Только бы идти смог… — Самойлов поморщился и стиснул зубы. Дима растирал затёкшие руки. — Как мы найдём Старого? — спросил он у Жулика. — Где-то на юге, я уверен… Пройдём и через пару часов найдём его, если без приключений, — ответил Жулик, поправляя рюкзак. — Но вдруг он опять ловушки расставил или аномалии сдвинулись… Может, придётся кружить. — Жулик, ты ведёшь. Если встретим Старого — действуем по плану. Все проверили оружие и, по очереди минуя скрипучую дверь, вышли в мутный вечер, собираясь сделать свой решающий поход. В лесу снова повисло напряжённое молчание — каждый разглядывал тени, стараясь не отстать. Впереди всё замедлилось, и оттого каждый шаг ощущался особенно тяжёлым. Жулик махнул рукой: — Сюда. Здесь тропа, должна быть безопасной. И они двинулись вперёд — кто-то пригибаясь, кто-то поддерживая Самойлова. На этот раз страха было меньше — потому что они шли вместе. Вскоре их путь преградил овраг, поросший густым кустарником. Жулик остановился первым и приложил палец к губам — внизу слышалось едва различимое шуршание. Все инстинктивно пригнулись, прислушиваясь. Из тумана у самого подножия оврага почти бесшумно выплыла нечёткая тень. Поток холодного страха пробежал по спинам, когда кое-кто различил толстую тушу — плоть. Мутант на мгновение завис в разрыве между кустами, его глаза отразили багровый свет. — Не стрелять, — прошептал Жулик, — обойдём стороной, если повезёт. Захарченко осторожно подтянул Самойлова к себе, а Молчун принялся на ощупь обследовать путь левее. Дима прикрывал отход, не спуская взгляда с мутанта. Осторожно, почти не дыша, друзья двинулись в обход, каждый шаг отдавался глухим эхом в душе. Мутант, будто поймав их запах, шевельнулось, напрягшись, но внезапно ткнуло мордой в землю и затаилось — только редкие рыки отдавались в тумане. Молчун метнулся первым, за ним Самойлов, захромав, прополз чуть дальше, затем остальные. Жулик обернулся на ходу, держась за куртку Димы. Пройдя овраг, они наконец позволили себе выдохнуть — где-то позади всё ещё слышался глухой топот. — Кажется, ушли… — прошептал Самойлов, вытирая пот со лба. — Не расслабляться, — ответил Дима. — Там ещё могут быть ловушки. Друзья двинулись дальше, ещё осторожнее, зная, что теперь за ними может идти не только Старый. Они уже почти прошли заросший овраг, когда земля под ногами вдруг мягко прогнулась — Жулик первым насторожился: — Стойте. Земля здесь странная. Все замерли. Молчун, идущий следом, осторожно коснулся палкой почвы — под мхом что-то заскрипело, и сразу же из-под ног вырвался резкий пронзительный писк, будто из глубины земли. — Ложись! — скомандовал Дима. Из мха прямо рядом с Самойловым вдруг выросли клубы густого тумана, стелющейся волной. Из него заструились едва видимые щупальца, похожие на светящиеся корни — они шипели и тянулись к ногам. — Это аномалия, назад! — крикнул Жулик. Все, кто мог, бросились прочь, Самойлов захромал, Дима и Молчун подхватили его под руки. Щупальца ловили на ходу, царапая ботинки и штаны, но те, кого они коснулись, ощущали в теле резкую ледяную дрожь и на мгновение слепоту. — Влево, по дереву! — быстро сориентировался Захарченко. Они бросились к большому стволу, за которым было чище. Последним через туман прыгнул Молчун — чужое щупальце скользнуло по его рукаву, но отступило, словно чего-то испугавшись. Выбравшись из ловушки, они перевели дух только тогда, когда между ними и светящейся аномалией оказалось три дерева. — Кажется, теперь понятно, почему Старый знает тут все тропы, — тяжело выдохнул Жулик. — Шаг в сторону — и пропал без следа. — Как Самойлов? — спросил Дима, глядя на товарища. — Живой… Только руку будто лёд обжёг. Захарченко тут же взялся за аптечку. — Давайте не будем задерживаться. Дальше идём ещё медленнее, смотрим под ноги, понятно? — Понятно, — хором ответили друзья, обмениваясь настороженными взглядами. Преодолев опасный участок, они затаились в зарослях, отдышались и, пошёптываясь, пошли дальше — теперь каждый