Золотые нити

Он проснулся от сиплого шепота над ухом: — Вель... Вель!.. Вита стояла над ним, похожая на неупокоенного духа в своей светлой сорочке. Щёки её блестели, мокрые от слёз, а глаза — не по обыкновению открытые и осознанные — слабо светились мутным серебром. Маленькие пальчики впились Вельмиру в плечо с неожиданной силой, и тот по-началу даже не понял, откуда взялась боль. — Ви? — осторожно отозвался он. — Что случилось? Чтобы ответить, Вите нужно было освободить руки, но та лишь усилила хватку, всхлипнув. Вельмир медленно присел. Сестра от этого чуть качнулась вперёд, и он приобнял её, гладя по волосам: — Я здесь, с тобой. Мы в безопасности. Но мне нужно, чтобы ты обьяснила, что тебя беспокоит. Вита всхлипнула ещё раз, а потом вдруг отпустила его плечо и прижалась ближе, ухом к груди. — Жи.. Вой? — так тихо, что не пытайся он уловить каждый шорох, пропустил бы. — Бьётся... — Живой я, живой, — к горлу подкатил комок. Вельмир с трудом сглотнул и заставил свой голос звучать спокойно и утешающе, хотя куда больше ему хотелось закричать от переполнявших его противоречивых чувств. — Я не умру. У тебя ничего не болит? Вита слабо качнула головой, не желая от него отрываться, и всё же ответила вслух, пусть и по-прежнему едва слышно: — Нет. — Хорошо. Ты умница. Он продолжал гладить еë по волосам, мычал себе под нос простенькую мелодию. Вита по-началу вздрагивала и дышала прерывисто, но с каждой минутой расслаблялась всë больше, пока не притихла. Бросив взгляд на беспросветную мглу за окном, Вельмир перехватил сестру поудобнее и уложил в постель. При попытке отойти та вскинулась в тревоге — благо радужки стали уже привычно чëрными. — Я не ухожу, — пообещал он. — подожди минутку. Кровать истошно скрипнула, но поддалась. Вельмир придвинул еë близко — не вплотную, но так, чтобы лëжа спокойно держать Виту за руку. — Видишь? — улыбка получилась почти искренней. — Так ты сможешь проверять меня, не вставая. Помнишь, как? Согласно моргнув, Вита нажала на его запястье, замерла, будто прислушивалась, и наконец расслабилась окончательно. Вельмир смотрел на неë долго. Он всë пытался понять: откуда у сестры вновь взялась идея о его внезапной смерти? Что ей вообще сказали, когда забирали от мадам Соверр? И неужели вид его был настолько плох? В любом случае, долго продолжаться так не могло. Давно следовало понять. Тихое дыхание Виты звучало обманчиво мирно. Оставалось лишь надеяться, что она не поднимется снова — уже бессознательно бродя по комнате и не находя покоя. В тревожных мыслях Вельмир так и не смог уснуть. Дождавшись первых рассветных лучей, он, собрав выданные академическим общежитием полотенца и мыло, выбрался из комнаты в коридор. Женская и мужская душевые находились вплотную, и задумавшийся Вельмир едва не сшиб девушку, выходящую оттуда с младенцем на руках. Придержав еë за плечи, он опустил взгляд и почти сразу отдернул руки, но извинения захлебнулись в растерянном звуке узнавания. — Мо Сюин?.. Однокурсница нахмурилась. Ростом она едва доставала Вельмиру до груди, потому, чтобы посмотреть ему в лицо, ей пришлось сильно задрать голову. Глаза — тëмные, похожие формой на ивовые листья — на мгновение показались испуганными, тут же став невыразительными. — Здравствуй, — прохладно поприветствовала Мо Сюин. Поправив завозившегося младенца, она словно нехотя заметила: — Не знала, что ты тоже живешь здесь. — Всего одну ночь, — словно извиняясь, замахал руками Вельмир. — Из-за вчерашнего мне с младшей сестрой разрешили остаться. Как она проснется — сразу уйдëм. Брови Мо Сюин спрятались под густой прямой чëлкой. — Это объясняет... Почему тебя пустили в семейное общежитие, — она говорила медленно, монотонно, будто подбирая каждое слово. Вельмир раньше не обращал внимание, но, возможно, всеобщий ей приходилось учить в осознанном возрасте. Не потому ли большую часть времени Мо Сюин предпочитала молчать и слушать? Ребёнок зевнул с умильным кутëночьим звуком. Он был совсем крохотный — меньше, чем любой виденный Вельмиром младенец. Сонные глазки почти полностью скрывали пухлые щëки, отчего личико походило на румяный пельмешек. Вельмир не без труда сдержал и неприлично широкую улыбку, и неуместный комментарий, решив просто спросить: — Твой брат? Если до этого Мо Сюин смотрела не слишком приветливо, то теперь от еë взгляда точно можно было замëрзнуть. Она поджала губы, но ответить не успела. Почувствовав привычное натяжение рукава, Вельмир только вздохнул. — Ви, я же запер