Keep Yourself Alive

More Than This — Roxy Music

***

Они уже почти закончили интервью, когда это произошло. Журналистка с глянцевыми ногтями и хищным, вежливым лицом — из тех, кто говорит «милая», но режет словами не хуже лезвия — закатила глаза и вдруг повернулась к Джону. — А вы с Роджером... вы ведь давно вместе, да? Много лет бок о бок. Думаете, публика замечает, насколько вы... синхронны? Пауза. Камера щёлкнула, кто-то закашлялся. Роджер, нахмурившись, двинул плечом, как будто пытался встряхнуть с себя вопрос. Джон молчал. Он только кивнул — сдержанно, вежливо, почти нейтрально. Но уже в этом кивке была тяжесть. И в том, как Брайан вдруг быстро подался вперёд. — Думаю, это просто говорит о многолетней слаженности, — вмешался он, чуть опережая возможную реплику Роджера. — Мы много работали вместе, много времени провели бок о бок. И да, у нас бывает телепатия на сцене, но... разве это не хорошо? — Разумеется, — протянула журналистка, записывая что-то в блокнот. — Просто интересно, как много читателей пишут нам: «Роджер и Джон — такие... близкие». Некоторые даже уверены, что у них роман. Роджер тихо хмыкнул. Джон не пошевелился. — У нас у всех очень близкие отношения, — мягко сказал Брайан. — Мы — группа, почти семья. Фредди сидел в стороне и всё это время не сказал ни слова. Он смотрел куда-то вбок, будто его это не касалось. И только когда съёмка закончилась, он первым встал, бросил: «Надеюсь, ты доволен, Брайан», — и вышел в коридор, не оборачиваясь. — Что это, чёрт возьми, было? — Роджер потёр затылок. — Они серьёзно это вслух печатают? — Это началось ещё после того фото в Нью-Йорке, — буркнул Джон. — Где мы вдвоём, на скамейке. — Ты держал меня за плечо, как убийца, — фыркнул Роджер. — Кто ж знал, что они начнут строить из этого теории. — Проблема не в фото, — отрезал Брайан. Он был бледнее обычного. — Проблема в том, что если такие вопросы начнут задавать чаще — мы все окажемся под ударом. Это будет касаться не только вас. Это подставит нас как группу. Молчание. Джон смотрел в пол. Роджер сжал кулаки. — И что ты предлагаешь? Нам избегать друг друга? Не разговаривать? Не стоять рядом на сцене? — голос Роджера звучал глухо, сдержанно. — Это всё, на что у нас есть силы — музыка и... мы сами. Если и это надо прятать, то... Он не договорил. Только выдохнул, резко, как будто вдохнул дым. Брайан прикрыл глаза. Он понимал. Но понимание не избавляло от страха. От злости. От того самого напряжения, что уже тянулось между ними, как трещина в стекле. И всё это только начало.

***

Хлопнула дверь, за ней тут же раздался чей-то сдавленный смех. Роджер сидел у окна с сигаретой в зубах, слушая, как за стеной кто-то — скорее всего, Фредди — пытается сделать вид, что всё в порядке. Но не было в порядке. Совсем. — Ты это видел? — тихо сказал Джон. Он стоял, прислонившись к стене, с газетой в руках. На первой полосе — увеличенный кадр с фестиваля в Сан-Ремо, где он и Роджер стояли слишком близко. Слишком долго. Слишком влюблённо, по мнению жёлтой прессы. — Видел, — хрипло отозвался Роджер. — Не читай. Всё равно ведь чушь. — Они пишут, что ты держал меня за руку. Что Брайан отворачивался. Что между нами… — Джон. — Роджер выдохнул дым. — А между нами — что? Он не смотрел. Смотрел в окно, где небо нависало тучами над Мюнхеном, тяжёлое, глухое. Джон молчал. Он ненавидел это молчание. И знал, что сам его начал. — Брайан видел статью, — сказал он после паузы. — Ничего не сказал, но взгляд был... не тот. — Зато он сказал во время интервью. Встал за нас. А Фредди молчал, как будто нас не существует, будто мы — тени. — Думаешь, он боится? — Думаю, он устал. От слухов. От всей этой дряни. — Роджер наконец повернулся. — И, может быть... боится. За себя. За нас. За группу. Джон сел на край кровати и положил газету на стол. На ней теперь лежала пустая пачка сигарет. — А ты? Ты не боишься? — Бояться — это нормально, — сказал Роджер. Он говорил мягко. — Но прятаться? Прятаться — нет. Они сидели молча. Рядом. Но не вместе. Рядом — как два человека, уставших стоять против ветра. Позже, когда вечер окончательно сгинет за окнами, кто-то из них рискнёт протянуть руку. Кто-то из них не отдёрнет её. Но пока — тишина. И взгляд на дверь, будто за ней ждёт ответ.

***

Вечер того же дня. Последствия накапливаются, как в чашке, которую уже нельзя наполнить без перелива. Они собрались в холле отеля: Фредди с бокалом вина, Брайан — в углу, не прикасаясь к пиву, Роджер — на диване, Джон — рядом, но не близко. — Так, — Фредди сделал глоток и едва не подавился. — Кто вообще дал этим идиотам пресс-подпуск на площадку? Мы же договаривались: никаких внешних! — Это были аккредитованные, — устало сказал Джон. — Из Daily Mirror и ещё пара из местных. — Знаешь, кого это волнует? — резко ответил Фредди. — Никого! Они сделали из вас любовников на первой полосе! Молчание. Слишком глухое. Брайан не поднимает глаз. — Фредди, — медленно сказал Роджер. — Успокойся. — Успокойся? — Он встал, шагнул ближе. — Ты правда думаешь, что у нас всё пройдёт гладко, если ты и Джон будете вот так держаться? Перед камерами? — Мы не делали ничего такого. — Не делали? — Теперь заговорил Брайан. Голос был странно резким. — А как насчёт взгляда, Роджер? Или рук на спине, Джон? Или того, что вы исчезли на два часа после интервью? Все замолчали. Джон посмотрел в пол. — Ты серьёзно сейчас? — Роджер вскочил. — Хочешь сказать, мы должны вести себя как чертовы роботы, чтобы никто не догадался, что мы — живые? — Я говорю, что мы группа, — сказал Брайан. — И всё, что вы делаете, влияет на всех нас. Мне звонит мать. Меня спрашивают об этом журналисты. Я защищаю вас, но... но сколько это ещё будет продолжаться? Фредди сел. Молча. — Пока не кончится, — ответил Джон. Тихо. Без защиты в голосе, но с твёрдостью. — Пока мы не лопнем. Или не найдём, как это... носить с собой. Роджер провёл рукой по лицу. Он устал от всего этого. — Мы не делаем этого ради внимания, — добавил он. — Просто... мы не умеем иначе. — Вы же понимаете, — хрипло выдохнул Брайан, — что этим можете угробить всё? Тишина. А потом — Роджер, тихо: — Мы уже в этом. Глубже, чем кажется. Если кто и может нас угробить — это не таблоиды. Он вышел. Джон задержался на секунду, будто хотел что-то сказать, но просто кивнул Брайану и ушёл вслед. В комнате остался только Фредди. Он снова взял бокал. — Всё рушится не от ударов. А от трещин, которые никто не замечает, — сказал он в пустоту.