шаг сопровождался осторожным осмотром под ногами и вокруг. Туман немного рассеялся, впереди сквозь переплетение ветвей пробился тусклый свет луны. Вдруг Жулик замедлил шаг и присел, разглядывая что-то в земле: — Смотрите. В мягкой сырой глине отчетливо виднелись свежие следы — тяжёлые, чуть заглубленные, будто человек шёл, не заботясь о тишине. Рядом — обломанная ветка с клочком старой выцветшей ткани. На ней заметен нечёткий рисунок — причудливая вязь, которую друзья уже однажды видели: на кармане у Старого. — Он совсем рядом, — шёпотом сказал Захарченко. — Только что прошёл. Молчун кивнул: — Или специально ведёт за собой. — Осторожней. Ни шагу в сторону — смотрим только по следам, всё вокруг подозрительно, — Дима пожал плечами. Раненый в живот Самойлов поднялся с помощью Димы: — Если догоним, действуем по плану? Или попытаемся поговорить? Жулик тихо усмехнулся: — Мы идём за артефактом, а не на переговоры. Только если сам захочет выслушать… Вдалеке что-то зашуршало, словно кто-то перебежал через небольшую прогалину. — Вперёд, — прошептал Дима. — Только быстро, пока не ушёл. Друзья, сдерживая волнение, двинулись вперёд по следу, зная, что встреча со Старым теперь неизбежна. Шли почти беззвучно, внимательно следя за отпечатками на земле. Малейший треск ветки заставлял всех останавливаться и прислушиваться, сердца колотились в груди. Вдруг из-за низкого кустарника буквально в двух шагах показалась тёмная фигура — Старый. Он вынырнул из тени так внезапно, что Жулик едва удержался от крика. В руке Старый крепко сжимал тускло мерцающий артефакт — его странный свет едва заметно бежал по срубленной коре деревьев. Лицо перекосилось в злую ухмылку. — Далеко собираетесь, ребятки? — голос прозвучал сипло, с хрипотцой. Несколько долгих секунд никто не решался сделать ни шага. В сгущающихся сумерках тусклый свет артефакта отбрасывал зыбкие блики на лица, подчеркивая каждую волнение в их взгляде. Первым нарушил молчание Жулик. Он чуть приподнял ладони, показывая Старому, что не хочет вступать в бой: — Мы не ищем неприятностей. Нам нужен только артефакт. Старый хрипло засмеялся, крепче сжав находку. — Вам? Здесь ничего не бывает просто так, мальчишки. Один неверный шаг — и этот лес вас не выпустит. Думаете, вы первые за ним пришли? Он перевёл взгляд на Самойлова, тот, сжав зубы, шагнул вперёд, едва не пошатнувшись: — Не тяни время. Всё решится сейчас — или ты отдаёшь артефакт, или мы его заберём. Старый усмехнулся: — Смело. Но вы даже не знаете, с чем играете. На мгновение возникла зыбкая пауза, наполненная ожиданием — только ветер шевелил ветви над головами. Но тут из глубины леса раздался глухой, вытянутый вопль — будто само место предупреждало о надвигающейся беде. Старый на миг отвёл взгляд, и Захарченко инстинктивно шагнул вперёд, пытаясь сократить дистанцию. Их взгляды встретились — в одном была решимость, в другом тихое сумасшествие и отчаяние. — Назад! — рявкнул Старый, поднимая артефакт. Свет его вспыхнул ярче, задевая лица и будто стирая их черты. — Твою мать! Что за херня?! — выругался Дима, — это что, модифицированный «Компас»?! Кто-то второй крикнул — не разобрать, чья команда. Всё смешалось: туман, вспышка, мгновенное движение вперёд. Захарченко вскрикнул, Молчун повалился на землю. Лес наполнился лязгом разбегающихся фигур и тяжёлым дыханием. Всё произошло в одно мгновение — напряжение, сдерживаемое до предела, выплеснулось в действие. Захарченко рывком бросился вперёд, почти наощупь, скользя по мокрой земле. Вспышка артефакта на долю секунды ослепила, заплясали слепые пятна перед глазами. Жулик, чуть сбоку, нырнул влево, стараясь обойти Старого, пока тот отвлёкся. Старый двигался неожиданно резво: он метнулся назад, выставив перед собой артефакт, — от него пошёл дрожащий световой вал, и Захарченко будто натолкнулся грудью на стелющийся холод. Его отшвырнуло на землю, но он, задыхаясь, поднялся на локти: — Самойлов, давай! Самойлов, перехватив металлический