дверь. Вита проигнорировала его. Попыталась изобразить жест, после чего покачала головой и отпустила рукав, чтобы поклониться на тяньмэнский манер, сложив перед собой руки. Мо Сюин поклонилась тоже, хоть и менее глубоко. Удивительно ловко для кого-то столь хрупкого с нелёгкой ношей. — Хороший поклон, — тонкие губы расслабились в полуулыбке. — Правильно исполненный. Уместный. Вита, вероятно, гордая собой, величественно кивнула, принимая похвалу. Вельмир проглотил смешок. Вита моргнула ему осуждающе и рассмешила ещё сильнее парой простых слов-жестов. — Почему... Смешно? — не поняла Мо Сюин. — Вита говорит, ты красивая, — прямо пояснил Вельмир. — Хочет отстричь чëлку, как у тебя. — Но чëлка... Простая. — Для нынешних времён — возможно, — поглядывая одним глазом за речью сестры, пояснил Вельмир. — Ты ведь из Тяньмэна, верно? Дядя рассказывал, в Тяньмэне... Да и не только, лет двести назад много где очень строго относились к волосам. По прическе можно было понять статус человека прежде одежды, регламент существовал буквально на всë. Сейчас такое, наверное, осталось в самых глухих племенах Варандуу, да в усечëнной форме в Морванне. Там длинные волосы разрешены только аристократам и служителям церкви. — Мне говорили... — Мо Сюин вздохнула словно раздраженно. — Когда-то мужчины стригли волосы. Женщины... Только передние пряди. Сейчас все могут. — О чем речь и веду! Такую челку, как у тебя, носили высокие саны жриц и жрецов бога... У вас его зовут Су Ань. Длинные волосы сзади символизировали связь с предками и их памятью, а короткие пряди впереди, которые нужно было постоянно обновлять, что-то в духе «истина изменчива, не закостеневай в своём познании и оставляй взгляд открытым новому»... Ребенок прервал его тихим всхлипом. Мо Сюин вздрогнула, покосилась на Виту, потом снова на Вельмира. — А-Юя нужно покормить, — сказала она негромко, принимаясь укачивать. Только сейчас Вельмир обратил внимание, насколько изможденным выглядело еë лицо. На самом деле, он не думал, что смог бы заметить это во время занятий. Возможно, дело было в том, что сейчас еë волосы лежали растрепанной косой на плече, а не в обычном строгом пучке, и белая пудра больше не скрывала глубоких теней на оказавшейся более смуглой коже. Очевидно, не одному Вельмиру требовался долгий спокойный сон. В груди сжалось глубоким сочувствием, и с губ уже рвалось предложение помощи, но Вельмир вовремя себя одëрнул. Ему ещё Виту предстояло отвести к мадам Соверр и вернуться обратно к утренним занятиям через половину города. И к директору зайти. Вита дёрнула за рукав, приводя в чувства. Вельмир встрепенулся и поспешил улыбнуться. — Мне тоже пора. Увидимся на занятиях! Мо Сюин выглядела задумчивой, но намного менее настороженной, чем в начале. Ребенок захныкал громче, поэтому она кивнула и повернулась спиной, спешно уходя прочь. Вельмир, вздохнув, убрал со лба мешавшуюся кудряшку. Волосы отросли. Теперь, когда ему не нужно снова бежать через весь Морванн, хотел ли он вернуть их к прежней длине? — Ну что, Ви, на выходных сделаем тебе челку? Ты у нас сегодня умница. Сама заговорила с незнакомым человеком! Сестра махнула рукой. «Она была очень грустная, а ты глупил». Он тихо рассмеялся — стало легче там, где даже не осознавалась тяжесть тревоги. Минувший кризис предвещал улучшения, а не откат, как предупреждали его врачи! Ночью Вита говорила, пусть и шёпотом, сейчас и вовсе пыталась поддеть! Когда-то она была остра на язык. И умна — умнее его, старшего на шесть годов. Оставалось лишь надеяться, что однажды Вельмир сможет услышать, как его сестрёнка дразнится вслух. *** Директриса Хильдебранд оказалась впечатляющей женщиной. Возраст, посеребривший волосы, залегший мелкими морщинками в уголках глаз и губ, лишь прибавлял еë облику зрелой стати. Гордая осанка, строгий профиль, выверенные движения и раскалëнный, пыльный запах самума, пропитавший кабинет — всë говорило о силе, свернувшейся вокруг хозяйки дремлющим зверем, ожидающим своего часа. До этого Вельмир видел директрису на церемонии открытия, но был слишком далеко, чтобы оценить то, насколько подавляющей она может быть. Напряжение постепенно отпускало его поджатые плечи. Чужая сила ощущалась почти как дом. Помогал и родной запах старого дерева и чернил, и плотно набитые книгами и папками шкафы, и особые артефактные карты, изображение на которых можно было приблизить и передвинуть правильным движением пальцев — похожие висели в обители старшего дядюшки, и малыш Вель, сидя