Затянувшаяся рана

Мафиозо глубоко вздохнул, сжимая руль крепче. Его мысли метались между раздражением от случившегося и холодным расчётом, как лучше использовать эту ситуацию. Он не мог позволить себе слабость — ни перед своими людьми, ни перед врагами. Но сейчас перед ним лежал Эллиот: раненый, беззащитный и чужой в этом жестоком мире. Он бросил взгляд на поварёнка, чьё лицо было бледным и исказилось от боли. Некоторое время назад Мафиозо бы просто прошёл мимо, оставив всё как есть, но сейчас что-то внутри него заставляло оставаться — вновь же боязнь потерять свой блядский авторитет. — Будь что будет, — пробормотал он себе под нос, — но я не позволю этой ошибке разрушить то, что строил годами. Машина плавно свернула с главной улицы и направилась к его убежищу — месту, куда никто, кроме избранных, не имел доступа. Внутри было тихо, лишь скрипы амортизаторов да шум дождя за окном нарушали молчание. Припарковавшись, Мафиозо осторожно поднял Эллиота и понёс его в дом. Несмотря на всю свою силу и суровость, он не был лишён человечности — и сейчас она проявлялась в заботе, которую он старался скрыть. — Не думай, что я делаю это из жалости, — прорычал он, открывая дверь, — это просто необходимость. Ты — моя проблема, и я её не брошу. Внутри было тепло, резкий контраст с холодной улицей. Мафиозо аккуратно уложил поварёнка на диван, снимая мокрую одежду, чтобы остановить кровь. Его руки работали быстро и умело — годы жизни в жестоком мире научили его не терять самообладание в критические моменты. Но даже в этих действиях чувствовался скрытый протест — он не привык быть кем-то вроде «няньки», не привык зависеть от других и позволять себе слабости. — Вот так, — сказал он, накрыв Эллиота одеялом, — пока ты у меня, ты будешь вести себя прилично и не пытаться убежать. Понял? Ответа не последовало, только тихое, прерывистое дыхание. Мафиозо отступил в тень комнаты, наблюдая за тем, как поварёнок сражается с болью и бессознательностью. Он знал, что это только начало — их пути пересеклись, и теперь им придётся идти рядом до полного выздоравления Эллиота, несмотря на взаимное раздражение и непонимание. Мафиозо резко заткнулся, осознав, что говорит вслух с человеком, который даже не слышит его. Его собственные слова — раздражённые и полные внутреннего протеста — звучали как бред сумасшедшего, и это раздражало его ещё больше. Он глубоко вздохнул, стараясь вернуть себе холодный рассудок. Разговоры с самим собой — удел слабых, а он не мог позволить себе слабость, особенно сейчас. Без лишних слов он перешёл к делу. Аккуратно откинул мокрую толстовку и рубашку Эллиота, открывая рану, от которой исходил тёплый поток крови. Пульсирующая боль на лице раненого и его прерывистое дыхание лишь подтверждали серьёзность ситуации. Мафиозо достал из кармана небольшой медицинский набор — минимальный комплект, который всегда носил с собой, зная, что в его мире никто, кроме него, не сможет оказать качественную помощь. Он осторожно, но решительно извлёк пулю из раны, ощущая, как холодный металл скользит под пальцами. Кровь хлынула сильнее, но Мафиозо быстро обработал рану антисептиком, продезинфицировал и наложил тугую повязку. В его действиях не было ни капли паники — только холодный расчёт и твёрдая рука, привыкшая к подобным ситуациям. Он прекрасно понимал, что в больницу идти нельзя — там обязательно начнут задавать вопросы: кто стрелял, почему ранен, кто этот парень. А в его группировке, кроме него самого, не было никого, кто мог бы справиться с таким раненым и сохранить тайну. Мафиозо снова взглянул на Эллиота, лежащего без сознания, и мысленно приговорил себя к тому, что теперь он не только мафия и охотник, но и временный лекарь для этого парня. Это была новая роль, которую он вынужден был принять, хотя и с явным раздражением. — Вот так... — пробормотал он тихо, — пока ты у меня, я буду следить, чтобы ты не умер... и чтобы никто не узнал о твоём существовании. Он откинулся на спинку кресла, позволяя себе на мгновение расслабиться, но в душе уже строил планы — как удержать ситуацию под контролем, не потерять лицо и не дать этой истории превратиться в катастрофу.