Костолом

Туман в тот день стоял такой густой, что казалось — деревья вырастали прямо из ваты. Всё утро моросил мелкий дождь, как будто небо вспоминало, что хочет плакать, но не решалось. Артём Рогов, в мокрой шинели, стоял у ворот гаражного кооператива ГК-3 и в сотый раз перечитывал бумагу: Гараж №12. Владелец: Калинин Ф.И. Данные — поддельные. Регистрации в паспортном столе нет. Замок был старый, с ржавчиной, но блестел ключевой скважиной. Кто-то пользовался им недавно. Сержант Ушаков взял лом. — Раз-два… — скрипнул он. Замок поддался неожиданно легко. Артём подошёл ближе. Сначала — только запах. Он ударил в лицо, как оплеуха. Тухлое мясо, бензин, медь и что-то ещё… сладковатое. — Готовься, — пробормотал он и шагнул внутрь. Гараж был обычный снаружи, но внутри — другое дело. Запах бил в нос, от него слезились глаза. На стенах — стеллажи с инструментами: молотки, пилы, ломики. Всё чистое, расставлено по местам. Идеальный порядок. Посреди стоял деревянный стол, накрытый плотной тканью. Артём подошёл ближе. Сердце билось в ушах. Ушаков держал пистолет, хотя знал, что вряд ли кто-то выскочит из темноты. Артём откинул ткань. Они оба инстинктивно отшатнулись. На столе лежал человек — вернее, то, что от него осталось. Молодой парень, лет 20, полностью обнажённый, с разрезанной грудной клеткой. Всё было вывернуто наружу: рёбра — разломаны и согнуты наружу, как створки шкафа. Внутренностей не было вовсе. На месте глаз — аккуратно вставленные пуговицы. Половые органы обуглены. Кожу на животе срезали тонким слоем, под ней выжжена надпись: «ИГРА НАЧАЛАСЬ УЖЕ ДАВНО» На шее — металлический хомут, ввинченный в плоть, будто ошейник. Из него свисала цепь, прикреплённая к крюку в потолке. Как у собаки. Пол был залит засохшей кровью. — Чёрт… — выдохнул Ушаков. — Это... это просто... — Это не место убийства, — сказал Артём. — Это хранилище. Он хотел, чтобы мы это нашли. — Зачем?.. Артём посмотрел на стену. Там, на гвоздях, висели фотографии. Каждое фото — тело. Женщины. Дети. Мужчины. Всё в том же стиле: ломы, резка, выворачивание, сломанные рёбра, уши в банках, зубы, сложенные в коробки. Почти сотня снимков. — Вот, — прошептал Артём. — Вот и доказательство. Почти сто жертв. Он вёл счёт. Старательно. Как коллекционер. В углу стоял шкаф. В нём — одежда: школьная форма, женские сапоги, солдатская гимнастёрка. Всё — чистое, аккуратно сложено, с табличками. — Это… он хранил это как трофеи… — Ушаков схватился за рот от ужаса. Артём подошёл к последней полке. Там — коробка. На крышке — бумажка: «Следующий». Он открыл. Внутри лежала чёрно-белая фотография. Лицо — его. Артёма Рогова. На обороте: «Молод, но слишком умён». Артём побледнел. Его дыхание сбилось. — Он знает, что я видимо близко… Вечером по тревоге собрали всех. Кравченко был мрачен, словно скала. — У нас — логово. Частичное. Убийства происходили не там. Но здесь он держал тела. Возможно, обрабатывал. Кто-то из нас уже в его списке. Он следит за нами. Он знает, как мы думаем. И он продолжает играть. Он показал снимок с надписью. — Мы имеем дело с субъектом с тяжёлым комплексом превосходства. Ему не просто нравится убивать. Он считает это искусством. Мы для него — мыши в лабиринте. Он уверен, что не пойман, потому что он — лучше. Он выждал паузу. — Но мышеловка захлопнется. Мы знаем район. Мы знаем гараж. Мы знаем, что он следит. Значит — совершит ошибку. Вскоре, в другом гараже — неприметном, за промзоной — кто-то записывал в блокнот аккуратными буквами: «Гараж №12 раскрыт. Переход в точку Б. Рогов — под наблюдением. Не торопиться. Но он — следующий». Запись сделана, фонарик погас. И снова — тишина.