Клуб

      Что может быть лучше пятничного похода в клуб, когда у тебя много сил, времени и денег? Абсолютно и точно — ничего. Хёнджин полностью согласен, но только когда под походом в клуб не подразумевают поход в стрип-клуб.       Не то чтобы Хёнджин терпеть не мог стрип-клубы. Он там вообще ни разу не был. Просто сам, занимаясь танцами, считал верчение в полуголом виде на шесте обесцениванием искусства. Хотя, может, он и немного смыслил в искусстве.       — Я всё ещё не понимаю, зачем мы сюда припёрлись?       Как только они зашли в один из немногих, но, несомненно, самый дорогой стрип-клуб Сеула, расположенный в районе Каннам, то заняли самый удалённый от главной сцены столик, способный вместить в себя восемь человек.       Напрашивался вопрос: зачем вообще они тогда сюда пришли, если выпить можно было и в обычном клубе или у себя дома? Но озвучивать данную дилемму Хван не спешил.       Минхо, открывший было рот, чтобы ответить Хёнджину, был перебит тем же самым Хёнджином:       — Если ты мне в сто пятый раз скажешь, что от жизни нужно брать максимум, я тебя стукну, — звучало не очень угрожающе.       — Я тебя салфетками накормлю, — а вот это вполне.       На Минхо очень странно посмотрела официантка, принимающая у компании молодых людей заказ, и воровато оглядела стол, словно в поисках чего-то конкретного. Возможно, салфетницы, чтобы убрать её от греха подальше.       — А если я тебя с крыши сброшу? — видимо, инстинкт самосохранения помахал бедному хорьку ручкой.       — Тогда я тебя в песок закопаю.       — И как же ты это сделаешь, если я тебя сброшу с крыши?       — Это уже моя проблема, а ты ходи и оглядывайся.       — Он и так уже ходит и оглядывается из-за поклонниц, — усмехнулся Джисон.       — Неправда! — запротестовал Хёнджин. — Ничего я не оглядываюсь, и нет у меня поклонниц.       — Поправка, — вставил свою ремарку Сынмин. — Именно поклонниц у тебя действительно нет, а вот одна поклонница, причём весьма настойчивая, имеется.       Все синхронно посмотрели на Чанбина.       — Эй! Это не я! Во-первых, я его так не достаю. Во-вторых, мы с ним друганы, у нас чисто братская любовь.       — То друзья, то братья… Ты определись уже. Но это действительно так: тайная поклонница Хёнджина, с которой мы все уже успели повидаться, к сожалению, не Чанбин, — высокопарно изрёк Чонин.       — Последний раз был просто ужасен, — наконец-то подал голос «потерпевший». — Мало того, что за всё это время она так и не представилась, хотя каждый раз ведь подходит и вываливает на меня свои кринжовые подкаты по типу: «Так ты веришь в любовь с первого взгляда или мне пройти мимо тебя ещё раз?»       Хёнджин уже двести раз рассказывал эту историю, но парни всё равно из-за смеха чуть с кресел не попадали.       — Вот вам весело, а мне стрёмно было! Так вот, в последний раз, когда у нас в университете проходил фестиваль творческих работ, она подошла к моему стенду с картинами и спросила: «Любишь пожёстче?» Я сначала даже не понял, про что это.       — Но мне понравилось, что ты ей ответил, — весело улыбнулся Бан Чан.       — Ну-ка, мы таких подробностей не знаем, — заинтересовался Феликс, делая глоток односолодового виски.       — Сначала он истерически рассмеялся, для него это нормальная реакция на стресс, но потом, дословная цитата Хёнджина, — начал Сынмин, будто у него имелся компромат на каждого из друзей. Впрочем, данному факту никто не удивился бы. — «Для меня пробежка каждый день в семь утра достаточно жёстко. А для тебя?»       — Такой ответ будто бы в стиле Бан Чана больше, — протараторил Хан.       Все молча с ним согласились, а вот сам Бан Чан спросил, обращаясь к Сынмину:       — А ты откуда всё так подробно знаешь?       — Так мы с Сынмином тогда рядом со стендом Хёнджина стояли. Там ещё каких-то три чувака было, — ответил Чонин.       — Кринжа тогда словили все, кроме Хёнджина и этой девушки. Потому что она немного сумасшедшая, а Хёнджин был не в ресурсе.       — Немного? — возмутился «невресурсный» человек, ничуть не обидевшись.       — Да. У каждого свои недостатки, — в который раз за вечер мудро высказался Сынмин.       — И вообще, — опомнился вдруг Хан. — Какой дурак бегает в семь утра вместо того, чтобы досматривать сон в уютной кроватке?       — Такой, которому на учёбе надо быть в восемь утра, — буркнул Хван.       — Эх, вот Хёнджин ничего не делает, только ходит весь такой красивый, качается, ну как и мы все, кроме Сынмина, танцует, картины рисует — и вон сколько внимания! Зато Сынмин, между прочим, девушку спас, но поклонниц у него не прибавилось, — притворно-грустно вздохнул Минхо.       — У него и так их было много, — подметил Бан Чан.       — Резонно, — согласился Минхо, допивая второй стакан светлого пива.       — Хватит вам раздувать из мухи слона, — закатил глаза Сынмин. — Ничего героического в том поступке не было. Я просто увидел, как над её головой шатается прожектор, и по факту тупо толкнул её в спину, чтобы она пролетела метра два вперёд, а потом грохнулась на пол.       — Но прожектор всё-таки упал! — напомнил всем Хан.       — Ага, через три минуты после того, как я толкнул бедную девушку и на меня пялился весь зал.       — Всё равно, когда ты её с силой толкнул, то по инерции сделал два шага вперёд и занял её место. И этот прожектор висел над тобой, так что если вдруг он бы решил упасть именно в эту секунду, то попал бы тебе прямо в голову, а это прямая угроза для жизни, — Чан слишком сильно переживал за своих младшеньких, чтобы спокойно реагировать на такие происшествия.       — С каких пор прожекторы у нас что-то решают? — с лисьей улыбкой поинтересовался младшенький.       — Ой, подумаешь. С вооружённым ограблением Феликса и Минхо ничто не сравнится, — мастерски перевёл тему Сынмин.       — Это ж как горе-грабителям повезло, что они наткнулись на двух людей, один из которых занимается боксом, другой тхэквондо, и оба они могут ушатать с вертушки, — дивясь и вспоминая в своей голове формулы теории вероятности, рассуждал Чонин.       — Мы с Минхо тогда знатно напугались, — отозвался Феликс.       — Как бы моя сущность ни взывала к противоречиям с окружающими, Феликс прав, — очень концептуально для слегка опьяневшего человека продекламировал Минхо.       — Напугались они, ага, а мы с Чанбином ещё больше напугались, когда Феликс позвонил и проорал в трубку, что вы с Минхо вырубили двоих парней, — припомнил Бан Чан.       — Но так всё и было! — с жаром стал утверждать Феликс. — Нет, ты представь, как это всё выглядело с нашей стороны, а потом уже суди, — он взбудоражился, но язык предательски начал заплетаться после трёх стаканов виски. — Идём мы с Минхо в магазин средь бела дня, перед нами появляются два парня, и останавливаются в метре от нас. Мы даже не успели попробовать их обойти, как один из парней достал нож. Ну, я и запаниковал. Сначала с вертушки выбил нож, а потом так же вырубил пацана ударом в голову. Минхо тоже решил не стоять столбом: ударил второго в солнечное сплетение, затем уложил его на землю, ударив коленом в пах. У Минхо удар далеко не слабый, поэтому я тому парню даже посочувствовал.       — Потом я поднял нож, чтобы убрать его подальше от тех придурков, и понял, что это муляж, — вклинился в повествование Минхо. — Я ещё никогда не слышал, чтобы Ёнбок так матерился.       — Я делаю это только про себя, — пробормотал Феликс, делая очередной глоток терпкого алкоголя со вкусом засахаренной груши.       — Когда Ёнбок набирал Чана, откуда-то из кустов вылетел парень с камерой и стал что-то очень быстро объяснять, — продолжил Минхо. — Я напомню, что эта история закончилась вызовом полиции и штрафом для всех пятерых. Так что действительно случай не из приятных.       — Ребят, у нас тут Сынмин и Чонин уже две минуты тривиально смотрят на свои пустые бокалы, — забеспокоился Чан. — Если уж Сынмин дошёл до стадии потери в пространстве, то Чонину тем более хватит. Организм ещё молодой, неокрепший.       — Чан, у вас с Чонином разница четыре года, у него с Сынмином год. Какой ещё неокрепший организм? — Хан очень активно пытался соображать.       — Но вам же это не мешает называть меня дедом, — Бан Чан, который практически не пил, всё равно раз за разом наступал на одни и те же грабли: пытался спорить со своими пьяными младшенькими.       — Ты не понимаешь, это другое! — Хан упорно отстаивал свою точку зрения и честь макне. Контраргументов у Бан Чана не нашлось.       — Мне кажется, ещё кое-кому уже хватит, — Хёнджин покосился на светловолосую макушку. — Феликс, ну куда ты в себя четвёртый стакан вливаешь?       — Да, ты прав, — слегка мотаясь, начал подниматься с кресла Минхо. — Нам всем уже пора закругляться.       — Классно сходили в стрип-клуб, — съязвил Хван. — Пили и болтали немного под другую музыку, разница же колоссальная!       — Так, — начал командовать Чан, проигнорировав чужое недовольство. — Я беру на себя Чонина и Сынмина. Чанбин возьмёт на себя Минхо и Джисона.       — Ну нет, Чан. Я не хочу себе таких приключений под ночь. Эти двое могут разбежаться в разные стороны. Давай махнёмся?       — Если они разбегутся, ты сможешь их поймать, а эти, — Чан указал на облокотившихся друг на друга Сынмина и Чонина, — сами уволокут тебя куда-то, и мы потом вас троих не найдём. Остались Хёнджин и Феликс…       — Чан, всё нормально. Я не сильно пьян, Феликс вроде тоже. Тем более, мы рядом живём. Не беспокойся о нас, — Хёнджин выглядел действительно уверенным.       — Знаешь, это не очень обнадёживает.       — Ну, хён, у тебя нет выбора. Троих ты не сможешь контролировать. Чанбин явно ещё и не захочет.       — Ладно, ты прав. Вы хотя бы крепко на ногах стоите. Хëнджин, позвонишь мне, как только отвезёшь Феликса до дома, а потом позвонишь, как только сам приедешь домой.       — Хорошо.       — Эй, а моё мнение вообще не учитывается? — до этого смотревший куда-то в сторону шестов Феликс вдруг заговорил.       — А что тебя в нашем гениальном плане не устраивает? — поинтересовался Хёнджин, пока Бан Чан аккуратно двигался со своим «грузом» в сторону двери.       — То, что у меня могут быть свои планы? — загадочно улыбнулся Ликс.       — Это какие ещё?       — А вот всё тебе скажи.       До их ушей донеслось ворчание Чанбина, который заявлял, что в следующий раз он пьёт до такого состояния, что его надо будет тащить, на что Бан Чан даже остановился, с трудом развернулся и сообщил, что Чанбин просто хотел, чтобы его носили на ручках.       Но никто этого делать не собирается. Увы и ах.       После дружеская перепалка затихла за шумом сладостной музыки.       — Феликс, — обратился к парню Хван.       — Что? Я взрослый и самостоятельный человек, и…       — Да погоди ты, независимый мой. Завтра взрослый и самостоятельный человек будет лежать в кровати и умолять принести ему стакан воды. А вообще, я хотел сказать, что мне нужно сходить в туалет. Ты будешь сидеть здесь и ждать меня, а потом мы поговорим о твоих планах. Хорошо? — ответом ему послужил решительный кивок.       Конечно же, вернувшись, Хёнджин не обнаружил Феликса сидящим на том же самом кресле, на котором он его оставил.       — Да ёб… Твою мать.       Хёнджин покрутил головой в поисках белобрысой макушки и своим почти зорким взглядом узрел выходящую за рамки реальности картину: Феликс крутился на шесте.       Это не было похоже на пьяное танго медведя и бегемота, — Ёнбок старательно пытался повторить за танцовщицами — но выглядело довольно сюрреалистично.       Хван подвис на добрых три минуты.       А потом полез его стаскивать.       …После шестой безуспешной попытки он выдохся и сдался. Это оказалось сложной и непосильной задачей, потому что нужно было ещё умудриться не напугать клиентов, а также девушек, работающих там. Феликс, добрая душа, казалось, был только рад поработать за бесплатно, отбирая хлеб у честных корейских стриптизёрш. Впрочем, они явно не были против, а вот мужики, пришедшие поглазеть очевидно не на фригидного блондина в кожанке, были, мягко говоря, в ахуе.       — Феликс, ну слезь оттуда, пожалуйста, — Хван уже отчаялся достучаться до него.       — Я хочу танцевать! — пробасил Феликс, делая оборот вокруг шеста, держась за него одной рукой.       — Боже, Феликс, давай хотя бы ты не будешь танцевать в центре зала, а?       — А где мне это ещё делать?       Действительно. Хороший вопрос.       — Ты просто хочешь покрутиться на шесте? — поинтересовался Хёнджин. В ответ он получил монотонное движение головой, прямо в такт музыке. — И тебе всё равно, где танцевать?       — Да, только не дома.       — Почему?       — Там нет пилона.       Логично.       — Умоляю, скажите, что у вас есть что-то наподобие приватных комнат с пилоном, а иначе я его так оттуда и не сниму, и кому-нибудь из нас двоих зарядят в лицо, — обратился Хван к танцовщице на соседнем шесте, которую, казалось, данная ситуация ничуть не удивляла. Ну, танцует парень, и пусть себе танцует, всё равно у неё почасовая оплата.       — Да-да, они есть. Вам нужен администратор, спросите у него, — проворковала обворожительная брюнетка в красном латексном наряде, состоящем из короткой юбочки и бюстгальтера, посылая томный воздушный поцелуй.       От Хёнджина последовала незамедлительная реакция: он поспешно отвернулся к своему недо-стриптизёру.       — Феликс, если я договорюсь на приватную комнату с шестом, ты немного потанцуешь там, и мы поедем домой, да? — с возрождающейся, словно феникс из хладного пепла, надеждой спросил Хёнджин.       — Приватная комната? — Феликс аж остановился.       — Ты только эту часть расслышал? — усмехнулся Хван.       — Получается, я буду танцевать для тебя?       — Нуууу, — вскинул брови Хёнджин. — Я пока не заметил здесь толпу желающих, так что, видимо, да. Хотя, если ты мог бы потанцевать там сам для себя…       — Хёнджин, — сказал он слишком серьёзным тоном, — стриптиз, как и алкоголь, в одиночку не идёт.       — Понял. Пошёл искать администратора.       — Молодой человек, не нужно. Я уже здесь, — Хвана окликнул юный парень невысокого роста в строгом деловом костюме. — Что вы там хотели? Приватную комнату? Я даже скидку вам в пятьдесят процентов сделаю, только снимите его оттуда!       — Спасибо большое, я вот уже как двадцать минут пытаюсь.       — У вас не очень-то это получается.       — Не вам судить, но вы правы. Феликс, слезай давай. Нам дали приватную комнату.       — О, никогда там не был!       — Всё бывает впервые, — победно улыбнулся Хван, про себя плача от счастья, что Ёнбок сам слез с шеста. — Как говорится, в жизни можно попробовать всё, но только один раз.       Хёнджин взял Феликса под руку и зашагал в направлении приватных комнат. Что-то подсказывало ему, что у ангелочка созрел дьявольский план, и дай бог Хёнджину выдержать его реализацию.       Как только они зашли внутрь, Феликс отправил друга на диванчик, а сам полез на шест, так заманчиво привинченный к потолку в центре комнаты. То, что музыка так и не начала играть, Феликса нисколько не смутило.       Игривый взгляд наводил Хвана на мысль, что он будет удивлён.       И Хёнджин действительно удивился.       Неловкие, сумасбродные и пьяные покачивания, которые Феликс демонстрировал в общем зале, превращались в пластичные, уверенные и пикантные движения. Они — плавные, словно вода, но резкие, как удар хлыста. Хёнджин поймал себя на мысли, что непрерывно наблюдал за Феликсом, затаив дыхание: вот, тот делал по-кошачьи изящный прогиб в спине, вот уже спускался с шеста и подходил к нему.       СТОП. Что???       — Позволишь?       Что просил позволить ему Феликс, Хёнджин даже не пытался понять. Просто выдавил из себя тихое, но уверенное:       — Да.       Потому что не было в этом мире такой причины, из-за которой он бы мог ему отказать.       Хёнджин так и остался сидеть с расставленными по дивану руками, а Феликс поспешил перебраться к нему на колени.       — Всегда хотел это сделать, но боялся, что оттолкнешь. Хватило смелости только будучи пьяным, — Феликс томно промурлыкал ему на ушко.       — Я бы никогда не оттолкнул тебя, — Хван глухо сглотнул в горле ком.       Вполне вероятно, что в глубине не затуманенной флером терпкого алкоголя души Феликса тронули эти слова. Но вот что точно — побудили к действиям.       Изящно-жилистые руки нашли место на длинной шее сидящего под ним Хёнджина. Губы фантомно почувствовали теплое прикосновение, как отголосок горячего дыхания ангела, спустившегося к нему с шеста.       — Стой, — Хван пытался не думать о том, кто на нём сидел и что в него упиралось.       Прохладная ладонь, нежно огладившая шею, прервала жалкие попытки сопротивления, создавая яркий контраст между тактильными ощущениями и внутренним пожаром.       — Ты пьян. Ты вообще уверен, что не пожалеешь? — он не мог не спросить.       — Ммм, а ты уверен, что сам не пожалеешь, если сейчас остановишься? — на выдохе шепнул Феликс.       — О чём ты? — Хван сейчас вообще не очень хорошо соображал, чтобы улавливать слова и понимать их смысл.       Феликс в ответ на озвученный вопрос слез с его колен, отполз по дивану немного правее, встал на четвереньки и выпятил задницу.       — Блять.       Связь с Землёй Хёнджин потерял окончательно. Единственное, что набатом звучало в его атрофированном от такой пиздецки горячей картины мозге, было: «Феликс Феликс Феликс». Становилось невыносимо жарко, соображать — практически нереально. Словно сквозь вакуум он слышал от Феликса обрывки фраз. Он говорил ему что-то про «подойти» и «примериться». Спустя долгую секунду Хёнджин придвинулся максимально близко, так, что младший явно ощутил его возбуждение сквозь ткань тонких брюк, пока он становился на колени и обхватывает изящные бедра ладонями. Несколько раз на пробу двинулся, имитируя толчки.       Что ж, может, завтра он об этом пожалеет. Может, они не смогут смотреть друг другу в глаза… Но сейчас Хёнджин подался корпусом вперёд, одну руку положил на тонкую талию, другой развернул голову Феликса к себе и прижался с диким упоением к вишнёвым губам.       Уста слишком сладкие. Пьянящие. Отвечающие на каждое прикосновение с не меньшей страстью. Поцелуй становился требовательнее, смелее, когда сильные руки начинали трогать и прижимать ближе столь желанное тело. Из-за неудобства данной позы Хёнджину пришлось поменять их положение, усадив Феликса к себе на колени, лицом к лицу.       Феликс пытался вести. Напористо облизал чужие пухлые губы, безмолвно требуя подчиниться его прихоти.       Хёнджин безропотно подчинился, тут же ощущая мягкий укус на нижней губе. Он задыхался то ли от переизбытка тестостерона, то ли от переизбытка эндорфина. Ли крепче обнял ногами его бёдра и начал медленно покачиваться. Такими манипуляциями Феликс только больше стимулировал и так не маленькую эрекцию. Он умудрился проскользнуть своим юрким языком в приоткрытый рот, когда с губ Хёнджина сорвался первый стон, слишком громкий для приватной комнаты в стрип-клубе.       Теперь очередь Хёнджина брать контроль на себя.       Он оставил на тонкой шее россыпь из пламенных поцелуев, которые позже превратятся в засосы. Облизал выступающий кадык и, услышав глухой стон Феликса, прошёлся языком от ямочки между ключицами до подбородка.       