Золотые нити

Игла вошла прямо под ноготь, и от неожиданности сонный Вельмир с невнятными ругательствами отшатнулся назад, чуть не грохнувшись со скамьи. Его колени, и без того едва помещавшиеся, больно ударились об сотрясшийся стол, отчего дотошно отсортированный по цветам бисер перемешался и вылетел за пределы блюдец, рассыпаясь в стороны. — Я сейчас тебе в лоб дам, — очень спокойно пообещала Наташа, подбрасывая в руке миниатюрные клещи. Остальные девочки суетились, пытаясь не позволить бисеру убежать со стола, но бормотали под нос что-то похожее. — Простите, — Вельмир поморщился, вытянул удобнее свои слишком длинные ноги, и осмотрел проколотый палец. Тёмный кровоподтёк грозил превратиться в мелкую, но подлючую ранку. — Как думаете, если пропитать кровью нить хотя бы на энергетических узлах, это усилит плетение или в конфликт войдёт? — От стихий зависит, — пожала острыми плечиками Николь, раздражённо сгребая весь попавшийся бисер в одно блюдце. — Если плетение на ясность мыслей, а в стихиях ярко выраженный огонь, как у тебя, то в лучшем случае оно просто не сработает, а в худшем — брови тебе подпалит. — А если придумаешь, как поменять рисунок, чтобы пламя ограничить и воздух оставить, то может даже получиться, — дополнила Грета, мягко отпихнув Николь в сторону бедром. — Не мельтешите, сейчас заклинанием соберу. Отстортируем потом. — маленький управляемый вихрь согнал бисер в одну кучку, и она посмотрела на Вельмира устало, но с лёгкой улыбкой. — Я за работой совсем забыла поблагодарить за травы. Уже боялась, мы с этими зубами режущимися совсем с ума сойдём. — Рад помочь, — он и сам невольно улыбнулся. — У меня всё равно было больше, чем сестре нужно. — Я за вас всех безмерно рада, но скоро нам в столовую идти, — напомнила Наташа. — Госпожа Лу нас проверять не собирается, что ли? — фыркнула Николь. — Ушла и всё? — Госпожа Лю, — поправил Вельмир, очень осторожно выползая из-за стола. — А ты вообще молчи, пока голову не открутили, — пригрозила Наташа. — Я с тобой за один стол вышивать больше не сяду. — Вот именно, — поддакнула Николь. Колокол прозвонил к обеду. Грета, уже сгрузившая бисер в общую коробку, тихо вздохнула и хлопнула в ладоши, привлекая внимание. — Прекращайте, со всеми бывает. Никто не виноват, что большинство наших столов не рассчитано на мужчин. Да и на высоких женщин, если честно — Найрият говорит, Мансура на факультативах тоже мучается. Вельмир вздохнул. Откровенно говоря, проблема была не только в столах. Все предучебные планы не привлекать внимания провалились в тот самый момент, как его по недосмотру зачислили в группу будущих артефакторов низшей категории — в простонародье "вышивальщиц" — где он оказался единственным юношей. За все двести лет существования академии! Стоит ли говорить, какой разразился скандал среди семей, что отдавали дочерей на традиционно женское направление в надежде хоть частично оградить от мужских взглядов? Троих девушек и вовсе забрали с обучения... То, что даже преподаватели считали подобную реакцию чрезмерной, проблемы не отменяло — Вельмир торчал отовсюду как дятел среди воробьёв, начиная от невозможности носить стандартную форму и заканчивая огненно-рыжей головой, заметной в любой толпе. Тем более в толпе одногруппниц, большинство из которых едва ему до плеча доставало. — Вельмир, ты идёшь? Он уклончиво ответил, ероша кудри на затылке: — У меня есть некоторые дела, позже присоединюсь И, дождавшись, пока стихнут шаги, начал подготавливать коробочки и мешочки для страшного месива разнокалиберного бисера. Госпожа Лю, давая вышивку с таким количеством оттенков красного, похоже, решила недобро подшутить. Потихоньку проходила первая половина обеда, Вельмир едва ли рассортировал треть от всего бисера, а в глазах у него начинало троиться, и мелкие крупинки винного уже не отличались от