La découverte

Жан На самом деле, Жан не знал, когда это началось. Когда он начал понимать то, что Троянцы, Джереми, Кэт, Лайла, Золотой Корт, его мотоцикл, тренер Ремман и даже Бармаглот Моро стали для него чем-то большим, чем просто мир вокруг него. Он не мог понять, когда это всё стало для него настолько важным, что жизнь без всего этого казалась просто несуществующей. Так чем же было то самое "это"? На французском это будет "Ce". C'est Jérémie? Да, это был Джереми. Но кроме него это была их новая кухня в новом доме, на которой постепенно появлялись столовые приборы, это были их новые комнаты, в одной из которых была двухместная кровать, конечно же, для девочек, это были Троянцы, это был красно-желтый корт, это были первокурсники, которые бегали за ним, как дети, пытаясь научиться ещё одному приему Воронов, и, как ни странно было это признавать, это всё имело смысл и свое значение в его жизни. Но Жану до сих пор было сложно понять, чем же было "это". Любовью? Совсем нет. Ему нельзя, и, даже если правила изменились.. Но они изменились. Даже для него. Это была симпатия? К чему? К пятнистой дворняге, чьи лапы стучали по полу с утра, когда она приходила ластиться к Ноксу и виляла хвостом? Снова нет. Это было спокойствие? Снова нет, но защитник бы соврал, если бы сказал, что не ощущает его, когда снова готовит с Кэт на кухне под какую-то песню, играющую по радио, в то время как Лайла и Джереми снова обсуждают что-то новое в мире новостей. В его голове была, честно говоря, каша. По поводу всего, что было в его жизни. Но главной причиной этой каши, которую он сам и заварил, наверное, был именно блондин. Не натуральный, конечно же, но его цвет волос будто бы всё усложнял. Даже в самую серую погоду капитан-солнышко, как его называли, светил ярче всех, и Жан понимал, что рано или поздно он ослепнет, но не знал, от чего именно. Ноябрь. Кто бы знал, что именно сегодня в Лос-Анджелесе будет такой дождь. За окном сыро, до ужаса мокро, влажно, и брюнет совсем не хотел выходить из дома, ведь даже Бармаглот сейчас спокойно лежал около его ног на кухне, пока часы показывали половину шестого утра. — Привет привет, Жан. Почему не спишь? — этот голос он был узнал из тысячи. Как и его обладателя. Сонный, растрепанный, смешной, но такой светлый Джереми сейчас вошел в кухню, и стало намного светлее. Как иронично. — Помнишь, какой сегодня день? — лукавая улыбка играет на чужих губах, когда Нокс потягивается, и его мятая от сна футболка приподнимается, обнажая живот и уходящую вниз, за пределы домашних шорт, темную дорожку волос. Собственный взгляд задержался там буквально на секунду, но всё равно пришлось сглотнуть. — Joyeux anniversaire, Jean. С днем рождения. 9 ноября. Сегодня твой день рождения. Тебе сегодня двадцать, — хихикает Нокс, прежде чем уйти, а Жан.. он не знает, что ему делать. Он правда теряется. Когда его последний раз поздравляли с днем рождения? Когда ему было.. двенадцать? Это была просто дата, сказанная его матерью, но сейчас.. В руках Джереми, как минимум, пять коробок. Огромных. Он уверен, что его глаза сейчас вылетят из орбит просто от.. удивления? Или шока? Это всё — только одному ему? Всё это оказывается на столе, и теперь капитан выглядит больше виноватым, чем радостным. — Прости. Мы не думали устраивать огромную вечеринку в честь этого, потому что не знали, как ты отреагируешь, но все, кто хотел, сделали или прислали тебе подарки. Надо было уточнить.. — Это было чисто. — Что? — Твое произношение поздравления меня с днем рождения. Это было чисто. — О.. — лицо Джереми вытягивается, и он улыбается, снова так солнечно и лучезарно, как не надо этого делать, и снова в комнате становится ещё светлее, — спасибо. Я целую неделю учил это с репетитором и ставил произношение. А теперь.. ты будешь сам разбираться с подарками? Обертки шуршат, хотя нужно быть тише, ведь девочки наверняка спят, даже если сегодня четверг, но рыжий, такой яркий