Бросайте плохие привычки

Джон пришел в себя в момент, когда растеряно помахал Лололошке из окна машины, и они поехали уже к нему. До этого он весь день летал в розовых мягких облаках, которые были словно сахарная вата. Прекрасное утро, что он вряд ли сможет когда-либо забыть. Разве что ли заменить это блаженное воспоминание каким-нибудь похожим, только еще лучше. Почему-то внутри хотелось верить, что так и будет, что таких утренних нежностей случится очень много. Затем поездка к родителям, которая, конечно, может и затянулась, и вообще их подколы насчет детства были как-то не кстати, не суть. Харрис не обижается на них. Тем более, Лололошку, судя по всему, это не смутило. Однако вечер окажется не таким сказочным, совсем. А если честно, то отвратительным. Часы на приборной панели показывают пять вечера, когда Джон благодарит водителя и выходит из салона. Ему в лицо дует теплый ветер, что заставляет улыбаться, внутри кажется, тоже свежий воздух и свобода. Ни частички гадости. Он проходит около ста метров, без интереса разглядывая чужие дома, которые видел уже столько раз, но часто все равно находит что-то новое в их интерьере. Ключи щелкают в двери, и певец наконец-то попадает в собственный дом. Не в квартиру друга...? Не домой к родителям. Конкретно к себе. Хотя, может, он был бы и не против поваляться на том диване, только спать, скрючившись больше не очень-то хотелось. В любом случае, теперь у него есть способы подтолкнуть Ло обеспечить ему нормальное спальное место, может даже и вместе с Лололошкой. Мысли резко прерывает телефонный звонок. Джон, который едва успел снять ветровку, быстро скидывает кроссовки, для того чтобы потом не мучаться одной рукой, ведь другая будет занята телефоном. – Ало, что такое? – без особого энтузиазма спрашивает певец в динамик. В ответ послышался на удивление, очень серьезный голос. Это был Дилан, Джон естественно прочитал что на экране написано и рингтон давно запомнил, однако, в три раза серьезнее и походу злее чем обычно. – Ты шутишь сейчас? В интернет зайди и объясняйся, что это, – требует менеджер, а Харрис аж опешил. – Я честно не понимаю про что ты, – он хотел добавить «я же не вру, ты знаешь», но осекся, вспомнив что один раз нарушил свои принципы. Как раз-таки с Диланом. – Не прикидывайся а, – менеджер вздыхает, похоже разочарованный. – Я честно, не понимаю, как вас выцепили на закрытой территории твоих родителей, но фотка там отменная. – Отменная, в смысле меня отменят, или типа ахеренная? – Не время для шуток, почему ты мне ничего не сказал? А Саймон как на это отреагирует? Ты помнишь, что тебе крайне нежелательно иметь отношения, пока у тебя контракт. Ладно, хорошо, что Ло не из медиаиндустрии. Так было бы еще хуже. – Какие отношения, что ты несешь, причем тут Лоло… – и тут Джона осеняет, просто в моменте пробивает стрелой, с острым-острым наконечником, и походу, насквозь. Дилан имеет ввиду тот момент, который был видимо, кем-то запечатлен исподтишка. Тот дурацкий, но очень личный момент, когда Харрис и Лололошка стояли около входа на территорию и обсуждали произошедшее с родителями, а потом… поцеловались. Естественно, певец уверен на миллиарды процентов, понятно уже, какой именно момент их диалога попал в сеть. – Блять, – тихо выдавливает он, потирая переносицу. – Я..