Бросайте плохие привычки

Джон приходит в нормализированное состояние около пяти вечера. После произошедшего в воскресенье, он так и провалялся в кровати всю неделю, за исключением, умывался и ходил раза два в туалет. В рот ничего не лезло, но иногда он жевал какие-то батончики и мюсли, что спасали его от голодной смерти. Про полноценный прием пищи можно даже не говорить. Дилан пытался к нему подходить, и выйти прогуляться просил, и поесть тоже. Все без толку. В итоге, менеджер просто приходит в пятницу, садиться на край большой просторной кровати и тянет одеяло за конец. – Знаешь, я начинаю сомневаться, что это простой кармический урок, или как ты там сказал. Хватит отыгрывать роль трупа, я тебя умоляю. – Отстань, Дилан. Когда у нас планерка? Завтра? Завтра и приду, сегодня я заслуженно могу пострадать. – Так-то вчера. Но разницы особо нет, мы можем хоть сейчас все спланировать, а я передам всем остальным. Все равно в этой теме главные звенья это мы с тобой. Как скажем, так и будет. Харрис с подозрением косится на менеджера. – Чет ты сегодня добренький. – Могу въебать. А вообще, если бы ты в зеркало посмотрелся, понял в чем дело. Джон с протяжным стоном недовольства поднимается с места и подходит к шкафу. Он и правда выглядит как сам не свой. Бледный как труп, глаза уставшие и красные (не в смысле его цвета глаз), весь вид такой помятый, что жесть, а волосы - это вообще гнездо. Еще хуже чем обычно, к слову. Вздохнув, певец возвращается в постель, соглашаясь работать. Дилан вскоре приходит с ноутбуком и дела идут полным ходом. Джон совершенно не обращает внимания на посторонний мир. Полностью погружаясь в план тура. В этот раз у него и серьезным быть получается, и на месте легко сидится. Конечно, в добавок настроения нет, ну не суть. Они справляются за час. За час, а обычно на это дело уходит весь день. Да уж, расстроенный Харрис определенно имеет хоть какие-то плюсы. Хотя Дилан уже сожалеет о таких мыслях. Хоть Джон тот еще говнюк, с ним все еще бывает весело и круто, несмотря на периодически вредный характер. И менеджер не желает певцу долгих посиделок в таком состоянии. – Супер, – выносит вердикт Дилан. – Ну больше у меня для тебя задач нет, а видеть меня ты особо не хочешь. Значит я пойду. Джон молча кивает и падает обратно в кровать, укрываясь одеялом. Он закрывает глаза, с надеждой отрубиться навсегда. Кто-же знал, что реальная влюбленность настолько болезненная. Но уснуть не получается. Ну и ладно. Возможно, стоит прогуляться. Джон выползает из кровати, даже не замечая, как роняет одеяло, и из-за этого оно наполовину на полу. В ванне он делает какую никакую укладку и еще раз чистит зубы. Неспешными шагами плетется наверх к шкафу, чтобы выбрать нейтральную одежду. На замену яркому, кричащему оранжевому, всегда приходил черный. Ничем не выделяющийся цвет, который позволял идеально слиться с толпой. Обтягивающая темная майка и такого же цвета джинсы. Надев маску на лицо (все еще в той же цветовой гамме), певец закончил образ длинным бежевым плащом, который он даже не застегнул. А вот очки остались не тронутыми. Что неудивительно, он редко их надевал в повседневной жизни. С ними его узнает каждый третий, а так узнают в разы меньше. Хотя в момент их прогулки с Лололошкой, аж два раза попались люди, которые смогли распознать его без очков. Просто шататься по поселку, пусть и элитному, счастья не принесет. Поэтому он в срочном порядке решает уехать отсюда и вызывает такси. А в адрес точки прибытия пишет какую-то проходную улочку. Где люди и магазины вроде есть, а вроде нет. Доехали они достаточно быстро, учитывая, что ехали из пригорода. Джон оплатил такси еще при заказе, потому мило попрощался и отправился фланировать. – Молодой человек, – послышалось сзади, отчего Джон на пятках поворачивается к человеку. Вот только фотографий ему тут не хватало. Итак, состояние не в лучшем виде. Однако, зовущим оказалась милая женщина средних лет, с мужчиной, который неуклюже тыкается в своем телефоне. – Вы не могли бы сфотографировать нас, такой красивый закат, а мы с мужем любим тут гулять, хоть и редко. Джон, если честно не особо понял зачем ему все эти факты про закат и остальное. Попросили сфоткать - он сделает. Но женщина была доброжелательной, с какой-то