Серая кожа черное сердце

Ситтек так увлекся изучением атласа, что не сразу заметил приближающиеся шаги. Перед ним стояла Каитра. Высокая, незыблемая, от нее пахло дымом и чем-то острым, электрическим - запахом магии. Ее лицо было бледнее обычного, а глаза горели холодным, удовлетворенным огнем. - Церемония завершена, - объявила она, и ее голос звучал чуть громче, чем обычно, словно отголосок произнесенных могущественных слов. - Великий дождь оросит ближайшие поля. Урожай будет обильным. Ситтек молча закрыл книгу. Для него дождь был просто дождем, а не "великим", хотя он смутно помнил что такое дождь. Но он понимал - это был их язык, их реальность. Они покинули библиотеку. Наадар проводил их безмолвным кивком. На улицах Каревара уже было людно - церемония окончилась, и послушники возвращались к своим делам. Их лица, как всегда, были пусты, но в воздухе витало странное напряжение, будто после мощного разряда молнии. - Мы возвращаемся в столицу. Кандралон, - сказала Каитра, направляясь к городским воротам. - Караван пойдет главной дорогой. Мы пойдем отдельно. Это быстрее и... привычнее. Первая половина пути была знакомой - те же холмы, поросшие вереском, та же зловещая тишина над деревней отступников. Сгорбленные фигуры на картофельных полях казались еще более жалкими на фоне представлений о величественной церемонии, призванной умножить их тяготы. Затем вдали показались знакомые очертания шахты "Глубокое Дно". Воздух, поднимающийся из вентиляционных шахт, был похож на струйки крови, сочащиеся из ран земли. Ситтек смотрел на это место, которое было его адом, тюрьмой и единственным известным миром. Теперь он смотрел на него со стороны. И понимал, что обратной дороги нет. - Госпожа Каитра, - снова рискнул он, - А этот дождь... Он поможет и им? - он кивнул в сторону полей. - Помощь - понятие для слабых, - без запинки ответила Каитра, и Ситтек почти физически ощутил, как она цитирует какую-то давно заученную максиму. - Природные явления - это инструменты воли. Инструмент не помогает. Он используется. А используются он лишь для укрепления целого. Личность - ничто. Целое - все. Они дошли до того самого места в лесу, где все началось. И тут Каитра остановилась. На земле, уже покрытое ползающими жуками, лежало тело волка, убитого Ситтеком. Каитра внимательно посмотрела на тушу, затем вынула из ножен небольшой кинжал с рукоятью из черного дерева и лезвием, на котором были выгравированы витиеватые символы. - Отрежь ему ухо, - приказала она, протягивая кинжал Ситтеку. - Оно мне пригодится. Ситтек, удивленный, взял кинжал. Рукоять была холодной. Он наклонился и, преодолевая отвращение, быстрым движением отсек одно из мохнатых ушей твари. Он почувствовал странное доверие в том, что она вручила ему оружие. Он не знал, что для Каитры это был не жест доверия, а простая констатация факта: он не представлял для нее угрозы. Никакой. Он подал ей ухо и кинжал. Она приняла их, не глядя, она убрала кинжал в ножны, а ухо - о одну из складок в одежде. Вскоре их путь лег через опушку леса, но не того, светлого и хвойного, а другого. Деревья здесь были черными, скрюченными, будто обожженными изнутри. Воздух стал тяжелым и сладковато-гнилостным. - Черный лес, - голос Каитры прозвучал предостерегающе ровно. - Здесь обитают недостойные. Те, кто стал послушником, но сошел с пути. Сломался. Предал заветы. В нашей иерархии они - порченые. Они ниже, чем отступники. Ситтек смотрел на мрак, царящий между стволами. Ему почудилось движение в глубине. - А почему их просто не... не исправляют? - Некоторых ошибок не исправить. Их удел - существовать в вечном противоречии с самими собой. Это - их наказание. За попытку бегства из леса - смерть. Сами леса опасны. Но я знаю безопасные тропы. Они шли краем леса, и Ситтек чувствовал на себе невидимые взгляды. Впервые он почти пожалел, что вышел снова... Наконец, после долгого пути, перед ними открылся вид на Кандралон. Столица была высечена из черной горной породы, ее шпили и башни впивались в небо, словно шипы. Она была одновременно величественной и пугающей. У массивных городских ворот их остановил стражник-послушник. Его взгляд скользнул по Каитре и уставился на Ситтека. - Проход закрыт. Аварьяз Лирей приказал не впускать в город никаких отступников каждый второй четверг месяца. Каитра не моргнув глазом шагнула вперед. - Стражи - не послы. И над вами нет власти у Лирея. Это очередная его... Виафака. - Она произнесла это странное слово без единой эмоции, но стражник заметно напрягся. Ситтек понял, что это что-то вроде дипломатической пакости, недостойной, но эффективной. - Пропустите нас. Если что - вина на мне. Стражи, нехотя, обменявшись взглядами, отступили. Они пропустили их, бормоча что-то невнятное о "соблюдении протокола". Кандралон внутри был таким же угрожающим, как и снаружи. Широкие улицы, идеальная чистота, безмолвные фигуры в темных одеждах. Каитра привела его к высокому, величественному дому, встроенному в общую стену. Она отперла массивную дверь сложным ключом. Внутри все было подчинено строгой эстетике кашоррунизма. Стены черные, мебель - угловатая, из темного дерева и полированного камня. Над дверью висел портрет Вана Жаркея - его пустой, всевидящий взгляд следил за всеми входящими. Богатство чувствовалось в качестве материалов, но в нем не было ни уюта, ни тепла. Каитра спустилась в небольшой подвал, где хранились запасы, и вернулась с большим, слегка отсыревшим тканевым матрасом, туго набитым сеном. - Твое место для сна, - сказала она, указывая на угол в том же подвале. - Ты будешь помогать мне по дому и с работой. После шахтной каменной плиты этот матрас показался Ситтеку верхом роскоши. Он был невероятно мягким. Перед тем как оставить его, Каитра протянула ему толстую книгу в потертом кожаном переплете. "Основы зельеварения и свойства трав". - Прочти. Это пригодится. Ситтек взял книгу с почти благоговейным трепетом. Еще один источник чистого, неотравленного знания. Он сел на свой новый матрас, прислонился спиной к прохладной каменной стене и открыл книгу. Запах старой бумаги и трав смешался с запахом сена и земли. Впервые за долгие годы он засыпал не в казарме, полной страданий, а в относительной тишине и безопасности, с книгой в руках, полной новых, удивительных вещей. Это был его новый дом. Странный, пугающий, но дарящий то, чего он был лишен все эти годы - возможность учиться и возможно, даже меняться...