ящик, аптечку, бросил её вперёд — она попала в Старого, заставив его на миг пошатнуться. Жулик этим воспользовался: спустя миг он вцепился в локоть Старого, потянув вниз. Они закружились, тяжело дыша — в сырой тишине листва шуршала, артефакт тихо постанывал, реагируя на борьбу. Дима подскочил, стараясь выбить находку, но Старый был непредсказуем: он резко дёрнул плечом, лихорадочно вскрикивая, и Жулик со стоном рухнул в грязь. Лес наполнился паникой, свет артефакта начал шипеть, заливая всё вокруг призрачными отблесками. В этот момент Самойлов — несмотря на рану, сжав губы до крови — ухватился за руку Старого. Тот, в глухой ярости, коротко стукнул его по запястью, заставив отпустить хватку. Захарченко, хрипя, перешёл в решающую атаку — с разбега ударил плечом в грудь Старого, и тот завалился вместе с ним на сырую землю. Артефакт выпал из рук и покатился по траве. Как только пальцы Димы коснулись артефакта, мир растворился, и он оказался в странном, зыбком пространстве. Всё вокруг было наполнено бледным светом, в котором плыл невесомый туман. Ноги Димы не ощущали опоры, даже дыхание казалось другим — будто он смотрел на себя со стороны. Дима растерялся, вообще не понимая, что происходит. Неужели это такой эффект от «модифицированного Компаса»?! В этом искрящемся мареве перед ним мелькали видения. Сначала — короткие, как вспышки: лица людей, незнакомых, но почему-то до боли близких; чьи-то исписанные кровью ладони; огромные корни, оплетающие холодные, мёртвые камни; женщина в тёмном платке, что склонилась над мальчиком — едва слышно нашёптывая старинные слова. Сквозь шепот Дима уловил отдельные фразы, будто напетые на неизвестном наречии. Появился шатёр, залитый зелёным светом, — внутри на корточках сидели трое, и перед ними на земле лежал этот же артефакт. Когда один из них попытался дотронуться — его рука исчезла в полыхнувшем свечении, остальные вздрогнули и отпрянули. Миг — и картина сменилась: лес сегодня, бесконечная петля, в которой повторялись тревога и страх. Дима вдруг понял: артефакт помнит каждого, кто брал его в руки. Это живой узел — он полон чужих воспоминаний, страхов и искушения. И если слишком долго держать его — можно потерять выход, потерять себя, утонуть в тени. Самое последнее видение было самым отчётливым: он увидел себя, шаг за шагом, всё глубже уходящего в туман, а за ним — силуэты друзей, которые зовут его по имени, но он не может обернуться. От артефакта по его телу тянулась тонкая серая нить, соединяющая с множеством других фигур, исчезавших вдали. Дима зажмурился, пытаясь отпустить находку, но не смог — пальцы прилипли к поверхности, словно слились с ней. Холод побежал по руке, как электрический ток, а в голове зазвучали чужие голоса — тревожные, обрывочные, на незнакомых языках. Он увидел, как между деревьями начинают проступать размытые силуэты, не совсем похожие на людей: они были прозрачны, будто нарисованы дымом, — одни смотрели с жалостью, другие с нескрываемой враждебностью. Друзья пытались докричаться до Димы, но их голоса тонули в ревущем шуме. Самойлов, привстав, сделал шаг к нему, но наткнулся на невидимую преграду: воздух стал густым и вязким, будто стена геля отделяла их от Димы. Старый, затаив дыхание, попятился, взгляд его был полон ужаса: — Не трогайте его! Отойдите! — закричал он, но сам еле держался на ногах. Дима тряхнул рукой и наконец сумел разжать пальцы — и, как только артефакт упал на землю, всё прекратилось. Свет погас, звуки стихли. Лес вновь принял прежний облик, только воздух казался чуть плотнее, чем раньше, и отчётливо пахнул озоном, как после грозы. Он очнулся на коленях, тяжело дыша и ошарашенно оглядываясь, не сразу поверив, что снова в реальности. — Что за… Старый действовал внезапно: стремительно рванулся вперёд, быстрее, чем кто-либо успел среагировать. Его грязные пальцы вонзились в гладкую поверхность артефакта. В тот же миг по лесу пронёсся всполох яркого света, отразившийся на влажной