последний разговор

саша молча стоял на балконе и курил чампан вишневый. глеб еще не пришел со студии – парень был в квартире один. по крайней мере, он так думал. стоя на балконе за закрытой дверью и наблюдая за закатом солнца, полностью погруженный в свои мысли, ясюкевич не слышал как открылась входная дверь. глеб стоял в комнате, глядя в окно, выходящее на балкон, разглядывая силуэт саши. такого родного саши... викторов тяжело вздохнул. как бы долго ниточка ни вилась, конец будет всегда. к сожелению, и их конец пришел. они просто привыкли друг к другу, надо что-то менять. даже секса почти нету больше в их совместной жизни. кудрявый оттягивал этот разговор как можно дольше, но сейчас уже некуда тянуть. внутри было как-то пусто. кудрявый знал младшего и знал, что тот может сделать с собой после этого разговора, но надеялся, что всё обойдётся одной истерикой. глеб открыл дверь балкона и вышел на него. — ты уже пришел?... — саша обернулся на звук открывшейся двери, мягко улыбнувшись старшему. — как давно? — только что, саш. нам надо поговорить. — глеб не подошел и не обнял, его голос был очень спокоен, даже больше равнодушен. внутри карата что-то неприятно сжалось – разговор явно будет не из приятных. — о чём? — стараясь подавить в себе нарастающее волнения и страх саша потушил сигарету и снова отвернулся к открытому окну. глаза в панике бегали по крышам домов, во рту снова был металлический привкус крови от сильно прикушенной губы... — нам нужно расстаться. — слова, как удар в грудь, выбили весь воздух из легких карата. сердце начало бешено биться в груди, кровь пульсировала в висках, голова начала идти кругом... саша повернулся к глебу, всё так же спокойно стоявшему около двери. — почему?... — ясюкевич пытался скрыть дрожь в голосе, но не очень у него это получалось. он чувствовал как глаза начало неприятно щипать от подступающих слёз, но их парень пока сдерживал. он не понимал как человек, которого он так любил, мог так легко и спокойно говорить о расставании, хотя еще несколько дней назад говорил о любви. — я тебе соврал. — глеб отвечал так, будто бы прочитал только что мысли младшего. на самом деле он не врал. сказав эти слова он понял, что не просто привык к саше, он его любит. любит так, как не любил даже бывшую жену. викторов видел слезы в глазах карата, но не подходил, чтобы успокоить. раз он это начал, значит, должен закончить. внутри было больно но он этого не показывал. — прошу, саш, помни то, что было между нами, но не пытайся вернуться сюда. из-за пелены накативших слёз даже силуэт глеба стал размытым. кудрявый неуверенно подошел к младшему и, положив руки на его щеки, нежно поцеловал в губы. — сияй для себя... а я буду наблюдать за твоим сиянием. — глеб, не уходи, молю... пожалуйста, давай поговорим... саша вцепился в запястья старшего, но было бесполезно. викторов всё равно высвободил свои руки и, бросив последний взгляд на сашу, ушел. совсем. навсегда. с болью в сердце, в котором сам же только что оставил несколько глубоких шрамов, которые не заживут ещё очень долго. сдерживать слёзы было уже невозможно для ясюкевича. ноги перестали держать, саша упал на колени на пол, прижимая руки к груди. человек, которому он доверил свои загоны, свои кошмары, свои проблемы, ушёл, оставив его снова тонуть в этом всём. слёзы капали пол, всхлипы наполняли балкон и выходили в комнату, растворяясь в страхе и кошмарах, набирающих свою власть. тебя никто не спасёт. даже человек, которого ты любил, бросил тебя. ты никому не нужен. ничтожество. внутри появлялось отвращение к себе. эти кошмары правы. саша – никому не нужное ничтожество. сил не было даже на то, чтобы просто подняться с пола, поэтому парень продолжал плакать сидя на холодном полу. он всё ещё не верил в то, что любимый бросил его. сначала вытащил из самого дна, а потом бросил ещё глубже. он уснул на полу балкона в этом неверии.