Deeper

Вечер начался с истории, что «будет тихо, только свои». Такие вечеринки всегда заканчиваются телом в ванной и болью в груди. Дом чей-то старшей подруги. Где никто не задаёт вопросов. Где шторы уже давно не открываются, и весь алкоголь — в ванне, на льду, между шприцами от блёсток и дешёвого хайлайтера. ⸻ Ники приходит раньше всех. — Музыка должна быть говном, иначе будет неинтересно, — говорит он, подкидывая колонку в воздух. На нём широкие джинсы с клёпками, майка без спины и виниловая куртка. Блёстки под глазами. Улыбка как вызов. Он уже наполовину трезв и наполовину не хочет быть собой. ⸻ Чонвон появляется через двадцать минут. В капюшоне, с телефоном в руке и затравленным взглядом. Весь вечер он пишет кому-то, удаляет, снова пишет. Когда Ники тянет его в комнату с людьми — он сжимает плечи, будто боится, что прикоснутся. — Расслабься, принцесса, тут никто не ест целиком, — шепчет Ники, и Чонвон впервые смеётся за день. Тихо. И всё равно — больно. ⸻ Джей приходит как буря. Дорогой лонгслив, волосы как у рок-звезды, взгляд — как у хищника. Он держит бутылку за горлышко, будто душит кого-то. Проходит мимо всех, швыряет куртку на диван, и уже через минуту стоит в центре комнаты, где-то между Ники и пьяным второгодником. Его взгляд цепляет Чонвона. — Ты здесь с ним? — Я… — Не отвечай. Всё ясно. ⸻ Джейк заходит громко. Чёрная водолазка, серьги, горящие глаза. Он говорит «привет» слишком вежливо, не скрывая сарказм. Улыбается, будто зубы болят. Его сразу тянут на кухню, в руки суют стакан. Он пьёт, не спрашивая что внутри. Внутри — всегда пусто. ⸻ Сону — последний. Ярко-белые волосы. Белая оверсайз рубашка и кожаные брюки. Красные пятна под глазами — он не спал. Кто-то кричит: «О, этот псих пришёл!» Он улыбается, будто слышит это впервые. Он видит Сонхуна раньше, чем все. Тот стоит у стены, пьёт воду, смотрит куда-то в пол. Они не подходят. Пока не становится слишком громко — внутри. ⸻ Свет мигает. Кто-то включает трек, под который обычно плачут в наушниках. Джей орёт на кого-то, бьёт в стену кулаком. Ники танцует на кофейном столике, снимает майку. Чонвон курит в ванной. Закрывается. Плачет. Сону стоит у лестницы. Смотрит. Ощущает, как будто всё это — фильм. И он в нём — главный, но никто не дал сценарий. Сонхун подходит. Молча. Встаёт рядом. — Всё ок? — А ты как думаешь? Сону выдыхает. Дорожка, снюханная час назад, бьёт в грудь как ток. Он улыбается. Криво. — Я бы трахнул тебя прямо тут, но у тебя же, блядь, сломана рука. Сонхун усмехается. Смотрит на него так, что Сону становится жарко. — Могу и без рук. — Не сомневаюсь. ⸻ Балкон. Там тише. Сигареты. Лёгкий туман. Сону выдыхает в ладони. Воздух — липкий, как мёд. Внутри всё дрожит, будто под кожей что-то шевелится. Он стоит у перил. Смотрит вниз. Слишком темно, чтобы что-то видеть, кроме собственных мыслей. Сзади — шаги. Лёгкие. Почти глухие. Сонхун. — Я знал, что ты сюда уйдёшь, — тихо говорит он. Сону не оборачивается. — Ты меня преследуешь? — Я просто… не хотел, чтобы ты был один. Сону хмыкает. — А ты не заметил, что я всегда один? Сонхун подходит ближе. Встает рядом. Не касается, но чувствуется — тепло тела, тяжесть дыхания. — Хочешь, чтобы я ушёл? — Хочу, чтобы ты остался. Тишина. Сквозь музыку доносится чей-то крик. Внутри дома — хаос. Здесь — будто другой мир. Сонхун смотрит на него. — Ты дрожишь. — Я замёрз. — Ты бледный. — Я мёртв. — Прекрати. Сонхун разворачивает его к себе. Пальцы касаются щеки — и в этот момент Сону будто лопается. Всё — злость, боль, страх, усталость — выливается в дыхание. — Почему ты вообще рядом? Ты же меня терпеть не можешь. — Я тебя боялся. — А сейчас? Ответ — поцелуй. Молниеносный. Невыносимо тёплый. Неожиданный, как удар. Их рты сталкиваются, как если бы кто-то слишком долго сдерживался. Это не нежность. Это голод. Оба дрожат. Сонхун прижимает его к стене. Окно дрожит позади от басов. Сону задыхаясь: — У тебя рука. — Другой хватит. Он хватает Сону за талию, поднимает рубашку. Кожа горячая, липкая. Сону закусывает губу, чтобы не застонать. — Здесь? — выдыхает он. — Прямо сейчас. Он разворачивает Сону лицом к перилам. Движения — как в тумане. Как будто они не люди, а кто-то другой использует их тела. Он чувствует, как Сону сжимается, стонет сквозь зубы как будто его не трахают, а убивают. Сонхуна это только раззадорило и он продолжал долбить так, как ни одну дешевую черлидершу, что сосала ему просто потому, что он красивый. Сону другой. И ему это нравилось. Небо над ними — как рваная плёнка. Шорох одежды. Тело к телу. Резкие толчки. Не ритм — паника. Как будто, если они остановятся — исчезнут. Ни один не говорит. И только в конце — Сону выгибается, шепчет: — Не отпускай. Сонхун сжимает его крепче. — Никогда. Музыка внутри дома заглушает всё. ⸻ Джейк в ванной с парнем старше. Он отключает себя. Смотрит в зеркало. Не узнаёт. Мир крутится, и всё, что он чувствует — чьи-то пальцы между ног. И свою собственную тошноту. ⸻ Внизу Ники под музыку вытирает слёзы с блёстками. Чонвон снова выходит из ванной, видит Джея и отводит глаза. Но тот хватает его за запястье. — Не убегай. — От тебя — всегда. И всё разлетается на куски. Сигналка срабатывает, кто-то разбивает бутылку, алкоголь по полу, музыка врублена до упора. Кто-то целуется на подоконнике, кто-то блюёт в горшок. Ники смеётся истерично. Чонвон срывается с места. Джей ломает телефон. эта вечеринка закончится. но то, что началось в ней — уже не остановить. когда заканчивается шум, начинается эхо.