листве. — Нет! — выкрикнул Жулик и, не думая, кинулся в сторону Старого. Самойлов, перехватив ремень аптечки, попытался обмотать им руку Старого, чтобы зажать его в захвате, хотя лицо его перекосилось от боли. Старый прорычал, крутанулся — жёстким рывком отбросил Диму, едва не повалив того в мокрый кустарник. Вихрь из тумана и листвы словно окружил всех, скрывая фигуры в размытых ореолах. Захарченко, пересиливая себя, с плеча бросил Старого на землю. Жулик, не теряя ни секунды, попытался схватить артефакт — но как только его пальцы дотронулись до поверхности, между ними вспыхнул короткий разряд, будто электрическая искра расползлась по руке. Он резко отдёрнул ладонь. Старый, рыча, перекатился набок, зажал артефакт у груди, и тут вспышка света стала ослепляющей — всех отшвырнуло назад, и на мгновение звук в лесу будто исчез. Когда сознание вернулось, фигура Старого исчезла в тумане на краю прогалины, а на земле остался едва заметный след мерцающего света. Мужчины, потрясённые, медленно поднимались с коленей, переглядываясь и втягивая в себя холодный вечерний воздух. — Надо же… В Монолите бы такой артефакт хранили как зеницу ока… — пробормотал Молчун. Не теряя ни секунды, они переглянулись — и все как один бросились за ускользающей тенью Старого. Пробираясь сквозь низкие кусты и вязкие завалы влажных веток, они мчались по хрустящей под ногами глине, едва удерживая равновесие. Туман, рассечённый бегущими, клубился красиво и зловеще, будто сам лес пытался спрятать беглеца. Впереди в рассеянном свете мелькнула фигура Старого — тот нёсся вперёд, пригнувшись, цепляя плечом широкие стволы, и отчаянно сжимал артефакт. Время от времени артефакт вспыхивал, отбрасывая причудливые тени, и на миг казалось, будто всё живое вокруг замирает. — Держи направление, смотри по следам! — быстро бросил Захарченко, пробираясь между корней. Самойлов тяжело дышал, но не отставал. Жулик, стиснув зубы, подбирался ближе, перехватывая взглядом мелькающие пятна ткани рубахи Старого на ветвях. Вдруг прямо впереди послышался треск — Старый, оступившись, зацепился на корягу и грохнулся, но мгновенно поднялся, с яростью бросив взгляд назад. — Отстаньте! — сорвался у него дикий крик, в котором слышалась отчаяние и безумие. Но никто из ребят уже не думал сдаваться. Их объединяло лишь одно чувство: только они и никто больше. В этот момент впереди туман разошёлся, обнажив странную каменную гряду — не то древний завал, не то останки построек. Старый, преследуемый, метнулся к груде валунов, очевидно, ища выход или укрытие. Когда группа подоспела к каменной гряде, Старый уже притаился за крупным валуном. Его силуэт выделялся на фоне поблёкшего тумана, в руке всё так же мерцал загадочный артефакт. Захарченко сделал осторожный шаг вперёд, держа друзей за спиной: — Всё кончено, отдавай артефакт, — твёрдо сказал он, стараясь не выдать дрожи в голосе. Старый вдруг резко вскинул артефакт вверх, и тот будто вспыхнул всей внутренней мощью. Камни вокруг начали вибрировать, земля под ногами чуть заметно дрожала, а холодный свет скользил по коре деревьев, будто очерчивая невидимую границу. — Никто не заберёт его у меня! — выкрикнул Старый, шагая назад вдоль гряды. Вдруг земля прямо под ногами Жулика пошла ходуном, камни оползли, открывая под собой узкую темную щель. Жулик едва удержался, сам Захарченко быстро перехватил его за локоть. Старый этим воспользовался: стремительно рванулся к проходу между валунами, но Самойлов, превозмогая боль, метнулся наперерез. Началась отчаянная борьба — руки, крики, блеск артефакта, глухой отклик камней. В тесной расселине вспыхнул свет, на миг скрыв всех внутри завихрением ярких сполохов. Когда сияние угасло, они остановились: Самойлов и Старый валялись на земле, оба тяжело дышали. Артефакт катился к самому краю щели. Дима бросился к нему и, прежде чем кто-либо успел среагировать, прижал находку к груди. — Хватит! — выкрикнул он, сияя решимостью. — Уходим! У нас есть, что нам надо!