у него на руках, норовил в карты нырнуть целиком, до того правдоподобными казался туман над горами и брызги волн, развивающихся о берег. Эти карты, конечно, вряд ли были столь же хороши, как дядюшкины, но и они наверняка считались безумно дорогой редкостью из-за сложности исполнения. Возможно ли хоть к пятому курсу попытаться их повторить?.. — Ливиас, — вырвал из мыслей насмешливый голос директрисы. — Вы так и не выспались? Он не гордился тем звуком, который издал в ответ. Это был стыд совсем другого толка, чем перед Карлосом. Более глубокий и мягкий, будто под строгим взглядом матушки после очевидной и глупой попытки скрыть котенка с перебитой лапкой, когда наказали больше зверья в дом не носить. — Вам совсем обо всëм доложили? — нервно хмыкнул Вельмир. — Я выслушала мнение других участников происшествия, заключение медмага и беспокойство вашего друга. Теперь хочу послушать вас. Кто начал драку, в чем была причина, и как можно было еë если не избежать, то остановить. — Пожалуйста, мне... — Все просьбы потом, — обрубила директриса Хильдебранд. Не зная что отвечать, Вельмир уставился на свои ботинки и незаметно щипнул себя за бедро. Боль помогла слабо. — Никак не избежать было, — буркнул он в итоге. — Я чем-то не угодил молодым господам. Это либо не сопротивляться надо, либо первым бить. — И почему же вы не стали бить? От еë странного сдавленного тона он поднял взгляд. Морщинки вокруг фиалково-серых глаз углубились. Сказалась тянущаяся месяцами усталость или то, как безопасно ощущался кабинет и присутствие чужой силы — удержать правду за хвост Вельмир не сумел, и та вырвалась рискованно-честно: — Убить побоялся. Смех директрисы Хильдебранд, удивительно открытый и юный, заставил его вздрогнуть. — Дайте-ка мне ваше запястье, юноша, — весело сказала она, протягивая к нему жилистую, не по-женски крепкую ладонь. Вельмир еле унял дерганье пальцев, стремящихся проверить, на месте ли скрывающий амулет, и постарался не слишком поменяться в лице, закатывая рукав. Запах самума окутал его тяжёлым одеялом, и только контрастно холодное прикосновение удержало его от того, чтобы раствориться в этом ощущении. — Хм, — заинтригованно приподняла брови директриса. — Вы, похоже, не преувеличивали. Ведущий огонь, крепкий ветер, немного земли... — Она сделала резкое, еле уловимое движение, и Вельмир дернулся назад, вырывая из хватки запястье и прикрываясь предплечьем от внезапного удара. С кожи посыпались искры, но удара не последовало. Директриса Хильдебранд сделала успокаивающий жест. — Прошу прощения за проверку. Сердце запоздало заколотилось где-то в горле, и Вельмир подавился собственными проклятиями, вылупившись на эту страшную женщину в абсолютном непонимании. — Рефлексы хорошие, — довольно резюмировала она тем временем. — Поймите правильно, я несу ответственность за всех детей в этом замке, и хочу вынести справедливое решение. Потому мне любопытно: приемная комиссия явно указывала вам, что у вас прекрасные данные для боевого мага, тогда как работа с артефактами требует высокого контроля, которого тяжело добиться с даром такой силы. Так почему артефакторика? Ответить получилось не сразу. Вельмир медленно опустил руки, дыша на счет. В последние дни приходилось дышать на счёт слишком часто. — Боевой маг, — ответил он устало, — подвергает риску свою жизнь. Даже в мирное время это не самая безопасная работа. А у меня есть семья, за которую я несу ответственность. — Ваша сестра, — понимающе кивнула директриса. — Вы спокойно переночевали в общежитии? — Да, — криво улыбнулся Вельмир. — Спасибо вам за эту... Уступку. — Тут не за что. Если говорить о наказании за участие в драке... — Директриса Хильдебранд смерила его нечитаемым взглядом, хмыкнула и передала со стола лист бумаги. — Ваше расписание отработок. Вельмир с опаской осмотрел лист и нахмурился. — Мисс Хильда это?.. — Куратор первого курса боевых магов Хильда Ливиас. Но если обратитесь к ней как к мисс Ливиас, вас не поймут. Можно было догадаться, почему. Ливиасов среди преподавателей Вельмир как-то насчитал целых пять, чего уж про учеников говорить. Эту фамилию давали семьям, не имеющим своего родового имени или желающим разорвать с ним все связи. Как ему с Витой. Ещё раз взглянув на лист отработок, он облегченно расслабил плечи. Раз в неделю до конца семестра ему предстояло ходить к мисс Хильде — ровно в окно между занятиями. А это значит, что Вите не придется его ждать дольше, чем обычно. В общем-то легко отделался.