я на это не рассчитывал. По ту сторону линии послышалась усмешка. – Да что ты, я думаю никто не рассчитывал. Что тебе на это Дейвисон сказал? – Кто? – Джон глупо смотрит в окно, с ощущением, будто его снимают прямо сейчас, причем со всех сторон и ракурсов. – В смысле «кто»? – в голосе менеджера слышалось нескрываемое удивление. – А Лололошку Уильяма Дейвисона мы уже забыли? Кофе помогает от Альцгеймера. Харрис тоже натянуто веселится, хотя внутри нарастает буря отрицательных эмоций. Да уж, в каких, однако, замечательных событиях он узнал фамилию Лололошки. – Эм, я не знал, что он… Дейвисон? – Целоваться с человеком, у которого даже фамилию не знаешь, это мощно, Джон. Сука… Все-таки точно «целоваться». – Ой, – неловко выдает Харрис. – Я щас приеду, или вы там заняты более интересными делами? Возраст я надеюсь ты знаешь? – Ты меня за кого принимаешь? Я один дома, приезжай, купидон. Три коротких гудка. Джон растерянно глядит то в окно, то на погасший телефон в своей ладони. Да ладно, сколько раз такое бывало, что его и фоткали в неудобных местах и моментах, ничего в принципе не случилось. Только вот, ощущалось в этой ситуации что-то очень личное, что-то, что не стоило выносить вот так. Хотелось не показывать конкретно эту часть себя. Не скрыть, нет. Просто не выставлять на показ. Жаль, что это уже сделали, а время назад не отмотать. Хотя Джон сомневается, он бы ничего не сделал, даже если бы знал последствия. Все равно поцеловал бы, и все. В моменте, когда раздался звонок в дверь, Харрис успел обойти весь свой дом, все два этажа полностью, даже те комнаты, в которых было тупо пусто, ведь ему не нужно много пространства. На первом этаже у него кухня и две комнаты - гостиная и гостевая спальня, в которой раз в полгода мог переночевать Дилан. На втором этаже располагалась уже собственная спальня, небольшая гардеробная, кабинет, и две пустующие комнаты. Вообще-то, кабинет можно тоже назвать пустующим, да там были стеллажи, две штуки, стол с компьютером и кресло, а позади диван. Однако Харрис так и не провернул свою аферу со стримами. Но хотел. Подойдя к двери, Джон быстро отворил ее, впустив внутрь Дилана. – Это блять, нихуя не смешно, если вы сейчас же мне не объяснитесь…Где вообще Ло, я думал он тоже приедет, – с пылу начинает менеджер, но певец быстро прерывает его, показав экран собственного телефона. – Ты был прав, а я дурачок, – разочарованно говорит Харрис. Темные брови Дилана поползли вверх. Джон знал почему. Он прямо сейчас показывал ему меню инстаграма, где находился в суперском разделе у Лололошки. В черном списке. – Ты думаешь я не позвонил ему после твоего звонка? Думаешь не пытался дозвониться, после того как… – Джон чувствует, как внутрь горло подступает комок. – Ох, да, я такой маленький и глупенький, да, я еще не знал, что со мной могут так блять обойтись. Он развернулся, резко хватаясь за волосы свободными руками. А потом понял, что Дилан взял его телефон, и что-то там делает. Плевать. – За мной бегали, умоляли остаться. Блять, да даже подарками задаривали. Мне всегда было наплевать, я думал серьезных чувств не бывает, тем более что эти люди меня даже не знают толком. Но блять, да, ты оказался прав, поздравляю, – он хлопает в ладоши и поворачивается обратно к Дилану. На секунду Харрису показалось что он смотрит на певца с сожалением, однако Джон тут же отворачивается, переставая анализировать чужие эмоции. – Можно влюбиться и быстро и с первого взгляда. И да это больно. Но пиздецки больно, когда с тобой поступают, – он запинается, переводя взгляд на свой телефон в чужих руках. – Вот так… Менеджер, который странно быстро остыл, вдруг приобнял его одной рукой за плечи и повел к кухонному столу. Просто молча. – Как только я сказал про фотку, он просто сбросил, и в блок кинул. Понимаешь? Дилан просто спокойно кивнул. И Джон удивился. Он думал, что сейчас начнутся нотации, в стиле «Ну я же