кораллового, не то что от бордового. Хотя, возможно, в этом больше был виноват долгий недосып: сестрёнка хоть и вела себя тихо, своими возобновившимися снохождениями нередко будила посреди ночи одним только ощущением пустой комнаты. Желудок скрутило, но Вельмир отмахнулся от этого чувства и попытался поднести бисер ближе к свету настольного светильника. — Не помешаю? Размытые кляксы собрались в наполовину знакомое лицо: бледное, с добрыми глазами цвета речной воды, как у Греты, только нос выглядел острее, скулы чуть резче, а по коже рассыпались крохотные созвездия родинок. — Нет... Не помешаете. — Вот и хорошо. Я — Карлос, старший брат Греты, так что можно без таких формальностей. Вельмир моргнул и на пару мгновений уставился на протянутую в простецком приветствии ладонь, прежде чем догадался пожать её. Принятые в Вересе жесты ещё не успели стать привычными. — Вельмир, — кивнул он. — Это я уже знаю, сестра рассказывала, — с неясной интонацией протянул Карлос. — Да и не только сестра... Едва удержавшись от фырканья, Вельмир покосился на коробки с бисером, которые обязательно бы сотряслись от слишком резких движений, после чего посмотрел на нового знакомого более настороженно. — Если ты пришёл о чести сестры беспокоиться... — О, нет-нет, всё в порядке! — Карлос тихо рассмеялся. — За свою честь Грета и сама замечательно может постоять. Я тут для другого. Вельмир в душе усомнился, но озвучивать это не стал. Карлос, тем временем, осмотрел стол и по-прежнему весело уточнил: — Нужна помощь? — в ответ на скептичный взгляд он постучал пальцем по зелёному воротнику с белыми полосками кафедры лекарей. — Поверь, я могу плохо разбираться в рукоделии, но отличу добрых полсотни оттенков красного! Ты когда-нибудь слышал, как проходят занятия по гистологии? Прозвучало немного зловеще. И всё же... — Если хочешь, — вздохнул Вельмир, медленно и плавно сдвигаясь вбок, чтобы освободить место на скамейке. Когда Карлос устроился рядом, удивительно шустро раскидывая бисер по коробочкам, он позволил себе немного расслабиться и потереть глаза. Стало легче. — Давай начнем сначала: что такое гистология? *** Верес был странным городом, пёстрым и неоднородным, словно лоскутное одеяло. Говорили, всё от того, что строился он естественно и хаотично: чуть менее двух веков назад почётный граф Велесский основал первую в мире Академию, принимающую учеников независимо от их происхождения и достатка. Те со временем начали перевозить с собой семьи. Семьи сбивались в общины по традициям и интересам, и так постепенно образовались этнические кварталы — маленькие города внутри одного большого, перенёсшие за собой не только своеобразную архитектуру, но даже растения. Скромные местные ели спокойно соседствовали с магически выпестованными остролистными южными кустами, а те — с необычными цветами, встречающимися разве что на побережьях. Но что Вельмира действительно восхищало, так это то, что улицы даже после заката оставались светлыми, точно днём. Особенно там, где монументальный эллионский квартал сменялся полным жизни ишранским рынком, работающим до глубокой ночи. Множество фонарей, артефактных вывесок с подсветкой, горящих окон — всё это мигало и рябило почти до боли, контрастируя с сизой хмарью поздней осени. Проспорив до хрипоты с прижимистым как херемей торговцем овощами, совершенно иссушенный Вельмир продолжил путь домой. Он никогда не понимал, почему нельзя сразу назвать правдивую цену, отчего первое время попадался как последний олух. И очень удивлялся в конце месяца, отчего не получается уложиться в сумму пособия. Не сказать, что оно было большим, но на еду-то должно было хватать! Благо пропечёная, сморщенная бабушка, сидевшая за прилавком с орехами, однажды сжалилась над дурным мальчишкой, объяснила... Общежитие встретило тёмными коридорами и глухой тишиной. Пройдя по