стороны, Харрис даже послушал бы еще что-нибудь интересное от нее. – Конечно, – с улыбкой, скрытой за маской, соглашается Джон и мужчина отдает ему свой телефон. – Горизонтально или вертикально? – Ой, сынок, а так и так, у тебя руки хорошие, фотографируй как посчитаешь нужным, – отвечает незнакомец. Певец с усмешкой кивает. Он щелкает парочку фоток и гордо отдает телефон владельцу. – Ну прям фотограф, вы, наверное, связаны с этой сферой, да? – интересуется дама, перелистывая фотографии. – Нет, – пожимая плечами говорит Харрис. – А фотографируете очень даже хорошо. Спасибо вам, запечатлели нас на фоне заката, в нашем любимом месте, – на прощание говорит женщина, и троица расходится. Джон невольно начинает оглядывать окрестности, понимая, что сейчас он на набережной. Справа, в метре от него забор, а за ним река, в которой безумно красиво переливается отражение заката. И вправду прекрасное место, вполне сносное для “особенного”. Подойдя к перилам, Джон вытягивает из кармана пачку сигарет и тут же сует себе в рот одну. Поджигает. Вдыхает, выдыхает, и так минут пять. Пепел падает с перил вниз, а пальцы потихоньку становятся розовыми, хотя пару дней назад синоптики обещали плюс семнадцать. Вроде недолжно быть так холодно. Идиллию прерывает внезапно пролетевший мимо букет. Феерично плюхнувшись в воду, он поплыл по течению. Джон с опасением глядит то на букет, то на девушку, которая со всей дури облокачивается на перила, на половину перевесившись. Он резко хватает ее за талию и оттягивает на пару метров от края. – Сначала выкинула, а потом решила вернуть? – с усмешкой спросил певец. – Да нахуй он шел, урод конченный! – едва не кричит незнакомка, вызывая у Харриса кривую улыбку. – А что тебе букет сделал? – Какой нахрен букет? Ты че, – она крутит пальцем у виска. – Того что ли? Парень мой бывший, козлина. Харрис в полумраке пытается разглядеть лицо девушки, выходит плохо. И тут он врубается. Да она же пьяная вдрызг. – Тебе такси надо, и домой. – Себе закажи, дебил. – она внезапно хватает его за распахнутый плащ и притягивает поближе к себе. – Хотя, красивый о-о-очень. – Да, повезло мне в жизни, – пожимая плечами бормочет Джон, стараясь отцепить от себя незнакомку. – А пойдем со мной, тут такой бар есть, – тянет она, и видя, как певец пытается возразить, закрывает ему рот ладонью. – Я Молли, кстати. Он не желал знать ее имя, зачем, все равно забудет через полчаса. Харрис приподнимает бровь и кивает. Ему, похоже, реально стоит набухаться. Девушка убирает руку и хватает его за предплечье повернувшись в сторону бара, как думает Джон. – Че молчишь как рыба? Тебя-то как зовут? – Джон. – Харрис что ли? – она во всю смеется и резко поворачивается обратно к нему, для того чтобы стянуть маску с его лица. – Ох, мать моя. – Не ори. Пойдем уже в твой бар. – Может мне это просто мерещится? Она почему-то начинает подбешивать, однако Джон скидывает это на алкоголь. Сейчас он тоже выпьет, и весело будет всем. Спустя тридцать минут, они уже без курток, сидят за барной стойкой, красиво подсвеченной фиолетовой подсветкой. Джон выпивает третий шотландский виски с колой, профессионально поданный в подходящем стакане, и чувствует неприятные чувства где-то в желудке. Стоило хотя бы закуски взять, а то пить натощак - так себе идея. – А знаешь, я ведь ему изменила, может это я все-таки плохая? – со слезами на глазах спрашивает новая знакомая. Джон пожимает плечами. Он сюда расслабиться пришел, а не психологом быть. Может он, конечно, пьяный, но для этого, не настолько. Наверное, стоит еще пару стаканов выпить. Иначе это дерьмо будет невозможно вытерпеть. В горло проливается еще два стакана, как и планировалось, а затем Харрис ощущает безумную легкость в голове. Ломота из тела улетучивается, да и в целом становиться намного легче. Он прокручивается на стуле и чувствует резкие подергивания за плечо. – Песня твоя походу играет, иди спой, – подначивает Молли. Певец вслушивается в музыку. И вправду. Песня его. Но петь он точно не собирается. – Че кислый такой? – не унимается девушка. Джон хотело было сказать: “Да отвали ты уже”, но сдержался. Если его и вправду все так бесит, он в любой момент может уйти. – Не хочу говорить об этом, так что там у тебя с этим…Джеком? – он ловко меняет