говорил» или «Приятно почувствовать себя в чужой шкуре?». Но менеджер смиренно молчал. – Я… – Джон выдавливает из себя гласную, и резко перед ним появляется стакан воды. – Попью, – заканчивает за него Дилан. Харрис повел бровью и внезапно увидел свое слабое отражение в стекле. Растрепанные волосы, усталый вид и красные белки глаз, будто он сейчас заплачет. Не желая видеть это, певец быстро отпил пару глотков и просто упал головой на руки, которые лежали на столе. – И что, он прям даже говорить не стал? Прям чуть-чуть? – послышался тихий скрип соседнего стула - Дилан сел рядом. – Что ты со мной как мама сюсюкаешься? – шмыгнув носом спрашивает Джон. – А что мне, на тебя наорать? – более настороженно отрезает неожиданный гость. – Нет, – Харрис мотает головой, чувствуя лбом ткань кофты. – И нет не говорил, помолчал пару секунд, а потом сбросил. – Ну и ты выбрал стратегию ныть? – Это ты пришел, и я начал ныть, до этого я хорошо держался, – А-а, – глупо протягивает Дилан. – Мне уйти? – Нет, – вторит Джон, поднимая голову. – Может тогда я ему напишу? Все равно ему никуда не деться, фотка есть. А если вы помиритесь, хотя бы легче будет. – Кому? – фыркнув, задает вопрос певец. – Моим нервным клеткам, Харрис, – после этих слов Дилан берет уже свой телефон и введя нужный номер в мессенджер, начинает что-то быстро печатать. – И что ты собираешься этим сделать? – без какого-либо бурного энтузиазма спрашивает Джон. – Я… Черт, да епт твою мать, – ругается менеджер, чем заставляет Харриса с интересом заглянуть в его телефон. – Он меня тоже заблокировал. Певец тихо засмеялся от комичности ситуации. – Можно было и догадаться, – со вздохом говорит он и натыкается на недовольный взгляд синих глаз. – Знаешь что, я бы тебя щас так подстебал, но я смотрю ты от одного подкола на кусочки из слез разлетишься. Джон перестал смеяться, но не грустно улыбаться. – Ты прав. – Я за сегодня факт о том, что я прав, услышал больше, чем за всю жизнь. – Дилан вздыхает и несильно стукает по чужому плечу, в знак поддержки. – И что мы с этим делать собираемся? – Да отвали от него, не хочет и не хочет, нечего за ним бегать, только нервы себе трепать будешь. Сделаем вид что это кармический урок за все мои прошлые похождения. Дилан отрешенно смотрел в одну точку, больше ничего не говоря. Время длилось бесконечно долго, казалось, они просидели в тишине часа два, а прошло всего-то ничего. Возможно, около десяти минут. – А Солусу мы что скажем? – вдруг раздается в угнетающей тишине кухни. – А он интернетом умеет пользоваться? – с вялой улыбкой спрашивает в ответ Джон. Оба парня тихо посмеиваются. Да, стебать Саймона за возраст было всегда смешно, но только не при нем. – Шутки шутками, ему всего тридцать пять, думаю пароль от телефона сможет ввести, – отвечает менеджер. Они вновь смеются, однако облегчения общего состояния Харрис не чувствует. – Скажу, что очередная интрижка, мы же больше не пересекаемся, так сказать. – А ты ему хоть признался? – ни с того ни с сего спрашивает Дилан. Когда он только успел провести такую цепочку мыслей что пришел к такому вопросу. Еще и к особо не приятному. – Нет, не успел. Дилан в эту секунду видимо понял, что свернул не туда, потому сразу встал с места и снял куртку. – Так все, я сейчас схожу в магазин, куплю что-нибудь, только попробуй тут раскиснуть, певчая птичка, – он захватил ключи от чужого дома, уже с его брелком, хотя они все еще считались запасными и умчал. Джон вяло помахал на прощание и просто поплелся наверх, чувствуя себя безумно вымотанным, не только физически, даже наоборот, скорее, не совсем физически.