цвет и лисья эмблема буквально кричат о том, кто же отправитель этого подарка. — Лисы.. — Я созванивался с Кевином, чтобы получить посылку. Даже не знаю, что там, открывай скорее. Он снова светится. Даже ярче обертки. Бармаглот, наверное, проснулся только от одной улыбки, и сейчас бродил где-то между их ногами, пока плоскую коробочку открывают, глядя на огромное содержимое, но почему-то сразу становится так тепло. Фотография Рене. Новый магнитик от Кевина. Фигурка лисы от всей команды. Даже.. письмо от Лисов? Может, это сделал не каждый, но все, кто написал что-то здесь, написал это своим почерком и что-то от себя, поэтому внутри Моро, кажется, сейчас образуется огромная буря, похуже той, что сейчас за окном. — Я не буду ставить это всё к себе на стол. — Тебя никто не заставляет, Жан. Ты можешь просто это сохранить. Или передать спасибо Лисам по звонку. Уверен, они будут рады. Рады. Так странно. Кто-то радуется, что он стал старше на год. Кто-то специально для него писал это, упаковывал и отправлял. Он не общался со всей командой, но наставления от Дэн, смайлик в углу, пожелания от Эндрю, что-то криво написанное рыжим и голубоглазым ребенком, сердце от Рене и признание того, что ему идет форма Троянцев от Кевина — всё это они сделали ради него, и сердце слишком неправильно заходится в бешеном темпе. — Это от? — Нас. Ну, именно от команды. Бред. Понятное дело, что красно-желтая обертка сразу же обозначает отправителя, но всё то, что есть в ней.. фотографии спины первокурсника Таннера и написанное на ней фломастером "С днем рождения, Жан", открытка, подписанная Коди, Ананьей и Патриком, какой-то странный рисунок с котом от Деррика и Дерека, и даже записка с наилучшими пожеланиями от тренеров. Здесь не было чего-то огромного, здесь не было слишком дорогих вещей, но почему-то вся эта мелочь заставила его улыбнуться. Может, он сделал это в своей голове, а может, и наяву, ведь Нокс сейчас отвечает ему точно такой же, мягкой улыбкой. — Каждого поздравляют именно так? — Не всегда. Кто-то дарит что-то от себя, кто-то делает это вместе со всеми, но обычно устраивается вечеринка. А вот в твоем случае это подарок от всей команды. От всей команды только ради него.. в это, честно, не хотелось верить, ведь Жан не заслуживает этого, но он.. он Троянец. Уже больше полугода, получается. Так почему, если он не общался со всей командой, почему, если он разбрасывался колкостями, почему, если он доставлял им столько проблем, они всё равно делают столько для него одного? — Троянцы... я скажу им спасибо. Джереми подмигивает ему, и, когда пальцы касаются синей обертки, старший уходит куда-то. Может, он правда решил налить воды Бармаглоту, а может, причина была в том, что поверх коричневой рубашки лежала бумага с чем-то, что явно было похоже на французский язык, и, если подумать, то только двое из присутствующих дома понимали его. Одним из них был сам Моро, а второй — Нокс. "Спасибо. Твое присутствие в команде великолепно. Я не думал, что моя жизнь так изменится, но ты правда её изменил, Жан. Игроки нашей команды научились новым приемам, я начал учить французский, и, если быть смелее, то можно сказать, что благодаря тебе мы совершили новый толчок в развитии. А ещё у меня появилась настоящая собака. Можно сказать, ты исполнил мою мечту. Я благодарен тому, что ты остался с нами. Мой последний год стал чем-то слишком незабываемым только потому, что ты рядом со мной" В конце была приписана дата, отправитель и синее сердце. Текст не был написан идеальным каллиграфическим почерком, где-то брюнет нашел ошибки, но осознание того, что Джереми писал это для того, чтобы только они вдвоем понимали, что же здесь написано, заставляет почувствовать что-то, и почему-то именно это хотелось поставить в рамку, а в животе образовалось слишком сильное чувство, чтобы Жан понимал его. — Я старался выбрать цвет, который больше похож на кофе, и, надеюсь, что я попал с размером. На