Затянувшаяся рана

Мафиозо внимательно следил за тем, как бледное тело Эллиота лежит на диване, покрытое тёплым пледом. Честно, он даже не выбирал. Просто взял первый попавшийся и всё. В комнате царила тягучая тишина, которую нарушали лишь прерывистые вздохи раненого. Для Мафиозо это было неудобное, но необходимое испытание — он не собирался проявлять ни капли жалости и мягкости. Эллиот был для него всего лишь обузой, временной проблемой, которую нужно было держать под контролем. Когда спустя несколько часов Эллиот медленно открыл глаза, их встретил холодный, нечеловечески спокойный взгляд Мафиозо. Представьте: только очнулись от бессознанного состояния, и сразу встречаете подобное перед очами. Наверное, было неприятно. Смотря в чужое, абсолютно незнакомое лицо, повар вздрогнул, а тело окутала дрожь. Взгляд мужчины, который не обещал спасения или подробных объяснений произошедшего, а лишь напоминание о том, кто хозяин данного места, то бишь здания. Эллиот с трудом приподнял голову. — Где я? — прохрипел Эллиот, голос дрожал от боли, что с каждой секундой все больше разносилась по всему телу и усталости. Он попытался приподняться, но резкая боль в боку заставила его тут же опуститься обратно на диван. Повар прошипел от боли, что столь резко пронзила окраину его грудной клетки, — и почему я здесь? Мафиозо небрежно махнул рукой в сторону комнаты. Видимо, заводить долгий разговор тот не собирался. У него было дело поважнее - дочитать том какой-то книги. Названия не было видно. Можно увидеть лишь чёрную обложку в кожаном переплёте и красующуюся прописную букву "З". Видимо, за держащей книгу рукой скрывалось название. — Ты у меня, — сказал он коротко, — ранен, и пока не заживёшь - никуда не пойдёшь. Эллиот нахмурил лоб от такого заявления. Он почувствовал, как в груди всё больше растёт раздражение. Он не просил этой помощи, не хотел оказаться в лапах какого-то массивного и угрожающего на вид мужчины. Глаза повара сверкнули от мелкой злости. Некая реакция на происходящее. — Я не собираюсь здесь оставаться. Отвезите меня домой, там я сам о себе позабочусь, — произнёс он с явным вызовом, — и не думай, что я буду тебя... вас.. в общем, что я буду благодарить! Так и не объяснили: почему я здесь, и почему у меня перебинтована грудь. Мафиозо положил книгу на ближайший кофейный столик и скрестив руки на груди холодно ответил: — Благодарность тут не причём. Ты – моя ответственность. М... Ты совершенно случайно стал моей мишенью. Доволен? Пока не заживешь, ты будешь здесь. Точка. Теперь, можно было прочесть название книги. "Загадка чёрного шкафа". Ну и бред. Звучит как детская история. Мафиозо вновь взял книгу в руки и открыл страницу, на которой закончил. Эллиот отвернулся к стене, стараясь скрыть свои эмоции, но внутренне кипел от злости и унижения. Он чувствовал себя пленником, лишенным свободы и выбора, и это только усиливало презрение к мужчине. Время тянулось медленно. Даже слишком медленно. Мафиозо вёл себя так, будто Эллиота вовсе не было в комнате — занимался своими делами, курил сидя на том же самом кресле, иногда бросал холодные взгляды на раненого не позволяя ему расслабиться даже на секунду. Он не задавал вопросов, не пытался наладить контакт и не проявлял ни малейшего сочувствия. Это было его стратегия — держать держать дистанцию и не показывать слабость. Видимо, Эллиот лежал в комнате Мафиозо, ибо тот даже не планировал выходить куда то. Да и кровать здесь была слишком хороша.. А чего это гостя на диван посадили? Он же жесткий, лучше бы кровать поуютнее.. Эллиот, в свою очередь, пытался игнорировать присутствие Мафиозо, сосредотачиваясь на том, чтобы справиться с болью и не показывать свою уязвимость. Сейчас как-то препятствовать своему заточению полностью бессмысленно. У Эллиота нету сил даже на то, чтобы перейти в сидячее положение. Значит не уйти, не сказать того, что повар думает не получится. В холодном взгляде главы мафии читалось, что если Эллиот хоть какое оскорбление кинет в сторону заточителя, то может за миг лишиться жизни. Каждый раз, когда Мафиозо проходил мимо, он чуть сжимал кулаки, сдерживая желание высказать всё, что думает. Он не собирался признавать, что нуждается в чьей-то посторонней помощи, тем более в такой компании. Эллиот привык помогать, но уж точно не принимать чужую помощь. Между ними постепенно накапливалась невысказанная иаздраженность, от присутствия друг друга — словно невидимый барьер, который невозможно было сломать ни словами, ни действиями. Вынужденной соседство превратилось в бесконечную череду молчаливый столкновений, напряженных взглядов и скрытых обид на Мафиозо. Иногда, когда боль становилась невыносимой, Эллиот ловил себя на мысли, что этот мужчина — единственный, кто может помочь ему прямо сейчас. Но гордость и презрение не позволяли ему признать это ни в слух, ни себе самому. Мафиозо же, в глубине души, старался не обращать внимания на эти внутренние бури — для него Эллиот был лишь временной головной болью, которую нужно было пережить. Он не собирался вникать в чувства и переживания поварёнка, не желал связывать себя лишними обязательствами. Вдруг, Эллиот вновь повернулся на бок лицом к мужчине. — Эмм.. — впервые подал он признак того, что голосовые связки ещё существуют и никуда не пропали, — как тебя.. вас хоть зовут? — Мафиозо. Оба сделали большую паузу. "Разве он не спросит про моё имя? — пронеслось у парня в голове, — неприятно." — Я Эллиот.