***

– Сын, а ты когда приедешь? – раздается женский голос, с виду, будто и вправду волнующийся. – У меня денег сейчас нет, мам. У меня сессия скоро, надо готовиться, ты же знаешь, – вздыхая отвечает парень. – Да что тебе даст это твое высшие образование?! Как всегда, только и умеешь, что мать родную посылать. Хоть бы раз нормально приехал, погостил. А то сбежал в свою общагу. К лучшей жизни, придурок, – фразу про жизнь женщина произнесла еще более едко чем все остальное. Лололошка съежился. У него и так тут одна проблема на другой. Только матери не хватало. Он, вообще-то, собирался уже телефон выключать, так тут она позвонила. Ну, все-таки им понадобилось всего три минуты, для того чтобы опять поссориться. Рекорд. Обычно было хотя бы десять. Она сама скидывает трубку, понимая, что ответа не дождется. И после этого, Лололошка тут же бросает выключенный телефон в другую часть дивана, а сам прикрывает глаза, чувствуя, как голова протяжно гудит. С чего он взял что его это обойдет стороной? Почему подумал, что их не будут сталкерить? С чего вдруг решил дать себе и их общению второй шанс? Вот знал же, знал, что все в итоге будет так. Зачем полез-то? Потому что хотел. А почему хотел? Потому что… Влюбился. Как глупая фанаточка, именно. Он она и есть. Точно. Сто процентов. Влюбленность есть, а мозгов нет, а от ответственности убегаем, да Лололошка? С ребятами такого никогда не было. Если он видел какую-то снятую непонятно откуда фотографию, где они с Ричардом, он всегда показывал ее другу, и они вместе смеялись. Так почему сейчас все по-другому? Безусловно, обороты. Сравнил конечно, миллион, и двадцать миллионов. Да Дейвисон такое количество людей в одном месте в жизни никогда не видел. Он об этом уже рассуждал, правда не так серьезно. Ну и естественно, чувства. К друзьям Ло так трепетно не относится. Он ведь знает, что такие фотки никак не повлияют на их взаимоотношения. Знает, что это чушь, что они просто друзья. С Джоном так не работает. Харриса он боится потерять больше всего на свете, ему с ним интересно, весело, приятно. Несомненно, все это происходит и с друзьями, но… по-другому. К ним он не чувствует легких бабочек внутри себя. С ними он не готов смотреть столько фильмов подряд, даже самых интересных. Он не станет общаться до ночи по телефону, в будний день, просто потому что захотелось. Не будет бегать по переулкам и глупо кричать от щекотных прикосновений, потому что не даст себя трогать так часто. Никому, кроме него. И как назло, Ло сам его оттолкнул. Еще и таким ужасным способом. Как мразь последняя, ничего не объяснил. Крупные слезы застыли в глазах, так и норовясь потечь вниз по щеками. Дрожащая рука потянулась к телефону. Нужно хотя бы извиниться и объяснить свою позицию, а потом уже самостоятельно разгребать свое психологическое состояние. Нет. Что он сейчас в таком виде ему скажет? Будет тихо хныкать в трубку и мямлить непонятно что. Да и вообще, какая уже разница. Наплевать. Джону наверняка вообще все равно. У него таких как Лололошка больше тысячи было. Пусть забудет его как страшный сон. Хотя было в его голосе, пару часов назад, что-то такое… что будто не объяснить словами.

***

Тремя часами ранее… – Ало? Ты уже дома? Ты чего так резко позвонил? – Ало, Лололошка, ты в интернет заходил? Там такую красоту выложили, мне Дилан скинул. – Что там? … – Ну я смотрю мы красавчики. Только в комменты не заходи, там малолетки такие смешные, я не могу. Хочешь завтра подъеду, вместе почитаем. – ... – Что, Звездочка? – в голосе слышалась радость. Второй человек ее не разделял. – Не молчи, я щас с ума сойду. – Ну правда, Лололошка, не смешно уже. – Или ты решил комментарии без меня начать читать? Зря ты это, хах, знаешь, там… Три коротких гудка.