скулах Нокса заметен небольшой румянец, когда он замечает лист в собственных руках, но его быстро и аккуратно сворачивают, глядя на ткань. Льняная, мягкая, практически бархатная. Футболку стягивают через голову, вставая и накидывая рубашку чтобы просто почувствовать, как она сидит на нем. — Думаю, она хорошая. Возможно, я пойду в ней сегодня на занятия. Блондин неловко потирает шею, но на его губах снова нежная улыбка, которую можно видеть только ему. Джереми не улыбался так при Кэт, при команде, при тренерах, и сейчас хотелось прикоснуться к этим розовым губам кончиками пальцев, чтобы почувствовать всю мягкость, но Моро просто не мог себе этого позволить. — А это от Кэт. Розовая обертка явно гласила о чем-то прямоугольном содержимом внутри, и бант аккуратно снимают, позволяя себе увидеть книгу, а название на французском сначала пугает, но не так сильно, как это сделала бы эта же книга в начале учебного года. — Черт, я даже не думал, что Кэт задумается именно над этим.. Ты приготовишь нам что-то из этого сборника? — Peut être. Это не положительный ответ, но лицо капитана снова расцветает, когда это всё означает "может быть". Всё же, сборник рецептов из французской кухни не слишком сильно напоминал ему Марсель, а может, он правда хотел, чтобы ребята попробовали что-то из этого, поэтому книгу не планируют откладывать куда-то далеко. — Фиолетовый. Это от Лайлы? — Да. Она просила, чтобы ты открыл её подарок последним, и, честно, я не знаю, что она тебе положила.. Фиолетовую обертку не срывают, но содержимое небольшой обертки берут в руки, надеясь, что ему просто показалось, что у девочек был такой же, а лицо Джереми вытягивается, становясь до ужаса глупым. — Скажи нет. — Жан, я не знаю, о чем ты думаешь, поэтому не понимаю, что ты спрашиваешь.. — Это вибратор? — Да. Его не бросают, но достаточно грубо бросают в коробку, пока со стороны блондина раздается хихиканье, а собственные ладони зарываются в свои кудри. Нет, Жан не испытывал какой-либо слабости либо боязни секс-игрушек, но разве он будет этим пользоваться? Хотя бы в одиночку? Нет. Но, может, с кем-то ещё.. — Помочь с ним? — Там есть инструкция. — Хорошо. Джереми показывает ему большой палец вверх, но всё равно, фиолетовый вибратор в форме чего-то вытянутого передают в руки старшего, пока он что-то делает, и вот теперь игрушка вибрирует, а тихое жужжание раздается по кухне. — Неплохо. Он не такой мощный, но и использовать его можно в различных целях.. — Я могу отдать его тебе. — Подарки не отдают другим, Жан. Это дурной тон. Игрушка снова оказывается рядом с ним, и приходится сложить её обратно. Кто бы знал, что сейчас, стоило посмотреть на стол, как вокруг него появляется огромное количество всего, что ему подарили. Письма, статуэтка, рубашка, книга.. Это всё было только для него. — С днем рождения тебя! С днем рождения тебя! С днем рождения, дорогой Жан, с днем рождения тебя! — девушки тихо напевают ту самую приевшеюся всем песню, выходя на кухню в обнимку, и их губы поочередно касаются одной из его скул, а сам Моро позволяет себе посмотреть на них. — О, Жан, ты уже открыл подарки? Что скажешь? — взгляд Кэт наверняка наткнулся на то, что было нужно, и её ресницы трепещут, пока она поворачивается к Лайле и касается её щеки, — какая ты проказница! Могла бы обсудить это со мной. — Спасибо. Тихий шепот, но, кажется сейчас замирает даже Бармаглот, и полная тишина стоит на кухне, в то время как девушки улыбаются, а рука Лайлы на долю секунды оказывается в его волосах, и это совсем не так, как было в Гнезде. Это приятно, это мягко, это хорошо, и Жан наклоняется в сторону, поддаваясь под её нежные пальцы. — О, Жан. Это только семь утра. Тебе ещё никто не звонил, возможно, даже не писал, и мы даже не были на корте. Уверена, спасибо ты скажешь ещё не раз, но я надеюсь, что этот день останется для тебя хорошим. А теперь, я буду готовить завтрак, поэтому приберитесь на столе, пожалуйста.