Ёнбок чуть приподнялся, посмотрел на Хёнджина сверху вниз и улыбнулся на грани безумия и восторга. Погладил мускулистые руки, а затем положил их на свою задницу.       А Хван конкретно отлетел в астрал.       — Хочу тебя, — без зазрения совести сказал это слишком раскрепостившийся Феликс и, подняв его правую руку на уровень своего лица, обхватил кукольными губками длинный указательный палец, чем чуть не довёл старшего до предынфарктного состояния.       Видимо, исключительно ради мучений несчастного начал посасывать, а после с размахом провёл языком по всей длине, выпуская из плена своих пухлых соблазнительных губ и наматывая оставшуюся ниточку слюны уже на свой указательный палец.       Феликс не сильно лучше справлялся с самоконтролем, поэтому, просто отдавшись моменту (а лучше бы сразу Хёнджину, но это потом), практически лёг на него, целуя в чувствительную зону под ушком, чем вызвал тихое рычание вперемешку со всхлипом.       Когда блондинистое чудо запустило руки ему волосы, нежно перебирая прядки, массируя кожу головы, Хёнджин словил флешбэк.       Несколько лет назад, ещё будучи школьниками, уставшими от всей этой экзаменационной суматохи и жизни в целом, Хёнджин, сидя у Феликса дома, отложил конспекты с измученным стоном и тяжёлой головной болью, которая мучила его уже полдня.       — Ликси, не могу больше. Голова болит, — захныкал он.       — Садись, — строго скомандовал Ли, взглядом указывая на кровать.       Скольких бы людей Хёнджин ни знал, со сколькими бы ни общался и дружил, на жалобы (не выдуманные, между прочим! Ну, может, слегка) о его состоянии все отвечали примерно одинаково: «Полежи, может, полегчает», «Выпей таблетку», «Давай перенесём тогда? Встретимся в следующий раз». Все говорили примерно одно и тоже. Это не было обидно или как-то неприятно. Ни в коем случае. У каждого была своя жизнь, свои проблемы, и слушать о чьих-то чужих дилеммах мало кто готов. Но только не Феликс.       Он запустил свои миниатюрные пальчики в густые волосы и прошёлся лёгкими поглаживающими движениями от лба к затылку, от темени к ушам, а также от макушки вниз.       — Легче? — спросил он, продолжая массировать взбалмошную головушку друга.       Удивительно, но ему действительно легчало.       А когда в следующие разы Феликс стал разминать его затекшую от балды валяния после сданных экзаменов шею, Хёнджин вообще замурлыкал.       — Ты где этому вообще научился? — во время одного из таких массажей спросил Хёнджин.       — В интернете прочитал.       — Ага, то есть ты у нас массажист-самоучка и я сейчас рискую собственной жизнью, доверяясь неквалифицированному специалисту?       — Сейчас ты рискуешь получить по шее.       — Понял, не надо, Ликси. Мне слишком дороги мои шейные позвонки.              Но не у одного Хёнджина периодически случались моменты, когда организм, вероятно, решал, что в жизни и так много проблем и мало радости, плюс-минус одна или десять роли не сыграют. Если у Хёнджина временами болела голова и случались приступы мигрени, то у Феликса слабым местом была его спина с грыжей межпозвоночного диска. Хван иногда любя называл себя с Феликсом парочкой инвалидов, за что получал пинок по одному мягкому месту.       Однажды он даже вызвался сделать массаж спины для Ёнбока, чему последний не очень сопротивлялся. Хотя стоило бы.       — Мне лечь на живот? — как-то уж не слишком воодушевлённо спросил Феликс.       — Нет, просто снимай футболку и садись на кровать ко мне спиной.       — Это по какой-то особой технике? Обычно массаж спины делается лёжа на животе, — Феликс немного замешкался, но всё же выполнил указания.       — Да, по моей.       Разумеется, не было у Хёнджина никакой техники, но имелось странно-навязчивое желание отблагодарить друга и совсем чуть-чуть, прям самую капельку, хотелось дотронуться до выразительных косых мышц спины. Не спрашивайте, зачем. Он и сам не знал.       Хенджин буквально опустил свои громоздкие ладони на плечи офигевающего от жизни Феликса и провёл ими до поясницы.       — Что-то чувствуешь?       «Браво, Хёнджин! — он сам себя мысленно хлопнул по лбу. — Спросил так, будто сомневаешься в работоспособности его органах осязания».       — Ладони твои тёплые чувствую. Ну а так не особо, — Феликс сглотнул. — А должен был?       «В теории».       — Я тебе сейчас конспектом по теории дифференциальных уравнений огрею, теоретик фигов.       — Я это вслух сказал? — Хёнджин аж подпрыгнул на кровати от удивления. — Но я всего лишь хотел сделать тебе приятно! — начал оправдываться он.       — А кто сказал, что мне неприятно? Просто… необычно.       — Так мне продолжать? — уверенность Хёнджина таяла со скоростью бегущих в столовую после звонка с урока школьников.       — Да, продолжай, — Феликс заметно расслабился.       — Только пообещай, что ты не станешь меня бить своим конспектом по математике.       — Да не буду, успокойся. Я его ещё не написал.       Получив обещание о сохранности своей головушки от всяких там противных, ужасно-страшных учебных материалов, Хёнджин ещё пару раз провёл руками по спине. Рельсы-рельсы шпалы-шпалы делать побоялся. В голову пробралась другая идея.       Он плавно сократил расстояние между своей головой и голой спиной Феликса, пытаясь не думать об участившемся дыхании. Слегка наклонился и прикоснулся губами к левой лопатке.       — Хёнджин? — голос его слегка охрип. Феликс как будто хотел сказать что-то ещё, но не решился.       — Я… Прости, немного не то, видимо, я что-то перепутал, когда читал про массаж спины, — из него вырвался истерический смешок.       — Хёнджин.       — Хёнджин, — вкрадчивым шёпотом раздалось возле его уха.       — Хёнджин-аааа, — громче, настойчивее.       Феликс вернул его из воспоминаний, надавив указательным пальцем на припухшие, слишком чувствительные после поцелуев губы.       Он на автомате вобрал в рот утончённый палец, начав посасывать и случайно задевая языком острый кончик ногтя.       Собственный стон, прозвучавший в унисон с другим, более хриплым, немного привёл Хёнджина в чувства.       Вынув изо рта всё мешающее воспроизводить речь, он отстранил задницу Феликса от своего паха, чтобы самому встать на диване на колени, развернуть Феликса лицом вниз, а задницу поднять на уровень паха.       — Подожди, — с большим трудом, но Хван продолжил говорить: — Я хочу, чтобы тебе было приятно, а не больно. Нам нужна смазка. Или без проникновения.       Удивив Хëнджина в который раз за вечер, Феликс, расстегнув карман кожаной куртки, достал небольшой пузырёк.       — Скажи честно, ты спланировал это? — старший даже не пытался скрыть изумление.       — Разве это так важно сейчас? — Феликс начал ерзать на месте от перевозбуждение, да и охрипший голос его выдавал.       — Нет, но…       — Тогда, пожалуйста, сделай хоть что-нибудь. Прикоснись ко мне. Иначе я сейчас умру, — в конце фразы он просто захныкал и подался бёдрами вверх, проезжаясь по заметной выпуклости чёрных джинс.       — Нет, малыш, — Хëнджин словно по щелчку пальцев переключился. — У меня на тебя другие планы, — нежно провёл пальцами по платиновым волосам, а затем выхватил из дрожащих рук бутылочку смазки.       Не желая больше мешкать, Хëнджин расстегнул брюки Феликса и стянул их до колен вместе с бельём.       Он не смог удержаться и осторожно провëл языком прямо между двух половинок. Феликс дëрнулся как от удара током. Затем провёл ещё, и ещё раз. На пробу толкнулся дальше и покрутил языком.       — Хëнджин, я так кончу, — сквозь стон проговорил Ëнбок.       — А разве не в этом смысл? — Хëнджин оторвался от нежно-розового входа и улыбнулся самой лукаво-умиротворенной улыбкой, будто не он только что язык в жопу другу засунул. Ощущалось это максимально странно. Быть так глубоко. Внутри. Но до одури приятно. Чувствовать языком его удовольствие… Феликс до сих пор в себя прийти не может. Держится на честном слове, молитвах, и хëнджиновых руках, вновь окольцевавших талию.       — Прошу, Хëнджин, давай продолжим, — к нему только вернулась способность говорить, над случившейся ситуацией он подумает позже.       — Мне нравится, когда ты умоляешь меня, — томный шёпот на ушко. — Однако в этом нет нужды, сладкий.       Послышался звук открывающейся крышки, и Феликс выдохнул с облегчением. Не надолго. Ровно до того момента, пока в него не вошёл узловатый и так приятно давящий на стенки ануса палец.       Из груди ещё не успел вырваться полноценный стон, как Хëнджин вынул палец, и ощущение заполненности исчезло. Феликс был готов разрыдаться, честное слово.       — Хëнджин, блять! — он столько терпел, столько времени хотел этого, а сейчас ему весь кайф обламывали.       — Шшш, не торопись, — вот уже по сфинктеру скользнули два пальца.       Пальцы проникли глубже, движения стали приятно стимулировать всё внутри и чётко попали по простате. Изо рта Феликса вырывались только очень громкие всхлипы вперемешку с глухими стонами. Он непроизвольно начал помахивать бёдрами, чтобы продлить удовольствие. И всё же, ощутив в себе третий палец, пришлось останавливать Хëнджина. Он слишком сильно хотел кончить именно на его члене.       — Я уже готов, просто вставь мне, — он не узнавал свой голос, который слишком охрип, пока Хëнджин трахал его тремя пальцами. Феликс сам завидовал своей выдержке. В период пубертата он бы и минуты не продержался.       — Не даёшь мне насладиться моментом, — прозвучало якобы в обиженном тоне. Но кого ты обманываешь, Хван? И без того стоящий колом член аж дёрнулся от таких слов.       «Кто кому ещё даёт», — усмехнулся про себя Феликс.       Не до смеха стало, когда Хëнджин вылил пару капель смазки на разработанный от многочисленных ласк сфинктер и, развернув обомлевшее тело на сто восемьдесят градусов впился в лиловые губы с жарким поцелуем. Феликса затрясло, лихорадило как при горячке. От всего. От мягких губ, третирующих его собственные, от мощных рук, мягко обнимающих и поглаживающих его чувствительное тело, от чарующих стонов, ласкающих уши, и от обволакивающего запаха ванили, оставившего свой след в диафрагме.       Хëнджин перевал поцелуй, чтобы стянуть с Феликса надоевшие куртку с футболкой и выкинуть их куда-то на пол. Себя от верха он избавил так же быстро и без колебаний.       — Ты прекрасен, — чуть задержав на голом торсе взгляд, сказал с придыханием Хëнджин, а Феликс даже не успел смутиться.       Пухлые губы прошлись поцелуями-бабочками по груди, ласковые укусы оставили свой след на молочной шее. Хван поочередно облизал и втянул в рот чувствительные соски. Спустился ниже и проложил от солнечного сплетения до косых мышц живота дорожку поцелуев. Остановил свой взгляд на возбуждённом члене, с головки которого стекал предэякулят.       Феликс же всё это время лапал его спину. О, да, мечта Феликса лет с пятнадцати. Хотя, конечно, Хëнджин заметно подкачался за это время и был похож на древнегреческого бога с античной статуи. Хоть сейчас езжай в Ватикан и ставь его на место Аполлона Бельведерского. Феликс был уверен, что если бы Леохар был бы жив, то он бы упрашивал Хëнджина поработать для него натурщиком.       Только так просто он его не отдаст, особенно сейчас, когда Хëнджин вновь прижимался к его губам с умопомрачительным поцелуем, обнимая и притягивая к себе всё ближе и ближе.       От контакта кожа к коже сносило крышу.       И в этот раз первым не выдерживал именно Хëнджин. Он развернул Феликса, поставил его в полюбившуюся позу и, расстегнув ремень на джинсах, быстро приспустил их и резко вошёл.       У Феликса искры из глаз, шум в ушах и отключившийся на добрых пять секунд мозг.       — Охуенно.       Это всё, что он мог из себя выдавить. Потом он почувствовал толчок и услышал, как громко стонал уже Хван.       — Я согласен, это охуенно-о, — последнюю гласную Хëнджин гортанно пропел, закидывая голову назад от удовольствия, потому что Феликс в такт его движениям начал подмахивать бёдрами.       Это лучшее, что он когда-либо испытывал в своей жизни.       — Я схожу от тебя с ума, Феликс, — Хëнджин плавно наращивал темп, делая толчки более импульсивными.       — Взаимно, — он решил добавить ощущений, сжавшись вокруг члена.       — Ликсиииии, — теперь захныкал Хван, на секунду даже остановившись.       — Только попробуй ещё раз остановиться и на моём месте окажешься уже ты, — он прорычал это куда-то в обивку дивана, концентрируясь на том, как приятно член задевал простату.       — Это угроза или провокация, Ликси? Так знай, я на всё согласен.       Он сделал глубокий мощный толчок и вошёл до упора. Феликс вскрикнул, разом потеряв все мысли в голове.       Сам Хëнджин дурел от открывшегося вида и от звуков шлепков яиц по ягодицам.       Узел внизу живота Феликса скручивался всё сильнее, предвещая о скорой разрядке.      Хëнджин, будто прочитав его мысли и синхронизировавшись с ним, озвучил:       — Я долго не выдержу, Ликси. Скоро кончу, — он обхватил ладонями податливые бёдра и начал вбиваться в того сильнее.       «Он точно решил вытрахать из меня всю душу», — Феликс нисколечко не возмущался, наоборот, счастлив до седьмого неба.       Хëнджин на очередном глубоком толчке пронизывающе попал по простате, а Феликс прогнулся в спине и растворился и как личность, и как человек. Всплеск яркого удовольствия пронзал всё тело. Он непроизвольно зажмурился и кончил с громким и высоким возгласом имени «Хëнджин» на устах. Сперма залила почти всё пространство дивана под его животом. Такого мощного оргазма он ещё не испытывал.       Когда Феликс слегка пришёл в себя, забив на подрагивающие колени, то почувствовал, что Хëнджин тоже близок, но как будто собирался отстраниться.       — Кончай в меня, — осипшим из-за послеоргазменной неги голосом произнёс парень. Хëнджин явно не в том состоянии, чтобы спорить, поэтому спустя несколько плавных глубоких движений кончил прямо внутрь.       И Феликсу до прелюбопытнейшего парадокса нравилось это ощущение.       — Погоди, дай мне отдышаться, — Хëнджин аккуратно вышел из младшего и завалился полусидя-полулëжа на диван, даже не удосужившись застегнуть джинсы. При этом Феликс потерял чувство заполненности.       — Ты можешь просто ничего не делать. Сиди и не мешай мне, — произнёс Феликс, перебираясь на его колени.       