тему, совершенно не горя желанием рассказывать про себя что-то личное. Он уже попытался открыться, и что из этого вышло? Последствия на лицо. – Вот, после того как я, ну грубо сказать, изменила, ну это он так считает, я… Дальше Джон не слушал. Он в жизни никогда бы не понял, в чем смысл измены. Зачем это делать. У тебя есть любимый партнер, которого ты выбрал. Однако ты просто предпочитаешь упасть так низко, что, наверное, пол пробьешь. Предавать человека ради минутной слабости – худшая вещь на свете. Изменяя кому-то, ты в первую очередь показываешь свое гнилое нутро. Харриса каждый второй бабником считал, только вот, он в отношениях был раза два от силы, в классе одиннадцатом. А фанатки, которые к нему лезли, всегда в лоб получали предупреждение - “Ты мне никто”. И все. Одно дело баловаться, когда ты свободен, другое, кинуть по-настоящему. Почему-то сейчас певец испытывал жесткое чувство занятости кем-то. Хотя рядом была только это надоевшая Молли. И ощущения эти никак не вязались с ней. – Сколько ты выпил? – заметив, что Джон совершенно ее не слушает, она переключила тему. Умно. – Четыре стакана. – Классно. Харрис не особо понял, что классного, однако резко опешил, когда девушка внезапно слезла со своего стула и подошла вплотную к нему. Она положила руки ему на плечи и потянула на себя. Джон едва успел зацепиться рукой за барную стойку. Еще мгновение и они бы поцеловались. От этих мыслей стало тошно. – Я же ясно дал понять, мне это не надо. Джон ловко спрыгнул со стула, чувствуя, как голова легонько кружится, наверное, он сейчас чуть покачивается в стороны. Не нужно было делать таких резких движений. Он кое-как отыскал свой плащ и вышел на улицу. В лицо ударил прохладный ветер, который избавлял голову от тяжести алкоголя и давал освежиться. Он глянул на телефон. Пол двенадцатого. Обалдеть. И как он только пережил эти четыре часа в таком окружении? Эта Молли так выматывает. Только и может, что нести какую-то херь про свою невиновность, идиотка. Парни вокруг нее вроде неплохие, а она так ими разбрасывается. Хотя, не Джону судить. Певец возвращается на набережную, стойко ощущая в носу запах воды. Улицы в этот раз пустуют. Ни души. Приятно, спокойно. Он собирается уже развернуться и пойти в сторону остановки, однако внимание карих глаз привлекает парень в тонком лонгсливе и черных брюках. Прямо как Лололошка пять дней назад. Черт, его образ теперь везде мерещится будет? Ладно, ничего не будет если просто пройти мимо и глянуть исподтишка. Джон приближается, стараясь держаться правой стороны, ведь тот парень, поставив локти на перила, с кем-то бурно беседовал. Сначала до певца доносились лишь обрывки фраз, потом был слышна и довольно важная часть диалога. – …ард, перестань, я просто боюсь, окей, я же могу… Нет, я не буду больше общаться с этим человеком, и не важно кто это. Если я ссыкло, значит нужно принять этот факт и сходить к психологу, а не мотать нервы Дж..даже если я не хочу никуда идти, – парень запнулся посреди своих слов, а сейчас усердно делает вид, что не оговаривался. Во время своих бурных размышлений, он периодически ежился, пытаясь обнять себя руками. Джон усмехнулся и снял плащ. Алкоголь на него действовал странно - он совсем не мерз. Сделав еще пару шагов вперед, певец аккуратно накинул на чужие плещи бежевую ткань. Лололошка вздрогнул, поворачиваясь на пятках, и отслонил телефон от уха. – Я перезвоню, Ричард, спокойной ночи. Мобильник тут же улетел в карман брюк, а Ло стал неловко разглядывать свой новый наряд. Секунда, и пары глаз сталкиваются друг с другом, в долгом молчании.

***

Они просто стоят, анализируя вероятность их встречи в таком месте в такое время. – Ты следил за мной? – стараясь выглядеть спокойно, спрашивает Ло. А внутри все разрывается от тоски. – Нет. – Я повел себя как тварь, – констатирует факт парень, а зрительный контакт все еще не прерывается ни одной из сторон. У Лололошки глаза расстроенные, обреченные, виноватые. У Джона растерянные, усталые, разочарованные. – У меня есть время чтобы извиниться? – осторожно спрашивает Дейвисон. Если у них не получится вернуть теплые отношения, он хочет хотя бы остаться в нормальных. Попытаться. – У тебя есть все моё время, Звездочка, – искренне отвечает Джон. – Только говори…