поцокивающей плитке к детской комнате, Вельмир увидел привычную картину: сестра тихонько сидела у стены с книгой, под вялым взглядом воспитательницы, давно спровадившей остальных детей. — Добрый вечер, мадам Соверр, — Вельмир кивнул полненькой полуседой морванийке и тут же понял, что сделал это зря — в голову словно штырь с размаху воткнули. Мадам Соверр только моргнула устало и позвала: — Вита, за тобой брат пришёл! Вита закрыла книгу, аккуратно поставила её на полку, оправила юбку и лишь после подняла серьёзные чёрные глазка на Вельмира. Сквозь пелену измождения тот улыбнулся ей так ярко, как только мог: — Привет, воронёнок. Пойдём?.. Сестра чуть сдвинула темные бровки, но всё же подошла и вместо приветствия ненадолго взялась за его руку своей, маленькой и холодной, прежде чем развернулась к низкому шкафчику с одеждой. — Как она сегодня? — негромко спросил Вельмир, наблюдая, как Вита натягивает потрёпанные ботинки. Нога уже проходила едва-едва, и он мысленно отметил, что нужно сходить в Храм Девяти, посмотреть, вдруг найдётся в пожертвованиях нужный размер? — Как обычно, — покачала головой мадам Соверр, — кушала хорошо, вела себя послушно, да разговорить никто так и не смог... Улыбка Вельмира стала немного натянутой. — Я понимаю, все в порядке. Спасибо, что присмотрели. Вита как раз справилась со шнурками ботинок, и вернулась к нему, тут же привычно вцепившись в краешек его рукава. Вельмир поборол желание растрепать ей волосы, кивнул воспитательнице, и они отправились домой — к другому корпусу общежития. Очертания фонарей уже подплывали. Сцедив зевок в свободный кулак, Вельмир постарался проморгаться: он пропустил обед из-за дурацкого бисера, потому не успел доделать заданные на завтра работы, и хотя бы час над ними следовало посидеть. Чтобы окончательно не уснуть от неспешной из-за сестры ходьбы, он поделился: — Знаешь, сегодня я познакомился с братом однокурсницы. Они очень похожи — причём не только внешне. Опустив взгляд, Вельмир понял, что Вита смотрит на него неотрывно, запрокинув вверх голову. Потом она сделала маленький жест, заставивший его больше расслабить плечи — если реагирует, значит, точно всё в порядке. — Да, как матушка и дядя, — печаль кольнула знакомо и тупо. Время заставило её потерять ранящую остроту, и всё же... Когда-то ведь и Вельмир с Витой были похожи, пусть так уже никто и не скажет. — Карлос — будущий лекарь. Думаю, это полезные связи, правильно? — слова отчего-то на языке горчили. Вельмир поморщился, а Вита наклонила голову, брови сдвинулись едва-едва в слабом подражании почти забытому скептичному выражению. — Я бы в любом случае не отказался с ним общаться! Он кажется хорошим человеком. Тем более, им, вероятно, ещё предстояло столкнуться. Вельмир был бы рад — он давно ни с кем не говорил так спокойно и приятно. Карлос, будучи удивительно чутким собеседником, умел как увлечённо заполнять тишину, так и слушать, точно зная, когда и где стоит отступить, чтобы не давить. Девочки не были злыми, но большинство его сторонилось. Помимо глупой границы приличий, между ними лежала пропасть культурного непонимания и настороженности. Нельзя сказать, что они откровенно боялись (за исключением маленькой и хрупкой ишранки Ляйле — но ту весь мир, казалось, пугал до трясучки), и всё же до конца расслабиться в его присутствии пока могли разве что Грета да Зула. Оставаться наедине с Гретой не позволяли те же приличия, а Зула хоть и росла в намного более свободной в нравах Варандуу, на всеобщем говорила откровенно плохо и этим слишком напоминала... Когда в последний раз Вельмир мог действительно назвать кого-то другом? Вита подёргала его за рукав, и он слабо усмехнулся, возвращая внимание всё более беглым жестам. Вот, что было ему действительно важно. Но если робкая ниточка приязни сможет окрепнуть, он ничем не рискует, верно?