Хëнджин успел только округлить от шока глаза, как Феликс самостоятельно опустился на его полувставший член.       — Мммм, это всё ещё охуенно.       Феликс не смог отказать себе в слабости обхватить губами, словно жаждущий воды странник в пустыне, шею Хвана. Засос останется сто процентов, чему он будет очень рад. Хëнджин же привычным жестом обнял талию Феликса, придвинув его к себе поближе, чем вызвал меж их телами большее трения, отчего они застонали в унисон.       Феликс только вошёл во вкус. Оказалось, брать контроль настолько же приятно, как и отдавать всего себя любимым рукам. Потом они с Хваном ещё поговорят на тему доминирования.       Он начал потихоньку двигаться, раскачиваясь на члене вперёд-назад. И тут Феликса прошибло. Из-за того, что угол проникновения поменялся, ощущения кардинально отличались. Они ярче, острее, искрометнее. Хëнджин тоже это чувствовал. Извивался ужом, пытаясь то ли нарастить темп, то ли его сбавить. Головка толстого члена давила на простату перпендикулярно, настолько правильно, настолько приятно, отчего вышибало весь воздух из лёгких. Будь у него выбор: сто миллионов долларов прямо сейчас и он больше не чувствует Хëнджина в себе, он бы без раздумий послал любого предложившего сей абсурд в пешее эротическое и качнулся бы на этом члене ещё раз. Что он с большим удовольствием и сделал.       Хёнджин отреагировал страстным желанием целоваться.       Он оттягивал, стискивал зубами нижнюю губу младшего. Сплетал свой язык с его, нежно втягивал и облизывал. И Феликс позволял себя целовать со всей одержимостью, которая с каждой секундой только возрастала.       Когда губы почти онемели от поцелуев. Они чуть отстранились друг от друга, чтобы привести в порядок дыхание. Феликс посчитал, что если он не попробует сделать ещё кое-что, то никогда себе не простит.       Он положил свои потные ладошки на часто поднимающиеся плечи и слегка сжал их.       — Смотри на меня, — не попросил, не убедил, а именно приказал своим низким голосом Феликс.       Нужно ли говорить, что от такого тембра Хëнджин сходил с ума?       Он переместил руки Феликса, массирующие его плечи, на свою шею. У Феликса теперь полный карт-бланш, абсолютный контроль. И умоляющий, полный восхищения взгляд, направленный на него, только подстегивал к безумным поступкам.       Феликс слегка сдавил нежными пальчиками горло, приподнялся, почти полностью соскальзывая с члена и резко опустился на всю длину. Хëнджин заскулил. Он повторил такое движение, оставляя в себе только головку. Того, кто ещё недавно так сладко оттрахал его пальцами и членом, до звёздочек перед глазами вылизал его языком, хватило ровно на три таких манёвра.       — Ты понимаешь, что я кончил второй раз за пять минут? — не открывая глаз, с лёгкой улыбкой на губах поинтересовался Хëнджин.       — Идëшь на рекорд? — усмехнулся Феликс, взявший передышку, но с члена не слез.       — Не хочу никаких рекордов, хочу тебя, — ну всё, Хëнджин сам напросился. Феликс не виноват, ему просто понравились такие специфичные американские горки.       Он вновь почти соскользнул с его члена. Из-за спермы сейчас внутри всё ощущалось липко и горячо, но по-прежнему странно-приятно, и опустился до основания, находя нужный угол и попадая по простате.       Феликс излился, пачкая низ хëнджинового живота и слезая с члена, переместился на согнутые коленки брюнета.       Искушение и любопытство перевесило, и он провёл горизонтальную линию, слизывая небольшую порцию спермы.       Хёнджин, поймав прилив нежности, потянулся к нему за поцелуем.       Заранее заготовленных салфеток или полотенец у Феликса с собой не оказалось, в приватной комнате их тоже не нашлось — не предусмотрел это почему-то Феликс. Поэтому пришлось подобрать с пола верхнюю одежду, вытереться собственными футболками и на голое тело накинуть куртки. Благо, штаны не пострадали.       Наспех собираясь и приводя себя в порядок, Хëнджин вдруг спросил:       — Сколько времени?       — Дохрена, — биологические часы Феликса после секса и четырёх стаканов виски работали из ряда вон плохо, поэтому он просто предположил.       — Бля, Чан меня убьёт. Я ему так и не позвонил, — Хëнджин только начал осознавать масштаб катастрофы.       — Ну так мы ещё и не дома, — хмыкнул младший.       — Зная Чана, он уже у меня дома.       — Да брось, его поход в клуб тоже наверняка вымотал. Не так как нас, конечно, ну а вдруг? Плюс он тащил на себе самых неуправляемых из нас, — Феликс откровенно веселился.              Хëнджин понятия не имел, каких усилий стоило Чану хотя бы попытаться спокойно и без происшествий развести Сынмина и Чонина по домам, и даже думать не хотел, какую взбучку ему устроит Бан Чан за то, что он так и отзвонился.       Но вот такой поход в клуб Хван точно бы хотел повторить.